Love To Hate You

Массажный стол мог трансформироваться в различные положения для удобства выполнения на нём того, для чего он был предназначен. Мягкий, обтянутый натуральной кожей, с регулируемой высотой, приподнимающимся изголовьем, полукруглой подушкой для головы и выемкой для лица, вторым ярусом внизу, предназначенным для рук. Катце отрегулировал высоту стола по себе и уложил Ясона так, чтобы ему было максимально комфортно лежать на животе. Аккуратно свесил с двух сторон его волосы; они пролились до пола, закрутившись там в кольца. Придирчиво осмотрел «клиента», стараясь отмечать лишь правильность его позы. Неверное положение тела могло причинить ему дискомфорт во время массажа. — Вам удобно, господин? — спросил он ровно. — Мгм, — подтвердил тот, уткнувшись лицом в выемку и закрыв глаза. Катце он всё равно не мог видеть сейчас и приготовился сконцентрироваться лишь на ощущениях собственных осязательных рецепторов. Ясон так давно мечтал об этом! А пока Блонди на него не смотрел, полукровка в свою очередь воспользовался возможностью изучить его тело во всех подробностях. Конечно, отчасти он уже успел привыкнуть к обнажённому Ясону, помогая ему принять ванну или душ. Немало пришлось ему и попрактиковаться на Поллуксе, чьё тело было столь же совершенно и на ощупь ничем не отличалось от тела любого Блонди… И всё же Поллукс — это Поллукс, а Ясон — это нечто… совершенно другое. Монгрел был сейчас благодарен Раулю, что тот наделил своего андроида присущими только ему индивидуальными чертами, включая и другой оттенок волос. Благодаря этому Катце никогда не испытывал иллюзии, что учится делать массаж напрямую на своём хозяине. Хотя общие контуры их атлетически сложенных тел казались, безусловно, похожими. Но у Первого Консула были чуть шире плечи, более выпуклые дельтовидные и двуглавые мышцы плеча, немного длиннее бёдра, а в верхней части ягодиц образовывались очаровательные ямочки в местах соединения больших и средних ягодичных мышц. Нет, торс Ясона Катце никогда бы не спутал с любым другим… Однако надо было начинать, он уже чувствовал, как Блонди весь напрягся от ожидания. Монгрел открыл флакончик с маслом мидасской орхидеи, немного налил на ладони, растёр, а потом широкими движениями принялся наносить его на кожу Блонди, поглаживаниями распределяя по спине, рукам, плечам, втирая в поясницу, ягодицы и ноги. Он не был уверен, что выбрал хорошую тактику, решив остаться в латексных перчатках: через них наверняка не прочувствуешь массируемого как следует… Однако сегодня для него было важнее, чтобы Ясон сам ощутил воздействие Катце на его тело… А Блонди по непонятной причине лучше воспринимал это воздействие именно когда личный фурнитур был в латексе. И монгрел принялся делать массаж по всем законам классики, соблюдая последовательность приёмов и чередование их, тщательно разминая и расслабляя мышцы, не пропуская ни одного зажима и узла, заканчивая каждую серию поглаживанием в направлении движения лимфы. Он старательно и методично обработал спину, плечи, поясницу, руки, переместился у стола и занялся ягодицами и ногами Ясона, затем стопами и каждым пальцем на ноге. Помимо массажа, он делал лёгкое вытяжение суставов на фоне полного их расслабления, и вновь заканчивал поглаживаниями и «связыванием», проводя ладонями по всему телу Блонди, дабы дать ему ощутить его целостность. Ясон тонул в волнах блаженства. Подобного он не испытывал вообще никогда в жизни. Спрашивается — почему у него раньше не возникало такой потребности? Почему ему всегда казалось, что массажем годится увлекаться только сексуально озабоченным пэтам да не сильно от них ушедшим посетителям борделей? Ни сон, ни джакузи, ни волновое воздействие «кресла сосредоточения и расслабления», ни самые дорогие сорта вин — не давали такой глубокой релаксации. Блонди даже не подозревал, что в его теле тоже могут находиться какие-то нервные зажатости и «узлы». Возможно, они возникали на психологическом уровне от многолетней привычки держать все эмоции и чувства под контролем, и незаметно перекочевали из сознания в плоть, хоть и искусственную, но всё же физически осязаемую. Чуткие пальцы Катце, даже обтянутые латексом, фантастическим образом ощущали под кожей Блонди те самые узлы — и где-то настойчивым, а где-то — осторожным воздействием ликвидировали их, разминая, разглаживая, успокаивая. У монгрела явно был врождённый талант к массажу. Это сразу же заметил и его инструктор — фурнитур Платины. Огненноволосый выходец из трущоб, даже не зная никакой техники, и раньше действовал абсолютно правильно. Видимо, это происходило на интуитивном уровне. — Я помассирую вам кожу головы, господин? — среди заливающего Ясона океана блаженства раздался голос его личного фурнитура. — Да, конечно, — расслабленно ответил Минк. Катце осторожно погрузил пальцы вглубь золотых волос. Он осторожно мял и массировал кожу, нажимал кончиками фаланг на активные точки, отчего у Ясона возникало ощущение чуть ли не невесомости. Он пропускал пряди между пальцев и слегка потягивал их, ерошил и снова упругими движениями сдавливал голову. Блонди сконцентрировал всё своё восприятие на кончиках пальцев Катце. Если физическая чувствительность создания Юпитер действительно была пониженной — то во сколько же раз была бы полнее острота его восприятия, сумей он ощутить её в полной мере? Ясон словно грезил наяву, мечтая, чтобы массаж никогда не заканчивался… Между тем, покончив с задней стороной тела, монгрел попросил хозяина перевернуться, что тот с готовностью и сделал. Катце снова помог ему принять правильное положение, подложил под шею небольшую кожаную подушку, вновь расправил волосы… и заметил, что Ясон, открыв глаза, разглядывает его со странным выражением. — Что-то не так, господин? — ровно осведомился он. — Нет, всё великолепно, — позволил себе слегка улыбнуться Первый Консул. Он просто не мог отказать себе в удовольствии лишний раз полюбоваться стройной фигурой полукровки, которого алый латекс обтягивал, как родная кожа. — Спасибо, что надел этот костюм. — Я знаю, что вы хотели бы видеть меня именно в нём, — Катце старался говорить совершенно невозмутимо и в отличие от Ясона пытался не глядеть на него, что было совершенно бессмысленно, да и глупо, ведь ему предстояло отмассировать каждую часть тела Блонди. Тот, почувствовав его смущение, а ещё больше — стараясь вновь погрузиться в состояние концентрации на прикосновениях, закрыл глаза, и полукровка, наконец, приступил к массажу. Это был чисто классический массаж без малейшего эротического подтекста — Катце избегал каких-либо касаний любых интимных частей тела, либо проходил их вскользь. Тем не менее, он тщательно проработал каждую мышцу. Ясон чувствовал, что помимо расслабления, его тело постепенно охватывает вибрация, оно начинает непостижимым образом нагреваться, точно в Катце и впрямь присутствовала какая-то доля огненной драконьей натуры. Ощущения были совершенно неописуемыми. Вот горячие ладони опускаются на лоб и мягко разглаживают его, скользят по лицу, изгоняя из головы остатки волнения; она становится лёгкой-лёгкой, точно наполненной золотистым воздухом. Волшебные руки Колдуна разминают кисти Ясона, аккуратно массируют каждый сустав на пальце, разминают, легонько вытягивают… По телу Блонди каждый раз проходила горячая волна, когда Катце поглаживанием производил «связывание». С закрытыми глазами он точно парил в межзвёздном пространстве, поднявшись над стеклянной крышей башни Эос… В заключение монгрел просто снял с него руки и сказал: — Я закончил, господин. Ясон не сразу пришёл в себя, «возвращаясь» в собственное тело. Он неохотно разомкнул глаза, всё ещё качаясь на остаточных волнах блаженства. Встретился глазами со своим фурнитуром, который с некоторым напряжением смотрел на него, ожидая реакции, хотя она и так была ему понятна. Слишком охотно расслаблялось тело Блонди под его пальцами, легко подаваясь в ответ на любые движения. И всё-таки он спросил: — Вам понравилось? Улыбнувшись, Минк поднялся и сел на массажном столе. — Это было прекрасно, Катце. У тебя действительно талант. — Благодарю вас, — слегка склонился он. — Но я пока ещё мало что умею. Ясон задумчиво молчал. Руки фурнитура и впрямь околдовывали. Ему хотелось обострить свою чувствительность до предела, чтобы в полной мере понять, на что способен рыжеволосый. — Думаю, подобные сеансы массажа должны усилить моё осязание, — сказал он. — Сейчас я испытываю всё так, словно тело завёрнуто в ватный кокон. Но мне всё равно было очень приятно. — Может быть, в следующий раз мне действовать более интенсивно? — предложил монгрел. — Усилить воздействие во время разминания и вибрации? Мне для начала нужно было определить границы вашей чувствительности. — Что ж, попробуй, — согласно кивнул Блонди. — Но я чувствую, что даже после первого сеанса буду спать, как убитый — я никогда не испытывал такого расслабления. — Я помогу вам облачиться в пижаму. — Нет. Моё тело нагрелось от твоих движений, в одежде мне будет слишком жарко. Сегодня лягу спать обнажённым, — спокойно заявил Ясон. Катце вспыхнул. — Тогда я постелю вам, пока вы не остыли, — проговорил он и, получив согласный кивок, поспешно направился к кровати Блонди. Монгрел разобрал постель, отвернул край одеяла и обернулся, стараясь не таращиться на Ясона. — Всё готово. Спокойной ночи, господин. Тот легко спрыгнул с массажного стола и неспешно приблизился к нему. Катце стоял, как вкопанный, но Ясон только осторожным движением провёл по его рыжим волосам, откидывая их с лица. — Ещё раз спасибо, — сказало он мягко. — И тебе спокойной ночи. Полукровка сглотнул, неловко поклонился и поспешно покинул спальню Ясона. Он долго вспоминал прошедший сеанс, настойчиво прокручивал его в голове снова и снова, сам не зная, зачем. Пока стаскивал латексный костюм, принимал душ, пока долго крутился в постели, никак не находя удобного положения. Катце думал о Марко. За долгие месяцы жизни в башне он запретил себе любые мысли о бывшем возлюбленном. Не хотел растравлять себе душу и чувствовать слабость. Ведь любые привязанности делают человека слабым. Именно на этом и сыграл Рауль, заставив его признаться в преступлении. Не люби «Колдун» Марко, не будь он связан тесными узами с другими «Драконами» — разве сумели бы эти два Блонди вырвать у него признание? Да, он жестоко поплатился за свою дерзость. И Катце старался не вспоминать прошлое… до тех пор, пока Андреас не уговорил его рассказать о Кересе и о своей банде. Ему пришлось вновь окунуться в прошлую жизнь и он понял, что задавленные воспоминания никуда не делись. Они по-прежнему живы в нём. Лица друзей… ландшафт кересских улиц… жаркие объятия Марко… Его сердце облилось кровью. Оно обливалось ею, когда Катце делал массаж Ясону, а думал о своём возлюбленном. Как ни старался, он не мог избавиться от этих мыслей, от этих сравнений. А больше всего его потрясло то, что реакция Блонди на массаж оказалась столь похожей на реакцию Марко. Точно также нагревалось и вибрировало тело Первого Консула под его руками… а ведь он всегда думал, что подобная реакция возможна лишь потому, что они с Марко были предназначены друг для друга, потому так охотно и откликалось тело лидера «Драконов» на движения его ладоней. Почему же с Ясоном получилось то же самое? Поллукс спокойно принимал массаж от Катце, никак на это не реагируя. А Минк, хотя и лежал неподвижно, но всё его тело буквально трепетало и плавилось под ладонями полукровки… и это не могло не взволновать его, хотя он и сам не понимал — почему. Нагота совершенного тела так действовала на него? Но ведь, лишённый всех атрибутов своей мужественности, монгрел больше не способен был испытывать никаких чувственных наслаждений. Хотя мозг ещё помнил о них слишком остро. Скорей, Катце должен был бы испытывать ненависть к тому, по чьей прихоти лишился и привычного уклада жизни и собственного члена, но эта ненависть в его душе как-то незаметно переплавилась во что-то другое, и сейчас он сам не мог бы со всей определённостью сказать — как именно относится к Ясону Минку. Потому монгрел и постарался, чтобы продемонстрировать в первом же сеансе массажа максимум своих способностей. И ответная реакция Блонди не могла не породить в нём некоего приятного чувства. Гордости ли? Удовлетворения? Словом, чего-то подобного. С этим чувством Катце и уснул. С утра он заказал Ясону роскошный завтрак и был приятно удивлён тем, как необычно тепло вошедший на кухню Блонди ответил на его приветствие. — Как спали, господин? — набрался он смелости спросить. — Прекрасно. Так, словно выпил снотворное. — Значит, вам действительно удалось по-настоящему расслабить все мышцы. Ясон и впрямь спал так, как, пожалуй, никогда ещё до этого. И мало того, что тело его было приятно расслабленным, оно и во сне продолжало вибрировать и источать жар. Блонди даже увидел что-то вроде сна, с чем не сталкивался уже целые столетия. Во сне он просто свободно летел где-то над Амой, и тёплые облака клубились под ним. Блонди парил, словно для поднятия в воздух никогда и не нуждался в аэромобиле. И в памяти осталось только это ощущение блаженства полёта, лёгкости и тепла. Сегодня он собирался в Мидас, в квартал, где жили мастера-чеканщики по золоту и серебру. Он собирался заказать там герб для Айши, предварительно обсудив дизайн. Потому, позавтракав, Блонди уехал, загоревшись своей идеей, а Катце, дождавшись, пока Андреас накормит Юстаса, показал пэту очередной приём и велел отрабатывать его до их возвращения. Сами они направились в фурнитурскую столовую. Андреас сгорал от нетерпения — узнать, как у монгрела прошёл первый сеанс массажа. — Давай мы позавтракаем и немного пройдёмся по башне, — предложил Катце. — Тогда и расскажу. Фурнитур согласился и так они и сделали. Позавтракав, решили прогуляться до Салона и обратно. Для этого следовало опуститься в лифте до тридцатого этажа, и по дороге Колдун вполголоса рассказывал приятелю подробности — ведь тому по возвращении Рауля тоже предстояло делать ему массаж. Андреас волновался заранее. — Это сильно отличается от того, чему мы учились на Поллуксе? — спрашивал он, пока они ехали в лифте. — Ну, некоторая разница есть, конечно… — задумчиво ответил Катце. Про себя он подумал, что разница колоссальная, но кто знает, как на массаж будет реагировать Рауль? Может быть, по чувствительности он не отличается от своего Поллукса, да и Андреас не настолько искушён в массаже, чтобы сразу же вызвать ответную вибрацию от тела Блонди. — Но наверное, тут всё индивидуально. Будешь прислушиваться к реакции своего хозяина и по ходу корректировать свои действия… Они вышли из лифта и, продолжая беседовать, направились к Салону. И тут… Их путь проходил мимо Столпа позора и Катце с подпрыгнувшим сердцем увидел заключённого в нём фурнитура. Издалека он опознал, что это фурнитур Айши Розена. Колдун замер на месте, как вкопанный. Всё ему в момент стало ясно. Айша выместил свой гнев на болтливого пэта — на фурнитуре, который целиком и полностью отвечал за поведение хозяйского питомца. Поддавался пэт дрессировке или нет — никого не касалось. Всегда и во всём виноват был фурнитур. В отвратительной драке с пэтом Ясона виновным был признан пэт Айши. Он навлёк позор на своего хозяина. И сейчас за всё отвечал фурнитур… Кто знал, был ли Столп позора последней стадией его наказания, или нет — но фурнитур явно уже изнемогал. Стоять он не мог и висел меж двух цилиндров, удерживаемый за запястья. Как под гипнозом, Катце медленно двинулся к этому рагонову изобретению. На электронном табло горело бесстрастное число — 20:24:41. Судя по состоянию несчастного, он проторчал в Столпе всю ночь. И ему предстояло простоять здесь ещё двадцать часов. Андреас увидел, как наливаются яростью глаза его товарища и руки медленно сжимаются в кулаки. Он знал, что Катце люто ненавидит это приспособление для пыток и боялся, как бы тот сгоряча что-нибудь не натворил. — Не надо, — горячо зашептал он, вцепившись ему в руку. — Катце, ты всё равно ничего не сможешь сделать… И помочь ему ничем не сможешь. За ним Тома присматривает, не беспокойся… Монгрел очень сильно побледнел. По его виду было ясно, что он готов сокрушить и разнести это орудие пыток и унижения человеческого достоинства, и Андреас постарался насильно оттащить его, уговаривая: — Нам пора уже… Юстаса одного надолго не оставишь. Пожалуйста, уйдём отсюда… Продолжая оглядываться на несчастного парня, повисшего, словно в цепях и явно находящегося на последней стадии изнеможения, Катце неохотно позволил себя увлечь с «лобного места». В голове у него невольно вспыхнули слова Ясона: «Взявшись за работу наставника, ты принял на себя ответственность, Катце. И за все косяки своего ученика отвечаешь ты». Он вдруг подумал о том, что тоже несёт ответственность за случившееся. Ясон прав. Если бы он не научил Юстаса монгрельским приёмам драки, тому никогда и в голову бы не пришло наброситься с кулаками на пэта Айши. И тогда его фурнитуру не пришлось бы сейчас торчать вмурованным в Столп позора… Значит, виноват во всём он, Катце?! Может быть, в данном случае и виноват — но ведь Столп существовал и раньше. Фурнитуров выставляли там на мучение и позор наверняка задолго до рождения монгрела. Ему страшно хотелось снести этот уродский агрегат, взорвать или хотя бы вывести из строя. Но как?! Зародившись в голове, эта идея уже не могла его покинуть. … День за днём, приходя в темницу, чтобы взглянуть на Кадзику, Ясухиро сталкивался с её несокрушимой волей. Девушка побледнела, исхудала, не могла держаться на ногах и почти всё время лежала. Талисман, отнимающий силы, продолжал работать непрерывно. Кадзика таяла, как лёд, но ничто не могло заставить её изменить своё решение. Она была готова умереть, только бы не дать Ясухиро возможности использовать во зло древний грозный артефакт. Мужчина приходил и долго стоял возле решётки темницы. Ещё никогда в жизни он не сталкивался с такой внутренней силой, заключённой в столь хрупком теле. Он сам не заметил, как его отношение к пленнице стало меняться. Жалость… восхищение её мужеством… и, конечно, красота, которая, как ни старался он не замечать её — не могла оставить его равнодушным. Девушка была прекрасна. Столь близкая — и столь недосягаемая, потому что он с горечью чувствовал, что она испытывает лишь ненависть к своему тюремщику. Да и что ещё она должна была испытывать? Ясухиро начал колебаться, хотя до сих пор никаких сомнений у него не было и быть не могло: Кадзика обязана вдохнуть жизнь в артефакт, или же сама лишится этой жизни. Но сейчас он не был уверен, так ли важен ему артефакт… или же важнее прекрасная пленница, томящаяся в его темнице…