Забери мои грехи

I am no other I am pandora Open me up And discover the end Pandora — 2WEI, EDDA HAYES В последние дни перед отъездом Гермионе все чаще стало казаться, что время будто утекало куда-то сквозь пальцы и оставалось лишь горьким привкусом на языке, означавшим, что совсем скоро им всем предстоит вернуться в Хогвартс. Словно вся жизнь в какой-то момент разделилась на пресловутые «до» и «после», и это все чаще вынуждало Гермиону мысленно возвращаться в «до», где она еще могла наслаждаться каждой секундой блаженного незнания истинного положения дел. Откровенно говоря, никто из них понятия не имел, что им сулит предстоящий учебный год, и мог только догадываться, с чем им всем предстоит столкнуться в школе. Может быть, именно по этой причине Гермиона кожей чувствовала, как в воздухе висели невысказанные вопросы и желания, безмолвно напоминая, что окончательная цель еще не достигнута. Волдеморт все еще незримо присутствовал в жизни каждого из них. — Я даже не представляю, как Фред и Джордж решились открыть магазин в такое темное время, — зябко поежившись, пробормотал Рон и уже, наверное, в миллионный раз обвел взглядом ставший таким пустынным Косой переулок. Последовав его примеру, Гермиона огляделась по сторонам и не сдержала рвущийся из груди горестный вздох разочарования. Она была полностью согласна с мыслями Рона и действительно считала, что он выбрал самое подходящее описание тому, что происходило прямо сейчас с местом, которое они хорошо знали и так горячо любили всем сердцем. Разбитые и обезображенные после многочисленных нападений Пожирателей смерти витрины небольших магазинчиков зияли чернотой и источали запах пустоты и боли их владельцев. На стенах и дверях были видны ошметки грязи и пыли, соседствующие с паутинами на углах, которые делали и без того печальную картину еще более удручающей и мрачной. Это мало походило на тот образ, что так прочно отложился в голове Гермионы с того самого раза, как она впервые попала в Косой переулок в возрасте тринадцати лет. Если бы кто-то попросил ее описать все то, что она увидела тогда, шесть лет назад, и сравнить с тем, что предстало перед ними сейчас, то Гермиона не раздумывая сказала бы, что все это очень напоминает ей остановку сердца. Тогда, когда волшебный мир еще не знал вкуса потерь, оно билось ровно, упорядоченно, разнося магию каждому, кто оказывался в непосредственной близости, а сейчас оно остановило свой ход. Словно из переулка в какой-то момент высосали всю жизнь, оставив его медленно чахнуть в руинах, не говоря уже о волшебстве, которое будто растворилось в воздухе. Это действительно было темное время, и одному Мерлину известно, когда сквозь тучи наконец пробьется спасительный луч света, способный озарить путь всем нуждающимся. — Может быть, это и к лучшему, — пожал плечами Гарри и дернул на себя ручку двери, ведущей в магазин. — Сейчас каждому из нас просто необходимо хоть ненадолго вспомнить, что такое смех и искреннее веселье. — Это точно, — вполголоса пробормотала Гермиона и тут же поморщилась, когда слишком громкий звук, оповещающий о приходе новых посетителей, нарушил нависшую над переулком тишину. — Искреннее веселье. Они вошли внутрь и практически моментально погрузились в такую странную, но в то же время необходимую им атмосферу совершенно неподдельной радости. Губы Гермионы помимо ее воли растянулись в улыбке, пока она, затаив дыхание от восхищения, рассматривала густо уставленные различными товарами полки магазина, отвлекаясь на летающих под потолком разноцветных бумажных бабочек. Последние заставили эндорфин в ее организме вырабатываться еще более активно, чем всего несколько секунд назад, и на мгновение Гермионе показалось, что ее щеки сейчас просто треснут от слишком широкой улыбки. Поймав одну из бабочек на указательный палец правой руки, она, не сдержавшись, легонько прикоснулась губами к голубым тонким крыльям и приподняла ладонь, заставляя свою незваную гостью улететь обратно под потолок. Оглядевшись, она поняла, что Гарри и Рон уже затерялись в толпе многочисленных посетителей магазина, которые оживленно болтали между собой, шумно споря о том, что именно необходимо купить в первую очередь. В основном это были подростки, кучкующиеся между стендами с порошком мгновенной тьмы и увлеченно глазеющие на разноцветные пузырьки с различными зельями, призванными облегчить жизнь нерадивым ученикам. Напиток тридцатисекундной удачи, способный помочь вспомнить ответы на экзамене, и зелье для мгновенного повышения температуры собрали вокруг себя почти всех мальчишек, которые тихо шептались друг с другом, обсуждая будущие покупки. А вот представительницы прекрасного пола, все как одна, облюбовали для себя довольно глубокий чан, доверху наполненный бутылочками с приторной светло-розовой жидкостью. Он отдаленно напоминал Гермионе сладкий клубничный сироп, который щедро добавляла в свои напитки бабушка, и она словно наяву ощутила, как свело скулы от фантомного ощущения сладости во рту. Он был отвратительным на вкус, и Гермиону практически всегда тошнило, если бабушка, забывшись, подливала сироп и в ее молоко. — Любовное зелье, мисс Грейнджер? — шутливо пихнул ее в бок незаметно подошедший Фред и кивнул на стайку хихикающих девчонок. — Один глоток, и объект воздыхания падет к твоим ногам, умоляя об ответных чувствах. — Фу, это мерзко, — скривилась появившаяся словно из ниоткуда рядом с ней Джинни и закатила глаза, когда Фред недвусмысленно поиграл бровями, демонстрируя, что не согласен с ее точкой зрения. — Зачем привязывать к себе человека ненастоящими чувствами? И что делать с ним потом? Поить всю жизнь? Гермиона неосознанно покачала головой, мысленно соглашаясь со всем, что сказала Джинни. Она полностью разделяла мнение подруги, считая, что это действительно очень подло и гадко — пользоваться ничего не соображающим человеком в личных целях. Особенно если учесть, что он легко может оказаться чьей-то родственной душой. Ну нет, Гермиона точно не была готова причинять боль стольким людям ради эгоистичного желания хотя бы на миг ощутить, каково это — быть любимой. Пусть это и звучало довольно привлекательно, но зелье, так сильно похожее на гадкий клубничный сироп из ее детства, априори не может нести в этот мир ничего хорошего. Тряхнув волосами, словно пытаясь избавиться от собственных не совсем радужных мыслей, Гермиона осторожно, стараясь никого не задеть, начала пробираться сквозь толпу, увидев в конце зала огромный стеллаж с книгами. Она даже не сомневалась, что литература, которую близнецы закупили для своего магазина, вряд ли будет полезна лично ей, но любопытство взяло верх над здравым смыслом. — «Пособие, как правильно употреблять зелье мгновенной простуды», — скривилась она, подойдя к стеллажу, и аккуратно сняла с полки брошюру темно-синего цвета. — Мерлин, Гермиона, как будто ты ожидала больше… Договорить ей не удалось, потому что в ту же секунду она ощутила, как кто-то, с силой пихнув ее в спину, практически вжал ее в шкаф. Ойкнув оттого, что книга в ее руках впилась твердой обложкой прямо в ключицу, Гермиона медленно развернулась и тут же уткнулась носом в грудь высокому темноволосому парню, на лице которого почти моментально отразилось сожаление. — Прости, я такой неуклюжий, — улыбнулся незнакомец и потер явно ушибленное плечо. — Я засмотрелся на книги и споткнулся о собственные ботинки, — он оглядел Гермиону с головы до ног, и она отчетливо увидела в его глазах огонек беспокойства. — Надеюсь, ты не ушиблась? — Нет, все в порядке, — вполголоса пробормотала она, добродушно улыбаясь. — Честно говоря, даже приятно встретить кого-то еще, кто так же, как и я, настолько увлечен книгами. Молодой человек покачал головой и тихо рассмеялся, услышав ее ответ. И помимо воли Гермиона задержала свое внимание на лице юноши чуть дольше нужного, наблюдая, как от смеха на его щеках появляются едва заметные ямочки. Он небрежно смахнул со своего плеча упавшее сверху ярко-красное перо от очередного взрыва волшебной хлопушки недалеко от места, где они стояли, и вновь улыбнулся, тем самым заставив что-то внутри Гермионы резко потеплеть. Это было довольно странно и неожиданно даже для нее самой, но она солгала бы, сказав, что ей не понравилось это ощущение. — Признаться честно, иногда это доставляет мне массу неудобств, — сказал он и шутливо закатил глаза, делая вид, что крайне недоволен данным фактом. — Любой поход с друзьями в книжный магазин заканчивается тем, что я зависаю у полок на несколько часов и почти не реагирую на внешние раздражители, — он кивнул на зажатые в ее руках фолианты. — Ты уже готова идти на кассу? Хочешь, я помогу донести книги? — Ох, нет, — всплеснула руками Гермиона и, надеясь, что ее щеки не горят предательским красным, поставила «Пособие для прогульщиков», как она мысленно нарекла случайно найденную брошюру, обратно на полку. — Мне просто стало интересно, какие книги могут быть представлены в магазине розыгрышей, — она ловко увернулась от пролетающего мимо ее уха бумажного дракона и поправила упавшую на лоб челку, — и должна признаться, что ты не единственный, кто теряет связь с реальностью в книжных магазинах. Мои друзья категорически отказываются ходить со мной за учебниками, потому что знают, что наши пути разойдутся еще на входе и я… — Вот ты где, — к ним подбежал запыхавшийся Рон, который тут же устало опустил ладонь на плечо Гермионы, шумно глотая ртом воздух в попытке отдышаться. — Мы уже собираемся уходить. Эти два придурка, которые по совместительству зовутся моими братьями, сказали, что сделают мне скидку, только если я соглашусь залпом выпить две склянки зелья, вызывающего трехчасовую отрыжку, — он возмущенно фыркнул, всем своим видом демонстрируя, насколько это не соответствует его моральным принципам. — Разве это честно? Вот на одну я бы точно согласился! Гермиона, не выдержав, хихикнула в кулак и тут же закашлялась, вовремя вспомнив, что все это время за ними наблюдал ее новый знакомый. Точнее, его сложно было назвать знакомым, потому что за весь разговор они оба так и не удосужились представиться друг другу. Она украдкой посмотрела на молодого человека, закусив щеку изнутри, и внезапно ощутила, как лицо начало предательски краснеть, потому что в эту самую секунду он тоже внимательно разглядывал Гермиону. И почему-то это простое по своей сути и совершенно безобидное действие послало вдоль ее позвоночника неровный строй мурашек. Было в этом парне что-то такое, что вызывало в Гермионе интерес. Странное чувство, которое она не испытывала к противоположному полу уже очень и очень давно. — Простите, мне, наверное, уже пора, — улыбнулся юноша и, кивнув Рону, вновь обратил свой взор на Гермиону. — Надеюсь, что однажды мы еще сможем поболтать. — Да, конечно, — она растянула губы в добродушной улыбке и вновь почувствовала небольшое волнение. — Ты просто можешь прийти в библиотеку, и будь уверен, что найдешь меня там. — О да, — недовольно проворчал Рон, снова переключая всеобщее внимание на себя. — Еще немного, и нам придется просить профессора Дамблдора разрешить тебе там ночевать. Ты ведь не можешь провести вдали от учебников дольше чем пару часов. Не успев решить, куда стукнуть Рона, чтобы он наконец закрыл свой болтливый рот, Гермиона нахмурилась и краем глаза заметила, как ее новый знакомый резко развернулся и, махнув им рукой на прощание, быстро затерялся в галдящей толпе покупателей. Ощутив легкую грусть из-за того, что им так и не удалось как следует пообщаться, Гермиона вновь повернулась к Рону и хорошенько шлепнула его по плечу. Пусть это и не причинило ему особого вреда, зато принесло ей небольшое, но удовлетворение. — И за что на этот раз? — усмехнулся подошедший к ним Гарри, который держал в руках небольшой бумажный сверток с логотипом магазина. — Надеюсь, ничего серьезного? — Он просто не умеет держать язык за зубами в нужные моменты, — фыркнула Гермиона в ответ и закатила глаза, когда Рон выставил руки у лица и захлопал пальцами, изображая ладонями говорящую Гермиону. — А еще совершенно неправдоподобно пытается меня пародировать! Гарри рассмеялся и, обхватив Гермиону за запястье, начал осторожно пробираться вместе с ней к выходу сквозь толпу, стараясь при этом не растерять свои покупки. Казалось, что людей с их прихода стало в разы больше, отчего воздух ощущался слишком густым и буквально трещавшим от творящегося в помещении волшебства. Гермиона улыбнулась, увидев, как Фред и Джордж, ловко перекидывая друг другу свое очередное хитроумное изобретение, призванное значительно попортить кровь преподавателям, проводят консультацию разинувшим от восторга рты студентам. Эта картина показалась ей такой теплой и правильной, словно они все на мгновение вернулись в то время, когда тьма еще не поглотила их жизни, подобно смертоносной болезни, и не вытеснила из них всю радость. Словно все вновь было на своих местах. Они наконец-то вышли на улицу, и Гермиона с наслаждением втянула носом прохладный вечерний воздух, на секунду сморщившись, когда уловила в нем нотки чего-то тухлого. Этот запах был отдаленно похож на тот, что исходил от случайно забытого на солнце куска пирога с почками, что миссис Уизли всегда готовила к приезду Гарри в совершенно немыслимых количествах, зная о его любви к этому блюду. Только к смраду, пачкающему собой все вокруг, присоединялся тяжелый запах чего-то терпкого, словно от немытого годами тела. — Годрик, — прошептал Рон, резко остановившись, и указал рукой прямо перед собой. — Это что, Сивый? Гермиона обернулась в нужном направлении и застыла, успев заметить, как за углом исчезла темная фигура, одетая в сильно поношенную и местами даже рваную одежду. Они буквально в три прыжка преодолели расстояние до нужного поворота и осторожно выглянули из-за стены, внимательно наблюдая за происходящим. — С ними Малфои, — практически не шевеля губами, пробормотал тесно прижавшийся к углу Гарри и осторожно отодвинул от стены Гермиону, как бы закрывая ее своим телом. — Это ведь Нарцисса? Гермиона шумно сглотнула, заметив, как в свете луны блеснули аккуратно уложенные платиновые кудри на голове незнакомки, крепко сжимающей ладонь идущего рядом с ней юноши, и закусила губу. Она знала не так много людей во всем волшебном мире, которые обладали столь необычным цветом волос, а значит, перед ними, вероятнее всего, действительно были представители одной из самых известных чистокровных фамилий. — Да, это она, — на выдохе ответила Гермиона, ощущая, как непонятный ком беспокойства, плотно засевший в горле, царапает слизистую. В груди все сильнее нарастало любопытство пополам со страхом, подогреваемым присутствием Сивого в Косом переулке, который, как они знали, был непосредственно причастен к произошедшему в Отделе Тайн. Был пособником того, кто в тот день сломал не одну жизнь. Они осторожно, стараясь не шуметь и не привлекать к себе внимания, двинулись вдоль кирпичной стены, надеясь проследить за столь неожиданными посетителями этого места. После взятия Люциуса Малфоя под стражу и вплоть до самого суда над ним его семья предпочитала вести уединенный образ жизни и не мелькать в магическом Лондоне. Скорее всего, таким образом они старались уберечь самих себя от праведного гнева и обвинений горожан, которые действительно ненавидели Малфоев за пособничество главы их семейства самому страшному волшебнику настоящего времени, чье имя так никто и не привык произносить вслух. Гермиона часто ловила себя на мысли, что ее язык попросту отказывался ей повиноваться в тот момент, когда в разговоре с Гарри и Роном она пыталась называть своего врага по имени. Словно это доставляло ей какой-то физический дискомфорт, а все нужные слова застревали где-то в глотке, отчаянно противясь выходу из ее рта. Будто это было чем-то неправильным. Чем-то грязным и недостойным. Собственно, как и сам обладатель этого имени. — Что им понадобилось в «Горбин и Бэркес»? — почти не шевеля губами, прошептал Гарри и подвинулся, чтобы уступить место Рону рядом с собой, внимательно всматриваясь в окно некогда работающего магазина, в котором скрылись Малфои и Сивый. — Решили уточнить, не оставили ли их дружки чего-то еще, что можно уничтожить? Гермиона шумно сглотнула, отчетливо считав боль и злость в его голосе, и зябко поежилась, когда порыв ледяного ветра хлестко ударил по ее оголенной шее. Поплотнее закутавшись в воротник куртки, она осторожно подошла ближе к окну и, последовав примеру друзей, заглянула внутрь помещения. Быстро найдя глазами Нарциссу, Гермиона увидела, как на лице той мелькнуло самое настоящее отчаяние при взгляде на Сивого, и тут же почувствовала, как грудную клетку словно обернули плотным металлическим кольцом, которое с каждым вдохом все сильнее сжималось вокруг ребер, не давая воздуху свободно проникать в легкие. Нет, не могло быть такого выражения лица у человека, который по доброй воле пришел в это место, да еще и в подобной компании. Тут однозначно было что-то не так. Нарцисса грациозно сняла с себя мантию и аккуратно повесила ее на сгиб левой руки, крепко прижимая к себе ткань, словно боялась расстаться с одеждой даже на мгновение. Ее глаза то и дело метались с Фенрира на сына, который с момента, как зашел в помещение, не сделал ни единого шага, замерев, точно каменное изваяние, посреди полуразрушенного торгового зала. С этого ракурса Гермиона не могла разглядеть его лица, но отчего-то в ее воображении оно было точно таким, каким она привыкла видеть его в школе. Холодным, надменным, абсолютно ничего не выражающим, как у змеи. Иногда, когда они сталкивались в школьных коридорах, на лице Малфоя мелькала задумчивость при взгляде на нее, словно он усиленно размышлял, как изощреннее задеть Гермиону или ее друзей, чтобы это вызвало у них как можно больше гнева. Словно их эмоции были его топливом, и чем больше они давали их, тем сильнее он ими подпитывался. Внезапно ей на ум пришло воспоминание о его выражении лица, которое было напечатано на страницах «Пророка» в день суда над Малфоем-старшим, и Гермиона вдруг поняла, почему в тот момент не могла отвести взгляд от медленно тлеющего в пламени изображения. Тогда ей четко виделось, как Малфой, уверенно смотрящий прямо в объектив, отчаянно пытался скрыть мелькнувшую в глазах боль, старательно пряча ее под непроницаемой маской безразличия. Это был буквально миг, доля секунды, которую успел поймать журналист, но именно этот момент загипнотизировал Гермиону. Она никогда в жизни не видела его таким, прежде уверенная, что у Драко Малфоя вместо сердца ледяная глыба, а там, где у нормальных людей душа, у него царила лишь тьма. Потому что именно это он из раза в раз пытался продемонстрировать, с каждым годом делая совершенно все, чтобы показать всем свое пренебрежение и значимый статус в обществе. Он был слишком уверен в том, что априори лучше всех, оттого и вел себя соответствующе, стараясь унизить одним только взглядом. И если раньше в его словах читалось лишь желание обидеть и оскорбить оппонента, то сейчас в них сквозило намерение растоптать и уничтожить. Его фразы стали более колкими и били наотмашь. Забирали с собой все хорошее и оставляли вместо этого лишь ощущение полного опустошения. Гермиона часто думала о том, что попади Малфой в ад, то уже через минуту он перешел бы на «ты» с самим Сатаной, потому что тот абсолютно точно почувствовал бы в нем своего. Гермиону вывел из транса Сивый, резко повернувшийся в сторону окна, за которым стояла она вместе с Гарри и Роном, и решительным шагом направился прямо к нему. Она боялась даже дышать, внимательно наблюдая, как с каждой секундой оборотень подходит все ближе к их укрытию, и почувствовала, как стоящий рядом Гарри крепко сжал ее ладонь в своей, словно стараясь успокоить. Сердце бешено стучало где-то в горле, отдаваясь шумом крови в ушах, и Гермиона замерла, увидев, как Сивый, подойдя вплотную к окну, быстро задернул плотные шторы, пресекая тем самым любые попытки посторонних рассмотреть происходящее в магазине. — Скорее идем, — Рон аккуратно подтолкнул Гермиону в плечо, призывая отойти от окна, и она послушно последовала за ним и Гарри в глубь переулка, старательно отгоняя из своего разума все тягостные мысли об увиденном. Ей было непонятно, что именно делали Малфой и его мать в Косом переулке в этот вечер, но отчего-то она была уверена, что на самом деле они не хотели быть там. По крайней мере, Нарцисса, чье крайне несчастное выражение лица буквально кричало об этом. — Что Малфой и его мамочка забыли тут в такое время? — задумчиво протянул Рон, сворачивая за угол. — Неужели решили придумать хитроумный план, как вызволить Малфоя-старшего из Азкабана? — Вполне возможно, — неопределенно пожал плечами Гарри и ускорил шаг, тем самым заставляя друзей практически бежать, чтобы поспеть за ним. — Одному Мерлину известно, на что способна эта семья ради благополучия друг друга. Что ни говори, а о преданности Малфоев своей семье и фамилии уже давно слагают самые настоящие легенды. Гермиона молча пнула лежащий у нее на пути камень носком кроссовка, отчего тот с шумом отскочил в установленный неподалеку пожарный гидрант, с силой ударившись о ярко-красный металл. Она отчего-то не сомневалась, что визит Малфоев в Косой переулок был так или иначе связан с арестом Люциуса, и сейчас усиленно размышляла, зачем с ними пришел Сивый, что незримой тенью следовал за ними, провожая в магазин. Но еще больше ее мысли занимал момент, когда она увидела, как перед тем, как Фенрир закрыл шторы, Драко Малфой, сняв с головы плотный капюшон своей мантии, повернулся лицом к окну. Внешне он казался совершенно невозмутимым и даже каким-то пугающе спокойным, но что-то в его взгляде говорило об обратном. Скорее всего, это напомнило ей ту же самую эмоцию, что журналисту удалось запечатлеть на колдографии в статье «Пророка». Что-то неуловимое, совсем не свойственное тому Драко Малфою, которого она знала с тринадцати лет. И Гермиона была готова поклясться чем угодно, что в тот миг, в «Горбин и Бэркес», он заметил ее и посмотрел прямо в глаза.

***

Драко кончиком пальца провел по неровным граням фамильного перстня, украшающего его правую руку, и медленно размял затекшую шею. За окном Хогвартс-экспресса мелькал быстросменяющийся пейзаж, как всегда безмолвно говорящий о том, что поезд с каждой секундой увозит его все дальше от родного дома. Все дальше от матери, что осталась в поместье, окруженная ПСами, в компании Темного Лорда. Несмотря на то, что Драко был абсолютно уверен, что Нарциссе ничего не угрожает, в его сердце то и дело поднимала голову тревога. Он был слишком сильно привязан к своей семье и сейчас испытывал щемящее чувство растерянности, оставляя родной дом далеко позади. Ему отчаянно хотелось быть с матерью в такой сложный и по-настоящему решающий момент, что должен был помочь их фамилии очистить тот позор, что навлек на них провал Люциуса, но Драко прекрасно понимал, что обязан исполнить приказ Темного Лорда, и для этого ему непременно нужно вернуться в школу. Иначе это все было напрасно, и Малфои уже никогда не займут свое законное место в новом мире, что строился прямо у них на глазах в этот самый миг. Подавив ухмылку, появившуюся у него на губах от мысли, что никто из рядом сидящих с ним в поезде учеников даже не догадывается, что их участь уже давно предрешена, Драко провел языком по верхнему ряду зубов и вновь дотронулся до кольца. Это незамысловатое движение практически всегда приносило ему столь желанное ощущение спокойствия и удовлетворения, словно каждый раз напоминая ему, кто он и насколько важное у него предназначение. И он солжет, если скажет, что ему претило чувство превосходства, так пьяняще заполняющее вены и несущее по организму удовольствие. Будто он все это время принимал нечто отдаленно напоминающее опиум, который оставался горечью на языке, но вновь и вновь дарил ему именно то, в чем он так сильно нуждался. Шанс ощутить себя кем-то другим. Чем-то другим. — Салазар, Тео, ты же сейчас достанешь языком до ее желудка, — скривился Блейз, наблюдая за страстным поцелуем Нотта и Пэнси, и изобразил рвотные позывы, приложив пальцы к горлу. — Вы забыли, что мы тоже здесь? — он указал на себя и сидящего рядом Драко. — И вам надо бы вести себя чуть скромнее. — Фу, Забини, ты что, летом ходил в воскресную школу? — лениво протянула Пэнси, мягко чмокнув Тео прямо в губы, и, чуть отстранившись от него, магией призвала к себе на колени лежащую на верхней полке сумочку. — Или просто завидуешь, что Тео не твой парень? — Прости, дружище, — усмехнулся Тео и, склонившись над разделяющим его и Забини столом, игриво вскинул брови вверх, — но я согласен лишь на легкий флирт. Ничего серьезного. — Вот придурок, — фыркнул Блейз, обиженно надувшись, когда Пэнси громко рассмеялась, явно поддерживая чувство юмора своего парня. — Да я бы никогда тебе не дал. — Как у вас дела, Пэнс? — резко перебил их Драко, практически не мигая смотря прямо в глаза Паркинсон. — Отец все еще непреклонен? Он почти физически ощутил, как его вопрос практически моментально завис в воздухе, словно губка впитав в себя все веселье, еще секунду назад царившее над их столом. Драко шумно сглотнул, заметив, как помрачнело лицо Тео, и сразу понял, что все так и осталось на своих местах — мистер Паркинсон все же не принял соулмейта своей дочери из-за того, что семья Нотта отказалась от пособничества Темному Лорду, предпочитая оставаться в стороне. Отец Пэнси был категорически против отношений дочери с Тео, ясно дав понять, что если она посмеет ослушаться, то он отправит ее доучиваться в Шармбатон. Его не волновало, что он фактически обрекает свою дочь на крайне серую и откровенно убогую жизнь, потому что именно это ожидало каждого, кто по каким-то причинам не мог быть рядом со своим соулмейтом — больше никогда не испытывать счастья. Жажда власти полностью закрывала глаза главе семейства Паркинсон и не позволяла ни на секунду хотя бы задуматься о том, чего в действительности хочет его ребенок. — Он считает, что я ошиблась, — бесцветно ответила Пэнси и, вытащив из сумочки небольшое зеркало и помаду, принялась поправлять макияж, внимательно вглядываясь в свое отражение. — Неделю назад он сказал, что я, скорее всего, придумала себе, что Тео мой соулмейт, и связь обязательно еще подскажет, как я могу сделать правильный выбор. — Но ведь вы видели мысли друг друга, — непонимающе свел брови к переносице Драко. — Даже школьник знает, что после вспышки между истинными соулмейтами начинает постепенно формироваться особая связь, которая попросту не позволит допустить ошибку в выборе. Невозможно просто сказать, что ты увидел чьи-то мысли, а потому являешься родственной душой того или иного человека. — Мы знаем, как работает связь, Драко, — резко влез в их разговор Тео и, опустив ладонь на талию Пэнси, нервно сжал в пальцах ткань ее форменного пиджака. — И мистер Паркинсон тоже, я уверен, в курсе всех нюансов. Любой, кто уже смог отыскать своего соулмейта, прекрасно знает, как работает эта гребаная связь. — Милый, успокойся, — услышав нотки злости в голосе своего парня, Пэнси тут же отложила зеркало и помаду и мягко взяла лицо Тео в свои ладони, заглядывая ему прямо в глаза. — Мы обязательно найдем выход из этой ситуации, — она наклонилась ближе и оставила на его губах поцелуй, вновь пачкая их своей любимой ярко-красной помадой. — А если нет, то просто сбежим, как и запланировали. Как только до Драко наконец дошел смысл последних сказанных ею слов, он застыл, словно его внезапно поразила молния. Внутри все резко оборвалось и с диким грохотом упало куда-то в район желудка, когда он понял, что именно имела в виду Пэнси. В голове настойчиво крутилось всего одно слово, которое застилало глаза сероватой пеленой, непозволяющей четко видеть перед собой все происходящее. Измена. Именно это планировали совершить его лучшие друзья, решив сбежать от своих родителей и бдительного ока Темного Лорда. И если семейство Ноттов никогда открыто не заявляло о своей верности, то родители Пэнси уже давно все решили за нее, пообещав Волдеморту, что их дочь обязательно вступит в ряды ПСов и примет метку. Поэтому если они все же решат сбежать, то их обоих ждет смерть, которая явно не будет быстрой. Скорее мучительно долгой и истязающей, чтобы каждую секунду своих пыток они понимали, за что именно их наказывают. При мысли о метке его ладонь машинально накрыла левое предплечье, в котором вновь начал ощущаться нестерпимый зуд. Он преследовал Драко с той самой секунды, как палочка Темного Лорда практически разорвала его кожу, желая оставить в нем след темной магии и запечатать как можно глубже. В тот момент Драко казалось, что его тело больше не принадлежало ему, и лишь регулярные занятия окклюменцией с Беллой помогли ему выключить все эмоции и попросту не сойти с ума от нестерпимой боли. Но даже несмотря на это Драко чувствовал каждое мгновение, пока палочка Волдеморта скользила по его коже. Чувствовал, как темная магия наполняет вены и дарит что-то отдаленно похожее на удовольствие вперемешку с болью. Пьянящий вкус власти и превосходства над остальными. — Вы сошли с ума? — прохрипел он и медленно перевел взгляд на Нотта, сжимая кулаки. — Ты хоть понимаешь, что ей грозит, если вас поймают? Тебе просто пустят Аваду в лоб, а ее накажут по полной за предательство. — Мои руки чисты, — злобно бросила ему в лицо Пэнси и нервно закатала рукава пиджака, тыча Драко под нос иссиня-бледную кожу, на которой не было никаких следов метки. — Так что я никого не предаю, — она быстро опустила рукава на место и, понизив голос, продолжила: — Я лучше сдохну от пыток ПСов, чем от того, что буду жить без него, Драко. Так что мне плевать, что вы думаете по этому поводу, — резко поднявшись на ноги, она отдернула чуть задравшуюся от долгого сидения юбку и вновь склонилась над столом. — Я просто хочу верить, что, несмотря ни на что, где-то глубоко внутри тебя всегда будет жить мой лучший друг, который поймет и поддержит меня в любой ситуации. Пэнси почти молниеносно вышла из-за стола и быстрым шагом направилась в сторону туалета, прихватив с собой лежащие на скамье сигареты Нотта. Судя по всему, этот разговор действительно привел ее в бешенство, потому что обычно она не курила и всегда ворчала за это на Тео, приговаривая, что никотин когда-нибудь погубит его. И раз уж она схватилась за сигареты, значит, внутри нее бушевал самый настоящий смертоносный ураган, который могла остановить лишь пара глубоких затяжек сизо-голубым дымом. — Мы сняли квартиру в центре маггловского Лондона, чтобы нас сложно было отследить, — мрачно произнес Тео и, откинувшись на спинку скамьи, устало вздохнул. — Это был наш единственный шанс провести время вместе на каникулах. — Значит, вы встречались там все лето? — тихо спросил Блейз, нервно прокручивая в пальцах палочку. — И хотите продолжать это делать? — Я снял жилье на год, — ответил Тео и начал медленно подниматься из-за стола. — Так что да, я планирую проводить там время со своей любимой девушкой каждый раз, когда нам выпадет такая возможность, — он встал в проход и снял с плеч мантию, осторожно укладывая ее на скамью. — Я пойду проверю, как она. Мы скоро вернемся. Драко внимательно следил за тем, как силуэт Тео постепенно теряется в проходе, и шумно выдохнул, когда тот совсем скрылся из виду. Внутри бушевала ненависть, которая лишь изредка проигрывала страху за жизнь друзей, и Драко решительно не понимал, как теперь ему жить с мыслью, что он практически стоит у вырытых могил для Пэнси и Тео. Что, вполне возможно, их обоих скроет под двухметровой толщей земли, и это действительно будет конец этой болезненной истории любви. Он чувствовал, что это медленно сводит его с ума, и прикрыл глаза, начав мысленно считать до пяти. Это должно помочь. Всегда помогало. Гребаные Ромео и Джульетта. У Тео и Пэнс, как и у них, никогда не было шанса. — Ты так и не сказал мне, какое задание дал тебе Темный лорд, — ворвался в его голову нервный шепот Блейза, и Драко резко распахнул веки, поворачиваясь к нему лицом. Он старался не обсуждать с друзьями все, что происходило в поместье с того самого дня, когда там обосновались Волдеморт и Пожиратели смерти, стараясь отделываться общими фразами и надеясь, что таким образом будет сохранять их в безопасности. У них с Блейзом состоялся разговор практически сразу после того, как Драко получил метку, в котором он упомянул о задании от Темного Лорда, выполнение которого должно было принести былое уважение фамилии Малфоев. Поэтому Драко не раздумывая согласился, прекрасно понимая, что Волдеморт в любом случае не принял бы отказ, а беспрекословное подчинение и показательная готовность на все лишь добавят баллов ему и его семье. — Я могу сказать не так много, — тщательно подбирая слова, начал Драко и слегка склонил голову набок. — О чем-то я не могу поведать даже тебе и Тео с Пэнс, поэтому прошу понять меня, — он вновь коснулся кончиком пальца кольца, обводя инкрустированную изумрудами букву «М», и ощутил, как говорить постепенно становится легче. — Это связано с Поттером, и я… Он не успел закончить предложение, как вдруг вагон полностью поглотил густой тяжелый дым, а спустя мгновение помещение погрузилось в непроглядную тьму. Драко тихо выдохнул, ощутив легкий сквозняк в непосредственной близости от своего лица, и резко вытянул руку перед собой в темноту. Ему казалось, что рядом с ними кто-то есть, но пальцы лишь скользнули по воздуху, безвольно падая на стол. — Гребаные малолетки, — проворчал Блейз, когда тьма начала постепенно рассеиваться. — Мы еще не успели приехать, а они уже достали все свои игрушки, — он взмахнул палочкой, избавляясь от остатков дыма рядом со своим лицом. — Так, и что же тебе нужно сделать? Ты не договорил. Драко поднял глаза вверх, услышав тихий шорох возле лежащих на багажных полках чемоданов, и успел заметить, как его трость, которая принадлежала отцу, едва заметно дернулась. Салазар, значит, ему не показалось: кто-то решил подслушать его разговор с друзьями, устроив весь этот цирк с порошком мгновенной тьмы. Поезд резко дернулся, останавливаясь на конечной станции, и все вокруг заполонил шум начавших готовиться к выходу студентов. Дверь их вагона постоянно открывалась, громко хлопая о косяки, пока ученики выходили наружу, крепко прижимая к себе чемоданы. Драко скучающе наблюдал за всем происходящим и в самом конце прохода, где обычно сидели гриффиндорцы, внезапно увидел смотрящую прямо на него Грейнджер, которая, поняв, что он заметил ее, быстро отвернулась и направилась к выходу. Очередное движение двери, и каштановые локоны растворились в воздухе вместе с их хозяйкой, словно это было видение. Может быть, она каким-то образом почувствовала, что речь должна пойти о ней? — Он должен лишиться абсолютно всего, что ему дорого, — медленно проговаривая каждое слово, наконец ответил Драко, когда вагон опустел, и перевел взгляд на складывающего свои вещи Блейза. — Остальное расскажу позднее, — он махнул рукой в сторону выхода. — Ты иди, а я задержусь на минутку. Дождавшись, пока Забини покинет вагон, Драко встал со своего места и, взмахнув палочкой, опустил шторы на все окна, пряча помещение от возможных любопытных взглядов. Он осторожно выглянул за дверь, чтобы убедиться, что там не остался кто-то из студентов, и, холодно улыбнувшись от предвкушения, достал волшебную палочку, пуская заклинание прямо в багажную полку. Услышав грохот оттого, как сверху свалилось что-то тяжелое, Драко удовлетворенно хмыкнул и наклонился, вслепую протягивая ладонь вперед. Ожидаемо пальцы наткнулись на какую-то преграду, и Драко, решительно ухватившись за что-то отвратительно мягкое, потащил невидимую ткань вбок, постепенно обнажая застывшую гримасу удивления на лице Поттера. — Значит, любишь подслушивать, Поттер? — ядовито протянул Драко, выпрямившись, и поправил рукава пиджака, опуская их вниз к костяшкам пальцев. — А тебе не говорили, что это неприлично? Он с силой ударил лежащего без движения Поттера по лицу каблуком туфли и с наслаждением улыбнулся, услышав характерный хруст ломающихся костей. Мерлин, как долго он мечтал испытать нечто подобное, еще с того момента, как его поймал тот мерзкий журналюга в Министерстве. Удовольствие потекло по венам, приятно прогревая кровь и доставляя какое-то совершенно особенное удовольствие, схожее с эйфорией. Настоящая магия. — Это за отца, ублюдок, — процедил он сквозь зубы и, подняв с пола мантию-невидимку, накрыл ею Поттера, надежно пряча его под ней. — Счастливой поездки в Лондон. Поспешно покинув вагон, Драко с наслаждением вдохнул прохладный воздух и, не сдержавшись, улыбнулся, крепче сжимая в руках отцовскую трость. Стук каблуков по мощеному асфальту совпадал с громкими ударами его сердца, которое неустанно гоняло по организму кровь, щедро сдобренную адреналином. Конечно, он был абсолютно уверен, что Поттер еще не раз будет мозолить ему глаза в школе, но Драко позволил себе мгновение насладиться мыслью, что этот ублюдок помается, прежде чем вернуться в Хогвартс после того, как поезд отвезет его обратно в Лондон. — Ты уверен, что он вышел из вагона? — Драко ухмыльнулся, увидев стоящих рядом с воротами Уизли и Грейнджер, которые растерянно озирались по сторонам явно в поисках своего дружка. Эта картина вновь привела Драко в состояние удовлетворения, и он растянул губы в холодной улыбке, как только Грейнджер повернулась в его сторону. В ее глазах отчетливо читалось беспокойство, практически моментально сменившееся любопытством, стоило ей пересечься взглядом с Драко. Он внимательно наблюдал за тем, как на ее лице яркими красками играют самые разнообразные эмоции, и мысленно отметил, что его ждет самое легкое задание в жизни. Грейнджер можно было читать как открытую книгу, а значит, ему не составит особого труда сделать то, что от него требовалось. — Надеюсь, ты скучала по мне, Грейнджер? — небрежно бросил он, поравнявшись с ней, и слегка склонил голову набок, когда с ее губ сорвался еле слышный удивленный выдох. — Потому что я скучал. Драко ухмыльнулся, заметив, как вытянулось лицо Уизли, и, покрепче сжав трость в пальцах, уверенно направился в сторону ворот, ведущих ко входу в Хогвартс. Он кожей чувствовал, что Грейнджер смотрит на него, и слегка тряхнул головой, разгоняя стучащую от волнения кровь в ушах. Их игра только что началась, и он сгорал от нетерпения увидеть свою победу.