Love To Hate You

Побывав в клинике Киира, обойдя все лаборатории и проконтролировав результаты работы своих подчинённых, Рауль в целом остался доволен. Клонирование новой породы пэтов, договор о поставке которых на Галарию обещал стать очень выгодным — можно было начинать немедленно. Отдав неотложные распоряжения, биотехнолог покинул клинику. Он вновь отправился в Мидас, по дороге связавшись со своими «кротами» в Кересе. В своё время он дал им устройство, сигнал которого проходил из Мидаса в Зону Девять, хотя обычная сотовая связь не работала. Они договорились о системе условных знаков, когда возникала необходимость встретиться. Вот и сейчас Рауль послал нужное число импульсов, объявляя, что через час ждёт завербованных охранников в оговорённом месте. Ответный сигнал означал согласие. Итак, вскоре Рауль встретился с «кротами» в кафе Лхассы. После почтительного приветствия те отчитались Второму Консулу о своей работе. «Драконы» по-прежнему не покушались ни на какие банкоматы, потихоньку занимались ремонтом, покраской и прокачкой аэробайков, используя те средства с кредиток, которые охранники понемногу подворовывали у мидасских туристов… А потом сообщили Раулю потрясающую новость — как встретили недалеко от «Золотой лозы» небезызвестного ему Катце, который выходил из ресторана с представительным Сапфиром. Им было интересно — знает ли господин Ам, что этот рыжий свободно разгуливает по Мидасу и разъезжает в аэролимузине с представителем элиты? Биотехнолог в первый момент опешил… но тут же понял, что за «Сапфир» был рядом с Катце… Его охватило негодование — Ясон ничего ему об этом не сказал! Такое чувство, что его друг совсем ополоумел. Позволить фурнитуру выйти из башни! Мало того — взять его с собой в ресторан! Это же просто немыслимо… Раулю стоило большого труда переварить новость, не выдавая эмоций. Лишь брови его слегка сдвинулись недовольно. Он коротко поблагодарил соглядатаев за ценные сведения, но на вопрос, полный жгучего любопытства: что всё это значило — сухо отрезал: «Я со всем разберусь. Остальное — не вашего ума дело. Возвращайтесь и продолжайте работать». Тем оставалось только почтительно попрощаться и поскорее унести ноги. А Рауль вернулся в Эос. Сначала он думал зайти к Ясону прямо по возвращении, но было уже очень поздно и, в конце концов, это не горело. Разговор можно отложить и на завтра. Перед сном он решил опробовать полученные Андреасом навыки массажа и сказал ему об этом. Фурнитур затрепетал, но ответил с почтительной готовностью. Массажный стол был тут же доставлен ко Второму Консулу в пентхаус и установлен в одной из комнат. Рауль разделся и, взобравшись, улёгся на стол. Андреас, подавив волнение и некоторый страх, помог господину улечься ещё удобнее, подложив ему под голени плоскую подушку и аккуратно расправив его золотистые локоны. Налил на ладонь массажного масла и приступил к массажу. Биотехнолог прислушивался к ощущениям. Это было приятно, расслабляло, но, в общем, он не находил в этом ничего особенного. Андреас очень старался, тщательно соблюдал последовательность приёмов и переходов, направление движения лимфы, был аккуратен, деликатен и осторожен. Но, вероятно, Рауль Ам обладал ещё меньшей чувствительностью кожи, чем Ясон Минк. Либо же в Андреасе не было чего-то, чем обладал Катце — так или иначе, но никакого революционного впечатления массаж на Рауля не произвёл. Он не был разочарован, так как изначально не очень-то проникся этой идеей Ясона. После того, как фурнитур вежливо предложил ему перевернуться на спину, Ам, устроившись поудобнее, заметил: — Ты не сказал мне, что Ясон уезжал вчера из башни вместе с Катце. Почему? — Но… — Андреас запнулся. — Я подумал, что с моей стороны непозволительно обсуждать поступки господина Минка. — Кто тебя просил их обсуждать? — Рауль, приподняв голову, поглядел на него в упор. — Ты должен был только рассказать мне об этом. — Простите, хозяин, — поникшим голосом сказал фурнитур. — Я думал… неважно о чём. Простите. — И о чём же ты думал? — заинтересовался биотехнолог. — Что вам сообщат эту новость и без меня… — Сообщили. Но я оказался последним, кто её узнал. Понурившись, Андреас продолжал делать массаж, разминая и поглаживая грудные мышцы Рауля. — Расскажи мне все подробности, какие знаешь, — потребовал тот. — Ведь они уходили при тебе. Коротко вздохнув, юноша рассказал о приходе курьера с коробкой из мидасского магазина. И как вскоре после этого Катце вышел из комнаты в новой одежде. Видимо, содержимое коробки предназначалось ему. И что потом они ушли вместе с господином Минком. Охранники описали Раулю, как был одет Катце; теперь ему стало известно, каким образом была приобретена эта одежда. Всё говорило о том, что решение взять монгрела с собой в ресторан Ясон принял спонтанно. Похоже на то, что Первый Консул окончательно потерял разум. Привести фурнитура в ресторан, словно равного себе! Чем он только думает? Каждый последующий его поступок оказывается возмутительней прежнего. Сегодня он сидит с Катце в ресторане — а что сделает завтра? Неужели никакие доводы логики не способны убедить Ясона в абсурдности и непристойности подобного поведения? Нет, завтра он всё-таки попробует серьёзно поговорить с ним. Должен ведь друг понять, что Рауль вовсе не зла ему желает, взывая к здравому смыслу? Ведь это может плохо кончиться в итоге… Пока Ам размышлял, Андреас почтительно и аккуратно продолжал делать ему массаж. Он чувствовал, что эти действия не производят на Рауля особого впечатления — тот лежал абсолютно равнодушный ко всему, как и Поллукс. Но фурнитур делал свою работу, пока не завершил её. Биотехнолог коротко поблагодарил его и отпустил. Нет, Ясон явно преувеличивал возможности массажа. От него ни жарко ни холодно. Пожалуй, достаточно Андреасу ходить и учиться этой глупости. А Поллукс… Ну, Поллукса-то можно «перепрофилировать» на что угодно в любой момент. Впрочем, пусть пока остаётся в Центре подготовки. Пригодится куда-нибудь. И Рауль отправился в спальню. Ясону, конечно же, очень хотелось повторения вчерашнего вечера, чтобы вновь испытать те необычайные ощущения, которые мог подарить ему Катце. После половины дня, проведённой за «Душой Юпитера» — тот явно был бы не против снова доставить удовольствие своему господину… Но Блонди вдруг подумал, что если начнёт постоянно устраивать подобные «сеансы», то Катце вообразит, что хозяин привязался к нему, испытывает потребность в его ласках и прикосновениях рук… И это было правдой, истинной правдой — но Ясон не хотел демонстрировать фурнитуру, как сильно на самом деле увлёкся им. Нет уж. Слишком большое влияние стали оказывать на Первого Консула горячие руки Колдуна, не говоря уже про его пламенные губы. Ни в коем случае нельзя демонстрировать монгрелу свои слабости. Да полноте! У Блонди нет и не может быть никаких слабостей. Это был временный каприз. Он просто поддался моменту. Позволил себе поддаться… С этими мыслями, неохотно скрутив свои желания, Ясон сказал Катце, что хочет ещё поработать, поэтому обойдётся сегодня без сеанса массажа. Тот почтительно осведомился, какие у господина будут ещё задания, но он взмахом руки позволил ему уйти. По непроницаемому взгляду личного фурнитура и его бесстрастному лицу невозможно было прочитать, как он отнёсся к этому приказу. Просто поклонился и ушёл. Но во всяком случае, явно и не обрадовался, и не расстроился. Перед уходом ещё раз поблагодарил Ясона за разрешение посидеть за «Душой Юпитера». Расположившись за компьютером, Минк тщательно проверил и по журналу, и с помощью специальной программы — чем занимался Катце в виртуале. Компьютер услужливо открыл перед ним сайты всех танагурских музеев с фотографиями экспозиций и выложенными видео, также и сайт того музея, где было то виртуальное путешествие по залам с аудиоэкскурсоводом. С короткой улыбкой Ясон увидел, что Катце побаловался и компьютерными играми, в некоторых из них прошёл все уровни. Словом, парню явно было чем развлечься в отсутствие хозяина… Больше он никуда не лазил. Просмотрев несколько деловых документов, Блонди отправился спать. Монгрел предусмотрительно расстелил ему постель, но дожидаться не стал, потому что не получал такого приказа. И правильно сделал. Ясон решил сегодня слегка дистанцироваться от своего фурнитура, чтобы тот не питал никаких иллюзий, если они вдруг у него появились. С утра состоялось заседание Синдиката, первое с тех пор, как Гидеон и Рауль отправились на Галарию. Там послы сделали подробный доклад о своей поездке, подобный тому, который они делали для Юпитера, рассказали о различных деталях заключённых сделок. О том, какие технические новинки и пэтов какой породы договорились поставлять туда, и что Амой может получить взамен. А получить она может редкие минералы и производящуюся на Галарии сталь особого типа, обладающую характеристиками, в разы превосходящими обычную — в прочности, износостойкости и плавкости. Использование этой стали могло произвести революцию в космическом кораблестроении. После окончания заседания, когда все расходились, Рауль подошёл к Ясону, беседующему о чём-то с Орфеем. — Ясон, можно тебя на пару слов? — Конечно, сейчас выйдем отсюда и поговорим. В это время на запястье Орфея, где находился прибор связи, засветился сигнал вызова. — Что случилось? — спросил тот в микрофон, поднеся запястье к лицу. Выслушал ответ и нахмурился: — Сейчас буду. — Что-то серьёзное? — осведомился у него Минк. — Один из приборов на вышел из строя. Вызвали техников. Пойду узнаю, что случилось. Орфей ушёл, а Ясон с Раулем направились в беседку отдыха неподалёку от Зала заседаний Синдиката. Она представляла из себя миниатюрный кусочек Ботанического сада — кресла и скамейки располагались среди развесистых деревьев, там находилась каменная дорожка и имелся даже ручей с миниатюрным водопадом. Под его мерное журчание Блонди уселись на скамейку, и Первый Консул с иронией спросил: — Ты не всё высказал мне вчера, Рауль? — Ты сказал, что у тебя возникло дело, которое потребовало присутствия Катце. А его в тот же вечер видели в «Золотой лозе» с каким-то Сапфиром. Не знаешь, что это был за Сапфир, Ясон? Ты отпустил своего фурнитура прогуляться с кем-то ещё из элиты? Мне трудно это представить. — Вот как. И кто же это такой наблюдательный? — Какая разница? — Рауль подался к нему. — Вас мог заметить кто угодно, вы же особенно и не скрывались. — Верно, — в голосе Минка прозвучал холод. — Почему я должен скрываться? В моих действиях было что-то криминальное? — Нет, ничего особенного, — его собеседник забросил ногу на ногу. — Обычное нарушение правил Эос. Тебе же не впервой их нарушать. Однако возить личного фурнитура в ресторан… Тебе не кажется, что это уже слишком? — Контроль над башней Эос поручили тебе? Что ты так печёшься о нарушении правил? — прищурился Ясон. — Думаю, за какие услуги ты оказал подобную честь своему Катце… О, весь твой вид говорит: «За то, что он не задавал мне неудобных вопросов». — А тебе не кажется, что ты стал излишне любопытным, Рауль? Вернулся из такой важной поездки, а поговорить тебе больше не о чем, кроме как о моём личном фурнитуре. Может, сменим тему, лучше поговорим о твоём? — Об Андреасе? — слегка расширил глаза биотехнолог. — Да, ты хотел что-то сообщить мне. Так что же? Ясон поднялся: — Идём ко мне. Для начала я кое-что тебе покажу. Они явились в пентхаус Ясона, прошли к нему в кабинет и там хозяин показал гостю запись с видеокамеры того разговора Катце с Андреасом, когда первый рассказывал о жизни в Кересе, а слушатель жадно внимал ему, выспрашивал подробности, выслушивал их с горящими от интереса глазами и явно всеми помыслами был там, вместе с ним. Рауль был поражён. Он никак не ожидал подобного от своего вежливого, спокойного, отлично вышколенного фурнитура. Весь его вид показывал… что тот завидует Катце! Завидует этому трущобному отребью, сумевшему использовать единственный свой талант лишь в преступных целях. Завидует ему, несмотря на нищету, в которой тот жил. Андреас, никогда не знавший ни голода, ни холода, ни нужды… Как такое оказалось возможным? По лицу вечно невозмутимого Рауля Ясон понял, насколько тот потрясён. Конечно, он не ожидал такого поворота. — Что ты скажешь на это, господин Второй Консул? Твой примерный фурнитур, судя по всему, с радостью променял бы сытость и уют башни на свободу в трущобах. Катце в его глазах — почти герой. Так что не все относятся к нему с таким пренебрежением… Рауль некоторое время молчал, переваривая увиденное и услышанное. И наконец сказал: — Я могу понять, что твой монгрел сумел очаровать своими рассказами себе подобного. Великого ума от фурнитуров ждать не приходится. Но что заставило тебя подпасть под его чары? «Ты никогда об этом не узнаешь», — внутренне усмехнувшись, подумал Ясон. — У него прозвище Колдун — может, он и впрямь околдовал тебя? — не унимался Рауль. — Вчера ты привёл его в ресторан — а что сделаешь для него завтра? Ведёшь себя так, словно он равный тебе. Даёшь ему такие привилегии — уже забыл, на что он способен? — Ну довольно! — не выдержал хозяин пентхауса. — А ты ведёшь себя, словно Юпитер. Перед тобой я отчитываться не обязан. Поднимаясь из кресла, чтобы уйти, Ам пригрозил: — Смотри, как бы ты не пожалел о том, что дал своему Катце столько воли. Диких животных приручать бесполезно. «Как знать, — опять подумал про себя Ясон. — А может быть, у меня получится». Прозвучал вызов с видеофона. Рауль заинтересованно повернул туда голову, и Первый Консул сделал ему знак, чтобы тот остался. Подойдя к видеофону, он отозвался на вызов, и на экране возник озабоченный Орфей. — Ясон, ты не мог бы подойти к Салону? — спросил он. — Конечно. А что случилось? — Вышел из строя пульт KRSPP-84500. Техники не могут понять, в чём дело. — Конечно, сейчас буду. — Ясон взглянул на Рауля. — Пойдёшь со мной? Тот согласно кивнул, и оба Блонди покинули кабинет, а следом и пентхаус. «Пульт KRSPP-84500, — думал по пути Ясон. — Это тот, что фурнитуры прозвали «Столпом позора». Странно, обычно он никогда не выходил из строя. Но техника есть техника. Любое устройство может сломаться, испортиться. Странно, что обычная поломка так обеспокоила Орфея». Рауль тоже ничего не говорил, только молча шагал рядом и хмурился. Наверное, всё ещё вспоминал разговор с Ясоном, который ни к чему не привёл. А может быть, был недоволен тем, что узнал об Андреасе. Они молчали всю дорогу, пока спускались в лифте на нужный этаж и шли по коридору к Салону. Вокруг испорченного Столпа толпились представители элиты и несколько Блонди. Кожухи с пульта были сняты и технический персонал буквально ползал вокруг него, что-то отсоединяя, раскручивая, проверяя и прозванивая. В отдалении стояли любопытствующие фурнитуры и пэты. Всем было интересно — что тут случилось и почему устройство никак не починят. Ясон и Рауль подошли к Орфею, маячившему над спинами ползающих на коленках техников. На лице его было обеспокоенное выражение. — Что тебя так встревожило? — спросил у него Первый Консул. — Разве это не типичная поломка? И что вообще произошло? Орфей объяснил, что ещё с утра всё было в порядке. Перед заседанием Синдиката он лично обходил башню. Пульт работал, в него был заключён провинившийся фурнитур одного из Платины. Он простоял в нём уже несколько часов. Далее было заседание Синдиката, а когда оно окончилось, с Зави связался его личный фурнитур. Он рассказал, что проходил мимо Столпа, и вдруг буквально на его глазах отверстия, которые удерживали в верхнем и нижнем цилиндрах руки и ноги фурнитура — разъехались в стороны. Фурнитур, мышцы которого за несколько часов пребывания в неподвижном состоянии уже успели атрофироваться — не удержался и просто рухнул на нижний цилиндр, вывалившись из верхнего. Личный фурнитур Орфея тотчас же связался с ним, тот дал знать Платине, чей слуга был заключён в Столпе, и также вызвал медицинскую бригаду и техников для выявления причин поломки и устранения неисправности. Но сколько те не возятся — не могут понять, в чём дело. С питанием всё в порядке, гнёзда не повреждены и электричество поступало исправно. В отдельных узлах устройства не обнаружено изъянов, тем не менее пульт просто сдох на глазах. Сейчас техники возятся с электронной начинкой, но уже сейчас ясно, что ответ на вопрос — что послужило причиной выхода из строя — быстро получить не удастся. — Да, странная история, — слегка наморщил лоб Минк. — А что фурнитур, который был заключён в пульте? Он не разбился, ударившись о нижний цилиндр? — Но цилиндр же не из мрамора, почему он должен был разбиться? — с ноткой раздражения спросил Орфей. — Нос, правда, расквасил. Меня интересует не фурнитур, а испорченный пульт. Никогда ещё в Эос не бывало таких поломок. — Всё когда-то случается впервые, — пожал плечами Ясон. — Не крыша же в башне разбилась. Починят твой пульт. — Я восхищаюсь твоим спокойствием, — с тем же раздражением заметил Зави. — Ну ещё бы, не ты же отвечаешь за исправность и безопасность всей техники в башне. — Это был упрёк? — холодно спросил Первый Консул. — Да, за это отвечаю не я. На моей ответственности — Чёрный рынок. В следующий раз, когда у меня возникнут какие-то проблемы в работе — я позову тебя и буду злиться, что ты не сокрушаешься о них вместе со мной. Орфей явно хотел вспылить, но Ам пристально взглянул на него изумрудными глазами, и тот осёкся. — Ясон, — медленно проговорил Рауль. — Ты, кажется, не понимаешь, или Орфей недостаточно ясно донёс до тебя масштаб проблемы. Она не самой в поломке, а в том, что невозможность найти её причину указывает на то, что это могла быть чья-то умышленная диверсия. — Вот именно, — оскорблённо подтвердил Зави. …Силу Кадзики и её сестёр велено было использовать только во благо и только по собственной воле. Девушка была наслышана обо многих магах, которых по принуждению заставляли использовать силу во имя Зла и Темноты. И по этим причинам совершались бесконечные злодеяния, и страдали люди. Она думала о самом страшном, о самом зловещем, ей не хотелось становиться виновницей зла. И чем больше думала обо всём, тем больше слабела. Её состояние ухудшалось с каждым днём. Однажды ночью девушку пронзил сильнейший озноб, который вскоре сменился сильным жаром. Пот капал с её алых волос. Пряди прилипли к лицу, лицо побагровело, дыхание сбилось. Жар возрастал. Она задыхалась. Как раз в эту ночь Ясухиро решил проведать пленницу. Надеялся — может, она одумается, и всё же согласится сотрудничать. Он быстро отпер железные решётки темницы, склонился над девушкой и ужаснулся. Он не хотел думать, что с ней случилось что-то плохое, ведь талисманы, которые он использовал — показывали, сколько у пленницы оставалось энергии и жизненных сил. И по шкале этих талисманов выходило, что с Кадзикой всё в порядке. Ясухиро, не теряя времени, взял девушку на руки. Его крепкие мускулистые руки почувствовали — насколько хрупка и беззащитна эта колдунья. Он боялся, что причинит ей ещё больше страданий, но медлить было нельзя. Он перенёс девушку в свои покои, аккуратно уложил на кровать и накрыл одеялом. Ясухиро понимал, что сейчас Кадзика не в состоянии что-либо есть, а вдохнуть в неё силы и жизнь следовало. Он часто использовал отвары из целебных трав, когда сам чувствовал усталость или переутомление. Эти отвары придавали сил, пробуждали энергию. Они были немного горьковаты и кислы, но эффективны. Возможно, на колдунью они такого эффекта не возымеют, она всё-таки не человек, но как-то должны подействовать? Ясухиро налил в кружку небольшое количества этого специфического отвара, поднёс к капризным губам, которые никак не желали пить эту зелёную жидкость. Кадзика не хотела размыкать губы, но её тюремщику всё-таки удалось насильно влить в них немного целебного напитка. Он осторожно поддерживал её голову, а под ладонями ощущал не только мягкость алых и мокрых прядей, но и видел истощённое голодовкой тело. Ясухиро слишком внимательно смотрел на её белую хрупкую шею, на кожу, которая стала чуть ли не прозрачной, на изящные руки. Кадзика механически открывала глаза, но по-прежнему оставалась без сознания. Отмахнувшись от созерцания, он оставил девушку в покое, накрыл отвар полотенцем, но все же время от времени бросал на Кадзику заинтересованный синий взгляд. Он усмехался. — Вот до чего довело твоё упрямство, — говорил он ей, зная, что она не слышит. Он восхищался её выдержкой и тем, что она не сдалась. Кадзика пошевелилась, и часть её ключицы оголилась. Это не укрылось от любопытных и изучающих глаз Ясухиро. — Зря ты это… Со мной играешь, — сказал он, еле заметно улыбаясь.