Love To Hate You

Несколько дней спустя, вечером, когда Катце на кухне заказывал ужин для Ясона — из глубины пентхауса раздался неожиданный вопль Юстаса: — Хозяин! Хозяин! Роби упал! Катце выскочил из кухни и метнулся в комнаты, отведённые пэту и его фурнитуру. Он знал, что сейчас было время купать и укладывать Юстаса, значит, они оба находились в ванной. Монгрел ворвался туда и увидел распростёртого на мраморном полу Роберта. Судя по всему, ему стало плохо от жары в этом латексном комбинезоне, который с упорством, достойным лучшего применения, Ясон продолжал заставлять его надевать. Фурнитур лежал на спине, видимо, он рухнул прямо навзничь, как подкошенный. Голый Юстас в ванной огромными глазами на перепуганном лице таращился на это зрелище. Катце поспешно опустился на корточки и рванул молнию на шее Роберта, скрепляющую латексную шапку с комбинезоном. Стащил её, высвобождая лицо и расстегнул на груди сам комбинезон. Роберт был насквозь мокрым от пота, с волос тоже текло, латекс внутри был горячим. Парень лежал с глазами, закатившимися под лоб. Катце нагнулся к нему, лёг ухом на грудь. Сердце билось, но слабо, фурнитур едва дышал. В ванну вошёл Ясон. — Что случилось? — спросил он бесстрастно. Катце поднял голову, надеясь, что из его глаз не сыплются искры: — Роберту стало плохо. Видимо, сердечный приступ от перегрева, — голос его прозвучал довольно ровно. — Он дышит? — спокойно уточнил Ясон. — Да. Блонди достал телефон и связался с медцентром. Срочно потребовал медицинских андроидов с лекарствами и носилками. Катце тем временем огляделся, затем встал, взял с полки два полотенца, смочил холодной водой, одно положил Роберту на лоб, другое на грудь. Он не переставал думать о том, что мог бы сам оказаться на месте блондинчика. Хотя нет — он не стал бы терпеть до последнего, не такой идиот… Юстас всё это время продолжал тоненько подвывать, пока Блонди не приказал ему резко: — Умолкни! — и тот заткнулся сразу, точно выключили сигнализацию. Раздался звонок в дверь, и Катце бросился открывать. Вошли двое андроидов в светло-зелёных медицинских сьютах; по дороге в ванную монгрел коротко обрисовал им ситуацию. Войдя, андроиды расположились на полу возле фурнитура, достали оборудование из большого пластикового органайзера; быстро измерили пострадавшему давление, сделали мгновенную кардиограмму. Чем-то укололи, пододвинули под Роберта носилки, осторожно перевалили его на них и подняли. — Когда будет известен диагноз? — спросил Ясон. — Вам позвонят из Калга, господин Минк, — бесстрастно ответил один из андроидов и они вышли, унося на носилках Роберта. Закрыв за ними дверь, Ясон вернулся в ванную и приказал Катце: — Уложи Юстаса спать. — Гм… Хорошо, господин, — несколько опешив, согласился монгрел. Блонди ушёл в свою комнату, а Катце вытащил из ванной притихшего и ещё не пришедшего в себя пэта, вытер его, одел в приготовленную Робертом заранее пижаму и отвёл в спальню. — А что будет с Роби? — жалобно спросил тот. — Думаю, он поправится и скоро вернётся. «Очень на это надеюсь», — подумал Катце, укладывая Юстаса и накрывая его одеялом. — Я хочу стакан молока с горячим шоколадом! — капризно заявил тот, садясь в постели. — Сейчас принесу, — кивнул монгрел и отправился на кухню. Подогревая на плите молоко, он думал о том, к чему привели Роберта его покорность и страх рассердить хозяина. Возмущение закипало в Катце — на безропотность фурнитуров, на бесчеловечность элиты. Ясно же было с самого начала, что эта хренова сбруя до добра не доведёт, возможности человеческого организма не безграничны. Но Ясону было наплевать на то, что чувствовал в латексе Роберт или он сам, Катце. Всем Блонди лишь бы повыделываться со своей властью, вот и довыделывался… Хорошо, если у Роберта всё обойдётся. Хоть он и вёл себя, как кретин, а всё же чисто по-человечески его жаль. Сняв с плиты молоко и влив туда разогретый шоколад, Катце поставил чашку на поднос и отнёс в спальню Юстаса. А Ясону тем временем позвонил Рауль, которого сразу же вызвали в Калга в связи с этим происшествием. Вид у него был весьма суровым. — Ясон, твои изобретения хорошим не кончатся, — сказал он резко. — Я сразу хотел тебе сказать, что комбинезон из латекса — странное средство дисциплинарного воздействия, но ведь ты не стал бы слушать. — Что там с Робертом? — перебил его Первый Консул. — Как и следовало ожидать — обморок с потерей сознания от общего перегрева организма. Но гораздо хуже то, что при падении он получил сотрясение мозга. Ладно хоть ничего не сломал себе. — Есть опасность для его здоровья? — Уже нет, но несколько дней ему придётся провести в клинике. — Хорошо. — В Калга постараются сделать всё, чтобы поставить его на ноги как можно скорее, но эти доспехи в будущем ты должен исключить, Ясон! Крайне вредная идея заставлять фурнитура задыхаться в них в жаркой и влажной атмосфере ванной без возможности нормального теплообмена. — Я прислушаюсь к твоим словам, Рауль, — терпеливо ответил Ясон. — Спасибо за всё, что ты делаешь. Держи меня в курсе, — он отключился. Поразмышляв несколько секунд, Ясон коснулся на запястье кнопки вызова Катце. Тот, уже напоив Юстаса молоком с шоколадом, явился к Блонди. Он напряжённо молчал с застывшим выражением лица. Произошедшее явно сильно взволновало и возмутило его, но монгрел старался сохранять бесстрастность. Ясон сухо объявил: — Роберт несколько дней проведёт в клинике Калга. На время его отсутствия все заботы о Юстасе ложатся на тебя. Лицо рыжеволосого стало растерянным. — Но… меня не учили иметь дело с пэтами, господин. — Ты видел, как с этим справлялся твой сосед по Гардиан. Если он смог — сможешь и ты, — отрезал Ясон. — Главное, чтобы Юстас остался жив и здоров до возвращения Роберта. Одеть, обуть, накормить пэта и вывести на прогулку — я думаю, ты сумеешь. — Хорошо, я попробую, — поколебавшись, согласился монгрел. — Попробуй. Это ведь не сложнее, чем подбирать коды к чужим паролям, — в голосе Минка зазвенел металл. — А от обязанностей личного фурнитура я тебя пока освобождаю. Иди. Катце поклонился и ушёл в свою комнату переваривать новость. С того памятного момента, когда Ясон попробовал пристать к нему в ду́ше — их взаимоотношения стали весьма холодными. Конечно, особенной теплотой они вообще никогда не отличались, но с той поры Ясон словно намеренно избегал его. Проводил время в своём офисе в Мидасе, в Танагуре, ездил по разным научным и медицинским центрам, был на приёме у Юпитера. В пентхаус он приходил только ночевать или работал за компьютером, занимаясь делами Синдиката. Работа Катце ограничивалась приготовлением кофе, заказом еды и уборкой в комнатах Ясона. Несколько раз тот звал его помочь вымыть волосы, когда принимал ванну. При этом они не обменивались ни словом. Также монгрел относил вещи в прачечную и забирал их оттуда. А теперь Ясон и вовсе освободил его от обязанностей личного фурнитура. Правда, взамен навесил на него другие. Катце понятия не имел, как с ними справится. Повеление Ясона застало его врасплох. Он был уверен только в одном — если Минк потребует от него, как от Роберта, обслужить Юстаса ртом — ни один рагон в мире не заставит его согласиться на подобное… А Ясону на ночь глядя по видеосвязи позвонил ещё и Орфей, которого тоже поставили в известность по поводу фурнитура главы Синдиката. — Ясон, я слышал, что сегодня произошёл несчастный случай с твоим Робертом, — сурово сдвинув брови, сказал он. — Не хмурься так старательно, а то морщины на лбу появятся, — посоветовал Первый Консул. — Твой сарказм неуместен, — сухо заметил Орфей, однако хмуриться перестал. — Как это произошло? — Меня не было, когда всё случилось, — сухо объяснил Минк. — Роберт купал Юстаса. Видимо, почувствовал себя нехорошо, но не успел ничего сказать или сделать. Сразу упал в обморок. — Значит, комбинезон, который ты придумал — опасен для здоровья, Ясон, — с осуждением заметил глава Эоса. — А разве я не говорил тебе, что он не для красоты, а для наказания? Да, применять его следует с осторожностью, контролируя состояние фурнитура. Но Роберт никогда не жаловался прежде, я не думал, что ему настолько плохо. — В Калга мне сказали, что всё обошлось, но могло быть и хуже. Пожалуй, я откажусь от идеи заказывать подобный комбинезон своему фурнитуру… — Как угодно, Орфей, — нетерпеливо проговорил Ясон, спеша отвязаться. — Я согласен признать, что это будет правильным решением. — Тебе тоже больше не стоит использовать латексные комбинезоны, — предупреждающе поднял палец Зави. — С этим я сам разберусь. Спокойной ночи, — Минк отключился. Весёленький выдался вечер… Фурнитур, загремевший в Калга, и судя по тому, что Ясону уже позвонили Рауль и Орфей — завтра эту новость подхватят и обсудят все Блонди, а его самого подвергнут остракизму за идею с латексным комбинезоном, которая недавно вызывала лишь жгучее любопытство… Мысль доверить Юстаса заботам Катце озарила его неожиданно. Пусть испытает всё, через что проходят фурнитуры… В конце концов, все личные фурнитуры поначалу работали обычными. А то что-то он глазами стал посверкивать на хозяина. Ясон много лет прекрасно обходился без личного фурнитура, обойдётся и ещё несколько дней. А рыжему наука. Завтра с утра Блонди даст ему задание и уедет в Мидас. Посмотрим, как тот справится с Юстасом… Рано утром Катце снова встретил Ясона в кухне как безупречный слуга. Кофе приготовлен, завтрак на столе, стоит навытяжку. Если монгрела правильно дрессировать, из него непременно выйдет толк. — Доброе утро, господин, — однако лицо и голос Колдуна были слегка напряжёнными: он помнил, что ему предстоит. Ясон молча кивнул и уселся за стол завтракать. Потом озвучил задание: поднять и покормить Юстаса, отвести в Салон; тем временем сделать уборку в пентхаусе, днём привести Юстаса назад, покормить обедом и дать отдохнуть после него. Вывести на вечернюю прогулку. Потом ему назначено свидание с пэтом одного Платины. После полдника отвести его туда. Дождаться окончания встречи. Привести домой, накормить ужином, искупать и уложить спать. Обычный фурнитурский распорядок, ничего сложного. — Вас не будет целый день? — уточнил Катце. — Да. Если возникнет что-то экстренное — свяжешься со мной через браслет. Но без крайней нужды не звони, — холодно предупредил Ясон. — И постарайся не угробить мне пэта в первый же день своей работы. — Если это произойдёт — вряд ли я смогу за него расплатиться, господин, — меланхолично отозвался Катце. — Разве что своей жизнью за его жизнь… но вы скорее всего скажете, что жизнь крысы с кересской помойки не стоит ни единого карио. — Тебе известны мысли Блонди? — голос Минка стал ледяным. — Нет, простите. — Продемонстрируй мне свои дела, а не болтовню. Вечером отчитаешься обо всём, — Ясон поднялся. После завтрака Минк сразу ушёл из пентхауса, а Катце, чтобы времени не терять, порылся в планшете, отыскав там полный ассортимент меню для пэтов, даже сбалансированных по дням недели с учётом всех необходимых ингредиентов. Выбрал одно из них — как обычно, наугад, сделал заказ, и занялся уборкой пентхауса. Через пару часов проснулся Юстас, известив об этом требовательным криком: — Фурнитур, иди сюда! Катце парой кликов задал программу для робота-пылесоса и отправился в спальню к пэту. — А Роби не вернулся? — спросил тот разочарованно, сидя в постели. — Нет, он несколько дней проведёт в больнице. Я заменю его. Вставай, пойдём умываться и завтракать. Юстас округлил глаза и возмущённо воскликнул: — Ты должен говорить мне «Вы» и «господин»! — Не дорос ты ещё, чтобы быть моим господином, — процедил Катце. Он терпеть не мог этого избалованного мелкого ублюдка и не собирался вытанцовывать перед ним реверансы. — Давай, поднимайся. У меня дел ещё полно, в отличие от тебя. Пэт даже задохнулся от возмущения, покраснел и стиснул свои кулачонки: — Да как ты смеешь! Мне не нужен такой слуга, убирайся! — А другого у тебя не будет, — спокойно заявил монгрел. — Заботиться о тебе поручено мне. — Я всё расскажу хозяину Минку! Он накажет тебя! — запальчиво пообещал Юстас. Катце подошёл к кровати вплотную: — Хозяин Минк уехал и вернётся только поздно вечером. Лучше давай не ссориться. Вставай, я уже заказал для тебя завтрак. — Ты должен сказать: «Пожалуйста, вставайте, господин Юстас!» Пока не скажешь — я не встану! Монгрел неторопливо сграбастал пижаму у него на груди и потянул её вверх. Пэт пискнул от неожиданности и ещё больше вытаращил глаза. — Я — как наш хозяин, два раза повторять не буду, Юстас. Пойдёшь сам или отволочь тебя в ванную за шкирку? — размеренно предложил Колдун. — Х… хозяин Минк тебя побьёт! — осипшим голосом пригрозил пэт. — Я побью тебя раньше, — пообещал Катце. — Твои приятели говорили тебе, что я — бандит из Кереса? — Г… говорили, — слабо пролепетал Юстас. — Ты… ты не посмеешь меня тронуть! — Да? А сейчас я что делаю? — Катце ещё сильнее потянул вверх пижаму и ткань затрещала, а Юстас взвизгнул. Монгрел, сделав нарочито зверское лицо, склонился к едва живому от ужаса пэту. — Говоришь — пожалуешься на меня господину Минку? Только он далеко, а я рядом. И успею повыдёргивать тебе ручонки и ножонки раньше, чем он вернётся. — Он… он не побьёт тебя, а убьёт… — прошептал Юстас. — Может быть. Но ты к тому времени будешь уже валяться с оторванными руками и ногами. Пэт умолк, до глубины души потрясённый таким жутким обещанием. Перспектива провести целый день с этим ужасным бандитом из Кереса, когда рядом не будет ни Роби, ни хозяина… Как господин Минк мог оставить его с ним наедине?! На пижамных штанишках пэта впереди расплылось тёмное пятно. — Фу, — с презрением сказал Катце, отпуская пижаму на его груди. — Какой позор! Тебе не стыдно? Я вот расскажу сегодня той девчонке, с которой у тебя будет свидание — что ты от страха писаешься в штаны… Юстас всхлипнул и разревелся. — Ну вот, ещё и ревёт… Да ты сам хуже девчонки, — Катце вытащил из кармана платок, подал пэту. — Вытри сопли, не собираюсь я тебя трогать, труса такого… Юстас взял платок и громко высморкался, продолжая всхлипывать. Монгрел скрестил на груди руки: — А вот если ты пообещаешь мне вести себя нормально, не вопить и не закатывать истерики — я могу научить тебя своим бандитским приёмам, хочешь? Сможешь дать сдачи кому угодно, уложишь на месте того, кто полезет к тебе с кулаками. Защитишь любую девчонку и станешь героем в её глазах. Юстас заворожённо уставился на него с приоткрытым ртом. — Правда? Ты меня научишь? — спросил он недоверчиво. — Научу, но я сказал, при каких условиях. Согласен? — Да! — Никаких скандалов и капризов, понял? — погрозил пальцем Катце. — И господину Минку на меня жаловаться не будешь. Пэт усиленно закивал, слёзы на его глазах почти моментально высохли, взгляд стал оживлённым. — Значит, договорились. Сейчас встаёшь, умываешься, завтракаешь… А потом, если хочешь, перед тем, как идти в Салон, покажу тебе пару приёмчиков. — Да! Здо́рово, я очень хочу! — пэт поспешно вскочил с постели. — Только для начала я тебя переодену, — сдержанно улыбнулся монгрел… День у них прошёл как нельзя лучше, Катце верно угадал психологию Юстаса. Его вечные капризы и скандалы были, с одной стороны, конечно, привычкой, что все ему угождают и превозносят. Но с другой стороны, он закатывал их просто от безделья, от того, что нечем было заняться в башне. А бушевавшие в нём сексуальные влечения жёстко контролировались хозяином. Когда бешенство гормонов одолевало Юстаса, оно буквально ударяло ему в голову, выливаясь в буйные истерики. А Катце нашёл способ, как сублимировать это влечение во что-то более полезное, дающее к тому же неплохую физическую разрядку. Монгрел, конечно, сильно сомневался в том, что пэта можно научить хоть чему-то, однако оказалось, что это не так. Горящие глаза и то, с каким напряжённым вниманием он слушал все объяснения — сразу показали, насколько Юстаса увлёк процесс. Катце научил его паре ударов — в корпус и в голову, для начала объяснив, как правильно нужно сжимать кулак. И потом показал один несложный приём — как подсечкой вывести противника из равновесия. Пэт так пыхтел и старался, что даже в Салон идти не хотел, уговаривал Катце ещё позаниматься, но тот непреклонно сказал, что распорядок дня, составленный господином Минком — нарушать нельзя, да и Юстасу не стоит так перенапрягаться, у него ещё вечером свидание… Тот безропотно согласился и вообще весь день вёл себя, как шёлковый. Катце был даже удивлён, что никому до него не приходило в голову поучить чему-то пэта. Впрочем, чему могли научить их фурнитуры, которые другой жизни, кроме Гардиан и башни Эоса, не знали? Словом, они прекрасно поладили с Юстасом. Монгрел отвёл его на свидание, дождался и привёл обратно. В промежутках кормил его и сам пару раз удалялся в фурнитурскую столовую, но там он ничего не рассказывал, тем более что в этот день всех интересовало другое — подробности о том, что случилось с Робертом. Катце немногословно повторял одно и то же — что это был несчастный случай, Роберту внезапно стало плохо и он просто не успел сказать об этом хозяину, потерял сознание раньше. Да, он упал, но ничего страшного не случилось. В Калга пообещали, что через несколько дней он поправится. И никаких подробностей больше не сообщал, даже Андреасу… Ясон вернулся домой около двенадцати ночи. Работа с документами и виртуальное слежение за поставками товаров на Чёрном рынке всегда помогали ему встряхнуться, отвлечься от ненужных мыслей, давали им чёткое направление. Он почти физически чувствовал, как ясно и безотказно работает его мозг. Всё лишнее было выброшено из него и, войдя в пентхаус, он взглянул на почтительно склонившегося Катце почти равнодушно. И, как ни странно, это было приятное равнодушие. С чего это он вообразил, будто как-то особенно относится к этому возмутительно рыжему монгрелу? Такой же фурнитур, как все остальные… надо бы только узнать — как он сумел справиться с Юстасом. — Добрый вечер, господин. Ужин в доставке. Подавать на стол? — спросил Катце. — Подавай, — небрежно бросил Ясон и отправился в спальню переодеться. Ужин был замечательный — монгрел уже успел запомнить, какие блюда Минк предпочитает и в каких сочетаниях. Вино тоже было в тему, так что вечер для Ясона заканчивался очень приятно. — Как ты поладил с Юстасом? — поинтересовался Блонди. — Очень хорошо, господин. Он понятливый и послушный. — Гм… — Ясон удивлённо поднял брови. Ему было слишком хорошо известно, каким «понятливым и послушным» был Юстас, и сколько горя хлебнул с этим засранцем Роберт. Однако Катце был так спокоен, когда говорил это… не похоже, что он врал. Да и бессмысленно врать в пентхаусе, утыканном видеокамерами. Потому, оставив Катце загружать посуду в посудомойку, он немедленно направился в свою комнату и включил видеозапись. Сказать, что Ясон был удивлён — это не сказать ничего. Катце его опять ошеломил — настолько то, что он делал, было запрещено, настолько против любых установленных правил… и насколько же это оказалось эффективно! Ведь Юстас буквально в рот ему смотрел и слушал, как слушают хозяина. Ни разу за триста лет своей жизни Минк ещё не видел, чтобы пэт с полуслова повиновался фурнитуру, как не видел и того, чтобы тот проявил желание научиться хоть чему-то дельному, помимо того, чтобы как можно эффективней обслужить другого пэта в сексуальном плане. Катце продемонстрировал настолько нестандартное мышление, что этим невозможно было не восхищаться, несмотря на то, что его поступки нарушали все мыслимые правила поведения в Эос… «Он словно бы специально делает всё, чтобы я беспрестанно думал о нём», — пришла в голову Ясону неожиданная мысль. Нет, конечно же, это было не так. И то, что Первый Консул, как ни старался, не мог изгнать из своей головы помыслы о рыжем «драконе», говорило лишь о том, что образ этого «дракона» уже явно поселился не только в голове, но и в сердце Ясона Минка…