II. Ретроградный Марс: «Sojourner», Vade retro

II. Ретроградный Марс: «Sojourner»

7 июня 2022 г., 01:40

Настройки

«Sojourner»

Vic — Бокал шампанского? — Благодарю. — Бокал шампанского? — Спасибо! — Вам тоже шампанского, молодой человек? — Да, благодарю вас. Молодая женщина, одетая в черное декольтированное бархатное платье с воротником из тонкого белого кружева и такими же манжетами, стояла около высокого стола, периодически поправляя приколотый к корсажу цветок камелии, и подавала гостям напитки, и мне сразу показалось, что я не в выставочном зале Центрального дома художника в Третьем Риме, а в Париже в баре в Фоли-Бержер вместе с великим Эдуардом. — Прошу прощения! Олеж... Олег Борисович сказал, что вы… спутник Сергея Матвеевича Левицкого... — Обратилась ко мне прекрасная буфетчица. Её глаза были такими печальными, что мне сразу захотелось что-нибудь для неё сделать. — Да отстань ты от человека со своим Левицким, Ани́, дай ему отдохнуть, — с раздражением перебил буфетчицу непонятно откуда появившийся Олег и, взяв меня под руку, отвел от импровизированной барной стойки в ту часть зала, которая вела к узкому проходу с табличкой «Начало осмотра». Пышные волосы моего проводника сегодня были заплетены в африканские косички и собраны в низкий пучок, а одна косичка — с вплетенной в неё алой ленточкой — свободно свисала справа. — Я рад, что ты пришел, — он похлопал меня по плечу. — Твоего ведь не будет? — Нет, он... занят, работает. — Да ладно тебе его выгораживать! Я знаю, почему он не явился. У нас с ним холодная война: он осуждает меня за богемный образ жизни, я его в ответ — за лицемерие. — Я вообще-то с ним встречаюсь, Олег. Не мог бы ты говорить о нём чуть вежливее? — Как ты трогательно его защищаешь! И правда влюбился, что ли? А я думал, всë это враки... — Я думаю, это никого, кроме меня и его, не касается, поэтому, извини, отвечать не буду. — Да ладно тебе щетиниться! Давай я тебе лучше расскажу, кто тут у нас кто, а то ты человек новый... — Ну, давай, — сказал я со вздохом. — Смотри, у нас тут иерархия. Ну, или пищевая цепочка — как посмотреть. Есть хищники, есть добыча. Хищники делятся на касты. Самая низшая — стервятники. Они питаются объедками с чужого стола и вообще подбирают всë, что плохо лежит. — Знаю одного такого. Петей зовут. Личный водитель Левицкого. — Да-да, он как раз стервятник. Говорят, ты на той неделе чуть его не задушил его же презервативом. Многие мальчики, которые от него пострадали, считают тебя героем. My fucking God, этот позорный инцидент ещё и стал достоянием общественности! Какой стыд! — Я справился без рукоприкладства, — ответил я. — Языковыми средствами. — То есть ты с ним всë-таки успел развлечься? А твоему вы потом наврали и постановочное аудио записали? — в глазах Олега сквозило восхищенное удивление. Значит, мое аудио тоже стало достоянием общественности... — Нет, конечно, — отозвался я. — Я... просто съехал на базаре. Такой стресс испытал... — А от чего стресс? — В смысле? Он меня домогался. — Но это же стандартная проверка у твоего... — Какая проверка? Ты о чем? — Так ты что, не в курсе? — Нет... — Предыдущий мальчик твоего подался в эскортники. Твой долгое время не знал об этом, а, как узнал, покарал его и прогнал. И с тех пор всех мальчиков проверяет с помощью Пети на склонность к бля... — Ты хочешь сказать, что это Сережа его подослал ко мне? — А ты думал, Петя сам на такое отважился? Это ж надо быть совсем отмороженным, чтобы так подставляться. Значит, у этого Пети была санкция и на секс со мной — меня передают из одних рук в другие, как наложника... — Какие-то шпионские игры, — мрачно сказал я. — А ты как думал? В открытую будет? Не на тех напал — дяденьки наши сердечки свои от потрясений берегут, — он посмотрел в угол, где, уткнувшись в телефон, одиноко стоял высокий брюнет. — Awesome, — процедил я сквозь зубы. — Чего ты говоришь? — Я не говорю, я молча охреневаю. — Ну, проверки для волков-альфачéй — обычное дело. — Это еще одна категория? Олег кивнул: — Альфачи́-одиночки. Любят быть сверху всегда — даже штаны с себя любовникам снять не позволяют, так боятся утратить контроль. Отсюда и паранойя. Ну, и репертуарчик в постели скудный: минеты только в их адрес и секс в таких позах, чтобы партнеру не было видно их лицо. Твой, говорят, даже совместную мастурбацию не практикует. — Ага, конечно. — Ух ты! — Олег многозначительно повёл бровями. — Значит, старого пса все же можно научить новым трюкам! Но ты, наверное, и мертвого расшевелишь — в тебе есть огонь. — Да уж, огня хватает... Так, Виктор Александрович, ерничать не время — лучше еще пообщаться с осведомленным собеседником, а то вы, судя по всему, у нас наивный чукотский мальчик. — А, ты говоришь, он предыдущего мальчика покарал. Что он ему сделал? — спросил я. — Да там вообще был жесткач, — Олег покачал головой. — Левицкий его снял под видом клиента и пригласил в какую-то квартиру. Там он Леопольдика сначала жарил целый час во все дыры без лубриканта, а потом снял презерватив и отхлестал им Лео по щекам да еще и на лицо ему кончил, а Лео этого на дух не переносит — с клиентами и то только по тройному тарифу практикует камшоты. — Чудесная история, — саркастически отозвался я. — Да в целом твоего можно понять, — сказал Олег, глядя в сторону прохода на экспозицию. — Леопольдик был у него на полном пансионе и при этом с минетами динамил. Ну, и вообще ломался — давал ему через два раза на третий, а твой вроде целый год терпел это всë и даже к красавчикам не ходил. А когда узнал, что Лео минетами зарабатывает, взъярился. Можно понять — пострадал всë же... Пострадал так пострадал. Просто, ветеран войны... — А как Левицкий узнал правду? — уточнил я вслух. — Кто-то сдал ему Лео, прислав анонимку. — И он сразу поверил доносчикам? — Сначала проверял несколько дней. — Интересно, каким образом... — Да это как раз дело техники, — ответил Олег с усмешкой. — Установил Лео на айфончик программу слежения, которая передавала Левицкому на телефон все перемещения Леопольдика по городу. My fucking God... Так вот почему Сережа стал писать мне в чат, как только я отправился домой поливать цветок. Надо будет поискать чертову программу у себя на телефоне. — Как в дешевой пьесе... Несчастный обманутый муж узнаёт о подвигах своей Мессалины, — сказал я вслух. — Ну, я смотрю, ты ему все страдания благополучно компенсировал. Он таким довольным давно не был. У него же габариты ого-го и засаживать он любит глубоко — не всякий согласится на такое. А тебя, судя по твоему цветущему виду, всë устраивает. И повышенным рвотным рефлексом ты явно не страдаешь. Значит, у вас с господином твоим полный мэтч. — Он мне не господин — конкубинат мы с ним не заключали. — Так это не значит, что ты конкубина. — А что значит? — Смотри, у каждого волка-альфача есть гарем. Волки так или иначе поддерживают отношения с теми, с кем спасли, даже если расходятся с ними. — Зачем? — Привязываются, несмотря на свою паранойю. Ну, и спать со знакомым человеком приятнее, чем с красавчиками, если вдруг припекло, а партнера нет. Так что тебе лучше в общих чертах знать про его бывших и про то, как распределяются между ними его симпатии, — разъяснил он, не сводя глаз с прохода. — Сейчас у вас рокировка: твои акции взлетели, а акции Лео обвалились, потому что твой вчера официально расторг с Лео конкубинат. Я поэтому и не стал сегодня Лео приглашать, чтобы не устраивать вам очную ставку. Он мальчик обидчивый и эмоциональный — может и в волосы вцепиться. — А к какой категории относишься ты? Тоже к волкам? — Я койот. Со своими косичками он больше напоминал не койота, а льва, над гривой которого надругалось племя укуренных растаманов. — Степной волк — хитрый и всеядный, — отозвался я. — Хорошо ты сформулировал. Да. Люблю играть в подковерные игры, стравливать сильных мира сего, — он похлопал по карманам своего чёрного пиджака, который очень напоминал смокинг — видимо, в поисках сигарет. — И чего ты хочешь за свой ликбез и за предотвращение столкновения с обидчивым и эмоциональным? — Я сразу понял, что ты человек чести — в долгу быть не любишь, — снова усмехнулся он, достал из заднего кармана брюк пачку с надписью «Captain Black», вынул коричневую сигарету и, воровато озираясь вокруг, сунул её в рот. — Я хочу сущий пустячок. Слей мне инфу про Алоиса. — Кто это? — Ты не знаешь, кто такой Алоис Транси? Буфетчица укоризненно посмотрела на Олега из своего бара, он вынул сигарету изо рта, показал двумя пальцами знак “Peace” и стал крутить начиненную табачными листьями трубочку между пальцев, а я ощутил едва уловимый аромат вишни. — Имя похоже на имя персонажа из какого-то аниме, — предположил я. — Да, из аниме «Темный дворецкий». — Там вроде не было Алоиса Транси — только Сиэль Фантомхайв и Себастьян Михаэлис. — А это из второго сезона. — Ааа, тогда это неканон. — Ну, тебе виднее, я в этом не разбираюсь. Я и первый-то сезон не смотрел — от Алоиса знаю про эти мультики. В смысле, от Алека Гальперина. Это секретарь Потифарова и постоянный мальчик графа Дракулы. — И какую информацию я могу дать о человеке, которого ни разу в жизни не видел? — Спасибо. Всё, что мне надо, я узнал, — отозвался он с улыбкой. — И тогда у меня еще один мааленький вопрос личного характера. — Давай, — сказал я со вздохом. — Где ты ночевал на прошлой неделе со среды на четверг? — У себя. — А господин твой с тобой был? — Ты же говорил про один вопрос. Тогда и с меня еще один. — По рукам. — Серë... Левицкий остался у себя. В четверг утром примчался ко мне. Олег кивнул: — Задавай свой вопрос. — Кто такой граф Дракула? — Это наш мистер Икс. Его никто не видел, но все боятся. — Почему? — Он вроде работает где-то в органах и на всех имеет компромат. — Ерунда какая-то! Чего бояться, если живешь по совести? — Компромат есть на всех. Всплывет — будут проблемы, — он снова достал пачку и убрал в неё сигарету. — И к какой касте относится ваш мистер Икс? — Он явно из львов... У этих практически нет конкурентов, — завистливо добавил он. — И зачем тебе этот Алоис, если у него такой опасный господин? — Люблю риск. К тому же твой, похоже, обскакал меня и теперь у меня свербит дать ему матч-реванш. — В смысле? — Судя по всему, на прошлой неделе в ночь со среды на четверг Левицкий провел с Алоисом еще один сеанс НТП и опять взял с него плату натурой. — А ты... тоже практикуешь НТП? — уточнил я. Наверное, он завидует Сереже с его даром и поэтому хочет его оклеветать. — Нет, — с усмешкой ответил Олег. — Ааа, тоже натурой хочешь взять с Алоиса. — Ты прям такой догадливый! Поехали после выставки ко мне в мастерскую, расслабимся, — он снова открыл пачку сигарет и протянул мне. — Угощаю. — Я не курю. И мне хватит на сегодня расслабления. — Да ладно. Тебя ж погулять отпустили — пользуйся. — И какие у ваших альфачей обычаи насчет прогулок? — А что тебе твой в чатик написал, когда ты ему сообщил, что добрался сюда? Я достал телефон, открыл наш чат с Сережей и показал Олегу последнее сообщение. Я подумал, что в контексте всего услышанного терять мне уже нечего — я и так тут как будто голый. — «Развлекайся, яфэ шэли»... — Задумчиво произнес Олег и поджал губы. — Тебя отпустили на коротком поводке. — Что это значит? — Что за тобой присматривают и сразу твоему донесут, если ты вдруг поскачешь куда-то слишком увлеченно. — Час от часу не легче... И кто за мной присматривает? — Скорее всего Барáнович. — My fucking God… Это еще какое-то звено в вашей пищевой цепочке? — Да нет, это кличка. У него, просто, фамилия Баранóвич. Тоже волк-альфач. Они с Левицким приятели — даже мальчиков пялят вместе время от времени. Вон он в углу стоит с телефоном в руке за твоей спиной. Только резко не оборачивайся. Небось, твоему ябедничает уже на меня. Но его можно отвлечь и ты улизнешь. Отключишь телефон, потом скажешь своему, что разрядился... Я почувствовал на себе чей-то взгляд, но он явно был направлен откуда-то слева, а не сзади, где стоял Баранович. — Нет, Олег, хватит с меня этого бестиария, — отозвался я. — Как знаешь. Передумаешь, звони-пиши, мой номер у тебя есть. Мастерская в Петроверигском переулке, это метро Китай-город. Мы будем там до самого утра зависать. В импровизированном коридоре напротив нас появился светловолосый юноша, который промокнул глаза бумажной салфеткой и стал жестами звать Олега к себе. — Извини, мне пора. Труба зовет, — Олег откинул назад свою косичку и устремился к юноше. — Удачи, трубадур, — со вздохом сказал я ему вслед. Он обернулся, подмигнул мне и послал воздушный поцелуй одним пальцем. Поздравляю вас, Виктор Александрович, вы попали в лупанарий с волками. И этот Барáнович ещё воззрился на меня, словно баран на новые ворота! Я представил, как Левицкий хвастается своему дружку: «Да, друг Баранóвич, попался мне тут один. Влюбился в меня с первого взгляда. Ну, я его и прижал... Прямо у него дома, ага. Уж отпялил так отпялил — никому ещё так глубоко не засаживал. Жаль, тебя рядом не было, а то бы вместе это самое...» My fucking God... — Бокал шампанского? — Благодарю. — Бокал шампанского? — Спасибо! — Вам еще шампанского, молодой человек? — Мне лучше коньяка, — ответил я, сам не понимая, как снова оказался возле барной стойки. Прекрасная буфетчица с грустными глазами профессиональным движением заполнила на треть прозрачный снифтер и подала мне. — Спасибо. Стеклянные стенки быстро нагрелись, так как руки у меня были непривычно горячими. Я сделал глоток янтарной жидкости, особо не почувствовав вкуса, а хозяйка бара опорожнила одну бутылку шампанского и безуспешно пыталась снять наманикюренными пальцами проволочную уздечку с новой. — Давайте я вам помогу, — предложил я. — Если вас не затруднит. Я очень боюсь открывать эти бутылки сейчас... Она протянула мне толстостенную кеглю, я чуть наклонил её в сторону стены, раскрутил мюзле и, придерживая пробку, повернул бутылку по часовой стрелке. Пробка сразу поддалась и отделилась от бутылки почти беззвучно, а из изумрудно-зеленого горлышка поднялась, словно мини-джинн, сизая струйка. Я протянул бутылку буфетчице, подбросил пробку и перехватил ее резким движением, когда она почти коснулась столешницы, снова почувствовал, что на меня кто-то смотрит, и опять не смог понять, кто это. — Благодарю вас! И передайте, пожалуйста, мою горячую благодарность Сергею Матвеевичу за его помощь. — А чем именно он вам помог? Может, НТП ее полечил... Надеюсь, он не берет натурой с женщин. Хотя я теперь уже ничему не удивлюсь — на Возрожденцеву он тогда смотрел очень плотоядно... Халат он мой вспомнил, видите ли! — Вернул счастье в нашу семью, — ответила буфетчица с улыбкой. — Какое-то время назад Олег Борисович увлекся... Что для человека талантливого, конечно, совершенно естественно... — поспешно добавила она, то ли оправдывая ловеласа-мужа, то ли оправдываясь сама. — Но его увлечение чуть не поставило под угрозу наш с ним брак. Я поделилась своими опасениями с Сергеем Матвеевичем, и он каким-то чудом смог урезонить Олега. Олег в тот же вечер пришёл домой с цветами, хотя был Хэллоуин, да и вообще он не дарил мне цветов со времён наших первых свиданий. Сначала я подумала, что это розовые розы, но, присмотревшись к ним и погуглив, я поняла, что муж подарил мне гораздо более редкие цветы — розовые камелии, которые на языке цветов означают... — “Я тоскую по тебе”, — на автомате отозвался я. — Вы тоже знаете? Какое приятное совпадение! Я была на седьмом небе от счастья. Они еще так долго стояли и радовали глаз. Самый крупный цветок я даже стабилизировала, окунув в воск, и превратила вот в эту брошку — специально ходила на мастер-класс к одной флористке... С тех пор у нас с Олегом Борисовичем всë замечательно. И мы ожидаем прибавление в семействе, — она погладила наметившийся живот. — А то я ведь уже подумывала не только о разводе, но и об аборте... И все эти метаморфозы произошли благодаря своевременному вмешательству Сергея Матвеевича. Он такой порядочный человек. Передайте ему привет от меня и благодарность. Меня зовут Анита. Женщины прямо без ума от Сережи. И чем он их так очаровывает? — Очень приятно. Виктор Александрович. В смысле, Виктор. Благодарность передам. Желаю вам семейного счастья, — проговорил я со вздохом. — Брошка очень эффектная, Анита. У вас явно талант к изготовлению подобных вещей — я бы на вашим месте занялся этим всерьез. Я сделал ещё глоток коньяка и направился к проходу на экспозицию. Теперь мне казалось, что меня провожает взглядами весь бар в Фоли-Бержер. А вы как думали, Виктор Александрович? Если ваш господин — порядочный человек, который любит глубоко засаживать, и у вас с ним полный мэтч — вы, получается, порядочный шпагоглотатель. Об остальных подробностях тактично умолчим. Вот все и смотрят теперь на вас как на блудницу вавилонскую... Понятно, что часть этих россказней — ложь, но даже если половина из сказанного — правда, этого уже достаточно, чтобы счесть его мерзавцем. А я еще, как идиот, рыдал у него на кухне в пятницу и ему же жаловался потом. А он смотрел мне в глаза и даже не чувствовал угрызений совести за то, что сам всё это подстроил. Проверяльщик хренов. НТП он сейчас ни с кем, кроме меня, не практикует! И это самое — тоже! Лжец. Зато вернул счастье в семью Олега. То-то у жены его глаза, словно у побитой собаки. Смотреть, как этот койот трясет своими косичками перед мальчиками до самого утра по мастерским — счастье так счастье! Спасибо Сергею Матвеевичу за своевременную помощь! Война войной, а выгораживает койота. А работы занятные попадаются. И гомоэротика тоже ничего. Интересно стенды расположили — словно это круговой лабиринт — почувствуй себя Тезеем. Двигаясь от центра по спирали и пройдя примерно половину лабиринта, я наткнулся на огромную картину, выполненную в гиперреалистической манере, на которой совсем молодой юноша с бледной кожей и смуглый бородатый мужчина средних лет предавались какому-то виду ласк, о котором я раньше ничего не слышал. От удивления я даже присвистнул, чем привлек внимание элегантно одетого посетителя с мефистофелевской эспаньолкой. — Это называется фроттаж, — проговорил незнакомец бархатным баритоном. — Название происходит от французского глагола frotter, который означает “тереть”. Сначала обоим партнерам нужно организовать стойкую эрекцию, затем — один из них обхватывает рукой эрегированные органы и трет их друг о друга. — Интересно. — Весьма. Но лучше не практиковать подобное sans lubrifiant, так как есть риск получить раздражение области рядом с короной. — О да, рядом с короной у всякого короля весьма чувствительное место, — усмехнулся я. — Но не будем забывать, что корона имеется также и у принцев. И место под ней отличается не меньшей чувствительностью. C'est porquois lubrifiant est obligatoire, — добавил он с улыбкой, красиво грассируя, а затем щелчком пальцев сбил пылинку с моего плеча. А давай, незнакомец, я поддержу твой игривый настрой. Может, и себе настроение подниму, а то как бы со всеми сегодняшними новостями не начать искать другой выход... — И... в какой плоскости происходят движения? Вот так? — я соединил вместе указательные пальцы обеих рук и потер их друга о друга вертикально. — Вы позволите вашу правую руку? — он протянул мне свою левую руку ладонью вверх, резким движением соединил наши ладони и, чуть оттопырив средний палец, стал тереть его о мой, — Так можно делать и без лубриканта, ну, а вот так, — он принялся скользить своим тёплым пальцем по горизонтали, — Только со смазкой. Ну, а завершение происходит так, — он обхватил наши пальцы правой рукой и сделал несколько характерных движений вверх-вниз. — И каковы же ощущения в процессе? Он улыбнулся: — Ощущения на любителя. И многое, как вы понимаете, зависит от размера — руки в том числе, — его рука скользнула по моей ладони вниз до самого предплечья, и я тоже улыбнулся. — Но некоторым нравится эта техника, так как она не предполагает привычного разделения на доминирующего и подчиняющегося и создаёт ощущение равенства. — Но ведь это разделение всë равно есть. Процесс контролирует только кто-то один. И даже на этой картине понятно, кто из двоих доминирует — явно не безбородый юноша, запрокинувший голову в сладкой истоме и обхвативший своего любовника обеими руками за шею. — Я вижу, вы внимательный и чуткий человек. Чуткие люди — хорошие любовники, — он завел руку мне за спину и коснулся моего левого плеча. Красиво флиртует — не соскакивает в последний момент, испугавшись собственной наглости. Ну, и непристойные комплименты — тоже дело тонкое, не каждый умеет их делать. Некоторые вообще, как пятиклассники — только и могут выдавать в эфир банальности типа “ты очень красивый”, пользуясь тем, что на иврите это звучит более загадочно. Что ж, добавим огня. — Любые тезисы нуждаются в проверке, — я сильнее прижал его руку к своему плечу, а он прихватил меня за бицепс. Сильные руки — наверное, спортом занимается. И при этом такая вкрадчивая кошачья мягкость... Вот уж кто, наверное, хороший любовник. — Вы совершенно правы... насчет распределения ролей. Именно поэтому я и сказал “ощущение равенства”. По факту, это лишь иллюзия. Hélas... — По-вашему, отсутствие равенства в сексе — повод для сожалений? По-моему, оно лишь добавляет процессу огня. — Я выразил сожаление по поводу того, как глубоко заблуждаются люди, которые ищут равенства. И не только в постели. Эгалитаризм — глупейшее изобретение человечества. Брать на себя ответственность готовы далеко не все. Более того, не все этой ответственности хотят. — Это интересная мысль. — Видите, мы с вами пришли к взаимопониманию сразу по нескольким пунктам, — он снова взял мою правую руку в свои и стал загибать на ней пальцы, начиная с мизинца. — Что равенства в сексе нет. Что в этом отсутствии равенства нет ничего плохого. И что эгалитаризм — глупость. — Ваша формулировка не совсем точна. Говоря про интересную мысль, я имел в виду ваш тезис о том, что не все хотят брать на себя ответственность, — я разогнул средний палец и поднес его к своей правой щеке, словно изображал задумчивость. — Я понял вас, — с улыбкой отозвался мой собеседник, — Как по-вашему, я отношусь к категории тех, кто готов брать ответственность? Он подошел ко мне сзади и положил руки мне на плечи, точно собирался делать удушающий захват, а я ощутил ноту горьких трав, доносящуюся от его шеи, и приятную упругость — у него пониже пояса. — У меня создалось впечатление, что да, — я завел правую руку себе за спину, положил ладонь ему на ширинку и стал двигать ею вверх-вниз. — Я вижу, что и вы не боитесь ответственности. — Когда действую осознанно, нет. — И кто из нас двоих сейчас контролирует процесс? — Я думаю, наш вклад равный. — А как насчет ощущений? Кто, по-вашему, получает сейчас больше удовольствия? — Думаю, вы. — Что и требовалось доказать. Эгалитаризм — иллюзия. — Занятная логика. И что же вы предлагаете в качестве альтернативы? — я убрал правую руку, положил ему на брюки левую ладонь и продолжил массаж с чуть большей интенсивностью. — Я предлагаю оставить эгалитаризм, но убрать из него один-единственный слог — второй. Такая лингвистическая трансформация — естественный процесс, который является маркером развития. — Вы считаете, что права и свободы — не для всех и лишь избранные заслуживают их как особых привилегий? — Разумеется. Возьмем для примера нас с вами. Мы оба пришли на эту выставку из любопытства и желания развеяться. Но ни вы, ни я не готовы проводить время с кем попало. Иначе вы бы сейчас были на пути в мастерскую в Петроверигском — простите, я ненароком подслушал ваш разговор — а я — в одной из имеющихся здесь приватных комнат в компании парочки молодых людей, готовых по тройному тарифу делать даже то, что они на дух не переносят... Люди безошибочно находят “своих” и стараются оставаться в пределах этого круга. Это естественное стремление — противостоять ему глупо. А раз так, его и нужно поддерживать… Пойдемте в следующий ряд лабиринта — здесь, увы, наша приватность может быть нарушена, — я убрал руку, он снял пиджак, дотронулся до изящного галстука-боло с круглым желтоватым камнем, а затем приобнял меня за талию, направляя к лучу-коридору. — Что за камень украшает ваш галстук? — поинтересовался я. — Глазковый агат. Его еще называют «глаз Бога». Мощный оберег, позволяющий видеть истину, а также мужской талисман, наделяющий владельца любовными чарами. — Думаю, хозяин этого камня легко справился бы и без талисмана, — отозвался я, указывая на его галстук. Мой визави улыбнулся в ответ и закинул пиджак себе за плечо, а откуда-то из боковых коридоров донеслись не то стоны, не то всхлипывания. Мы с моим спутником прошли по лучу-коридору, повернули налево и оказались около погрудного портрета обнаженного светловолосого юноши с жёлтым яблоком в руке. Черты лица натурщика показались мне смутно знакомыми, а манера художника явно отсылала к эстетике прерафаэлитов. Из коридора между стенами послышалось грустно-протяжное «Клооод!», словно какой-то страдающий минотавр жаждал найти утешение в объятьях маэстро Моне. — У кого-то ломка по импрессионизму, — усмехнулся я. — Человек ошибся выставкой — Клодом здесь и не пахнет, — отозвался мой визави. — Да, здесь отдают дань прерафаэлитам. Вам не кажется, что глаза юноши на этом портрете очень напоминают глаза Прозерпины с картины Россетти? — Любите Россетти? — Безумно. Меня восхищает его палитра и чувственность его работ. — Хотите посмотреть на «Прозерпину» в оригинале? — Вы предлагаете телепортироваться в галерею «Тейт» или Бирмингемский музей? Если бы обаятельный обладатель эспаньолки ответил утвердительно, я бы, наверное, не очень удивился. И, конечно, согласился бы составить ему компанию в путешествии в пространстве. — Один из вариантов картины, выполненный карандашом и акварелью, находится в Третьем Риме. — Неужели? — Да. И вы несколько минут назад прикасались рукой к... телу хозяина мини-галереи, в которой эта картина находится. Меня зовут Владислав Игоревич, — он протянул мне руку. — Вы шутите? В смысле, я очень рад познакомиться... Меня зовут Виктор Александрович. Черт, простите, академическая привычка — представляться по имени и отчеству, — я пожал его руку. — В этом есть своя прелесть, — он задержал мою руку в своей. — Вы считаете? — Да. Можно сближаться постепенно, — он склонился и коснулся губами кончиков моих пальцев. — А вы... преподаете? — Да, в СГУ на кафедре иностранной литературы. — Наверное, и кандидатскую диссертацию уже защитили. — Да. В прошлом году. — Какой теме было посвящено ваше исследование? — «Эксетерскому кодексу» — это средневековый манускрипт, известный тем, что бóльшая его часть написана в виде загадок, — сразу пояснил я, тоже по привычке. — Ну что, Виктор Александрович, раз вы любите загадки, едем смотреть на загадочную царицу Тартара? — С удовольствием! — Тогда предлагаю проследовать на подземную парковку, где нас дожидается колесница. — Не знал, что здесь есть подземная парковка. — Она не для всех. Но я отношусь к тем, у кого есть туда допуск. Пойдемте, — он накинул пиджак, взял меня за руку и быстрым шагом направился к двери, над которой возбужденно подрагивала светящаяся зеленая табличка с надписью «Exit». В вестибюле на первом этаже царил полумрак и было практически безлюдно — лишь около окна напротив гардероба, откуда мы забрали верхнюю одежду, какой-то человек, очень напоминавший Барановича, страстно целовал в шею невысокого блондина, лицо которого тоже показалось мне знакомым, хотя на выставке я его точно не видел. Бросив взгляд на парочку, мой проводник усмехнулся, затянул пояс на своем пальто, словно это была самбовка, и резко нажал на кнопку вызова лифта, а блондин округлил глаза от ужаса и его смутно знакомое лицо, которое обхватили руки его любовника, напомнило мне безмолвный «Крик» великого Эдварда. Двери лифта открылись, Владислав Игоревич пропустил меня вперед, а затем зашел в кабину сам и нажал на кнопку с надписью “-3”. — Глубоко погружаемся, — откомментировал я, когда двери закрылись. — Нам же в Тартар, Виктор Александрович, — отозвался мой проводник и поднес мою левую руку к своим губам. Я перехватил его руку и положил ее себе на шею справа. От его запястья повеяло нотой замши, он провел пальцами вверх по моей шее и запустил их мне в волосы на затылке, а я поймал себя на мысли, что впервые в жизни мечтаю застрять в лифте. Сережа прячется (под маской цинизма) Как только Витя отписался в чат, что благополучно добрался до Центрального дома художника, на связь вышел Баранович с вопросом, прибуду ли на выставку я. Получив отрицательный ответ, он принялся выносить мне мозг: 19:40 Зачем ты его одного отпустил? 19:40 На него тут все смотрят как на кусок мяса, только что слюной не захлебываются. 19:40 Недовеласкес вокруг него обвивается, как змей вокруг Евы. 19:40 Остальные наши не подкатывают только потому, что я тут на виду с телефоном в руках.