Love To Hate You

Ясон вернулся в пентхаус во втором часу ночи, где его продолжал дожидаться не смыкавший глаз Катце. — Ужин, господин? — спросил он, как нечто само собой разумеющееся. Минк поморщился. После обильных возлияний и закусок в комнате отдыха — еда ему в глотку не лезла. — Нет. А душ приму на ночь, — заявил он, проходя в гостиную и стаскивая на ходу перчатки. — Подготовь всё. Катце коротко вздохнул. Напяливать на себя среди ночи это рагоново одеяние ему нисколько не улыбалось. — Уже поздно. Может быть, не стоит? — сделал он слабую попытку отмазаться. — Вам, наверное, лучше поскорее лечь… Ясон недовольно сдвинул брови: — Разве я спрашивал твоего совета, Катце? Сколько раз говорить, что я не повторяю дважды? Монгрел молча поклонился и мысленно проклиная всё, отправился в свою комнату облачаться в идиотский наряд. Спать ему хотелось зверски, он накануне очень рано встал, так что был на ногах почти сутки. Затянутый в латекс, он пошёл в ванную регулировать температуру и напор воды. От Минка вином разило за километр, так что Катце призадумался — где же это Блонди с такой пользой провёл вечер и что они там отмечали? Юстас домой так и не вернулся, но Роберт, видимо, был предупреждён об этом хозяином через браслет. Так что он давно уже безмятежно дрых. На его совести был пэт, а встречать среди ночи захмелевшего хозяина — задача личного фурнитура… Несколько минут спустя в ванную вошёл Блонди. Пар от горячей воды уже успел наполнить душевую кабину. «Айсмен» любил воду погорячее, словно компенсируя этим свою душевную холодность. — Помоги мне раздеться, — приказал он, поворачиваясь к Катце спиной. Тот молча приблизился и стал развязывать и расстёгивать все хитроумные застёжки и завязки на сьюте, скрытые и устроенные так, что костюм всегда облегал Блонди идеально, без единого залома или морщинки. Ясон и сейчас выглядел идеально — разве что волосы слегка растрепались и взгляд стал слегка расфокусированным. Зрачки хрустально-голубых глаз, правда, расширились так, что глаза очень сильно потемнели, и Катце невольно подумал — не наглотался ли Минк каких-нибудь галлюциногенов? Мысль, конечно, просто нелепая, но внешний вид был очень похож… Впрочем, Колдун тут же сказал себе, что служит в башне без году неделя. Откуда он знает, как Блонди проводят время? Может, у них бывают не только вечеринки-суаре. И вообще, какое ему дело до развлечений элиты? Он помог Ясону раздеться до нитки и тот, сладко потянувшись, направился в душ. Катце потащился за ним следом, угрюмо подумав, что если Минку сейчас взбредёт в голову мыть волосы, а потом их сушить — то лечь спать фурнитуру доведётся не раньше четырёх. Собственно, можно будет уже и не ложиться, потому что утренние обязанности никто не отменял… Но его мнения никто не спрашивал, потому Колдун заранее постарался смириться с мыслью, что этой ночью выспаться ему не придётся. Однако он понадеялся, что горячая вода поможет Блонди расслабиться и вызовет желание поскорее отправиться в спальню. Тем не менее, пока что Ясон стоял под струями воды и отчего-то упорно разглядывал монгрела так, словно видел его впервые. Катце нанёс на губку гель для душа, вспенил его и ровно попросил: — Если можно, присядьте, так мне будет удобнее намыливать вам спину и плечи. Ясон не отозвался, так же странно продолжая смотреть на личного фурнитура. Подождав несколько секунд, Катце пожал плечами и принялся тереть губкой лопатку Минка. Ароматная пена пузырилась, капала с мочалки, текла по спине, ягодицам и ногам. Волосы Ясона постепенно пропитывались водой насквозь, наливаясь тяжестью и тёмным блеском; струились по телу Блонди, как жидкое золото. Колдун отодвинул их в сторону, продолжая старательно натирать кожу Ясона губкой. Он намылил его спину, руки, поясницу, ягодицы и слегка передвинулся, чтобы перейти к передней части тела. Снова вспенил гель на мочалке и начал тереть широкую скульптурную грудь Ясона. От молчания Минка и его упорных взглядов расширенными зрачками Катце было как-то неуютно. Он бы сейчас предпочёл обычные ехидные подколы или что-то в этом роде. К ним он уже успел привыкнуть и был уверен, что Ясону не удастся его вывести. Однако он решил не подавать вида, что чувствует себя как не в своей тарелке и молча продолжал ставшие уже привычными действия. Правда, Катце так и не научился сохранять бесстрастность, когда доходил до обработки самых интимных мест Блонди. Вот и сейчас, спустившись от живота к члену, коснувшись его губкой, монгрел почувствовал, что залился краской в тон своего костюма. Он потупился, стиснул зубы и отвёл глаза. А Ясон вдруг перехватил его руку и стиснул кисть так, что он, охнув, выронил губку. Катце невольно обратил растерянный взгляд на лицо Минка. Тот сверху вниз смотрел на него без улыбки и по-прежнему в упор. — В чём дело, господин? — немного растерянно спросил Колдун. Ясон вместо ответа вдруг прижал его руку к низу своего живота, так, что ладонь Катце, обтянутая латексом, легла на внушительный даже в нерабочем состоянии орган. Глаза рыжего расширились. Он просто ошалел. Происходило нечто из ряда вон выходящее, так что у него даже мысли в голове не возникло, как отреагировать на подобное. — Погладь меня здесь рукой, — невозмутимо приказал Ясон. — Мне нравится ощущение от твоей ладони в латексе. Катце мгновенно бросило в жар. Ему и так было жарко в этом комбинезоне, пот тёк струйками по его телу, а тут услышать от Блонди такое «откровение». Жар пришёл одновременно с гневом, но секунду спустя он вполне овладел собой. — Господин, — сказал он, стараясь говорить ровно и бесстрастно. — Мне кажется, вы немного перебрали и приняли кого-то из нас за пэта — либо себя, либо меня. Ясон задеревенел, а в следующую секунду, выпустив руку Катце — залепил ему пощёчину. — Не зарывайся! — процедил он сквозь зубы. Голова монгрела мотнулась в сторону. От удара стальной руки андроида у него зашумело в ушах и на несколько секунд потемнело перед глазами. Катце прислонился к стеклянной стенке душевой кабинки, но устоял на ногах. — Простите, — сказал он. Выплеснув гнев, Ясон мгновенно пришёл в себя. Слова Катце были, как плевок в лицо, но они словно отрезвили его. — Убирайся отсюда, — процедил Блонди. — В Керес? — с надеждой спросил монгрел. Ясон скрипнул зубами, на миг охваченный жгучим желанием раздавить собственными ладонями голову паршивцу. — В свою комнату. Катце послушно открыл дверь стеклянной кабины и шагнул одной ногой наружу. Но задержался и обернулся: — А ваши волосы, господин? Ясон схватил с полки гель для душа и запустил им в монгрела. Катце пригнулся (гель вылетел в дверь и грохнулся в джакузи). Монгрел, решив больше не испытывать судьбу, выскользнул из ванной. Минк издал тяжёлый вздох, закрыл глаза и подставил лицо под струи бьющей сверху из душа воды. Что на него нашло сегодня? Он и сам не мог понять. Решил пристать к фурнитуру? Это настолько же смешно, насколько и дико. Неужели он настолько перебрал «Росы Верана», что его отлично работающие мозги отключились? Или пылкое совокупление Юстаса с пэтом Орфея настолько подействовало на его воображение? Да разве мало он повидал на своём веку самых разнузданных оргий? До сих пор такие зрелища не затрагивали в нём ничего и были только способом развеять скуку размеренной жизни Эоса. Либо касались практических интересов: помогали правильно оценить породу и способности пэтов, их пригодность для дальнейшего разведения. Никто из Блонди никогда не проецировал то, что видел на суаре, на себя. Даже мысль подобная казалась невозможной. То, чем занимались пэты — годилось лишь для низшей расы, но никак не для высокоорганизованных созданий Юпитера. Их вообще ни в коей мере не должны были интересовать вопросы пола. Элита стерильна, ей не нужно заботиться о продолжении рода — а для чего ещё надобен секс? Правда, одновременно она обладала и всеми физическими возможностями, доступными секс-андроидам. Неполноценность хоть в чём-то для вершины творения на Амой — недопустима. Однако, несмотря на все свои возможности, Блонди оставались по сути своей визуалами. Бо́льшую часть информации элита получала через органы зрения, потому и в насыщении впечатлениями у них нуждались в первую очередь глаза. Зрелище совокупляющихся пэтов, как и созерцание редких произведений искусства — дарило услаждение и удовлетворение их зрению и мозгу. Блонди были визуалами. Но ни разу не тактилами. Тактильные ощущения оставались у них недоразвитыми. От прикосновений они не испытывали ничего, да и кто на Амой посмел бы прикасаться к Блонди? А потом Орфей придумал эту затею с личными фурнитурами, которые должны обслуживать элиту. Мысль стыдиться «мебели», конечно, не могла прийти в голову ни одному совершенному творению Юпитера. Может ли Бог стыдиться своей божественности? Прикосновение личных фурнитуров к их обнажённым телам значило для Блонди не больше, чем прикосновение стекла к металлу. Так было у Ясона с первым личным фурнитуром. А с Катце он внезапно понял, что от его рук по телу словно пробегает ток. Подобного никогда не случалось прежде. Такие будоражащие ощущения Блонди испытал впервые за свою трёхсотлетнюю жизнь. Сначала он думал, что ему просто показалось. Но ведь «показалось» — слово совсем не из словаря элиты. Им никогда ничего не кажется. Любые впечатления, слова, действия высших созданий Юпитера должны отличаться исключительной точностью во всём. Ясон решил проанализировать свои чувства, внимательней прислушаться к ним. И скоро понял, что прикосновения Катце действительно несут что-то новое, неизведанное им прежде. По коже точно пробегал будоражащий ток, проникая вглубь, достигая позвоночного столба. Этот ток был… пожалуй, приятен, — озадаченно признал Блонди. Как может быть приятным касание какого-то фурнитура — он не мог понять, потому что прежде не испытывал ничего подобного. Блонди ведь практически никогда не снимали перчаток. Они проводили жизнь в стерильных условиях, и даже когда Ясону приходилось сталкиваться с изнанкой Чёрного рынка — он соприкасался с ней словно бы через некий фильтр. Отлично защищающий сьют, перчатки, солнечные очки. Блонди всегда точно заключены в некий футляр. Почти никто и никогда не видит их такими, как они есть. Какими создал их Юпитер. Разве что ночами… при приёме ванны, ду́ша, перед отходом ко сну. Но ведь когда на месте Катце был другой фурнитур — Ясон ровным счётом ничего не испытывал от его касаний. В чём же между ними разница? — задумался он. Неужели всё дело в этом рыжем? А может, сегодня он действительно выпил лишнего и сексуальные безумства Юстаса с его партнёршей невольно пробудили в нём любопытство: узнать, что же всё-таки ЧУВСТВУЮТ эти пэты? Что заставляет их проявлять такую ненормальную эмоциональность? Причина — только в их низменной природе? В генетическом коде? В том, что они изначально запрограммированы на такое поведение? Но ведь сходные ощущения, вероятно, испытывают и обычные жители Мидаса. Да те же монгрелы. И только элита отличается почти полной бесчувственностью на физическом плане… Или всё же они обладают полным спектром возможностей, но эта часть спектра у них просто не раскрыта до конца? Словом, Ясон не мог внятно объяснить себе, что толкнуло его сделать то, что он сделал. Он отдал Катце этот приказ, привычно думая, что фурнитур послушно подчинится. Во всяком случае, Роберт исполнил бы веление хозяина без колебаний. Но ответ Катце был подобен ведру ледяной воды в лицо. Это было невероятно. Личный фурнитур не имеет права вести себя подобным образом! Его дело — выполнять любое распоряжение хозяина, каким бы диким и нелогичным оно ему не казалось. Но бунтарская натура монгрела не могла смириться с простым выполнением приказа… «А ведь моё повеление действительно было нелепым, — думал Ясон, по-прежнему не открывая глаз. — Мне это совершенно не к лицу. Блонди не должен вести себя… как пэт… рыжий наглец совершенно прав. Что это на меня нашло?» Глубоко вздохнув, Минк закрыл воду, вышел из душа и завернулся в висевшее рядом огромное полотенце. Другим наскоро промокнул волосы и отправился в спальню. …Вопросы, которые навязчиво терзали Ясона — Катце не мучили. Да, поначалу он охренел от слов и жеста Блонди, но потом напомнил себе, что тот вернулся в пентхаус под градусом. Пусть монгрелу ещё не доводилось видеть напившуюся элиту (да он и не представлял себе, что они на такое способны), но с другой стороны — что в этом удивительного? Должны же они хоть иногда избавляться от этой своей ледяной безупречности? А на какие безумия способны пьяные или обдолбавшиеся наркотой парни — он знал не понаслышке. Насмотрелся в Кересе. От Ясона сложно было ожидать, что его вдруг потянет на сексуальные игры — Андреас ведь утверждал, что Блонди никогда о подобном даже не помышляют. Но с другой стороны — господин Первый Консул, поди, завтра проспится и напрочь забудет о том, что было в ду́ше. Вон у него какие зрачки расширенные были… Катце выбросил всё из головы (правда, пришлось выпить болеутоляющее, она продолжала болеть от затрещины Ясона), стянул гадский костюм, наскоро ополоснулся — и завалился в кровать. Он позволил себе поспать только около четырёх часов, завёл будильник на шесть утра, чтобы успеть сварить кофе и заказать завтрак. И хорошо сделал, потому что Ясон тоже поднялся рано и вызвал его через браслет. Катце вошёл в спальню, решив держаться так, словно вчера ничего не было. Вошёл и поклонился, как образцовый фурнитур: — Доброе утро, господин. По хмурому взгляду Ясона он сразу понял, что тот всё прекрасно помнит, но не хочет об этом говорить. Да Катце и не собирался. И больше всего его сейчас поразило зрелище, которое представляли из себя волосы Блонди. Ясон явно лёг спать, не удосужившись их просушить, так что сейчас на его голове была полупросохшая буря. Волосы были чистыми, но спутавшимися до невообразимого состояния. — Эммм… господин, выпьете кофе? — предложил Катце. — Я приготовил его по тому рецепту, что вам понравился. А потом, если хотите, вымоем ваши волосы заново и уложим, как следует. — Нет времени, — сухо сказал Ясон. — За кофе спасибо, а волосы мне снова уложишь в причёску, которой тебя научил Андреас. Я скоро уезжаю. Катце держался, как ни в чём не бывало и кофе действительно был восхитителен. Но Ясон не мог забыть вчерашний внезапный порыв, свой позор — и потому решил с утра уехать в Мидас, в офис, погрузиться в сделки и бумаги Чёрного рынка. Только чтобы отвлечься от воспоминаний и не спотыкаться взглядом о рыжего. Тот после завтрака очень аккуратно расчесал его спутавшиеся пряди, используя увлажнитель для волос, подсушил их феном и уложил в красивую причёску, заплетя сложные косички и соединив их. Мельком кинув на себя взгляд в зеркало, Ясон не мог не признать, что эта причёска действительно ему очень идёт. Однако уехать сразу после завтрака, как он собирался — ему не удалось. Сначала Роберт привёл с эксклюзивного свидания Юстаса и выяснилось, что за время вчерашних кульбитов с пэткой Орфея тот как-то ухитрился вывихнуть себе плечо, но в горячке и под действием афродизиаков этого не заметил. Пришлось срочно отправлять хнычущего пэта в клинику Калга. А потом Ясону позвонил сам Орфей. — Когда ты покажешь мне костюм для ванной, который изобрёл для своих фурнитуров? — напомнил он. Блонди поморщился: — Прямо сейчас? Я собирался уезжать в Мидас. — Ты давно обещал, — упёрся Зави. — Никуда не денется твой Мидас. — Хорошо, приходи, — со вздохом согласился Ясон, понимая, что любопытный Орфей всё равно от него не отвяжется. — Сейчас буду, — коротко улыбнулся тот и отключился. И тут Ясон подумал, что демонстрировать Орфею Катце в его латексном комбинезоне он не хочет совершенно. Что-то в нём упорно протестовало против этого. «Покажу ему Роберта», — решил он. Зави явился раньше, чем фурнитур вернулся из Калга, и Ясон сразу же объявил ему своё решение. Что комбинезон продемонстрирует ему, но только не на Катце. У Роберта он, в принципе, той же конструкции, только более совершенной (голову закрывает), и цвет другой. Орфей пожал плечами: ему было, в принципе, всё равно. Пока они ждали Роберта (Ясон сообщил ему на браслет, чтобы тот поторопился, у него к нему дело) — Катце, по приказу Минка, приготовил им ещё по порции своего «фирменного кофе». Орфею он тоже очень понравился, и глава Эоса благосклонно похвалил способности личного фурнитура Первого Консула. — Да, он у тебя явно небесталанен, — признал Орфей, когда они сидели на диване в гостиной с чашечками кофе в руках. Зави внимательно разглядывал хозяина пентхауса. — Эта причёска — тоже его рук дело? — Его, — коротко подтвердил Ясон. — Всё-таки хорошо, когда ты время от времени вносишь разнообразие в свой идеальный образ… — Что, сейчас я выгляжу как-то иначе? — приподнял изящную бровь Минк. — Всё также идеально, Ясон. Просто эта укладка придаёт тебе чуть больше шарма. Или даже непредсказуемости… — отпил и поставил чашку на блюдечко гость. — Я подумал, что быть предсказуемым триста лет как-то скучно, — он сказал это сейчас почти искренне, и Орфей снова заулыбался. Тут как раз вернулся Роберт, и Ясон сразу же озадачил его повелением надеть латексный комбинезон и явиться в нём в гостиную. Фурнитур растерянно захлопал глазами, но не посмел ослушаться и, поклонившись, пошёл переодеваться. Он вернулся через несколько минут, подошёл и остановился перед ними, и тогда растерянно захлопал глазами уже Орфей, разглядывая парня. В чёрном блестящем латексе тот выглядел словно не человек, а робот-андроид, отлитый целиком из металла. Зави даже поднялся от неожиданности и обошёл Роберта со всех сторон. Фурнитур был более худощавым, чем Катце, потому комбинезон попросту обтекал его, как пуля. Впечатление довершала такая же латексная шапочка на голове, закрывавшая её полностью вместе с шеей. В сущности, наружу из этого «латексно-металлической брони» у него торчали одни глаза и ещё рот. — Застегни молнию, — приказал Ясон, и тот молча повиновался. Теперь дышать Роберту стало совсем затруднительно. Фурнитур стоял навытяжку перед двумя Блонди, и Орфей задумчиво продолжал разглядывать его. — Ясон, — сказал он, — но это же как-то… — Что? — Чересчур лаконично, я бы сказал. — Комбинезон создавался для практических целей, — холодней, чем хотел, ответил Минк. — Прежде всего, дисциплинарных. По-твоему, я должен был украсить его кристаллами? Пэт мог бы поцарапаться о них в процессе купания. — Да, ты прав, — согласился Зави, в размышлении потирая нижнюю губу. Он что-то явно замыслил. Заметив это, Ясон сказал: — Одна просьба, Орфей. Если хочешь — закажи подобный костюм для своего слуги. Но не обдумывай идею сделать эти комбинезоны обязательными для остальных. Не надо прикарманивать мою идею. Я не хочу собирать на свою голову мысленные проклятия других фурнитуров. Глава Эоса недовольно нахмурился. Именно об этом он и подумывал. Но Ясон был прав — «авторские права» на комбинезон принадлежали исключительно ему, и раз он не разрешал их использовать, то никто не имел на это права. — Даже не думал о подобном, — заявил Орфей, отрицая очевидное. — Я размышлял лишь о том, как сделать этот костюм для моего личного фурнитура поизящнее, чтобы он не казался в нём похожим на какую-то болванку из металла. — Это твоё дело, — улыбнулся Ясон уголками рта. — Даже не сомневаюсь, что ты найдёшь более элегантное решение…