Love To Hate You

Онемев, «Драконы» выслушали рассказ вернувшихся к ночи из Мидаса охранников. Те срочно вызвали всех в «штаб-квартиру», заявив, что у них есть крайне важная новость. «Поохотились» за карточками охранники в районе Янус знатно, но то, что при этом увидели — ошеломило банду похлеще удара кирпичом по затылку. Самой первой реакцией «Драконов» были огромное облегчение и радость. Тяжёлый камень свалился с души. Всё-таки Колдун жив, ничего с ним не случилось. А потом к этой радости стали добавляться недоуменные вопросы. — Нет, это точно был Катце, вы не ошиблись? — в какой уже раз настойчиво переспрашивал Марко. — Совершенно точно! Сколько лет мы знали его по Гардиан? Он прошёл буквально в нескольких метрах от нас вместе со своим дружком из элиты… или кем тот ему приходится? — хмыкнул младший охранник. Лицо Марко потемнело. — Вы видели только то, что видели, — процедил он. — Не говорите о том, чего не знаете. Но кажется, остальные «Драконы» были в чём-то согласны с охранником. — Полно тебе, Марко, — нахмурился Роджер. — По какой ещё причине Катце мог проводить время с элитником? В ресторане вдвоём сидеть, на аэролимузине разъезжать… Чтоб меня! — Нам тут чипы в головы воткнули, чтоб ни ногой за пределы Кереса, а он спокойно по Мидасу разгуливает, — поддержал приятеля Гинзо. Главарь банды сам был потрясён этим сообщением. Многие месяцы он гнал из головы мысль (хотя она упорно лезла в голову) — что Катце больше нет в живых. Он мучительно размышлял о судьбе друга. Где тот? Что с ним? Для какой надобности забрали его те двое Блонди? Что за участь ему уготовили? И вдруг выясняется, что пока они тут с ума сходят, не зная, что думать — Катце преспокойно разъезжает по Мидасу в элитном лимузине и ужинает с Сапфиром в ресторане… Было от чего призадуматься. Старший охранник заметил: — Тачка у этого Сапфира была — что надо. Точно за несколько сотен тысяч кредитов… А ресторанчик — так себе, не самый фешенебельный, да и не в центре. Похоже, элитник не очень хотел светить своё знакомство с монгрелом. — Возможно, их связывали какие-то дела, — предположил Джастин. — Какие дела могут быть у кересского монгрела с элитой? — фыркнул Гинзо. Марко посмотрел на него тяжёлым взглядом, и фраза «если только сугубо личные» — застыла у того на губах. Джастин сказал: — Колдун — ас в электронике. Возможно, и в башню его забрали именно поэтому, когда увидели, на что он способен. — Нам — чипы в голову, а Катце — работу в башне? — возмутился Гинзо. — Но не ты же вскрывал пароли от закрытого счёта и от управления грузовиком? Если Катце жив и даже может появляться в Мидасе — возможно, его способности пригодились в Эос. — Я согласен с Джастином, — Марко обвёл глазами остальных членов банды. Идея, высказанная приятелем, нравилась ему куда больше, чем мысль о том, что Катце с Сапфиром могли связывать некие личные отношения. Какая-никакая, а логика в словах Джастина была. Гораздо хуже было бы — приди любому из «Драконов» в голову мысль, что Колдун предал их. Марко понимал, что не выдержит, если услышит от кого-то подобную фразу. Тогда будет жестокая драка, ибо он никому не позволит такие слова о Катце. Его друг просто не способен на предательство. Не может быть способен… — Мы можем гадать как угодно, — сказал лидер «Драконов». — Но правды никто из нас не знает. Будь Катце по-прежнему свободен — он появился бы в Кересе. — Возможно, ему внедрили чип, как всем жителям Мидаса, и путь в трущобы теперь ему отрезан, как нам — в Мидас, — предположил Джастин. — И это может быть, — согласился Марко. — Но самое главное, мы теперь знаем, что Катце жив и здоров… Ясон и Катце вернулись в Эос поздно вечером. По дороге оба молчали, словно не решаясь нарушить то хрупкое чувство доверия, вдруг возникшее между ними. Молчали они и пока шли коридорами башни к своему пентхаусу на Верхнем этаже. Когда же оказались внутри (Андреас явно уже ушёл спать, потому что ему было велено ложиться, не дожидаясь возвращения путешественников) — Катце отправился в гардеробную и вышел оттуда с домашней одеждой Ясона, напоминавшей японское кимоно. Минк уже вошёл в свою спальню, и личный фурнитур, проследовав за ним, спросил почтительно: — Вам ещё что-нибудь приготовить перед сном, господин? Какой-нибудь напиток? — Нет, — коротко ответил тот. — От чего я сейчас не откажусь — это от сеанса массажа. А потом сразу лягу. Монгрел взглянул на кимоно в своих руках и, пожав плечами, аккуратно положил его на кресло. — Конечно, — сказал он спокойно. — Только переоденусь. Ясон кивнул и Катце направился в свою комнату. Через несколько минут он вернулся в алом латексном комбинезоне. У Блонди снова гулко подпрыгнуло сердце, когда взгляд его упал на ладную стройную фигуру Колдуна. За окном уже расположилась танагурская ночь, свет в спальне был приглушён, и Катце — весь в алом, с огненными волосами, был сам как живой язык огня… Приблизившись к Блонди, тот сказал: — Я помогу вам раздеться. Что-то неуловимо поменялось в его поведении. Ясон это чувствовал, но в чём именно заключилось это изменение — сказать было сложно. Пожалуй, в движениях полукровки исчезли неловкость и скованность. И ещё — обычно он до забавного смущался, высвобождая из-под одежды наготу прекрасного тела Блонди, сегодня же смущения в нём не было и на карио. Он помогал хозяину раздеваться так, словно лет десять проделывал это ежедневно. — Ложитесь, господин, — сказал он мягко, и — великий Юпитер — посмотрел Ясону прямо в зрачки своими гематитово-серыми глазами. — Конечно, вам нужно как следует расслабиться. Я, пожалуй, подберу другое массажное масло… Катце сделал шаг, собираясь отойти, но Ясон удержал его за локоть. — Не сто́ит. Масло мидасской орхидеи прекрасно подойдёт, — заявил он, в свою очередь вглядываясь холодными голубыми озёрами вглубь глаз полукровки. — Как пожелаете, — тот не стал вырываться, спокойно стоял и ждал, пока Блонди сам его не выпустил. После этого отошёл к тумбочке, достал оттуда флакон с маслом, а Ясон тем временем расположился на массажном столе так, как укладывал его вчера Колдун. Он опустил лицо в специальную выемку, закрыл глаза и сразу постарался расслабиться. Тело уже заранее млело в ожидании приятных ощущений. Плюс лёгкое вино продолжало бродить в голове и крови, а воспоминания о том, как славно всё сложилось в ресторане, каким необычно покладистым и спокойным был его личный фурнитур, как достойно себя вёл — добавляло состоянию Блонди ещё больше эйфории. Плавные и горячие руки уже мягко распределяли ароматное масло по телу, скользили по нему, втирали вещество в кожу. И та почти мгновенно отозвалась на эти прикосновения — нагрелась и стала податливой. — Господин, — умело массируя трапециевидную мышцу шеи, сказал Колдун, — если хотите, сегодня я могу несколько усилить воздействие, проработать мышцы более глубоко… после того, как они разогреются. — Да, хочу, — с блаженным выдохом отозвался Ясон, не открывая глаз, весь погрузившись в свои впечатления. И поначалу всё было так же, как в прошлый раз. Те же движения, тепло, вибрация в каждой клеточке тела. Разогретые и расслабившиеся мышцы. Но потом… Блонди почувствовал, что происходит нечто совсем иное. Катце явно стал смелее в движениях. Воздействуя на мышцы, разминая их, он словно бы попутно хотел не только прогреть и расслабить их, но и доставить своему клиенту максимум удовольствия… удовольствия сексуального. Сначала Ясон сам себе не верил. Должно быть, он слишком погрузился в собственные ощущения и ему стало казаться то, чего не было и не могло быть. Катце всегда вёл себя со своим хозяином насколько возможно деликатно: робел касаться интимных частей его тела, по возможности избегая этого. Даже вчера, делая массаж, он был предельно корректен. А сегодня Минк не узнавал вечно смущающегося фурнитура. Отмассировав ягодицы Блонди, он вдруг принялся их ласкать и поглаживать, проводить по ним ладонями, слегка сжимать… так, словно это были ягодицы его возлюбленного. Он скользил руками сверху вниз по бёдрам, потом медленно возвращал их вверх и «взбирался» на упругие полушария, подолгу «забывая» там ладони. Ясон был так изумлён, что не знал, как на это реагировать. И продолжал молчать. Тем более, что все жесты Катце были очень ласковыми и… какими-то успокаивающими. Тот словно собирался перейти на новый уровень общения между собой и своим хозяином, уровень невербальный. Тело Блонди разогрелось, как никогда прежде. Воздействие рук огненноволосого массажиста пробирало до самого позвоночника. Это было необычайно приятно, хотя и необычно… — Перевернитесь пожалуйста, господин, — завершив массаж «связыванием», негромко сказал ему фурнитур, почему-то склонившись над самым ухом. — С задней поверхностью тела мы закончили. — Я так размяк, что даже шевелиться не хочется, — поднимая лицо, с короткой улыбкой признался Блонди. — Ты сегодня превзошёл себя. — Благодарю. Рад, если доставил вам удовольствие. Неужели Ясон действительно услышал эту фразу из уст угрюмого монгрела?! Он с некоторым удивлением взглянул на Катце, но лицо того было совершенно непроницаемым. Возможно ли, что все эти чудеса — следствие одного-единственного выезда за пределы Эос? И рыжеволосый пытается таким образом выразить свою признательность за ужин в ресторане, за беседу на равных наедине? Или веранское вино помогло ему избавиться от некоторых лишних комплексов? Так или иначе… Блонди лёг на спину и закрыл глаза в предвкушении продолжения. Вечер получился замечательным и заканчивался он просто сказочно. Катце налил в ладонь порцию ароматного масла и широкими движениями распределил его по передней поверхности тела Ясона. Проделал обычный классический массаж, только с более энергичным воздействием на мышцы. Почувствовав, что кожа элитника особенно сильно нагрелась под его руками, он опустил ладони на атлетическую грудь Блонди и слегка прижал указательными пальцами соски. Первый Консул слегка вздрогнул, потому что никогда не испытываемое прежде удовольствие вдруг пронзило его. Монгрел медленно поводил круговыми движениями кончиков пальцев по коричневатым ареолам и вновь слегка вдавил их внутрь. Ясон распахнул глаза и изумлённо уставился на своего массажиста. Тот невозмутимо провёл руками по телу Блонди от груди к паху и накрыл ладонью его член. Новый всплеск удовольствия внезапно затопил представителя элиты, распростёртого на массажном столе. Удовольствия невозможного, немыслимого, но… Что вообще происходит?! — Катце… — приподнимая голову, растерянно начал он — но ладонь полукровки внезапно властно накрыла его рот, веля молчать. Фурнитур склонился к животу Ясона и горячими губами провёл по его члену. Блонди дёрнулся, ошеломлённый и не верящий в реальность происходящего. Но Катце прижал его руками к массажному столу, не давая пошевелиться. Наверное, это было забавно, что монгрел из трущоб пытается удержать на месте могучего андроида — но тот был настолько потрясён переменами, которые на глазах происходили в Колдуне, что добровольно решил смириться с этой необычной властностью. Ясон расслабил все мышцы, откинулся назад и снова закрыл глаза. И вот тогда… вот тогда Катце показал ему всё, на что способен. Так его классический массаж плавно перетёк в эротический. Полукровка задействовал ладони, пальцы, губы, язык. Всё тело Ясона не скучало. Катце ласкал руками бока, живот, грудь, а сам тем временем дразнил кончиком языка мгновенно задеревеневшие соски Блонди. В голове у Ясона взрывались миры и рушились вселенные. Ужас и блаженство смешались в его душе в равных пропорциях. Ужас — настолько это было запретно, позорно, недостойно Блонди. Блаженство — потому что никогда в жизни он не испытывал наслаждения сильнее и даже не представлял, что его совершенное искусственное тело способно такое испытать. Прикосновения Колдуна погружали его в волны… нет, не в волны — в пучину, в бездну блаженства. И пик этого блаженства располагался в средоточии всего — в члене, впервые за всю трёхсотлетнюю жизнь Блонди налившемся в полную мощь… Да что там — просто окаменевшем под опытными ласками Катце. Когда-то монгрел остановил домогательства Ясона жестокой фразой, что тот принял кого-то из них за пэта. Блонди тогда мгновенно отрезвили эти слова. И вот оказывается, дзиконтай способен испытывать те же самые чувства, что и сексуальные куклы. Зачем же Юпитер создал элиту с теми же физическими возможностями, но запретил использовать их?! Наверное, это было непристойно. Высший представитель правящего класса не должен заниматься подобным со своим личным фурнитуром. Это позорно… но как же сладостно! Непередаваемые переживания несли и раскачивали Ясона на жарких волнах, искусные губы Катце сомкнулись вокруг его члена… Блонди невольно издал долгий стон, когда новая игла острого блаженства проколола его насквозь. Да, он больше не мог сдерживаться, удовольствие было слишком сильным. Обжигающий язык Колдуна, ласкающий мошонку и легонько трогающий уздечку. Колом вставший огромный член Блонди, налившийся кровью, с набухшими венами… Руки фурнитура, ласково, но настойчиво раздвигающие бёдра и заставляющие согнуть ноги в коленях. Язык, осторожно трогающий сморщенное колечко ануса, заставляя Ясона вцепиться в обшивку массажного стола… Язык Катце, свободно гуляющий по упругому стволу, облизывающий раздвоенную головку. Обтянутый латексом палец, медленно проскальзывающий в задний проход… Огненные вихри в голове Ясона… Тело Блонди было всё покрыто испариной. Он метался, закусывал пересохшие губы, стискивал руки в кулаки и, наконец, не выдержав, положил их на пламенные волосы своего фурнитура и притянул к себе ещё ближе, в неистовстве почти насаживая его горлом на свой член… И, наконец, не в силах больше справляться с наслаждением — с длинным рыком выплеснулся ему в рот, а блаженство выкручивало тело, точно вещь, которую отжимают после стирки… Катце в несколько глотков проглотил заполнившую его рот обильную субстанцию, не имевшую, впрочем, ни запаха, ни вкуса. Обтёр губы левой рукой, а указательный палец правой медленно извлёк из сфинктера Блонди, всё ещё крепко сомкнутого вокруг него. И выпрямился. Ясон, наконец, открыл глаза и столкнулся с по-прежнему с невозмутимым взглядом своего фурнитура. Не зная даже, что сказать в этой ситуации, он приподнялся и сел на массажном столе. — Катце… — Блонди запнулся и пытливо спросил: — Почему ты решил… это сделать? — Я думаю, подсознательно вы ждали от меня именно этого, господин, — спокойно ответил Катце, точно не случилось ничего особенного. — Я никогда бы не стал настаивать на подобном, — продолжая вглядываться ему в лицо, уверил Ясон. — Настаивай вы — я бы не стал ничего делать, — заметил монгрел и, шагнув к Блонди поближе, слегка склонился к его уху и сказал пониженным тоном, словно их кто-то мог услышать: — Я просто хотел исполнить… ваше тайное желание. Минк принуждённо улыбнулся. Он всё ещё не мог прийти в себя от сегодняшнего ошеломительного поведения Катце. Так же, как не мог решить — как ему относиться к случившемуся. А потом вспомнил древнетерранскую пословицу про то, что утро вечера мудренее. И правда. Он со всем разберётся завтра утром. А сейчас ему было слишком хорошо. Слишком расслабленно, почти невесомо ощущалось тело. Приятная лёгкость заполняла чресла и его слегка клонило в сон. — Поговорим обо всём завтра, — сказал он, слезая со стола. — Что до тайного желания… возможно, ты угадал его… Недаром же тебя прозвали Колдуном. — Меня прозвали так за цвет волос, — возразил Катце. — Неважно, за что. Тебе идёт это прозвище. — Я застелю вам постель. Ясон молча опустил и поднял глаза, и монгрел в два счёта разобрал ему кровать. Блонди подошёл и уселся на неё, подметая пол золотистыми локонами. Отступая, его личный фурнитур поклонился и с некоторой церемонностью проговорил: — Спокойной ночи, господин. — И тебе тоже. Он отправился к выходу из спальни, но когда взялся за ручку двери, Ясон окликнул его и с признательностью сказал вслед: — Катце… Спасибо тебе за всё. — И вам, господин. Монгрел пришёл в свою комнату, стянул алую «кожу», отправился в ванную и забрался под душ. Долго стоял там с закрытыми глазами под струями воды, текущими по лицу. Он старался не думать о случившемся, но яркие сцены так и стояли перед глазами, заставляя Катце сцеплять зубы. А потом он нырнул в постель и зарылся под одеяло с головой. Андреас, который не ложился и ждал в своей комнате, что вернувшийся приятель выйдет в чат и расскажет ему в личной беседе — куда они ездили с Ясоном — так его и не дождался…