Забери мои грехи

I see skies of blue, clouds of white Bright blessed days, dark sacred nights And I think to myself, what a wonderful world.. What a wonderful world — 2 WEI Видимо, Гермионе не показалось, и вся ее прошлая ночь действительно прошла в отчаянной борьбе урвать для себя хоть несколько минут спокойного сна. Подушка была слишком горячей, а одеяло — противно тяжелым, оно будто припечатывало ее тело к раскаленным простыням, отчего дыхание то и дело сбивалось на жадные глотки воздуха. В какой-то момент Гермионе даже пришлось нервно раздвинуть полог над своей постелью в надежде, что это может помочь ей наконец-то заснуть. Но все было тщетно. Создавалось ощущение, что она каким-то совершенно невероятным образом осталась на ночлег не в общежитии Гриффиндора, а в самом центре пустыни, песок которой ежесекундно все сильнее нагревался под безжалостными лучами солнца. Широко зевнув, Гермиона прикрыла рот ладонью и не смогла сдержать усталого вздоха. Мерлин, наверное, ей все-таки нужно было пересилить свое так не вовремя разбушевавшееся чувство такта, которое не позволило ей разбудить Джинни и попросить у нее зелье Сна без сновидений. После произошедшей трагедии в прошлом году у нее, так же как и почти у всех, кто присутствовал в тот страшный день в Отделе Тайн, начались проблемы со сном, и Джинни частенько пополняла свой «тревожный чемоданчик» склянками с полупрозрачным голубоватым зельем. И хоть она разрешила Гермионе безоговорочно пользоваться своими запасами в любое время дня и ночи, та отчего-то так и не смогла переступить через себя и залезть в ее вещи, чтобы найти зелье. Свернув за очередной поворот, Гермиона покрепче обхватила книги руками и прижала их к груди. Вчерашний вечер она целиком и полностью посвятила поиску хоть какой-то информации по таблеткам, которыми ее угостили близнецы в «Трех метлах». К сожалению, ей так и не удалось найти ничего стоящего, поэтому она решила, что будет неплохо посетить библиотеку до начала уроков и продолжить поиски. Фолианты неприятно давили на выглядывающие из-под форменной рубашки запястья, и Гермиона запоздало вспомнила, что могла бы уменьшить свою и без того нелегкую ношу с помощью магии. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что до библиотеки осталось примерно пару минут быстрым шагом, и со вздохом решила не тратить время и донести книги в их изначальном виде. В конце концов, пусть это станет ей уроком никогда не забывать, кем она является на самом деле и что в ней так сильно раздражает Малфоя. Она настоящая волшебница. Да, точно. Вне всяких сомнений. Гермиона громко фыркнула себе под нос, когда разум невольно подкинул ей образ Малфоя, который с презрением отряхивал штанины своих брюк после того, как она, запнувшись, упала к нему на колени. Мерлин, в нем было столько холода и равнодушия, что казалось, словно он мог убить ее одним лишь только коротким взглядом из-под ресниц. Даже цвет его глаз полностью соответствовал ауре, которая окружала Малфоя — серый и абсолютно безжизненный, как льдины огромного айсберга, способного уничтожить любого, кто встретится на его пути. Понимание того, что она за эти несколько секунд довольно тесного контакта с Малфоем сумела разглядеть цвет его глаз, заставило Гермиону так крепко сжать зубы, что уже через мгновение в ее висках запульсировало от боли. Это определенно выводило ее из себя, но, как бы она ни пыталась, у нее так и не выходило ответить самой себе на простой вопрос, который так и напрашивался после череды ее мыслей о Малфое. Почему? Что такого произошло вчера, что сейчас заставило гнев в венах буквально бурлить от желания целиком и полностью утопить ее в себе? Может быть, ее просто злил тот факт, что незнакомец из магазина близнецов оказался студентом Слизерина? Ну а Малфой сейчас просто являлся тем самым человеком, на которого ей было почти привычно перекинуть свою злость? Потому что так проще. Гермиона закусила нижнюю губу и вновь вспомнила, как легко тот парень общался с Малфоем и Забини. Его беспечная улыбка, добродушный взгляд — все это наводило на мысли, что он ощущает себя довольно комфортно в их компании. Годрик, кажется, они действительно были если не друзьями, то уж точно хорошими знакомыми. И это доставляло Гермионе в разы больше ядовитого неудовольствия, чем совершенно не нужный для нее факт, что у Малфоя серые глаза. Хотя, если разобраться, они были скорее прозрачными, как тот пресловутый кусок льда, несущий лишь смерть и разрушения зазевавшимся путешественникам. Интересно, какого цвета глаза у того парня из магазина? Жаль, что она не обратила на это внимания. Внезапно Гермиона ощутила, как плечо пробила острая вспышка боли, пронесшаяся по всему левому боку и заставившая ее резко разжать руки. В ту же секунду книги вылетели из ее пальцев и с шумным грохотом разлетелись в разные стороны. Гермиона нервно дернулась, окинув взглядом пол, и тихо ойкнула от болевых ощущений — судя по всему, от удара твердые обложки фолиантов врезались ей прямиком в ребра, и сейчас каждое движение причиняло дискомфорт. Она наконец подняла глаза выше, чтобы понять, кто стал причиной ее неприятностей, и растерянно замерла, увидев перед собой того самого незнакомца из магазина близнецов. Кажется, судьба услышала ее мысли и решила дать возможность рассмотреть то, что она не успела в их прошлую встречу. — Прости, я такой неуклюжий, — юноша тут же опустился перед ней на корточки и принялся быстро собирать с пола книги, складывая их в аккуратные стопки возле ног Гермионы. — Надеюсь, я не сильно тебя задел? — Нет, — хрипло пробормотала она в ответ и тут же закашлялась, прочищая отчего-то ставшее сухим горло. — Все в порядке, не думай об этом. — Я видел, как изменилось твое лицо секунду назад, когда ты попыталась пошевелиться — ответил он, не поднимая головы. Его ладони методично собирали фолианты, и Гермиона на мгновение засмотрелась на едва заметный шрам возле его правого запястья. — Может быть, мне стоит проводить тебя к колдомедику? Незнакомец внезапно оставил свое занятие и повернул голову в сторону Гермионы, внимательно заглядывая ей в лицо. Кажется, он вновь что-то спросил, но она по какой-то причине застыла подобно каменному изваянию и думала лишь о том, что его глаза были глубокого синего цвета. Как васильки в самом начале лета, что росли на одной из полян в самой глуши парка, в котором она часто гуляла с родителями, когда приезжала домой на каникулы. Из них получались очень красивые венки, которые постоянно путались в ее волосах. — Хочешь, я помогу тебе донести книги? Гермиона вздрогнула, постепенно возвращаясь в реальность, и ощутила, как щеки начинают стремительно краснеть. Мерлин, судя по всему, он явно заметил, как она стоит, подобно умалишенной, и молча пялится на него. Отлично. Самое время показать свои лучшие качества, чтобы он в дальнейшем обходил ее стороной. — Нет, спасибо, — слишком резко ответила Гермиона, когда ей на глаза попался его зеленый слизеринский галстук, и, приняв из рук парня книги, сделала шаг вбок, чтобы уйти. — Все в порядке. — Меня зовут Алекс, — он неожиданно повторил ее движение и практически перегородил ей путь к отступлению своим телом. Алекс прищурился, внимательно вглядываясь в ее лицо, и внезапно улыбнулся так искренне, словно увидел нечто очень приятное для себя. — Только не говори, что Гермиона Грейнджер не знает имени старосты школы. В ее голове тут же возникли слова Джинни о том, что староста от факультета Слизерина довольно симпатичный, и она не смогла удержать рвущийся из груди рваный выдох. Что ж, Джинни оказалась права, потому что стоящий прямо сейчас перед Гермионой студент, поправляющий значок старосты на груди, действительно был хорош собой. Высокий брюнет с пронзительными синими глазами и обаятельной улыбкой — чем не ожившая девичья мечта? Гермиона закусила губу и покачала головой, опуская взгляд вниз. Отчего-то ей показалось, что Алекс словно считывал по ее лицу все те мысли, что крутились у нее в голове, и это вновь заставило ее смутиться, медленно краснея. Мерлин, кажется, это действительно было так, потому что все это время он не сводил с нее глаз и улыбался, будто ему пришлись по вкусу все ее размышления. — Я пропустила момент, когда директор называл имена старост школы, — вновь откашлявшись, ответила Гермиона и гордо вздернула подбородок, смело встречая взгляд Алекса. Если уж он действительно владеет легилименцией и имеет возможность доподлинно узнать все, о чем она думает, то, по крайней мере, ей нужно вести себя достойно. — Знаю только, что старостой девочек стала студентка моего факультета. — Да, Лиза, — с готовностью закивал Алекс, откидывая со лба челку. — Знаешь, она просто замечательная — очень быстро ввела меня в курс дела и рассказала о порядках в вашей школе… — Так ты действительно перевелся в Хогвартс только в этом году? — несдержанно перебила его Гермиона и тут же прикусила язык, вовремя сообразив, что Алексу совсем не обязательно знать, что она думала о нем слишком часто с их последней встречи. — Просто мне показалось, что я никогда раньше не видела тебя в школе. Алекс вновь улыбнулся и слегка склонил голову набок, прищуриваясь. От этого простого движения Гермиона почувствовала, как где-то глубоко за грудной клеткой начинает стремительно теплеть, а в животе становится щекотно, словно те самые пресловутые бабочки, о которых все говорили, описывая свою симпатию к другому человеку, сейчас мелко трепетали своими крыльями прямо внутри нее. Это было так странно, но в то же самое время до безумия любопытно и желанно для Гермионы. Было нужно. Просто чтобы наконец-то ощутить себя собой. Или, напротив, стать кем-то, кем она еще никогда не была. Просто девушкой, которая разговаривает с симпатичным парнем. — Я учился в Дурмстранге, но родители решили, что целесообразнее будет продолжить мое обучение в Хогвартсе, — ответил Алекс и скользнул взглядом ниже по лицу Гермионы, прямиком к ее галстуку. — Не буду утомлять тебя подробностями семейных дел, но все решилось довольно быстро, и вот теперь я студент Слизерина. — Точно, Слизерин, — Гермиона почувствовала, как последнее слово загорчило на кончике ее языка, и подавила растущее внутри желание прямо сейчас развернуться и грубо оборвать этот короткий разговор, потому что все вокруг буквально кричало о неправильности происходящего. Она всю жизнь безмолвно упрекала Гарри и Рона, когда те слишком активно указывали на различия между Гриффиндором и Слизерином, как заведенные повторяя, что они просто обязаны быть друг другу исключительно врагами. Гермиона считала это глупым и каким-то детским, что ли, потому что всегда старалась донести до лучших друзей простую истину о том, что все ученики изначально равны между собой и навязывание этой витающей в воздухе разницы всем и каждому ни за что не закончит холодную войну между ними. И вот сейчас, в эту самую секунду, когда Гермиона понимала, что Алекс поступил на Слизерин, она как никогда ярко ощущала все то, о чем говорили Гарри и Рон. И чем глубже это впечатывалось в ее вены, тем сильнее Гермиона ненавидела сам факт существования этих мыслей в своей голове. Она прекрасно понимала, что даже если отбросит в сторону все то, что отличает ее и Алекса друг от друга, то в один прекрасный момент кто-то по типу Малфоя обязательно сделает все возможное, чтобы дать ему понять, где именно тот не прав. Что на Слизерине попросту неприемлемо такое поведение. Никакой дружбы с Гриффиндором. Никакого общения с грязнокровками. — Интересный выбор книг, — Алекс наконец прервал слегка затянувшуюся паузу между ними, кивая на обложку одного из фолиантов в руках Гермионы. — Ты углубленно изучаешь прорицания? — Не то чтобы, — она не удержалась от нервного смешка и отрицательно покачала головой. — Скорее, пытаюсь найти информацию об одной предсказательнице, но, к сожалению, в нашей школьной библиотеке весьма скудный выбор, — она грустно вздохнула, закусывая щеку изнутри. — Так что я хочу совершить еще один заход. — Знаешь, у меня есть предложение для тебя, — Алекс понизил голос до заговорщического полушепота и прищурился так, словно готовился открыть Гермионе какую-то страшную тайну. — Мои родители часто передают мне книги из нашей семейной библиотеки, и я мог бы попросить их помочь. Гермиона замерла, молча переваривая все то, что он только что сказал, и призвала на помощь весь свой самоконтроль, чтобы никоим образом не показать Алексу, насколько сильно его слова выбили ее из колеи. Ведь только что он несколькими строчками разбил буквально все, что мешало ей просто расслабиться и спокойно вести с ним диалог. Всего пара слов, и все ее мысленные баталии в секунду стали казаться ей такими никчемными и глупыми, что внутри все сильнее нарастало желание просто рассмеяться, закрыв глаза. Она медленно растянула губы в улыбке, ощущая, как ее постепенно отпускают домыслы об их с Алексом различиях, и на мгновение задумалась о том, что, наверное, ей стоило бы поискать то, в чем они могут быть похожи. Ведь могут же? — А как же твои друзья? — помимо воли сорвалось с ее губ, и Гермиона резко замолчала, чувствуя, как по позвоночнику пробежался холодок, который быстро разошелся по всему телу. Мерлин, как можно быть такой глу… — Какие друзья? — Алекс непонимающе сдвинул брови к переносице, и на мгновение Гермионе показалось, что он прекрасно понял, кого именно она имела в виду, но отчего-то предпочел сделать вид, будто это не так. — И почему тебя это волнует? — Ну, мне показалось, что ты дружишь с Малфоем, — натянув на лицо неестественную улыбку, протараторила Гермиона, внутренне сжимаясь в ожидании его ответа. — Вчера, в пабе. — Ах это, — морщинка на лбу Алекса моментально разгладилась, и он стал выглядеть более расслабленно, чем еще секунду назад. Словно именно эти слова он и ожидал услышать. — Да, ты права, мы с ним давние друзья. Его родители даже собирались отправить его в Дурмстранг вместе со мной, но так вышло, что наши пути слегка разошлись. Но я все еще не очень понимаю, как Драко может препятствовать тому, что я хочу помочь тебе в твоем небольшом исследовании? Гермиона отчаянно держала себя в руках, чтобы хотя бы попытаться сохранить внешнюю невозмутимость. Ей было до чертиков странно слышать, как кто-то зовет Малфоя просто по имени и вообще отзывается о нем лестно и с улыбкой. Наверное, за все то время, что она обменивалась с ним взаимной неприязнью, Гермиона попросту забыла о том, что Малфой всего лишь человек и, так же как и она, может быть чьим-то другом. Хотя где-то в глубине души она думала, что такой, как он, просто не способен испытывать чувства или эмоции, а если они все-таки и появлялись в его жизни, то ни за что на свете не могли быть такими же теплыми, как у нее. Лишь ненависть, злоба и презрение — три кита, на которых держится образ Драко Малфоя, каким его знала Гермиона еще с первого курса. Он попросту не умеет быть таким, как она. Быть обычным человеком. — Знаешь, не думаю, что это важно, — она наконец подняла глаза на Алекса и улыбнулась, мысленно отгоняя от себя образ Малфоя с ледяной усмешкой на губах. — На самом деле, я была бы очень благодарна, если у тебя действительно есть возможность помочь мне. — Тогда мы поступим таким образом, — Алекс протянул руку к торчащему между страницами одной из книг пергаменту и мягко потянул его на себя. — Напиши мне здесь, пожалуйста, как можно больше информации, которая тебе нужна, и тогда я попрошу нашего семейного эльфа передать это моей матери, чтобы она сегодня же подобрала книги. — Не знаю, как и благодарить тебя, — пробормотала Гермиона, быстро записывая на пергаменте все, что ей удалось узнать от близнецов о таинственной мадам С, и постаралась отогнать от себя навязчивый шепот внутреннего голоса о неправомерном использовании труда домовых эльфов. В конце концов, Алекс явно был чистокровным и попросту не знал какой-то другой жизни. — Ты действительно очень выручаешь меня. — Без проблем, — Алекс широко улыбнулся и осторожно вытащил пергамент из ее ладони, ненароком касаясь кожи кончиками пальцев, чем вырвал из груди Гермионы еле слышный выдох. — Ты не будешь против заглянуть в башню старост примерно около шести вечера? У меня сегодня встреча с директором перед ужином, так что сразу после ее окончания я смогу встретиться с тобой. — Да, конечно, — Гермиона закусила губу и, откашлявшись, покрепче сжала в руках книги, запоздало ощутив, насколько те все-таки тяжелые. Странно, но все это время, что она разговаривала с Алексом, ее ноша будто совсем ничего не весила. — Тогда... до встречи? — Буду ждать тебя вечером, Гермиона, — Алекс едва заметно кивнул, улыбаясь краешками губ, и, засунув руки в карманы брюк, скрылся за ближайшим поворотом, оставляя Гермиону в одиночестве. Она на мгновение прикрыла глаза, с шумом выталкивая из легких остатки воздуха, и, откинувшись спиной на стену позади себя, растянула губы в улыбке. Кажется, ее мысли по какой-то причине дошли прямиком до самой вселенной, которая решила, что пора бы и на ее долю выпасть хоть немного простых земных радостей. Она так хотела встретить Алекса еще хотя бы раз, что даже не задумывалась, чего же на самом деле желает получить в результате от этой встречи. Ни единой мысли, ни единой фантазии. Ровным счетом ничего. Но ей определенно стоило признать тот факт, что все прошло как нельзя лучше и сегодня вечером они увидятся вновь. Может быть, им даже удастся поговорить о чем-то кроме ее исследований или, упаси Мерлин, Малфое, и Алекс расскажет ей чуть больше о себе. Вроде бы так обычно делают люди на такого рода мероприятиях? Общаются, узнают друг друга лучше. Просто наслаждаются совместно проведенным временем. Да, именно так. Она резко оттолкнулась от стены и быстрым шагом направилась в сторону библиотеки. Желание искать информацию о мадам С испарилось, словно его и не было, поэтому Гермиона просто сдала те книги, что взяла в свой прошлый визит, и, перекинувшись с мадам Пинс несколькими дружелюбными фразами, поспешила вернуться в гостиную своего факультета, чтобы подготовить учебники к предстоящим занятиям. На душе было светло и радостно впервые за столь долгое время, и Гермиона боялась дышать полной грудью, чтобы не спугнуть мимолетное ощущение счастья, что наконец-то согревало ее продрогшее в этом ледяном холоде сердце. Удивительно, насколько благотворно могут повлиять на человека самые на первый взгляд простые вещи. Да, пока было очень рано говорить о том, что Алекс ей нравится или что она готова на какие-то отношения с ним. Но, несмотря на все это, Гермиона четко понимала, что этот молодой человек вызывает у нее симпатию и ей довольно приятно вести с ним диалог. А еще у него красивая улыбка. И глаза. Все это в совокупности невольно заставляло ее улыбаться и мысленно прокручивать в голове, что все это очень похоже на эпизод какого-то маггловского фильма про первую любовь, которые она частенько смотрела с мамой на каникулах. Слишком волнующе и оставляло осадок какой-то нереальности происходящего. Мерлин, ей срочно нужно расслабиться и наконец позволить своему сердцу стучать не только во имя чего-то, но и просто потому, что оно должно так делать, чтобы поддерживать жизнь в ее теле. — Привет, — Гарри перехватил Гермиону за рукав мантии, едва она переступила порог гостиной факультета, и с улыбкой вытащил обратно в коридор. — А я все думал, кто же составит мне компанию в библиотеку. — Мерлин, Гарри, но я ведь только оттуда, — возмущенно проворчала Гермиона в ответ, но в противовес своим же словам все же позволила ему вести себя вперед. — Почему ты не пошел со мной, когда я звала тебя до этого? — Тогда я еще не знал, что у меня не хватает учебников, — подмигнул он и выставил локоть вбок, предлагая ей уцепиться, попутно состроив умоляющее выражение лица. — Гермиона, ну пожалуйста, ты ведь такая добрая, и хорошая, и… — И вообще самая замечательная на свете, — она закатила глаза и со смешком ухватилась за его руку. — Мистер Поттер, кажется, вы используете запрещенный прием. — А вы снова на него клюете, мисс Грейнджер, — в тон ей ответил Гарри и, отвернувшись от нее, отчего-то резко изменился в лице, мгновенно замолкая. Гермиона физически ощутила, насколько сильно напряглись мышцы его руки у нее под пальцами, и удивленно нахмурилась, поворачивая голову туда, куда он смотрел. Прямо им навстречу в компании Забини шел Малфой и не сводил внимательного взгляда с лица Гермионы. Мерлин, он смотрел на нее так, словно между ними был какой-то секрет, тайну которого попросту невозможно открыть всем присутствующим, и она на мгновение ощутила, как по позвоночнику пробежались мурашки. Такой резкий контраст в эмоциях после встречи с Алексом сейчас заставил Гермиону поежиться от обхватившего ее тело холода. Кожу щипало почти как на морозе, а кончики пальцев сводило, будто она опустила их под струю ледяной воды. Внутри в мгновение ока образовалась гнетущая пустота, которая выбивала из Гермионы дух и буквально вынуждала ее сделать хоть что-то, чтобы избавить себя от этого царапающего душу ощущения. Заполнить ее чем-то теплым. Чем-то, чего явно не было во взгляде Малфоя, которым он сканировал выражение ее лица, словно высасывая из нее эмоции. — Поттер, ты что, снова увидел дементора? — с усмешкой бросил Малфой, поравнявшись с ними, и прищурился, задерживая взгляд на голых ногах Гермионы. — Или тебя так будоражит слишком короткая юбка Грейнджер? — Главное, что она не будоражит тебя, Малфой — огрызнулась Гермиона, отчаянно прогоняя от себя желание стянуть с плеч Гарри мантию и плотно укутаться в нее. Слова Малфоя заставили ее пожалеть о принятом утром решении надеть юбку, и Гермиона крепко сжала губы, опасаясь, что не сдержится и наговорит этому придурку лишнего. Этого обязательно нужно было избежать, потому что тогда Малфой явно не будет себя ущемлять в желании поупражняться в остроумных ответах, а Гарри точно вступится за нее. А значит, будет скандал. — Кто знает, Грейнджер, — ухмыльнулся Малфой и резко отвернулся, возвращая свое внимание Блейзу, вновь оставляя Гермиону лишь растерянно хлопать глазами от удивления и понимать, что он снова подарил ей пищу для размышлений. Долгих и изнуряющих. Мерлин. Она прикрыла глаза, шумно выдыхая через нос, и, призывая на помощь весь свой самоконтроль, повернулась в сторону Гарри, мгновенно ощутив беспокойство за него. Кажется, Малфой не просто так решил его поддеть, потому что цвет лица Гарри в данный момент был практически идентичен с оттенком наволочек в общежитии Гриффиндора. Он был неестественно бледен, а его глаза лихорадочно блестели в слегка тусклом свете факелов, висящих на стенах коридоров. Создавалось впечатление, что он заболел и сейчас страдает от высокой температуры. Вот только его щеки были не красные от прилившей в сосуды крови, а белые, подобно снегу в самом начале зимы. — Тебе плохо? — Гермиона обеспокоенно всмотрелась в его лицо и обратила внимание на то, как мелко трясутся его чуть посиневшие губы. — Ты и правда слегка побледнел. Гарри вздрогнул, словно все это время находился где-то за пределами своего сознания, и перевел на Гермиону взгляд, полный усталости и какой-то обреченности. Смахнув выступившие на лбу мелкие бисеринки пота, он прочистил горло и растерянно замотал головой, явно пытаясь понять, где вообще находится. Внезапно он застыл, засмотревшись на что-то в конце коридора, и рвано выдохнул, моментально сгорбившись, будто ему резко стало больно. Гермиона непонимающе нахмурилась и, повернувшись в сторону его взгляда, увидела Джинни, которая болтала с Дином Томасом. Ее кожа была такой же бледной, как у Гарри, а на губах застыла вымученная улыбка, но она явно всеми силами пыталась сдерживать себя, продолжая диалог со своим собеседником. Сердце Гермионы ускорило свой темп, с каждым разом все сильнее ударяясь о ребра, и она поднесла руку к грудной клетке в надежде хоть немного успокоиться. Мерлин, значит, только что у Гарри и Джинни был какой-то общий симптом, указывающий на то, что они соулмейты, но, судя по всему, это снова ничего не изменит. Только не для Гарри. Он скорее шагнет вниз с Астрономической башни, нежели позволит своей душе наконец освободиться от оков горя и утраты. Неужели он не чувствует, какую боль причиняет своей половинке? Ведь он должен. — Это мой соулмейт, — с трудом отведя взгляд от Джинни, еле слышно пробормотал Гарри и облизал губы. — Его эмоции поглощают мои собственные, и я уже не понимаю, где я, а где он. — Неужели ты даже не имеешь ни малейшего представления о том, кто все-таки твоя половинка? — не сдержалась Гермиона, неосознанно повышая голос. Эта ситуация начинала постепенно выводить ее из себя, и она испытывала самое настоящее отчаяние, наблюдая, как ее лучшие друзья страдают из-за упрямства и нежелания просто отпустить себя. — Нет, — неожиданно грубо ответил Гарри и, резко отвернувшись, кивнул в сторону коридора, ведущего в библиотеку. — Мне сейчас некогда об этом думать, — он огляделся по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, все же чуть понизил голос: — Я говорил с Дамблдором о Слизнорте. Гермиона четко ощутила, как внутри нее что-то с треском оборвалось при упоминании его разговора с директором. Она прекрасно понимала, что все, что сейчас происходило в школе, было явно тщательно спланировано самим Дамблдором, и не могла не думать о том, во что это выльется для всех остальных. Как это сможет повлиять на исход приближающейся с каждым днем войны? Что это сделает с Гарри? Роном? С ней? Насколько сильно это вывернет их души наизнанку? Да и возможно ли вообще сделать это еще раз после того, что случилось в Отделе Тайн? Она боялась даже представить. В любом случае они обязаны это пережить. Да, обязаны. У них просто нет другого выхода. — Дамблдор показал мне свою первую встречу с Волдемортом, — прочистив горло, еле слышно пробормотал Гарри, смотря куда-то вперед невидящим взглядом. — Когда тот был еще ребенком и жил в приюте. Знаешь, даже тогда его понимали только змеи, — он горько усмехнулся и покачал головой, словно стараясь избавиться от сдавливающих горло слов. — И мне стало интересно, знал ли он тогда… Знал ли Дамблдор… — Что видит перед собой абсолютное зло? — на выдохе закончила за него Гермиона и с трудом проглотила ставшую отчего-то горькой и колючей слюну. — Не думаю, Гарри. Никто из прошлого не знал того, что знает сейчас. Гарри молча кивнул, безмолвно соглашаясь с ее словами, и опустил свою ладонь на ее пальцы, сжимающие его локоть. Гермиона тихо выдохнула сквозь плотно сжатые зубы и, решив больше не продолжать этот разрывающий на части разговор, предпочла не задавать Гарри уточняющих вопросов о профессоре зельеварения. В конце концов он расскажет ей обо всем сам, когда будет уверен, что готов продолжить. Они шли в библиотеку в звенящей тишине, а в голове Гермионы тем временем велась самая настоящая война. Мысли сменялись одна за другой, не давая сосредоточиться на дороге, и вынуждали лишь крепче сжимать руку Гарри, чтобы не пропустить нужный поворот. Отчего-то его слова про то зло, что, возможно, жило в Волдеморте с самого детства, не на шутку тревожили ее, словно пытаясь вывернуть поток ее сознания в совсем противоположную сторону. Будто все это ей до боли напоминало кого-то еще, но она так и не могла понять, кого именно. Внезапно Гермиона почти физически ощутила, как в поток сознания с грохотом вклинивается голос Малфоя, и она на мгновение задержала дыхание от переполняющего ее чувства растерянности. Да, это было похоже на бред, но разве от Малфоя не исходил этот флер ледяной таинственности, от которой кровь стыла в жилах с каждой секундой, что Гермиона находилась с ним рядом? Кто-то вообще знал наверняка, о чем он думал и о чем мечтал? Может быть, за холодными усмешками и колкими фразами стояли лишь боль и желание причинить ее другим? Особенно после того, что случилось с его отцом. — Мне кажется, что Малфой какой-то странный в последнее время, — пробормотала себе под нос Гермиона, все еще с головой погруженная в свои мысли, и нервно откинула лезшую в глаза прядь волос за ухо. Мерлин, она совсем не собиралась говорить этого вслух, но, судя по всему, ее домыслы самостоятельно решили все же вырваться из плена ее разума и обрести голос. — Что ты имеешь в виду? — удивленно протянул Гарри и еле слышно фыркнул. — Как по мне, так он просто ведет себя еще более вызывающе, чем это вообще возможно. Так что ничего не изменилось — он все тот же напыщенный придурок. — Но сейчас у меня такое ощущение, что он перестал прятаться за спиной своего отца и пытается выйти из его тени, — не обращая внимания на явно сквозившее в голосе Гарри презрение, продолжила Гермиона, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Словно у него есть какой-то план. Гарри еле слышно рассмеялся, явно давая понять, что его крайне забавляет ее догадка, и, осторожно вытащив руку Гермионы со сгиба своего локтя, быстро подошел к двери библиотеки. — Малфой трус, — шутливо согнувшись в поклоне, усмехнулся он и открыл перед Гермионой дверь, жестом приглашая ее войти внутрь. — Так что единственный его план — это придумать всем студентам Гриффиндора как можно более глупые прозвища. Не забивай себе этим голову. Если он и способен на что-то подлое, то это вряд ли произойдет в этой жизни. Гарри зашел в библиотеку следом за ней и целенаправленно зашагал прямиком к стойке мадам Пинс, а Гермиона замерла без движения, смотря куда-то ему между лопаток. Да, скорее всего, он был прав насчет Малфоя, и тот действительно лишь пытался защититься от нападок внешнего мира, но что-то не давало Гермионе полностью поверить в эту теорию. Может быть, желание хотя бы на миг заглянуть в ту самую другую жизнь, где каждый из них мог обрести спокойствие? Даже Малфой.

***

Гермиона даже не сомневалась, что дрожь в кончиках ее пальцев была видна каждому, кто проходил мимо нее, и нервно сжала ладони в кулаки, морщась оттого, как ногти впились в кожу. Она стояла перед портретом, ведущим в башню старост, вот уже несколько минут и никак не могла решиться на то, чтобы занести руку и постучать в раму. Создавалось ощущение, что ее тело ей совсем не принадлежало и нужно было приложить немало усилий, чтобы совершить хоть какое-то, даже самое простейшее, движение. Отчего-то страх с каждой секундой становился все более осязаемым и тягучим. Как не было даже в момент, когда она стояла напротив спящего на люке Пушка на первом курсе. Годрик. — Кажется, играть в волшебные шахматы, размером в несколько раз превышающим мой собственный рост, было намного проще, чем оказаться здесь, — прошептала она и, прикрыв глаза, шумно выдохнула через нос. Спокойно. Алекс ее ждет, и значит, это будет выглядеть абсолютно нормально. Нужно просто… — Грейнджер? — услышала она до боли знакомый голос и, резко распахнув веки, увидела стоящего в проходе Малфоя. Он не мигая рассматривал ее, но так и не произнес ни слова, явно ожидая, что она все же начнет говорить и объяснит цель своего визита. Его волосы были слегка взлохмачены, а узел галстука ослаблен, что совсем не походило на его привычный идеальный образ. И это отчего-то выбивало Гермиону из равновесия, вынуждая задумываться о причинах такого несвойственного ему внешнего вида. — Что ты тут делаешь? — протянула она и к собственному удивлению решительно шагнула внутрь помещения, аккуратно обходя Малфоя. — Где Алекс? — Должен вернуться с минуты на минуту, — резко ответил Малфой, заходя следом за ней в гостиную, и, подойдя к дивану, со всего размаху опустился на него, закидывая ноги на стоящий рядом журнальный столик. — Ты здесь что забыла? — Не твое дело, Малфой, — огрызнулась она, с любопытством рассматривая помещение. — Я просто подожду Алекса. Гостиная выглядела уменьшенной копией той, в которой Гермиона проводила львиную долю своего времени. Диван, два кресла, небольшой журнальный столик и камин с уютно потрескивающими в огне поленьями внутри. Только вместо привычных красно-золотых оттенков гостиная в башне старост была выполнена в нейтральных бежевых тонах. И лишь висящие на стенах гербы факультетов Слизерина и Гриффиндора хоть как-то намекали на личности проживающих здесь студентов. Все было сравнительно маленьким, но таким уютным, что Гермиона тут же мысленно представила себя сидящей по вечерам в одном из кресел с книгой в руках. Тишина, спокойствие и почти одиночество. Звучало весьма заманчиво. — На самом деле, это хорошо, что ты сейчас здесь, — внезапно вымолвил Малфой, выводя Гермиону из состояния некого транса, и внимательно посмотрел в ее лицо. — Мне нужно поговорить с тобой. Кажется, Гермиона подавилась собственным удивлением, насквозь пронзившим ее голосовые связки, потому что вместо хоть какого-то адекватного ответа ей удалось только открыть и закрыть рот, жадно глотая воздух. Слова Малфоя стали для нее тем самым громом среди ясного неба, выбившим почву из-под ног. И сейчас она отчаянно пыталась сохранить равновесие и успокоить бешено колотящееся в груди сердце. Еще и Алекс, как назло, опаздывал. — Мне нужна твоя помощь, — Малфой медленно поднялся на ноги и начал приближаться к Гермионе, смотря прямо ей в глаза. — В одном очень деликатном деле. — Ты уверен, что ни с кем меня не путаешь? — хрипло пробормотала она и шумно втянула носом воздух, когда он подошел к ней почти вплотную. В ноздри тут же ударил аромат морского бриза, смешанный с тем самым цитрусовым запахом, исходящим от постельного белья в Хогвартсе, и Гермиона помимо воли вдохнула сильнее обычного. Это было до чертиков странно, но смесь этих ароматов заставляла ее кожу покрываться мурашками от удовольствия и желания ощутить их вновь. То же самое происходило с ней каждый раз, когда она переступала порог «Трех метел», — ароматы шоколада и корицы буквально дурманили ее голову и вынуждали забыть обо всем, что мешало нормально дышать. — Волдеморт дал мне особое задание, которое я не хочу выполнять, — пальцы Малфоя медленно скользнули по ее галстуку, и Гермиона застыла, отчего-то боясь даже пошевелиться, и лишь безмолвно наблюдала, как он, постепенно вытягивая шелковую ткань вверх, заставляет ее посмотреть ему в глаза. — Помоги мне. Кажется, он говорил что-то еще, но Гермиона его уже не слышала. Шум крови в ушах оглушал и не давал ей ни малейшего шанса сосредоточиться на происходящем. Гермиона, отчаянно собрав в кулак остатки концентрации, резко дернулась всем телом, вырывая свой галстук из пальцев Малфоя, и на негнущихся ногах быстро направилась в сторону выхода. Она слышала его дыхание за своей спиной, поэтому ускорила шаг, практически срываясь на бег, и буквально вылетела из гостиной, движимая всего одной мыслью. Исчезнуть. Сбежать. Испариться. Слова Малфоя повторялись в ее голове снова и снова, и Гермиона уже не понимала, где были границы ее собственного разума, а где начинался голос Малфоя. Все смешалось в один огромный ком, который давил ей на горло и мешал кислороду беспрепятственно проходить в легкие. Наверное, Малфой в какой-то момент упустил ее из виду, потому что, свернув за один из поворотов, Гермиона не услышала его шагов и, остановившись, без сил откинулась спиной на ближайшую стену, съезжая по ней вниз. Поджав колени к груди, она наконец дала волю эмоциям и уже буквально через секунду почувствовала, как глаза стали застилать слезы, а противно царапающее язык ощущение наконец начало перерастать в самые настоящие рыдания. Она сама не понимала, по какой причине это происходит. Может быть, это все было из-за того, что она оказалась права и Малфой действительно что-то задумал. Может быть, потому что была не готова видеть, как он произносит имя Волдеморта, а на его лице не шевельнулся ни единый мускул. Никаких эмоций. Никаких чувств. Пустота. Казалось, что это добралось и до самой Гермионы, потому что уже спустя мгновение она болезненно сморщилась от странных покалываний в грудной клетке и четко ощутила, как по венам бежит огонь в самом чистейшем его исполнении. Это была злость. Которая ей не принадлежала. Внезапно перед глазами заплясали цветные вспышки, и Гермиона со стоном прикрыла веки, надеясь, что это поможет ей не потерять сознание. Голова кружилась так сильно, что уже спустя мгновение к горлу подступила тошнота, с силой давящая на язык и делающая слюну отвратительно горькой на вкус. Дико хотелось просто лечь прямо на пол и полностью отдаться этим эмоциям в надежде, что все закончится как можно скорее. Уже через секунду вспышки начали сливаться в одно огромное расплывчатое пятно, и неожиданно Гермиона увидела саму себя, сидящую на полу у стены с закрытыми глазами и крепко прижатыми к груди коленями. Соулмейт. Он видит ее. Прямо сейчас. Через силу распахнув веки, она поняла, что все-таки сознание ее покидает, и, из последних сил сосредоточившись, успела увидеть страх в ярко-синих глазах Алекса, который опускался перед ней на колени и не переставая повторял ее имя.