Забери мои грехи

And I'm complicated, you won't get me, I have trouble, understanding myself Emma Louise — Jungle Дорога до замка пролетела для Гермионы настолько незаметно, что на мгновение ей почудилось, будто она успела всего лишь моргнуть, как вдруг неожиданно оказалась сидящей на своем привычном месте за столом Гриффиндора в Большом зале. Все это время Джинни, перехватившая ее и Рона у входа, не переставая что-то торопливо говорила. Ее голос был довольно громким и буквально въедался в сознание Гермионы, но отчего-то она никак не могла разобрать ни единого сказанного слова. Создавалось впечатление, что она сидит перед телевизором, на экране которого ничего нет, кроме мелко подрагивающих помех, а из динамиков то и дело раздается лишь раздражающее шуршание белого шума. Кажется, Джинни что-то рассказывала о странной задержке Гарри, периодически выговаривая Рону за то, что тот снова ест как ни в чем не бывало и совсем не волнуется о пропавшем друге, но ничто из этого так и не смогло вытащить Гермиону из состояния анабиоза, в которое ее ввела всего одна-единственная брошенная Малфоем фраза. «Потому что я скучал». Услышать нечто подобное от него мог бы, наверное, кто угодно, кроме Гермионы. Мерлин, да она бы даже с легкостью поверила в то, что Драко Малфой сказал эти слова Филчу, но никак не ей. Не той, кого он так яростно ненавидел всем своим естеством, неустанно демонстрируя это все то время, что они знакомы. Малфой всегда открыто говорил, что считает ее лишь жалким подобием настоящей волшебницы, и поэтому явно не испытывал к ней ничего, кроме презрения. Так что сейчас Гермиона ощущала себя как после прыжка в ледяную воду в самый разгар зимы — резкая смена температуры их общения обжигала ее прямиком до самых костей и заставляла жадно глотать воздух в желании как можно быстрее выбраться из этой импровизированной проруби. Гермиона скорее почувствовала, чем услышала, что рядом с ней на скамью опустился Гарри, и тут же ощутила, как внутри грудной клетки начинает медленно переворачиваться жгучий стыд за то, что в попытке разгадать эту, к сожалению, непосильную для себя задачку она совсем забыла, что ее лучший друг потерялся и вовремя не явился на ужин. Мерлин, чертов Малфой не сделал ничего особенного, лишь сказал пару слов, а уже заставил ее разум действовать себе же во вред. Эта фраза ведь явно что-то значила. Ну не мог он просто так сказать ей такие слова. Не мог. Или все же мог? Пока Дамблдор говорил традиционную приветственную речь, стоя за трибуной у столов преподавателей, Гермиона безошибочно нашла платиновую макушку в противоположном конце зала, где обычно восседал факультет Слизерина. Сидящий в самом центре Малфой всем своим видом пытался продемонстрировать присутствующим, насколько ему неинтересно, что говорил директор, потому что он то и дело разминал шею, лениво перешептываясь с сидящим по правую руку от него Блейзом, и играючи перекатывал в пальцах волшебную палочку. На его лице, словно приклеенное, застыло то самое привычное для Гермионы выражение полнейшего равнодушия вперемешку со скукой, и на мгновение она испытала некое подобие успокоения от вида почти выученной за столько лет картины. Видимо, она попросту придумала себе то, чего на самом деле не происходило, и Малфой всего лишь решил поиздеваться над ней. Ничего нового. Ничего того, что стоило ее внимания. Как и всегда. Облегченно выдохнув себе под нос, она наконец перевела взгляд на директора, внимательно вслушиваясь в то, что он говорит. Дамблдор, судя по всему, все-таки решил, что держать учеников в неведении было не совсем удачной тактикой, а потому вещал о том, о чем в свое время отказывался говорить «Пророк». О возвращении Волдеморта, о том, что когда-то тот учился в этой самой школе и сидел за одним из столов. О том, что сейчас тот намеревается уничтожить все светлое, что еще хранит в себе волшебный мир. О том, что грядет нечто страшное. — Даже в эту самую минуту, возможно, темные силы пытаются пробить брешь в стенах этого замка, — Дамблдор внимательно посмотрел на притихших учеников поверх своих очков-половинок и тихо откашлялся. — Но в итоге их сильнейшее оружие — это вы. Подумайте над этим. Гермиона на мгновение задержала дыхание и вновь обвела взглядом Большой зал, стараясь понять, насколько важны были слова директора для остальных присутствующих. В грудной клетке все сжималось от медленно растекающейся по венам панической атаки, которая вот-вот норовила занять главенствующее положение в ее теле, и Гермионе пришлось начать дышать на счет четыре, чтобы хоть как-то успокоиться. Она чувствовала, как в горле начинает предательски сохнуть, и с силой сжала ладони в кулаки, вздрогнув оттого, что ногти впились в кожу. К удивлению для самой себя, она вновь нашла глазами сидящего за противоположным столом Малфоя и тут же шумно выдохнула через нос, поймав на себе его взгляд. Он пристально смотрел прямо на Гермиону, ни на секунду не выпуская ее из поля зрения, и медленно вырисовывал пальцами какие-то незамысловатые узоры на деревянной столешнице. Гермиона с усилием сглотнула накопившуюся во рту слюну, которая оцарапала пересохшее от волнения горло и заставила поморщиться от болевых ощущений. Видимо, Малфой заметил это мимолетное изменение в выражении ее лица, потому что спустя секунду он неожиданно усмехнулся и слегка склонил голову набок, словно ему до ужаса понравился этот отпечаток боли в глазах Гермионы. Это моментально заставило ее отвести взгляд и шумно выдохнуть через нос, крепко сжимая ладони в кулаки. От возмущения, охватившего ее тело, Гермиона даже не обратила внимания, что на столе появились блюда с едой и все ученики давно приступили к ужину. Она небрежно откинула скатившуюся почти на лоб длинную челку и аккуратно убрала мешающиеся пряди за уши, твердо намереваясь прожить этот учебный год так, чтобы больше никогда не удостоить Малфоя даже мимолетным взглядом. Ну уж нет, этот придурок ни за что не выведет ее из душевного равновесия, к которому она так долго стремилась, прорываясь практически через непроходимые дебри собственной души. Она заплатила за это подобие спокойствия слишком высокую цену и больше не планировала ничего отдавать. Гермиона налила в кубок тыквенного сока и, повернувшись лицом к Гарри, изо всех сил постаралась включиться в оживленную беседу друзей. Постепенно переживания и мысли о произошедшем начали отпускать ее сознание, вновь мягко погружая в до боли знакомую атмосферу тепла и уюта, которая всегда окружала ее по возвращении в школу. Она с удовольствием согласилась на предложение Джинни сходить с ней в Хогсмид и уже мысленно прикинула, что ей нужно будет купить в одном из книжных неподалеку от «Сладкого королевства». Гермиона довольно прищурилась, наслаждаясь тем, как лопалась у нее на языке шипучая карамель из шоколадного десерта, и умиротворенно вздохнула, радуясь нарастающему ощущению спокойствия в груди. Все проблемы сейчас взрывались, как та самая пресловутая карамель, но оставляли после себя не совсем приятное послевкусие. Хотя это уже было довольно неплохо, по сравнению с тем грузом, что давил на ее душу еще несколько недель назад. Несмотря на то, что сейчас в ее душе разрастались самые настоящие дикие джунгли, где за каждым поворотом Гермиону ожидала опасность, она все же была очень рада вернуться в место, которое по праву считала своим вторым домом после Норы. Они слишком много потеряли в прошлом году, и сейчас настало самое время помочь друг другу излечить раны и сделать все возможное, чтобы глубокие шрамы на их сердцах стали как можно тоньше и незаметнее. По крайней мере, Гермиона была уверена на все сто процентов, что именно это поможет им подготовиться к тому, что их ждет дальше. Хотя возможно ли подготовиться к неизвестности? Гермиона медленно облизала ложку, на которой были остатки шоколада, и замерла, когда в ее голову неожиданно врезалась такая простая, но одновременно странная мысль, заставившая ее вновь погрузиться в глубины собственного сознания. Это было похоже на резкую остановку поезда, когда он уже набрал скорость, неся своих пассажиров в пункт назначения, и Гермиона тихо выдохнула, стараясь как можно скорее разложить все по полочкам в своем разуме. Несколько минут назад самым невероятным образом ее паническая атака закончилась, так и не начавшись. Без бабочек. Без всего. Она просто исчезла. — Ты идешь? — Джинни мягко потрепала ее за плечо в попытке обратить на себя внимание, чем заставила Гермиону испуганно вздрогнуть от неожиданности. Она коротко кивнула и отставила в сторону недоеденный ужин, прекрасно понимая, что вряд ли сейчас сможет проглотить еще хотя бы крошку. Тягостные раздумья вновь постепенно начали пробираться в голову, полностью завладевая сознанием Гермионы, и, судя по всему, окончательно вытеснили чувство голода. Мерлин, хорошо, что этого не видела миссис Уизли, потому что тогда та абсолютно точно прочитала бы ей очередную лекцию о том, как важно молодой девушке вовремя и правильно питаться. Жаль только, что ее слова так и остались бы для Гермионы только словами, ведь, как бы она ни пыталась договориться с собственным организмом, чаще всего желание поесть пропадало практически по любым, порой даже самым нелепым причинам. Как сейчас, когда она пыталась понять, чем смогла победить свою паническую атаку. — Я была уверена, что старостой девочек будет кто-то из наших, — заговорщически шептала ей на ухо Джинни, когда они наконец подошли к выходу из Большого зала, чтобы направиться в гостиную своего факультета. — Мне кажется, что это своего рода какая-то традиция — ежегодно старостами становятся ученики Гриффиндора и Слизерина, — Джинни еле слышно хмыкнула на последнем слове и закатила глаза, демонстрируя свое недовольство. — Хотя, знаешь, этот староста от змей довольно симпатичный. — Прости, я не обратила внимания на эту часть речи Дамблдора, — виновато пробормотала Гермиона, поплотнее закутываясь в ворот своей мантии. Несмотря на то, что за окнами стояло самое начало осени и лето еще не успело уйти со своего поста, отчего-то в замке было жутко холодно по вечерам. — Наверное, я немного волнуюсь из-за возвращения в школу. — Не переживай, — Джинни широко улыбнулась, беспечно взмахнув рукой. — Завтра посещение Хогсмида, и ты сможешь немного развеяться, — она обернулась, где прямо следом за ними шли Падма и Парвати Патил. — Правда, девчонки? Вы ведь тоже завтра идете в Хогсмид? — Конечно, — согласно кивнула Падма и встала прямо между ними, позволив Джинни и Гермионе взять себя под руки. — Я планирую пополнить свои запасы в «Сладком королевстве» перед началом учебного года. — Какая прелесть. Вы все-таки решили, что лучше любить друг друга, чем придурков, которые живут с вами в одной гостиной? Гермиона повернула голову влево и увидела, как с ними поравнялись Малфой, Забини, Нотт и Паркинсон, которая, словно клещами, вцепилась в своего парня, крепко сжимая в руке его ладонь, и практически повисла на его плече. Сморщившись от мысли, что это выглядит довольно жалко, Гермиона закатила глаза и резко отвернулась, вспомнив, что пообещала себе не обращать никакого внимания на Малфоя. Даже несмотря на то, что он явно пытался сделать все, чтобы добиться обратного эффекта. По крайней мере, ей так показалось из-за того, что все это время он не сводил с нее холодного взгляда. — А ты завидуешь, Забини? — бросила она, даже не посмотрев в его сторону, и тихо фыркнула, когда услышала в ответ громкое улюлюканье со стороны слизеринцев. Годрик, хоть бы они просто промолчали, и тогда все спокойно разойдутся в разные стороны, как взрослые люди, и… — Я смотрю, тут кое у кого прорезался голос, — Малфой подошел к Гермионе и с силой дернул ее за рукав, разворачивая лицом к себе. — Может быть, ты споешь что-нибудь еще, грязнокровка? — он сделал небольшой шаг вперед, сократив между ними расстояние до нескольких десятков сантиметров, и выдохнул остаток фразы прямо ей в лицо. — Только для меня? В его глазах отражался арктический холод, который, казалось, был способен заморозить всех присутствующих на расстоянии нескольких метров — настолько явно он излучал злость, и Гермиона машинально поежилась, отчаянно желая накинуть себе на плечи еще одну мантию. Однако в то же самое время она четко увидела где-то в глубине его зрачков явный интерес. Малфой словно считывал все эмоции, одна за другой сменяющиеся на ее лице, и терпеливо ждал, что же будет дальше. Будто они находились в учебном классе на уроке, а она являлась для него каким-то практическим заданием, о котором он должен был собрать как можно больше информации до того момента, как тишину нарушит звон, оповещающий о конце занятий. Внезапно Малфой холодно ухмыльнулся и, проведя языком по верхнему ряду зубов, медленно склонил голову влево, тем самым заставив Гермиону задержать дыхание от резко охватившей ее вспышки ярости. Это было настолько неожиданно для нее самой, что она лишь молча глотала ртом воздух и совершенно не понимала, как обуздать свое собственное тело. — Закрой свой поганый рот, придурок, — покрасневшая от ярости Джинни резко встала между ними, закрывая Гермиону собой. — Иначе я спою тебе так громко, что ты до конца своих дней будешь выковыривать кровь из ушей. Гермиона чувствовала, как злость густо обволакивает каждую клеточку ее организма, туманя зрение и напрочь отключая здравый смысл. Кончики пальцев горели от скапливающейся в них магии, а на язык так и просились самые ужасные заклинания. Это было глупо и совершенно ей не свойственно, но отчего-то именно сейчас слова Малфоя и его настолько близкое присутствие пробудили в ней целый спектр самых разнообразных эмоций, которые полностью закрывали собой ее способность мыслить логически. Отчаянно хотелось хотя бы на мгновение перестать быть той самой Гермионой Грейнджер — разумной частью Золотого трио — и отдаться пьянящему чувству мести, потому что нарастающий огонь в крови бурлил все сильнее, пока в голове на повторе крутилось всего одно слово: «Грязнокровка». — Драко, завязывай, — Нотт потянул Малфоя на себя и практически волоком потащил к выходу, так и не дав ему возможности ответить. — Доброй ночи, львятки. Бегите скорее в свое логово, пока Макгонагалл не наказала вас за плохие слова. — Мерлин, — на выдохе пробормотала Джинни и, бросив мимолетный взгляд на разъяренную Гермиону, мягко опустила свою ладонь поверх ее предплечья. — Пожалуйста, успокойся. Он просто идиот. Шумно выдохнув через нос, Гермиона наконец разжала руку, все это время судорожно сжимающую волшебную палочку, и с трудом проглотила ставшую отвратительно вязкой и горькой на вкус слюну. Годрик, кажется, она рано подумала о том, что школа поможет ей хоть немного прийти в себя и сведет панические атаки на нет, потому что Малфой явно поставил перед собой совершенно обратную цель. И больше всего в сложившейся ситуации ее беспокоила своя дикая реакция на его, можно сказать, почти привычное поведение. Он и до этого не стеснялся в выражениях и свободно использовал самые грязные и гадкие слова во время редких минут общения с ней, но именно сегодня это отчего-то стало последней каплей. Гермиона на мгновение прикрыла глаза и медленно досчитала до четырех, задерживая дыхание. Слишком давно она не испытывала настолько мощного эмоционального всплеска и теперь беспокоилась только о том, чтобы эта стычка не послужила причиной для ее очередной бессонной ночи, наполненной страхом, холодным потом и безмолвными криками. Мерлин, помоги. — Идем, — Джинни осторожно взяла ее под руку и мягко потянула в сторону выхода. — Нужно разобрать вещи. Согласно кивнув, Гермиона позволила ей увести себя из Большого зала, ощущая, как с каждым сделанным шагом сердце в груди постепенно перестает стучать как сумасшедшее, а гнев наконец начинает отпускать ее сознание. Поведение Малфоя все сильнее обескураживало, и, как бы она этому ни противилась, ему все же удалось заставить ее так или иначе обратить на себя внимание. И если раньше Гермиона была совершенно уверена в том, что ему просто хотелось ее задеть, неважно каким способом, то сейчас ей на мгновение показалось, что он тщательно обдумывал каждое сказанное ей слово. И это еще сильнее выбивало ее из колеи, потому что все больше напоминало хождение по минному полю, где любой неверный шаг мог стать фатальным. Она попросту не знала, в какую сторону сворачивать сегодня и как при этом не растерять остатки концентрации. Стараясь максимально сосредоточиться на голосе Джинни, явно всеми силами старающуюся отвлечь ее от неприятного инцидента, Гермиона рассматривала окружающую ее обстановку по пути в общежитие. Все казалось настолько привычным и правильным, что она не смогла сдержать мимолетной улыбки, заметив, как на одной из картин, висящих в холле, две девочки кружились, держась за руки. На их лицах ясно читалось веселье и такая детская, чистая радость, что было попросту невозможно не заразиться этим в ответ. Но чувство удовлетворения продержалось в Гермионе всего несколько секунд, пока до нее не дошло, что эти дети могли попасть на полотно в замке не только потому, что их рисовали при жизни. Возможно, Смерть пришла за ними слишком рано. Шумно сглотнув, она вымученно улыбнулась Джинни, которая, слава Мерлину, все еще не прекращала говорить, пытаясь занять ее внимание, и, быстро пробормотав пароль Полной даме, вошла в гостиную. Лестница, ведущая в комнату, казалась Гермионе бесконечной, пока она перепрыгивала сразу через несколько ступенек, стараясь как можно скорее добраться до своей постели. И когда она наконец увидела перед собой дверь в спальню, то не смогла сдержать вздоха облегчения. Теперь все будет хорошо, потому что все произошедшее останется снаружи. В Большом зале, в подземельях Слизерина, в Драко Малфое. И она сможет надежно спрятать свой разум от всего этого. Достав из сумки небольшое белое полотенце, зубную щетку с пастой и любимую пенку для умывания, Гермиона быстро прошмыгнула в ванную комнату и плотно заперла за собой дверь. Большинство студентов сейчас оживленно болтали между собой в гостиной, и это давало ей возможность провести несколько минут наедине с собой и своими мыслями. Сделав воду практически ледяной, она набрала полные ладони и плеснула себе в лицо, моментально почувствовав, как холодные капли тут же скатились по шее под воротник рубашки, заставляя тело покрыться мурашками. Она выдавила нужное количество пенки на пальцы и принялась тщательно растирать ее по коже, физически ощущая удовлетворение оттого, как та практически скрипит от чистоты. Внезапно Гермиона замерла, глядя на свое отражение в зеркале с мыльной пеной на лице, и подумала, что с огромным удовольствием натерла бы этим средством свою душу, чтобы она вновь стала чистой, как была когда-то. Может быть, это помогло бы ей избавиться от налета боли и утраты. Хотя, наверное, такой очищающей пенкой может быть только время. Лишь оно способно если не вернуть все в первозданный вид, то хотя бы сделать так, чтобы жить стало проще. Гермиона быстро промокнула лицо полотенцем и наскоро приняла душ, стараясь постоянно делать температуру воды погорячее. Казалось, что сквозняк, свободно гуляющий по замку, пробрался прямиком под ее кожу и методично доставал до самых костей, заставив Гермиону стучать зубами от холода, поэтому она отчаянно пыталась хоть как-то согреться. Когда она вернулась в комнату, там было пусто, и лишь громкий смех из гостиной внизу напомнил ей, что она вернулась в школу не одна. Гермиона выдохнула с облегчением, мысленно радуясь, что ей не придется сейчас с кем-то разговаривать. Малфой окончательно испортил ее и без того не совсем радостное настроение, и потому вести светские беседы, обмениваясь рассказами о проведенных каникулах или, упаси Мерлин, о произошедшем в Министерстве, у нее не было никакого желания. Напротив, хотелось закрыться от всех в плотный кокон и как можно дольше оставаться наедине с самой собой, чтобы просто подумать. Или, может быть, вновь дать себе возможность прожить эмоции сегодняшнего дня, чтобы сделать соответствующие выводы. Она стянула с головы полотенце и, вытащив из чемодана пижаму, тут же натянула ее на себя, вновь стуча зубами от холода. Справедливо решив, что разбор вещей — не самое желанное времяпрепровождение на сегодняшний вечер, Гермиона откинула покрывало и забралась в постель, закрывая за собой плотный полог. Мгновенно стало темно и так долгожданно тихо. Глубоко втянув носом воздух, она прошептала «Люмос», и спустя секунду на кончике ее волшебной палочки засиял мелко подрагивающий луч света, позволяющий разглядеть разве что узор на покрывале. Но даже этого Гермионе было достаточно, чтобы почувствовать себя в разы лучше, чем буквально мгновение назад. Казалось, что этот небольшой шар света наконец смог согреть ее окончательно продрогшее тело. Гермиона упала спиной на постель и, укрывшись одеялом, притянула его ближе к подбородку, блаженно прикрывая глаза. Она улыбнулась, услышав очередной взрыв громкого смеха из гостиной, и даже не подумала о том, чтобы взмахнуть палочкой и поставить заглушку. Напротив, все эти звуки в совокупности с тонким ароматом лимона, исходящим от постельного белья, невольно навели ее на одну простую мысль. Она дома. Это пришло в ее сознание так же неожиданно, как первый снег в самом начале зимы, и окутало таким нужным в эту минуту теплом. Гермиона прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая цитрусовый аромат, и вновь задумалась о том, что все это время он ассоциировался у нее именно с Хогвартсом. Она доподлинно не знала, что именно придавало белью такой запах, но предполагала, что эльфы использовали освежающее заклинание, наделяющее вещи этим ароматом уже в самом конце, когда складывали вещи в прачечной. Внезапно под веками вспыхнул образ Малфоя, и Гермиона резко открыла глаза, ощущая, как сердце ускорило свой ход. Ее дыхание участилось от злости, которая вновь ядовитой змеей впрыснула свой яд в вены и начала постепенно возвращать Гермиону в события сегодняшнего дня. Мерлин, сказать, что она была зла после его слов, — значит не сказать ровным счетом ничего. Но в то же самое время она никак не могла идентифицировать причины его такого поведения. Нет, грубость и ярко выраженное презрение являлись стандартными спутниками в ее общении с Малфоем, но сегодня Гермиона ни секунды не сомневалась в том, что было что-то еще. Всего на мгновение ей удалось поймать это мимолетное нечто в его взгляде, что никак не отпускало ее сознание и заставляло снова мысленно возвращаться в этот миг короткого взаимодействия между ними. — Мерлин, он определенно сведет меня с ума, — еле слышно простонала Гермиона и закрыла ладонями лицо, шумно выдыхая распирающий грудную клетку воздух. — Лучше подумать о чем-то более приятном, — она опустила руки вниз и, нащупав рядом с правым боком волшебную палочку, начала рассеянно прокручивать ее между пальцами, наблюдая, как едва заметный луч света на ее конце освещает немного пространства над головой. — Жаль только, что в последнее время со мной не происходило ничего приятного. Словно по заказу, на ум пришло воспоминание о встрече с тем парнем в магазине Фреда и Джорджа, который случайно толкнул ее лицом в книжные полки. Гермиона не смогла сдержать легкую улыбку, прокручивая в голове довольно привлекательную внешность незнакомца. Странно, что они ни разу не пересекались в замке до этого. Может быть, его перевели совсем недавно? Что ж, это будет первый вопрос, который она задаст ему при следующей встрече, если, конечно, он не солгал и действительно проводил в библиотеке львиную долю своего времени. Потому что тогда они обязательно еще увидятся. Это судьба, не иначе. Вновь прикрыв веки, Гермиона перевернулась на бок и прижала колени ближе к груди, с головой накрыв себя одеялом. Мысли о незнакомце приятно согревали ее изнутри, и она почти забыла, сколько недовольства испытала после стычки с Малфоем. Гермиона снова прокрутила в голове диалог с тем симпатичным парнем в магазине и подумала о том, что, наверное, ей бы действительно хотелось пообщаться с ним чуть ближе. Потому что что-то в его глазах показалось ей знакомым и каким-то теплым, что ли. Да. Теплым.

***

— Годрик, я бы все отдала за шарф, — Гермиона поплотнее натянула на плечи мантию и изо всех сил постаралась расслабиться, чтобы унять стучащие друг о друга от холода зубы. Хогсмид встретил их непривычно хмурой погодой, сопровождающейся ветром и мелким дождем. Небо было затянуто густыми темно-серыми тучами, предвещающими позднее самый настоящий ливень, и Гермиона внутренне застонала оттого, что, скорее всего, придется возвращаться в замок бегом. Хоть она и любила дождь, но сейчас он лишний раз напоминал ей, насколько мрачно и пусто было в ее душе все это время. Словно он мог заставить ее заглянуть глубже внутрь себя, и это явно не добавляло позитива в сегодняшний день. — Не так уж и холодно, — Джинни зябко поежилась от очередного порыва ветра и, оглядевшись по сторонам, кивнула на вывеску «Трех метел». — Может быть, выпьем по стаканчику сливочного пива, прежде чем пойдем в книжный? Ты ведь явно проведешь там примерно половину своей жизни, а я сейчас просто умру, если не глотну чего-нибудь вкусного. — Вредина, — Гермиона показала ей язык и засмеялась, когда Джинни, закатив глаза, крепко схватила ее под руку и потянула в сторону паба. На самом деле, это было довольно неплохой идеей, потому что до книжного им предстояло идти еще долгих пятнадцать минут, а пар, выходящий изо рта Гермионы вместе с дыханием, явно свидетельствовал о том, что им просто необходимо взять небольшой перерыв, чтобы согреться. Они быстро пересекли улицу и уже буквально через несколько минут оказались внутри небольшого помещения, из всех уголков которого слышались разговоры и громкий смех. Гермиона моментально расслабилась, ощутив, как тело окутало приятное тепло, которое сопровождало ее каждый визит в «Три метлы». Наверное, это было единственное место в Хогсмиде, которое она любила чуть больше, чем огромный книжный магазин в двух кварталах отсюда. Здесь всегда царила особенная атмосфера, ассоциирующаяся у нее с самыми приятными воспоминаниями. Гермиона улыбнулась, услышав смех сидящих за столом неподалеку студентов, и глубоко втянула носом воздух, наслаждаясь витающими в нем густыми ароматами корицы и шоколада. Мерлин, наверное, она могла бы ходить в «Три метлы» только ради возможности еще хотя бы раз ощутить эту гамму запахов и звуков. Гермиона была почти уверена, что если она захочет узнать, чем пахнет ее Амортенция, то от зелья абсолютно точно будут исходить нотки теплой корицы или шоколадного пирожного, которое здесь подавали к сливочному пиву. — О, смотри, там Фред и Джордж, — Джинни кивнула в сторону одного из столиков, за которым сидели близнецы, и осторожно коснулась запястья Гермионы, вновь привлекая к себе ее внимание. — Я возьму нам сливочного пива, а ты пока сядь к мальчишкам. И постарайся их не убить, пока меня не будет. — Есть, мэм, — Гермиона послушно направилась в нужную сторону, начав по пути развязывать тесемки на своей мантии, чтобы снять ее и повесить на вешалку. В пабе было довольно многолюдно, и некоторые посетители приставляли дополнительные стулья, чтобы обеспечить места для кого-то из своих друзей, поэтому Гермионе приходилось лавировать между столами, стараясь никого не задеть. Она ловко протиснулась вдоль двух скамеек, битком забитых людьми, и, выдохнув от облегчения, что ей удалось пробраться максимально аккуратно, запуталась в собственных ногах, с тихим вскриком начав заваливаться назад. Не придумав ничего лучше, чем просто зажмурить глаза, Гермиона широко взмахнула руками в попытке за что-нибудь зацепиться и предотвратить позорное падение. Внезапно она нащупала правой ладонью какую-то гладкую ткань и изо всех сил сжала ее в пальцах. Кажется, это все же было отличным планом, потому что вместо того, чтобы растянуться на полу, Гермиона почувствовала, как со всей дури приземлилась прямиком к кому-то на колени. — Мерлин, мне так жаль, — начала бормотать она, еще крепче сжимая странную на ощупь вещицу в руке, и, открыв наконец глаза, поняла, что это был галстук. — Я не… Слова застряли где-то на языке, зацепившись за клокочущее в горле удивление, когда до нее дошло, что аксессуар, который она так усердно сминала в пальцах, был до боли знакомого зеленого цвета в серебристую полоску. Значит, ее угораздило упасть на колени к кому-то из Слизерина. Эта мысль моментально кинула ее в холодный пот и заставила зябко поежиться. Шумно сглотнув, Гермиона нарочито медленно подняла взгляд выше и застыла, наконец поняв, кто именно помог ей избежать падения. Малфой. Годрик, лучше бы она выбила себе коленные чашечки разом, чем это. Хотя, наверное, куда приятнее было бы сломать себе обе ноги и остаться сегодня в школе. Костерост стал бы равнозначной заменой этой ужаснейшей ситуации, но даже он был бы предпочтительнее для Гермионы. — Хочешь что-то добавить, Грейнджер? — чуть растягивая гласные, протянул Малфой и криво усмехнулся, заметив на ее лице полную растерянность. Было очевидно, что ее шок весьма забавляет его, и он даже не пытался это скрыть, будто специально испепеляя ее цепким взглядом. — Или, может быть, тебе доставляет удовольствие сидеть на моих коленях посреди этого гадюшника? — он презрительно хмыкнул и сжал губы. — Чувствуешь себя исключительной, не так ли? — Прости, — пробормотала Гермиона, словно ужаленная подрываясь на ноги, и нервно одернула задравшуюся форменную юбку вниз. Годрик, наверное, шагнуть в самый центр клубка ядовитых змей было бы проще, чем смотреть в глаза Малфою. — Я просто споткнулась. — Тогда тебе повезло, что я позволил тебе не упасть, — он провел языком по верхнему ряду зубов и небрежно отряхнул брюки в том самом месте, где еще секунду назад сидела Гермиона, с таким презрительным выражением лица, будто штанины действительно были в чем-то испачканы. — В следующий раз я могу быть не столь благородным, и тогда все произойдет так, как ты того заслуживаешь. Он резко отвернулся от нее, словно все это время вел разговор с кем-то другим, и, взяв в руку стоящий перед ним бокал сливочного пива, поднес его к губам, сделав несколько небольших глотков. Весь его вид практически кричал о том, что ему абсолютно неинтересно более продолжать диалог, и Гермиона, тихо фыркнув себе под нос, развернулась на каблуках и, практически кипя от негодования, направилась к столику Фреда и Джорджа. Ее щеки предательски пылали от гнева пополам со смущением, и ей пришлось приложить немало усилий, чтобы натянуть на лицо улыбку в тот момент, когда она все-таки дошла до места своего назначения. Она чувствовала себя так, будто ее с ног до головы окатили холодной водой, а пару крупных ледяных глыб засунули прямиком под блузку. Ровно так ее обожгло надменным взглядом Малфоя и едва заметной угрозой в его голосе, которая заставила Гермиону на мгновение ощутить себя маленькой несмышленой девчонкой. Годрик. — Привет, принцесса, — подмигнул ей Фред и, вскочив на ноги, отвесил шутливый поклон, отодвигая для Гермионы стул. — Ты успела по нам соскучиться? — Скорее, это вы заскучали, раз пришли в «Три метлы», — парировала Гермиона, кивая Джорджу, и украдкой еще раз глянула на Малфоя, который уже был крайне увлечен разговором с подошедшим к его столу Блейзом и даже не смотрел в ее сторону. — Что же привело вас сюда, юные бизнесмены? — Мы принесли на пробу наше новое средство, — с готовностью ответил Фред и, вытащив из-за пазухи небольшую колбу, доверху наполненную разноцветными кристаллами, многозначительно потряс ею в воздухе. — «Забери свою правду». — Если эта фигня добавляет лишнюю часть тела, то я пас, — пропела подошедшая к столу Джинни с двумя бокалами пива в руках и многозначительно приподняла вверх правую бровь, окидывая взглядом близнецов. — Кто-нибудь отодвинет для меня стул или я должна написать нашей маме, что ее сыновьям необходима хорошая взбучка? Фред и Джордж тут же подорвались со своих мест и, выхватив у Джинни бокалы, начали спорить, кто именно отодвинет ей стул. Гермиона лишь посмеивалась, наблюдая за развернувшимся перед ней цирковым представлением, и думала о том, что именно чего-то подобного ей безумно не хватало в повседневной жизни. Смеха, шуток, положительных эмоций. Гарри и Рон, конечно же, никогда не давали ей скучать, но в последнее время Гермиона все чаще ощущала, как над их головами витало нечто такое, что мешало им всем полноценно вернуться к привычному укладу жизни. Что-то, что оставляло за собой лишь холодное, склизкое послевкусие. Может быть, это и есть утрата? — Так ты согласна? Вздрогнув оттого, что Фред пихнул ее в бок всем телом, Гермиона постепенно вынырнула из собственных мыслей и непонимающе уставилась на выжидательно рассматривающих ее близнецов. Мерлин, кажется, она ненадолго отключилась от реальности и прослушала весь разговор. — На что я должна быть согласна? — осторожно спросила она и, пододвинув к себе бокал с пивом, аккуратно пригубила сладкую пенку, облизывая губы от карамельного привкуса. Мерлин, это должно быть незаконно — продавать такую нереальную вкуснятину, совершенно не заботясь о том, что покупатели в какой-то момент перестанут влезать в свою обычную одежду от чрезмерного потребления сладких напитков. — Мои братцы предлагают нам с тобой стать подопытными кроликами и испытать на себе эти пилюльки, — фыркнула Джинни, кивая в сторону колбы в ладони Фреда. — И, зная их, я точно против сего мероприятия. — Годрик, Джин, — горестно простонал Джордж и развел руки в стороны. — Что плохого в том, что вы всего лишь одним глазком заглянете в будущее? — Как это? — тут же заинтересовалась Гермиона, ощущая, как где-то в глубине грудной клетки постепенно нарастает волнение. Мерлин, это было ее слабое место, и сейчас она попросту не могла сдержать себя в руках, возбужденно ерзая на своем месте в ожидании ответа. Будущее всегда манило ее больше всего остального, и, даже несмотря на то, что у нее совсем не сложилась дружба ни с прорицаниями, ни с преподающей этот предмет Трелони, Гермиона никогда не упускала возможности почерпнуть в этой сфере что-то новое для себя. Ей казалось безумно интересным сам факт наличия дара предвидеть будущее, и поэтому сейчас она понимала, что согласится на все, лишь бы провести этот новый для себя эксперимент. — Наш партнер уверяет, что любой, кто примет эту таблетку, — Фред проворно вытряхнул на ладонь сердце ярко-розового цвета и протянул его Гермионе, — сможет получить три предсказания для себя, и одно из них окажется правдивым, а остальные два будут пустышкой, — он вытащил из складок своей мантии пергамент и перо и протянул их Гермионе. — Вот, это идет в комплекте, чтобы записывать предсказания. Они возникнут прямо в твоей голове после приема таблетки. — Звучит интересно, — пробормотала Гермиона и, взяв в руки лист пергамента, поднесла его к глазам, увидев небольшую надпись на самом верху справа. — «Мадам С» и есть ваш партнер? — Да, — с готовностью закивал Фред. — Правда, мы никогда ее не видели, но ходят слухи, что она потомственная предсказательница. — А еще, что у нее абсолютно белые глаза, — опустив голос до таинственного шепота, добавил Джордж и заговорщически подмигнул. — Как у слепых. — Это просто смешно, — громко цокнула языком Джинни и недоверчиво поджала губы. — Гермиона ни за что не… — она осеклась, с ужасом глядя, как та ловко закинула в рот пилюлю и быстро запила ее несколькими глотками пива. — Мерлин… — Мне просто интересно, — пожала плечами Гермиона, прислушиваясь к своим ощущениям. — Это ведь просто шутка. Я не думаю, что кто-то сможет дать хоть одно правдивое предсказание в результате приема этой… Внезапно она осеклась, ощутив, как вспыхнуло лицо, а ладони, напротив, в ту же секунду обдало арктическим холодом, отчего они вмиг стали ледяными. Гермиона шумно сглотнула и облизала губы, чувствуя, как к горлу подбирается какое-то странное свербящее ощущение. Оно расплывалось по всему телу, гуляя под кожей, и будто управляло ее разумом, не давая мыслить связно. Было одновременно жарко и холодно, но это ни капли не пугало ее, скорее, наоборот — Гермиона ни капли не сомневалась, что все делает правильно. Что все так и должно быть. Словно загипнотизированная, Гермиона резко протянула руки к перу и, опустив пергамент перед собой на стол, принялась быстро записывать на нем слова, которые цветными картинками возникали прямо в ее разуме. Создавалось ощущение, что кто-то невидимый сидел рядом с ней на расстоянии не больше нескольких сантиметров и говорил, что именно она должна написать. Это было так странно и увлекательно одновременно, что Гермиона не могла глубоко дышать полной грудью, боясь спугнуть это необычное, но довольно приятное чувство. — И что же там? — Джинни осторожно протянула руку к пергаменту, как только та закончила писать, и подняла его к глазам. — «Твой соулмейт уже близко. Тебя спасет вечность. В нужный момент выбери зеленый». — Интересно, — пробормотала Гермиона и вырвала у нее из рук свои записи, быстро скользя взглядом по строчкам. — И что же из этого правда? — Ставлю на соулмейта, — Фред многозначительно подмигнул ей и резким движением картинно сдул со лба челку. — Может быть, он уже перед тобой? — Если это правда ты, то меня не спасет ни одна вечность, — хихикнула Гермиона и игриво стукнула его по предплечью, когда тот закатил глаза. — Не грусти, я просто не готова быть твоим вечным дополнением. Разве могу я конкурировать с твоей красотой и неотразимостью? Над столом на мгновение повисла тишина, а затем они вчетвером разразились громким смехом. Разговоры о предстоящем запуске нового продукта близнецов не утихали еще пару часов, пока они сидели в пабе, и постепенно Гермиона начала забывать о том, что вообще принимала таблетку. Она подумала, что лучше бы ей не заморачиваться и перестать прокручивать в голове первую строчку своих предсказаний, где говорилось про соулмейта, но все равно чувствовала, как при мысли об этом где-то за ребрами начинает скрести тоска. Она была той самой сумасшедшей, что при необходимости пройдет сотни километров до своей цели, и ей нужен рядом человек, который хоть и не будет понимать, для чего она это делает, но без вопросов отправится с ней. Гермиона вновь поднесла к губам уже третий по счету бокал сливочного пива и вдруг, словно ощутив, что ей просто необходимо это сделать, повернулась назад. Быстро найдя глазами столик, за которым все еще сидели Малфой и Забини, она заметила, как к ним присоединился третий человек. Присмотревшись, она с удивлением поняла, что это тот самый парень, с которым она столкнулась в магазине у близнецов. Он довольно дружелюбно общался с Малфоем, и Гермиона отчаянно жалела, что не может прочесть по губам, что именно они обсуждают. К ним подошла официантка, и незнакомец, коротко улыбнувшись девушке, судя по всему, начал диктовать ей заказ, снимая с себя мантию. И когда он остался только в форменной жилетке, сердце Гермионы пропустило пару ударов, а легкие будто сжала чья-то невидимая рука, выдавив из них жалкие остатки кислорода. Потому что на его шее прямо из-под ворота рубашки торчал галстук зеленого цвета в серебристую полоску. Такой же, как и у Малфоя.