Забери мои грехи

I know I’m my own enemy Threatening - Landon Tewers Большинство людей, живущих на земле, считают число семь счастливым. Они наделяют его особой магической силой и свято верят, будто оно способно принести удачу. Покупают билеты на поезд так, чтобы в номере была эта цифра, и шепчут молитвы в надежде, что на экзамене им попадется лист с заветным числом. Может быть, они и правы в своей безоглядной вере. Возможно, семерка действительно обладает такими полезными свойствами, но сейчас Драко считал это бреднями сумасшедших. Ровно семь дней прошло с того момента, как он пытался поговорить с Грейнджер, и все это время она всеми силами старалась делать вид, словно его не существует. Ее лицо моментально бледнело, стоило ему лишь появиться в Большом зале на завтраке или обеде, и она сразу же отворачивалась в противоположную от него сторону, изображая, что очень занята трапезой или разговорами со своими дружками. И если в любой другой день это представление только позабавило бы Драко и поспособствовало тому, чтобы он лишний раз убедился в убогости гриффиндорцев, то сейчас он кожей чувствовал, как по венам струится гнев. Он видел ложь в каждом движении Грейнджер, и его злило ее поведение, которое переплеталось с его собственным бессилием и лишь усугубляло ситуацию. Все определенно шло не по плану, и Драко ежеминутно сходил с ума от желания выловить эту идиотку в одном из школьных коридоров и силой заставить выслушать его. Салазар, конечно, это никоим образом не помогло бы претворить его планы в жизнь, скорее, наоборот — такого рода поступок отбросил бы Драко не то что в самое начало пути, а далеко за его пределы, но он все равно не мог отказать себе в удовольствии представить, каково это — видеть в ее глазах страх. Да, он физически ощущал постоянно растущую за грудной клеткой жажду причинить как можно больше боли всем тем людям, из-за которых его семья потерпела крах. Опустилась на самое дно и вот уже столько времени не находила в себе сил оттолкнуться от него и вернуть свою жизнь. Грейнджер, Поттер, семейка Уизли, Лонгботтом, Лавгуд. Драко не помнил точно все имена, но был уверен наверняка, что те, кто окружал Золотое трио, непременно заслуживали его мести. Самой изощренной. Жестокой. Окинув взглядом полупустую гостиную Слизерина, Драко устало выдохнул от зудящего в груди раздражения. Казалось, что все эти дни именно оно стало его бессменным спутником, упрямо не уступая место ни одной положительной эмоции. Словно таким образом демонстрируя, насколько сильно он застрял с Грейнджер. Он откинулся на спинку кресла, лениво перекатывая в пальцах волшебную палочку, и, запрокинув голову назад, глубоко вздохнул, ощутив, как сердце постепенно ускоряет свой темп, свидетельствуя о нарастающем в венах гневе. Видимо, метка начала в полной мере демонстрировать новому владельцу мощь своей магии, потому что каждый день Драко четко осознавал, что внутри него набирает силу нечто темное. Оно туманило зрение и опьяняло, гуляя в крови подобно дорогому алкоголю, и Драко лишь медленно растягивал губы в улыбке, упиваясь этим ощущением. В этом была его сила. Его превосходство. Еще одно доказательство того, что он достоин быть первым. Достоин победить. Порой ему казалось, что в какой-то момент рядом с ним оказался сам дьявол, который сопровождал его везде, куда бы он ни направился. И в те редкие минуты, когда дьявол что-то еле слышно нашептывал ему, Драко с легкостью переходил с ним на «ты», жадно впитывая исходящую от него тьму, потому что практически перестал чувствовать свой свет. Может быть, это и делало его чудовищем в глазах остальных, но пока он хоть немного походил на нормальных людей, это ни капли его не смущало. — Драко, ты не устал здесь сидеть? — вошедшая в гостиную Пэнси закатила глаза и громко фыркнула, не дождавшись реакции на свои слова. — В последнее время ты все больше напоминаешь мне мою тетушку Джанин — она тоже всем светским тусовкам предпочитает восседать на диване за вязанием, — она подошла к нему со спины и сделала вид, что внимательно разглядывает пространство рядом с ним на кресле. — Может быть, у тебя здесь где-то припрятаны спицы и моток ниток? — Паркинсон, кажется, ты куда-то собиралась, — скучающе протянул Драко, не открывая глаз, но уголок его губ дрогнул в полуулыбке, когда Пэнси еле слышно хмыкнула ему в ответ. — И вообще, о каких светских мероприятиях может идти речь в этой дыре? До рождественского бала еще уйма времени, а все остальное по уровню значимости может быть сравнимо только с днем рождения моего плюшевого дракона, который я праздновал до пяти лет. Он слышал, как Пэнси обошла его кресло и медленно опустилась на подлокотник. Тихо зашуршала ткань ее юбки, которую она, судя по всему, автоматически пригладила на своих коленях. В нос Драко тут же ударил аромат любимых духов Пэнси, от которых у него периодически подкатывала к горлу тошнота, но он стойко терпел это неудобство, зная, насколько сильно Паркинсон любит этот парфюм. Это был подарок Тео на ее прошедший день рождения в августе, который они, видимо, смогли впервые отметить вдвоем в той самой квартире, что снял Нотт в маггловском Лондоне. Уж слишком загадочной казалась улыбка Паркинсон, когда ее расспрашивали о празднике, да и на лице Нотта было написано больше, чем он сам себе представлял. С того дня Пэнси буквально купалась в этих духах с нотками черешни и миндаля и наотрез отказывалась их менять, говоря что-то об отсутствии вкуса у ее друзей. — Я собираюсь затащить Тео в какой-нибудь заброшенный класс, чтобы он хорошенько меня оттрахал, — будто между делом бросила Паркинсон и торжествующе улыбнулась, когда лицо Драко скривилось в отвращении. — А ты, Драко Малфой, престарелая ханжа, которая умрет в окружении вязания и кошек, — она щелкнула ему по лбу пальцами и быстро спрыгнула с кресла, отбегая на безопасное расстояние к выходу из гостиной. — И кстати, на ближайшем матче Слизерин выиграет у Гриффиндора. Так что скоро у нас будет прекрасный повод, чтобы устроить светское мероприятие. — Ты сменила фамилию на Трелони? — хохотнул Драко, вытягивая вперед ноги, и медленно размял шею. — С чего вдруг такая уверенность, что мы победим? Пэнси сморщила нос, словно услышала нечто неприятное для себя, и подперла ладонью подбородок, делая вид, что о чем-то усиленно размышляет. — Ну во-первых, у нас новый капитан, — она загнула указательный палец правой руки и ухмыльнулась. — А я наслышана о том, какой крутой игрок этот твой Алекс Врэй. — Боюсь спросить, что же во-вторых, — буркнул Драко, стараясь не измениться в лице при упоминании Алекса. У них был весьма неприятный разговор в день, когда он столкнулся с Грейнджер в башне старост, и с того дня напряжение буквально витало в воздухе каждый раз, когда они пересекались. В тот день Алекс довольно спокойно расспросил его о причине слез Грейнджер и, услышав, что Драко и сам не понял, как это произошло, вежливо, но твердо попросил его больше не обижать ее. Драко лишь холодно улыбнулся ему в ответ, бросив, что такая, как она, его не интересует, поэтому он не планирует пачкать об нее руки, и буквально кожей почувствовал исходящую от Алекса злость. Врэй моментально изменился в лице, когда Драко намекнул на грязную кровь Грейнджер, и с явным ультимативным подтекстом попросил избегать подобных тем в его присутствии, потому что он якобы не поддерживает такие взгляды. Закончив свой монолог, Алекс резко развернулся и поспешил в сторону башни старост, а Драко молча смотрел, как тот постепенно скрывается в темноте школьных коридоров, и испытывал дикое желание бросить ему в спину Круциатус. За то, что посмел заступиться за Грейнджер. За то, что наплевал на хорошее отношение Драко к себе. За то, что сбил все свои ориентиры и направил их в сторону какой-то грязнокровки. За то, что встал у него на пути. — А во-вторых, наш ловец Драко Малфой, — громко пропела Пэнси, тем самым вытащив Драко из омута собственных мыслей. — Так что у обладателя счастливого номера семь на своей форме — Гарри Поттера — нет никаких шансов. Драко хмыкнул, наблюдая, как портрет за ней закрылся, возвращаясь на свое привычное место, и непроизвольно сжал ладони в кулаки. Гребаная семерка в сочетании с очкастым ублюдком еще сильнее вывела его из себя, и он тут же прикрыл глаза, мысленно считая до пяти. Наверное, ему стоило бы поработать над самоконтролем, иначе он рискует в действительности сделать кому-то больно, если не научится сдерживаться. Метка никак не способствовала его выдержке и явно лишь усугубляла ситуацию, но это была капля в море в сравнении с тем, сколько приятного она ему принесла. Власть, силу, цель. И он был по-настоящему рад шагнуть в ту темноту, что даровали ему змея с черепом на предплечье. Наверное, самым действенным была вера в то, что когда-нибудь он сыграет свою собственную шахматную партию на доске этой жизни. И Поттер точно будет играть черными, потому что первый ход будет за ним. За Драко Малфоем. — Я почти уверен, что ты сегодня ни разу не выходил отсюда. Драко почти нехотя повернул голову в сторону лестницы, ведущей в спальню мальчиков, и увидел спускающегося по ступенькам Блейза. У него в руках были уличная мантия и небольшой коричневый сверток, который он тут же сунул в карман брюк, заметив любопытство на лице Малфоя. — А я почти уверен, что тебя ночью покусала Пэнси, потому что ее тоже крайне заботит мой досуг, — закатил глаза Драко и кивнул на его мантию. — Ты куда-то собираешься? — Да, у меня встреча через пятнадцать минут, — деловито ответил Забини, бросив взгляд на наручные часы. — Нужно кое-что передать одному человеку. — Салазар, ты реально мстишь мне за то, что я не хочу плакаться в твою жилетку? — Драко покачал головой, чувствуя нарастающее в груди раздражение. — Что за дебильные секреты? Блейз, ни слова не говоря, обошел его кресло и опустился на соседнее, с легкой ухмылкой глядя в лицо Драко. — Значит, мои секреты дебильные, а твои важные? — усмехнувшись, ответил Забини и фыркнул, когда Драко закатил глаза. — Да в чем, собственно, проблема поведать мне наконец, какая кошка пробежала между тобой и Алексом? Это ведь явно как-то связано с Грейнджер, судя по тому, как часто его можно увидеть рядом с ней, — он прищурился и ткнул в его сторону указательным пальцем правой руки. — О которой, кстати, ты тоже не особо спешишь мне что-то рассказывать. С губ Драко помимо воли сорвался усталый выдох, и он слегка наклонился вперед, пряча лицо в ладонях. Грейнджер. Одно упоминание о ней раздражало так сильно, что хотелось навсегда зашить себе веки и уши, чтобы больше никогда не пачкаться ее постоянным присутствием в его жизни. Кажется, он ошибся, говоря, что это задание будет легким и не доставит ему никаких неудобств. Потому что с каждым днем, что она его избегала, Драко понимал, как отчаянно ему хочется решить проблему иначе. Что он вряд ли сможет настолько переступить через себя. Салазар, он бы с куда большим рвением согласился просто отрезать себе руку или ногу, нежели сделать то, что ему приказал Темный Лорд. Он сдавленно зашипел сквозь плотно сжатые зубы, когда метка на предплечье болезненно запульсировала при одной лишь мысли о Волдеморте, и уже заученным движением прижал правую руку к скрытому рубашкой участку кожи. Чаще всего это помогало избавиться от неприятных ощущений, но сегодня этот способ отчего-то не срабатывал. Видимо, чтобы лишний раз напомнить Драко, что ему пора приступать к более решительным действиям и наконец показать, что он чего-то стоит. — Я должен сломать Поттера, — хрипло бросил он, смотря тяжелым взглядом на притихшего Забини. Они не возвращались к этой теме с последнего разговора в поезде, и сейчас Драко почти физически чувствовал, с каким трудом слова срываются с губ. Будто кто-то с силой давил на его голосовые связки и буквально выцарапывал из них каждый звук. Хотелось просто замолчать, но он прекрасно понимал, что должен довести дело до конца. Хотя бы потому, что Забини уже ни за что не оставит его в покое. — Не очень понимаю, при чем тут золотая девочка, — пробормотал Блейз, а затем резко замолчал. В его глазах плескалось понимание, и Драко даже не сомневался, что то напряжение, опустившееся на них после этого, возможно было пощупать руками, если просто вытянуть их немного вверх. Что ж, у него самого была примерно такая же реакция, когда до него наконец дошло, что именно от него хочет Темный Лорд. Точнее, что он обязан сделать любой ценой. Забыть о своих принципах. Стать другим человеком. Приспособиться. — Нет, — почти шепотом произнес Блейз и глубоко втянул носом воздух, округляя глаза. — Нет, только не говори мне… — Она должна его предать, — коротко бросил Драко и поежился от очередного болезненного укола где-то за грудной клеткой. В последнее время его страшно мучили резкие боли в районе сердца, и он никак не мог от них избавиться, бесконечно глотая обезболивающее зелье. Но это не работало, а в прошедшие пару дней терпеть стало практически невозможно, и ему пришлось почти поселиться у мадам Помфри, чтобы та на всякий случай провела несколько диагностических осмотров. В конечном итоге, так ничего и не обнаружив в больничном крыле, он отправился к Снейпу за помощью. Крестный дал ему какое-то зелье, которое почти моментально сняло все болезненные ощущения, и вновь напомнил про побочные реакции, что возникают от углубленного изучения окклюменции. В свое время Нарцисса настояла на том, чтобы Драко совершенствовался в этом искусстве, да и он сам был совсем не против, учитывая обстоятельства, и прилежно ходил на занятия к Беллатрисе, которая явно ничего не слышала о сожалении, всякий раз практически выбивая из него дух упражнениями. Как раз после последнего у него и появились эти боли, заставившие его подсесть на зелье. — А Рыжий? — хрипло прошептал Блейз, смотря на носки своих туфель невидящим взглядом. — Что с ним? — Ты вроде хотел подробнее узнать о Грейнджер? — Драко зло усмехнулся, медленно поднимаясь на ноги, и глубоко вдохнул, осязая, как гнев начинает перекатываться огромной булавой где-то глубоко под кожей. — Так вот, судя по всему, мне нужно будет сделать все, что в моих силах, чтобы эта грязнокровная сука увидела во мне совершенно другого человека, — он сделал один небольшой шаг к Забини и сморщился от очередного толчка в грудной клетке. — Наверное, мне придется ее трахнуть, чтобы заверить в своей искренности. Может быть, даже не единожды. А гребаный Врэй, видимо, тоже не прочь отыметь нашу золотую девочку, потому что устроил мне настоящий допрос с пристрастием, когда Грейнджер сбежала в слезах после разговора со мной неделю назад, — еще один шаг, отдавшийся глухой болью в метке, и Драко шумно выдохнул сквозь сцепленные зубы. — Еще он весьма недвусмысленно намекнул, что мне не стоит больше обижать принцессу Гриффиндора, если я не хочу потерять его уважение. Жаль только, он забыл уточнить, нужно ли мне на самом деле его уважение, Блейз. Потому что плевать я хотел на все, что происходит у Врэя, но Грейнджер теперь моя. Он резко замолчал и, тяжело дыша, смотрел прямо в глаза все это время молчавшему Забини, силясь прочитать в них хотя бы намек на то, что он обо всем этом думает. Блейз молчал, явно обескураженный его словами, и Драко был почти уверен, что перегнул с излишне жарким монологом, но почему-то совсем не испытывал сожаления по этому поводу. Видимо, занятия с теткой постепенно начинали давать свои плоды и периодически отключали в нем все рефлексы, ответственные за чувства и эмоции. Это было прекрасно, потому что, как только он научится их контролировать, ничто ему не помешает в его ответственной миссии. Ответственной и такой кровавой. — Последняя фраза была почти милой, — Блейз шумно сглотнул и покачал головой, словно пытаясь вырваться из оков оцепенения. На его лице читалась полнейшая растерянность, но Драко видел, что он изо всех сил пытается это скрыть. Пусть и тщетно. — Разве это не прекрасно — обладать золотой девочкой? — усмехнулся Драко, намеренно делая вид, что все это его забавляет. — Чтобы своими глазами увидеть, как она мечется, разрываясь между долгом и такой чистой и красивой любовью ко мне. — Ты собираешься поить ее Амортенцией? — фыркнул Забини, складывая ногу на ногу, и откинулся на спинку кресла. — Не знаю, что именно ты собираешься делать, но я почти уверен, что ее любовь к тебе так же невозможна, как и, например, внезапная любовь Поттера ко мне. — Фу, избавь меня от своих сексуальных фантазий, Блейз, — Драко скривил губы в отвращении и, отойдя от него, повернулся лицом к камину, бездумно всматриваясь в огонь. — Я не идиот и знаю, что это будет очень сложно, но я выполню это задание чего бы мне это ни стоило. Темный Лорд должен увидеть, что я достоин. Он услышал скрип пружин кресла и последовавшие за ним звуки шагов по плотному темно-зеленому ковру. Спустя секунду Драко боковым зрением увидел, как рядом с ним поравнялся Блейз, и почувствовал, как тот опустил руку ему на плечо. Странно, но на короткое мгновение стало легче. Словно он вновь стоял перед матерью, которая обещала ему, что все будет хорошо. Что они смогут это преодолеть. Салазар, ему необходимо, чтобы кто-то просто сказал, что он справится. И все. Этого будет достаточно, чтобы заткнуть шепот сомнения где-то за грудной клеткой. Тот самый, что каждую ночь напоминал ему, сколько крови должно быть на его руках к концу учебного года. Заставлял бесконечно думать о том, что скоро он станет убийцей. — И что же ты собираешься делать? — услышал он тихий голос Блейза рядом с собой, в котором слишком явно читалось беспокойство. — Драко, эти придурки разорвут тебя на мелкие части, если узнают о твоих планах на Грейнджер. Драко медленно повернулся в его сторону, понимая, что этот разговор все же высосал из него почти всю жизненную силу, и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул. Нет, он ни за что не мог рассказать Забини, что Грейнджер не единственное задание, которое дал ему Темный Лорд. Он ни в коем случае не должен знать, что реакция Поттера и Уизли — меньшее из его зол и что у него есть проблемы действительно в разы серьезнее и опаснее, чем два верещащих полудурка. Потому что Драко попросту не был уверен в том, что сейчас сможет справиться, если увидит разочарование на лице Блейза. Нет. Он пока не готов к этому. И Забини еще не готов принять истинное положение дел. Ни он, ни Тео с Пэнс. Не сейчас. — Я собираюсь сыграть на всех слабостях Грейнджер, что мне удастся нащупать за время нашего общения с ней. И совсем скоро она сдастся. А я буду просто ждать, — на выдохе ответил Драко, пряча руки в карманы брюк, и, прищурившись, позволил себе немного расслабиться, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело. Черт. Оказывается, он просто должен был кому-то рассказать о том, что происходит. Разделить всю тяжесть этой информации, что бетонной плитой придавливала крышку его собственного гроба, пока он в панике искал из него выход, хватаясь пальцами за промерзлую землю вокруг. Внезапно по телу побежали мурашки, словно он действительно лежал на том самом кладбище из своих мыслей, и Драко напрягся, осязая, как внутри начало постепенно нарастать странное желание войти прямо в огонь в камине, чтобы хоть немного согреться. Оно не покидало его разум и лишь сильнее впечатывалось в мозг, вынудив сделать еще один небольшой шаг ближе к пламени и вытянуть руки вперед. На кончиках пальцев заплясало долгожданное тепло, выбивая из груди Драко вздох облегчения и наполняя вены удовлетворением. И теперь оставалось понять: он хочет согреться или сгореть?

***

Удар. Еще один. На третий замах противника Драко резко увернулся и в несколько широких шагов отбежал на безопасное расстояние, крепко сжимая во влажной от пота ладони волшебную палочку. Сердце колотилось как сумасшедшее, а тяжелое, разрывающее грудную клетку дыхание постоянно срывалось на жадные глотки воздуха в попытке хоть как-то сосредоточиться. Пожиратель, упорно пытающийся выбить из него весь дух, судя по всему, даже не думал о том, чтобы сдаться, потому что в мгновение ока повторил все движения Драко и занял оборонительную позицию. В каждом его действии читались уверенность и непоколебимость, а каждый шаг безмолвно говорил о намерении не просто причинить боль. Его противник абсолютно точно хотел его убить. — Круцио! — услышал Драко его чуть глухой из-за маски голос и, не успев среагировать, согнулся почти пополам от резкой боли, пронзившей грудную клетку. Очень хотелось кричать во все горло, но он из последних сил сдерживался, не желая дарить этому ублюдку такое удовольствие — видеть его крах. Драко сжал зубы настолько сильно, что виски словно пробивало небольшими электрическими разрядами, а суставы в челюсти жалобно скрипнули, не выдерживая такого напора. Он постарался максимально сосредоточиться, чтобы полностью отключить эмоции, но из-за внезапно охватившей тело слабости все попытки с грохотом проваливались, втягивая Драко еще глубже в бесконечную пучину боли. Она была везде, опутывая его тело подобно ядовитым змеям, и медленно, сантиметр за сантиметром, разрывала кожу, явно намереваясь забраться прямиком в кости. Пожиратель смерти подошел к нему ближе, и Драко услышал глухой смешок из-под маски, в котором четко читалось ярко выраженное презрение. Его противник небрежно пнул Драко ногой в грудь, вынуждая упасть спиной на землю, и поставил тяжелый кожаный ботинок прямо в район солнечного сплетения, с силой вжимая обувь прямо в ребра. Драко скорчился от невыносимой боли и почувствовал, как к горлу подступает нечто теплое, пачкая язык противным металлическим привкусом. Он с бульканьем закашлялся, почти наслаждаясь ощущением того, как собственная кровь выплескивается изо рта, смачивая напрочь пересохшие губы, и из последних сил раскрыл глаза, с яростью глядя на противника. Внезапно Пожиратель медленно поднес ладонь к своей маске и, с тихим щелчком расстегнув металлический замок сзади, начал стягивать ее вниз, постепенно обнажая лицо. Скорее всего, какой-то из ударов все же оказался смертельным, потому что у Драко не было объяснений тому, что прямо сейчас, кривя губы от отвращения, на него сверху вниз смотрел он сам и даже не пытался скрыть свое откровенное презрение. Светлые волосы, серые глаза, бледная, почти прозрачная кожа и холодный взгляд — не было никаких сомнений, что Драко словно смотрел в отражение зеркала и отчаянно пытался найти этому причину. Его двойник тихо усмехнулся, сильнее нажимая ботинком в его грудь, и опустил корпус чуть ниже, приближаясь к его перепачканному кровью лицу. Драко, корчась от боли, успел заметить, что тот что-то говорит. Он изо всех сил напряг слух, надеясь разобрать хоть какие-то слова, и, когда до него наконец дошел смысл сказанной фразы, застыл без движения, полностью прекратив попытки к сопротивлению. — Я буду первым, кого ты встретишь в аду. Драко резко распахнул веки и сел в постели, прижимая ладонь к бешено стучащему сердцу. Оно колотилось как сумасшедшее, с силой ударяясь о ребра, и с каждой секундой Драко все больше казалось, что сейчас оно пробьет грудную клетку и упадет на его влажное от пота одеяло. Он шумно выдохнул через нос и тут же широко открыл рот, жадно глотая свежий воздух, надеясь хоть немного успокоиться. Ладони дрожали, а в горле было сухо настолько, что дыхание причиняло самую настоящую физическую боль, царапая кислородом воспаленную слизистую. Откинув с себя одеяло, Драко осторожно опустил ступни на пол и еле слышно застонал, ощутив такую желанную прохладу, идущую от каменных плиток. Он медленно встал с постели и, слегка пошатываясь от накрывшего его головокружения, подошел к стоящему на столе графину с водой. Драко не стал утруждать себя поисками стакана и, откинув стеклянную пробку с горлышка, начал жадно пить. Это было больно только в первые несколько секунд, а затем спасительная влага словно вдохнула в него силы и наконец позволила окончательно вернуться в реальность. Он огляделся по сторонам, про себя отмечая, что ему повезло никого не разбудить — остальные ученики продолжали мирно спать в своих постелях, не заметив его ночных похождений. В комнате стояла гробовая тишина, и Драко четко слышал, как оглушительно стучит его сердце, качая кровь по венам. Этот сон впервые был настолько реалистичным. Настолько живым и настоящим. Драко был почти уверен, что на его губах еще не до конца испарился металлический привкус крови, и резко провел по ним пальцами. Поднеся ладонь к глазам, он повернулся в сторону окна, через которое пробивался бледный свет луны, и внимательно всмотрелся в кожу. Ничего. Ни единого пятна. Значит, это все же был сон. Пугающий до трясущихся рук и дикой, пожирающей изнутри паники, что колотилась внутри его черепной коробки. Но все еще сон. Драко сделал еще несколько глотков из графина с водой и, почувствовав себя в разы лучше, пошел в сторону своей постели, по пути тихо усмехнувшись, когда Блейз широко открыл рот во сне и громко всхрапнул. Это простое действие почти моментально окончательно убедило Драко, что все произошедшее несколько минут назад было всего лишь плодом его воображения, и он сразу же ощутил, как металлический обруч, все это время крепко сдавливающий его ребра, начинает постепенно разжиматься. Дышать с каждой секундой становилось все легче, и Драко, нащупав на матрасе волшебную палочку, бросил на постельное белье очищающее и освежающее заклинания. Откинув одеяло, он забрался на кровать и не смог сдержать тихого стона, наслаждаясь, как прохладные простыни обнимают его разгоряченное после сна тело. Он лег на спину и медленно прикрыл веки, вновь анализируя все то, что видел. Метка на предплечье внезапно начала гореть так, словно он сунул руку прямиком в адское пламя, и Драко со стоном перевернулся на живот, вытягивая вдоль туловища ноющую конечность. Через несколько минут боль начала постепенно отступать, и ему удалось даже немного расслабиться, ощущая, как пульсация на коже становится все слабее и слабее. Его определенно беспокоила такая реакция организма на темную метку, но Драко старался успокаивать себя тем, что любое вмешательство должно оставлять свой след, а уж такого рода магия и подавно. Он вспомнил, как в первые сутки после принятия метки был совершенно уверен в том, что под его кожу запустили не меньше тысячи жуков-скарабеев, размеренно выедающих его плоть, и тихо выдохнул себе под нос, с горечью понимания, что со временем это чувство не притупилось, а напротив, лишь возросло. Только сейчас эти самые жуки мучили его не так часто, как в самом начале, словно даря ему возможность окончательно не слететь с катушек. Убедившись, что рука больше его не беспокоит, Драко осторожно вновь перевернулся на спину и открыл глаза, бездумно смотря в темноту под пологом постели. В голове рассерженными пчелами сновали мысли о сне, в котором он в очередной раз проиграл. Подобные картинки в последнее время слишком часто загорались под его веками, стоило ему отправиться в объятия Морфея, и Драко соврал бы, сказав, что не придает им никакого значения. Может быть, если бы этот сон не повторялся из раза в раз, заставляя его минимум трижды в неделю просыпаться от собственного крика, он бы счел это лишь игрой своего воображения. Но это явно было чем-то иным. Чем-то, напоминающим дурное предзнаменование, или, возможно, предупреждением о том, что ему стоит что-то изменить. Драко еле слышно фыркнул себе под нос, словно отказываясь принимать свои же мысли, и усмехнулся. В его жизни впервые все складывалось именно так, чтобы в дальнейшем принести ему и его семье абсолютно все, о чем он мечтал, и Драко готов был при надобности выгрызать зубами эту возможность. Так что единственным, что бы он изменил в текущей ситуации, стал бы путь, где он никогда не должен был притрагиваться к Грейнджер. Эта практически ежедневная война с самим собой во снах, что велась им с целью найти свое истинное предназначение, явно была дана ему не просто так. И одному Мерлину известно, как на самом деле Драко боялся ее проиграть.

***

Он чувствовал себя действительно глупо. Весь день Драко, как и предыдущие семь до этого, отчаянно пытался предпринять хоть что-то для того, чтобы продолжить свой разговор с Грейнджер. Но как бы он ни старался, она словно предугадывала каждое его намерение, просчитывая его движения на несколько шагов вперед, и упрямо игнорировала Драко, предпочитая даже не смотреть ему в глаза. Салазар, а еще говорят, что гриффиндорцы храбрые. — Полная хрень. Драко повернул голову в сторону угрюмо ковыряющегося в курице Блейза и сузил глаза, гадая, не произнес ли свою последнюю мысль вслух. Не то чтобы он переживал, что Забини мог услышать что-то лишнее — уже было довольно поздно об этом рассуждать, но если бы его оплошность подметил он, то и не оставили бы без внимания еще несколько десятков людей, сидящих с ними за одним столом. А это точно не пошло бы ему на пользу. В конце концов, Обливиэйт почти на целый факультет явно не остался бы незамеченным. — Зачем ты каждый раз накладываешь ее себе, заведомо зная, что это полный отстой? — скривил губы Тео, наблюдая, как Блейз отчаянно пытается перерезать хрящи в курином крыле. — Ты ведь не любишь острые приправы. — Зато обожаю куриное мясо, — огрызнулся Забини, остервенело всадив нож в несчастную птицу на своей тарелке. — И раз уж это блюдо единственное, которое тут готовят хоть как-то сносно, то я планирую его есть. — Ты просто мазохист, — хмыкнул Драко, совсем не глядя на него, и безошибочно нашел сидящую за гриффиндорским столом Грейнджер. Она снова изображала, будто не видит его, но Драко успел заметить, как ее глаза периодически скользят в сторону его стола. Создавалось впечатление, что она кого-то усердно искала, но всякий раз лишь закусывала нижнюю губу, видимо, когда не находила нужного ей человека. Внезапно Грейнджер широко улыбнулась, а ее щеки слегка порозовели, словно что-то заставило ее жутко смутиться. Драко прищурился и с любопытством проследил за ее взглядом до стола, за которым сидел, ища объект ее интереса. Он осторожно наблюдал за мирно ужинающими однокурсниками и наконец увидел Алекса, который буквально не мигая смотрел в сторону Грейнджер, едва заметно улыбаясь уголками губ. На его лице четко читалось удовлетворение, и Драко едва не затошнило от вида этой картины. Салазар, судя по всему, ситуация была критическая, потому что эти двое с каждой секундой напоминали ему тех отвратительных парочек в коридорах, что обменивались друг с другом слюнями, прячась от зоркого взгляда преподавателей. Нет, Драко никогда не был ханжой. Он встречался с девушками, но ни с кем из них не планировал начинать какие-то серьезные отношения, четко понимая, что его ждет совсем другое будущее. Ему частенько попадались помешанные охотницы за его фамилией и семейным хранилищем в Гринготсе, которые ни капли не соответствовали представлениям Драко о будущей супруге и вызывали отвращение, когда всем своим видом демонстрировали, что готовы на многое ради его внимания. И по этой причине Драко не придавал этим отношениям абсолютно никакого значения. Особенно сейчас, когда ему было попросту некогда растрачивать ресурсы для того, чтобы трахнуть очередную восторженную дурочку. Хотя, если быть честным, секс бы ему сейчас совсем не помешал. Просто чтобы снять скопившееся в теле напряжение и пусть на мгновение, но отключить разум, позволив себе раствориться в собственных эмоциях. Он встряхнул головой, отгоняя от себя неуместные в данный момент мысли, и вновь перевел взгляд на Грейнджер. Она уже не смотрела в сторону стола слизеринцев и о чем-то разговаривала с Поттером и младшей Уизли. И хоть Грейнджер изо всех сил пыталась участвовать в беседе с друзьями, Драко видел, что мыслями она витала где-то за пределами Большого зала. Ее улыбка была такой приторно сладкой, что буквально скрипела на зубах Драко, стоило ему только подумать, что причиной ее возникновения являлся Алекс. Салазар, ему было миллион раз наплевать на то, перед кем эта идиотка раздвигает ноги, но если Грейнджер по какой-то причине вдруг решила внезапно найти себе парня, то это явно не принесет Драко ничего хорошего. Это портило все его планы и добавляло неудобств в и без того нервные и сложные будни. Странно, но в своей голове он с самого начала построил идеальную стратегию, по окончании которой Грейнджер должна была сдаться ему на милость. Но сейчас, наблюдая за тем, как она смущается и робко поглядывает на сидящего за его столом Алекса, Драко внезапно понял, что ошибся с самого начала. Просто потому, что это была Грейнджер. Ведь он совсем не знал, какая она, и мог лишь предполагать, что тонкая игра на ее слабостях способна сделать так, что в итоге он окажется победителем. Почему он вообще решил, что она бросится решать его проблемы? Уже целую неделю она активно его избегала и не сделала ни единой попытки узнать, какая именно помощь ему нужна. Может быть, ему стоит начать разыгрывать совершенно новую партию и убрать все шахматы с доски? Черт. Кажется, он что-то упускает. Заметив, что Грейнджер поднялась со скамьи и направилась в сторону выхода из Большого зала, Драко последовал ее примеру и, попрощавшись с друзьями, быстрым шагом пошел следом за ней. Он решил попробовать перехватить ее, пока она не была в окружении дружков, и еще раз поговорить о том, что произошло. Кто знает, вдруг именно сегодня ему повезет, и он все же окажется прав в выборе своей стратегии? Он вышел из Большого зала и, оглянувшись по сторонам, успел заметить, как Грейнджер сворачивает к меняющим направление лестницам. Мысленно хваля себя за находчивость, Драко буквально в три больших шага нагнал ее возле ступенек и успел поймать за рукав мантии, прежде чем Грейнджер начала подниматься наверх. Сдавленно вскрикнув от явной неожиданности, она подняла на него глаза и на мгновение застыла, изумленно глядя в лицо Драко. Было очевидно, что она не ожидала такого поворота событий, и сейчас, наконец поняв, кто именно перед ней стоит, усиленно обдумывала план к отступлению. Драко считывал раздражение в глубине ее зрачков и внезапно ощутил, насколько ему это нравится. Словно все это время ему отчаянно не хватало именно этого. Как тот самый пресловутый недостающий пазл в огромной головоломке. — Малфой, что ты делаешь? — зашипела она сквозь зубы, чуть было не рухнув спиной прямо на Драко, когда тот вдруг резко потянул ее на себя. — Убери от меня свои руки. — Грейнджер, мне нужна твоя помощь, — он молниеносно развернул ее к себе лицом и для пущей убедительности сделал шаг ближе к ней, упиваясь тем, как в ее глазах загорается нечто совсем отдаленно напоминающее страх. Салазар. Это действительно было приятно. — Разве ты не храбрая защитница сирых и убогих? — К какой категории относишь себя ты, Малфой? — воскликнула Грейнджер и, развернувшись, вырвалась из его хватки, отходя от лестницы к стене. — Мне плевать, что там тебе от меня нужно, — она сжала губы, и ее лицо внезапно исказилось в отвращении. — Разбирайся со своими проблемами сам, пожирательское отродье. Драко застыл и глубоко втянул носом воздух, стараясь успокоиться после ее последних слов. Это было подобно удару под дых, и он сморщился, чувствуя, как где-то за грудной клеткой постепенно начинает нарастать злость. Она дурманила, опьяняла и почти не оставляла ему никакого выхода, кроме как подчиниться и сдаться ей на милость. Впустить ее в разум и на мгновение забыть, что можно, а что нельзя. О задании. О том, что должен притворяться. О том, что не должен быть собой. Любой человек всегда находит оправдание своим даже самым ужасным поступкам. У кого-то это похоть, у кого-то съедающая разум ненависть. А Драко на уровне инстинктов понимал, насколько ему становится легче, когда он видит чью-то боль. В данном случае это могла быть боль Грейнджер, и его это устраивало. Это было одним из его пороков. Его грехом. Драко усмехнулся и, медленно повернувшись в сторону Грейнджер, увидел, что она стоит буквально в трех шагах от него и не мигая смотрит в его лицо, явно осознав, что наговорила лишнего. Драко не сомневался, что прямо сейчас в воздухе витал запах ее страха, и был готов поклясться, что ничего прекраснее в жизни он еще не встречал. Это было сладко и растекалось на языке подобно патоке, заставляя его все сильнее желать повторения. Отчаянно хотелось сделать ей так больно, чтобы слышать, как она умоляет его остановиться. Видеть, как ее губы кривятся от боли, а руки трясутся в попытке защититься. За все то, что сделали она и ее друзья. За слезы его матери. За арест отца. Знать, что она испытывает все то же самое, что и он. Собрав в кулак весь свой самоконтроль, Драко не спеша подошел к Грейнджер вплотную и медленно скользнул ладонью к ее шее, с каждой секундой смыкая пальцы. Желание сделать ей больно лишь нарастало, и он ощущал его на кончике языка. Он почти лениво прижал Грейнджер спиной к стене и склонился над ее ухом, снова немного сжав ее кожу. Драко отчетливо слышал, как сильно бьется ее пульс под его пальцами, и прикрыл глаза, стараясь сдерживаться изо всех сил. Внутри горела жажда мести, сжигая в себе все остальное, но он, собрав свою решимость в кулак, отодвинул ее на самый край сознания. План. Он важнее всего. Она еще получит свое. Все они. — Я прощаю тебя в последний раз, Грейнджер, — прошептал он ей на ухо и еле слышно усмехнулся, почувствовав, как она дрожит. — Если я еще раз услышу нечто подобное, то, поверь мне, дам тебе возможность в полной мере убедиться в правдивости твоих слов, поняла? Он услышал, как Грейнджер тихо выдохнула рядом с его ухом и слегка дернулась, явно намекая, что хочет ответить. Драко послушно ослабил хватку и отодвинулся от ее лица, заглядывая прямо в глаза. Внутри него что-то щелкнуло, когда он разглядел в них самый настоящий огонь вместо такого желанного им страха. Ничего из того, что он хотел бы видеть. Грейнджер не боялась его, наоборот — была готова сражаться. Безрассудно и так очевидно. — Я не знаю, в какие игры ты играешь, Малфой, — процедила Грейнджер, резко толкнув его в грудь, — но пока ты меня не убедил в том, что тебе требуется моя помощь, — она ударила его по руке, заставив разжать ладонь на своей шее, и ловко вывернулась из хватки, отходя на безопасное расстояние. — Так что попробуй еще раз. Драко не успел даже рта открыть, как она буквально в долю секунды запрыгнула на отъезжающую лестницу и начала быстро подниматься наверх. Салазар. Сучка застала его врасплох и переиграла, так и не дав ему возможность ничего сделать. Кажется, он все же был не прав в своих расчетах — ему стоит обдумать еще раз тактику. Найти подход к Грейнджер, пока его не обнаружил Врэй. Полностью погруженный в свои мысли, Драко повернулся в сторону лестницы, что вела вниз, к подземельям, и принялся ждать, пока ступеньки подъедут к его ногам. Глубоко задумавшись о произошедшем, он не сразу понял, что стоит не один и рядом с ним находится какой-то человек. — Кажется, ты не понял суть нашего прошлого разговора, Драко. Он едва заметно вздрогнул от неожиданности, услышав знакомый голос, и, повернув голову, увидел стоящего рядом Алекса, который, нахмурив брови, смотрел на него внимательным взглядом. На его лице слишком явно читалась решимость, и Драко даже не сомневался, что сейчас разговор способен вырулить в не совсем приятную ему сторону. — Мне что, теперь и разговаривать с ней запрещено? — нахально ухмыльнулся он в ответ, быстро сообразив, что Алекс, скорее всего, видел лишь самое окончание их с Грейнджер беседы. — Кстати, я так и не понял, по какой причине я должен тебя слушаться? — Драко слегка склонил голову набок, упиваясь тем, как его собеседник все сильнее хмурится. — Ты ее парень? Друг? Кто ты ей? Если у тебя на нее виды, то это только твои трудности. Алекс громко хмыкнул, словно не веря сказанным Драко словам, и резко поправил тесемки своей мантии, туго стягивая их на шее. Он поднял глаза в сторону лестницы, и Драко, повернувшись, успел заметить, как в проходе мелькнули волосы Грейнджер, идущей вдоль перил. Врэй приподнял уголок рта в полуулыбке, наблюдая за ней, и Драко вновь почувствовал подступающую к горлу тошноту. Кажется, он действительно ошибся. Все было гораздо сложнее, чем он мог себе представить. Алекс явно был настроен серьезно по поводу Грейнджер, и это четко читалось в каждом его движении. В каждом взгляде. Витало в воздухе, что все сильнее давил на виски Драко, пока тот отчаянно искал выход из ситуации. Потому что если ему не удастся переключить внимание Грейнджер на себя, то он проиграет. Сделав небольшой шаг вперед, Алекс сложил руки на груди, и Драко смог заметить, как нервно дернулся его подбородок. От Врэя волнами исходил негатив вперемешку со странной уверенностью, будто он ни капли не сомневался в правильности своих действий. Знал наверняка, что прав. Что он победитель. И это отчего-то злило Драко сильнее всего. Потому что Грейнджер должна достаться ему, иначе он провалит задание Темного Лорда. — Я ее соулмейт, — пристально смотря Драко в глаза, по слогам произнес Алекс и внезапно улыбнулся, словно они только что обсуждали что-то наподобие стратегии предстоящего квиддичного матча. — Надеюсь, теперь мы сможем навсегда закрыть эту тему. Драко шумно сглотнул, чувствуя, как кровь с оглушающим свистом шумит в ушах, разгоняя по венам гнев, и из последних сил холодно ухмыльнулся, согласно кивая Алексу в ответ. Врэй с улыбкой похлопал его по плечу и, пожелав хорошего дня, ловко спрыгнул на ступеньки подъехавшей лестницы, начав быстро спускаться вниз к подземельям. И пока он тихо насвистывал себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, без слов говорящую о том, насколько он доволен исходом этого разговора, Драко крепко сжимал в пальцах волшебную палочку и отчаянно уговаривал себя не бросать ему в голову Аваду. Просто ради того, чтобы Алекс собственными глазами увидел, как дьявол, стоящий по левую руку от Драко, вновь начнет говорить.