Забери мои грехи

It seems impossible for me to let this go, Feel like an animal, I'm ready to lose control Impossible — Manafest Если бы однажды Драко попросили перечислить три его самых любимых занятия, то самым первым он, несомненно, назвал бы квиддич. Салазар, это было именно то, что заставляло его сердце замирать от восторга, а душу гореть от желания подняться на метле как можно выше. Чувствовать, как ветер треплет волосы, то и дело забираясь под форму, вынуждая кожу покрываться мурашками и представлять, что тело сливается с Нимбусом в единое целое. Это было жадно, грубо и настолько необходимо на каком-то физическом уровне, что Драко уже не представлял себя без ощущения скорости, которое, кажется, густо смешалось с его кровью, разнося по венам свободу. Оставляя после себя лишь желание достать прямиком до самого солнца. Сжать его в ладонях. — Если ты повторишь все эти финты на матче, то львята во главе с Поттером упадут тебе в ноги и будут звать Богом, — Блейз снял с коленей защиту и устало упал на скамью, упираясь спиной на дверцу шкафчика в раздевалке. — Так что, может быть, это и есть твой шанс показать принцессе Гриффиндора, каким классным парнем ты можешь быть на самом деле? Драко коротко усмехнулся, стягивая влажный от пота свитер через голову, и бросил его на пол, ногой отодвигая чуть дальше от себя. Возможно, в другой ситуации он отреагировал бы более ярко, но сейчас он понимал, что Блейз, сам того не ведая, попал буквально не в бровь, а в глаз. После разговора с Грейнджер в Выручай-комнате прошло уже две недели, а Драко так и не смог продвинуться вперед, чтобы хоть немного приблизить исполнение своего приказа. Она сбежала от него сразу же, стоило Драко хоть на миг приблизиться к ней чуть больше допустимого, и все это время отделывалась лишь записками и короткими фразами типа: «Я же сказала, что согласна, Малфой. Не мешай мне собирать информацию. Я свяжусь с тобой сразу же, как только мне будет хоть что-то известно». И как бы он ни пытался, Грейнджер ни разу не задержалась рядом с ним дольше чем на две минуты. А самым раздражающим во всей этой ситуации было то, что Алекс практически стал ее тенью, повсюду следуя за ней везде, куда бы она ни шла, и показательно — Драко чувствовал, что мудак делает это ему назло — обнимал Грейнджер, периодически оставляя у нее на волосах мимолетные поцелуи. — Я дам ей еще немного времени, прежде чем сделаю следующий шаг, — буркнул Драко, избавляясь от нижнего белья, и повязал на бедра полотенце. — Мне и самому не помешает небольшая передышка. — О да, — хохотнул Блейз и, окинув взглядом опустевшую раздевалку, чуть понизил голос. — И это ведь вы еще даже не целовались. Как же ты собираешься трахаться с ней? — Так, что она будет умолять меня не останавливаться, Забини, — Драко растянул губы в ухмылке и подмигнул, зачесывая влажные волосы назад. — Ты сомневаешься в моих способностях? Блейз еле слышно хмыкнул, без слов давая понять, что считает его последнее высказывание слишком далеким от правды, и, встав со скамьи, достал из своего шкафчика чистое полотенце. Он, еще раз посмотрев по сторонам, чтобы убедиться, что у их разговора нет непрошеных свидетелей, подошел ближе к Драко и опустил руку тому на плечо, склоняясь к его лицу. — Чтобы доказать Грейнджер, что у тебя есть хоть какие-то способности, нужно начать действовать, — он кивнул на левое предплечье Драко, скрытое переброшенным через руку полотенцем. — И на всякий случай не забывать, что именно ты ей врал, потому что для нее явно будет сюрпризом наличие у тебя этого. — Если ты решил, что можешь стать второй Паркинсон, тогда тебе надо чуть больше открывать ноги, — фыркнул Драко, кивая на полотенце на бедрах Блейза. — Прекращай, Забини, я и так знаю, что должен просчитать свои последующие шаги с особой тщательностью,— он сбросил руку Забини со своего плеча. — И я явно не забуду, что мне стоит оставлять на себе рубашку во время встреч с Грейнджер. — Тогда возвращаемся к моему первому вопросу, — Блейз поднял ладони на уровень груди в защитном жесте и ухмыльнулся, смотря Драко прямо в глаза. — Как ты собираешься трахнуть ее, Малфой? Драко тяжело вздохнул и, проводив взглядом за скрывшимся в душевых Блейзом, не выдержал и со всему размаху ударил кулаком по дверце своего шкафчика, отчего та, жалобно скрипнув, с грохотом ударилась о стену. Салазар, кажется, Грейнджер настолько глубоко проникла в его повседневную жизнь, что попросту не оставила ему шансов думать о ком-то, кроме нее. Она была в мыслях Драко за завтраком, пока тот, кривя нос от отвращения, наблюдал, как Алекс не сводит с нее отвратительно влюбленного взгляда. Она не давала ему сосредоточиться на уроках, постоянно вынуждая бесконечно прокручивать в голове возможные варианты своих дальнейших действий. Грейнджер сопровождала его даже в разговорах с друзьями, которые, судя по всему, совсем не верили в то, что ему удастся претворить свой план в жизнь. Гребаная сука даже не представляла, насколько крепко он должен взять себя в руки в моменты возможной близости к ней, и даже не догадывалась о его желании силой заставить ее сделать все, что ему было так необходимо. Подчинить. Вынудить стать послушной. Тихо хмыкнув себе под нос, Драко с горечью подумал о том, что на самом деле ему бы совсем не помешало поговорить с Паркинсон об этой ситуации. Салазар, ее отъезд к родителям сейчас был совсем ему не на руку. Так же, как и Нотту, который вот уже второй день не находил себе места после того, как Пэнси вышла за ворота школы, и только и делал, что бесконечно курил, сидя в гостиной факультета. Драко волновался за них обоих, периодически размышляя о том, с чем могла быть связана такая срочность, раз отец Паркинсон отпросил ее у директора и вызвал в поместье, даже не дождавшись начала рождественских каникул. У Драко было несколько вариантов возможного развития событий, и ни один из них не дарил ему и капли надежды на то, что Пэнси и Тео смогут когда-либо еще быть счастливы вместе. И порой это вынуждало его сердце биться в каком-то особом ритме каждый раз, когда он смотрел на погруженного в собственные мысли и сигаретный дым Нотта. Он, словно наяву, видел, как их новая реальность подходила все ближе. Выслеживала их всех, как охотник раненую дичь, и ждала лишь шанса напасть. Вцепиться в глотку и разорвать артерию. Выдавить из них прежнюю жизнь до самой последней капли. Гребаные Ромео и Джульетта. Они явно станут одними из первых. Драко тихо выдохнул, прикрывая глаза, и спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как от перенапряжения пульсируют виски. Кажется, он в очередной раз позволил текущей реальности слишком глубоко проникнуть в свою голову и захватить в ней власть над разумом. Каждый раз, когда он так основательно вникал в чужую жизнь, пусть даже это и были судьбы его друзей, организм практически всегда давал ему отпор, реагируя на это острой головной болью. Будто намекая на то, что он не имеет права думать о чем-то, кроме приказа Темного Лорда. Словно проверяя его верность. Пробуя ее на вкус. Крепко сжав зубы, Драко медленно размял шею и распахнул веки, выдыхая сквозь крепко сжатые зубы. Нет, сейчас не время отвлекаться. Он обязательно сделает все, что в его силах, чтобы вытащить друзей из любой передряги, но для этого ему нужно выполнить приказ, чтобы доказать свою преданность. Чтобы Темный Лорд видел в нем не просто мальчишку, а наследника благородного рода. Знал, что он способен на все ради так сильно пьянящего ощущения текущей по венам магии. Власти. Могущества. Ради построения нового мира. Старательно откинув куда-то на край сознания все не дающие покоя мысли, Драко осторожно, чтобы не поскользнуться на плитке, направился в сторону душевых. Краем глаза отметив, что из всех кабинок занята всего одна, он облегченно выдохнул — там был Забини, а значит, их разговор при любых раскладах остался конфиденциальным. Он снял полотенце с бедер и, перекинув его через металлическую перекладину, вошел в душевую, попутно закрывая за собой стеклянную дверь. Вывернув вентили практически на максимум, Драко поморщился от слишком горячей воды и поспешил немного снизить температуру, чтобы телу стало комфортнее. Упругие струи разбивались о его кожу, спускаясь по напряженным после тренировки мышцам, и Драко физически ощущал, как с каждой секундой ему становится все легче. Словно вода обладала целительными свойствами и могла вместе с усталостью и потом смыть все тревоги и опасения. Подарить мгновения такого желанного сейчас расслабления. Выключить сегодняшний день. Поставить на паузу мысли. Взяв с полки гель для душа, Драко вылил небольшое количество прозрачной субстанции на губку и начал водить ей по телу, кривя губы, когда ладонь задевала особо болезненные после полета мышцы. Он подставил под напор воды голову, опустив ее немного вниз, и застыл, наблюдая, как в сливном отверстии исчезает мыльная пена. Внезапно в мыслях, словно неоновая вывеска, загорелась одна простая истина, что Забини был абсолютно прав. Грейнджер явно будет вести себя как и полагается приличной девочке, избегая его и шарахаясь от любых движений в ее сторону. Так что такими темпами ему удастся выполнить свое задание примерно через несколько лет. Нет, ему нужно сделать что-то такое, что будет способно подтолкнуть к нему эту суку так близко, что у нее не окажется ни единого варианта сбежать. Нечто, что поселит в ее светлой голове сомнения на его счет. Вот только что это может быть? Неожиданно дверь соседней душевой кабины резко хлопнула, заставив Драко вздрогнуть. Чертыхнувшись оттого, что стало заметно холоднее из-за понизившейся температуры, он, быстро смыв со своего тела остатки мыльной пены, наскоро ополоснул голову и закрутил вентили, выключая воду. Стянув с перекладины полотенце, Драко вновь повязал его на бедра, предварительно собрав лишнюю влагу с кожи и волос, и открыл дверь своей кабинки, выходя наружу. Оглядевшись по сторонам, он понял, что теперь в раздевалке находился кто-то еще, помимо его самого и Забини, потому что та кабинка, где принимал душ Блейз еще несколько минут назад, была пуста, а значит, на всякий случай стоит держать язык за зубами, чтобы не позволить посторонним услышать лишнего. — На какое-то мгновение я подумал, что ты там утонул, — в раздевалке его встретил уже одетый в школьную рубашку и брюки Блейз, который подмигнул ему и продолжил собирать тренировочную форму в сумку. — Давай скорее собирайся, я хочу успеть сделать пару дел перед ужином. — Что за дела? — Драко скинул полотенце на пол и начал натягивать нижнее белье, не сводя с Забини внимательного взгляда. От него не укрылось, как тот изменился в лице после, казалось бы, совершенно невинного вопроса, что породило в его душе новую порцию здравого любопытства. — Может быть, я могу тебе помочь? — Нет, не нужно, — Блейз криво усмехнулся и принялся с явно наигранным усилием укладывать вещи в сумке. — Мне всего лишь нужно зайти к знакомому и забрать пару книг. — Что за знакомый? — застегнув пуговицы на рубашке, как бы между прочим спросил Драко, начиная испытывать небольшое беспокойство оттого, как забегали глаза Блейза. Будто тот тщательно продумывал варианты ответа. Словно знал, что не должен говорить правду. Готовился солгать. Салазар. — Я… — договорить Блейзу не удалось, потому что входная дверь, ведущая в раздевалку, с тихим скрипом распахнулась и в помещение вошел Алекс. На его бедрах было полотенце, а волосы блестели от влаги, и Драко понял, что он и являлся тем человеком, что занял душевую кабинку недалеко от него пару минут назад. Черт, кажется, этот ублюдок чуял, что разговор так или иначе мог крутиться около него и Грейнджер, раз так сильно задержался на поле и пошел переодеваться только тогда, когда Драко и Забини закончили тренировку. Драко в порыве раздражения даже не подумал о том, что Врэй принял на себя должность капитана команды, а значит, был обязан проследить за тем, чтобы на поле не оставалось ни одного игрока. Сейчас глаза Драко были словно подернуты пеленой гнева, не позволяя ему разглядеть очевидное, и это лишь сильнее разгоняло по венам адреналин. — Отличная тренировка, Малфой, — Алекс прошел к своему шкафчику и настежь распахнул дверцу, вытаскивая из него школьную форму. — Уверен, что на предстоящем матче ты не подведешь команду и точно так же, как и сегодня, выложишься на все сто процентов, — он поднял голову и ухмыльнулся, не мигая глядя Драко прямо в глаза. — Ведь так? Драко был уверен, что прямо сейчас из его ладоней выйдут столпы пламени — настолько сильно гнев в его теле достиг нужной концентрации, когда он сам уже постепенно переставал что-либо контролировать. Магия плясала где-то на кончиках пальцев и обжигала кожу в желании как можно скорее применить ее против Врэя, на лице которого застыло такое раздражающе победоносное выражение, что Драко всерьез боялся не сдержаться. Отчаянно хотелось увидеть, как Алекс плюется кровью, и тем самым доказать ему собственное превосходство. Навсегда стереть эту идиотскую улыбочку и заставить замолчать. И это все лишь сильнее подстегивало Драко как можно скорее привязать к себе Грейнджер любыми доступными ему методами, какими бы неправильными они ни были. Он был готов сыграть так грязно, как не согласился бы ни один здравомыслящий человек. Если ради того, чтобы Грейнджер призналась ему в чувствах, Драко придется продать душу самому дьяволу, то он согласен пойти и на это. Все равно как минимум половины он лишился уже давно. — Естественно, капитан, — сквозь зубы наконец процедил Драко, из последних сил пытаясь усмирить растущий за грудной клеткой гнев, и кивнул выходящему из раздевалки Блейзу, тем самым давая ему понять, что все в порядке. — Забини, я буду через минуту. — На самом деле, это хорошо, что у нас есть возможность остаться вдвоем, — Алекс проследил, как за Блейзом закрылась дверь, и начал вставлять ремень в шлевки форменных брюк, не сводя взгляда с Драко. — Кажется, нам снова есть что обсудить. — Если ты хочешь поговорить о предстоящем матче, давай позже, — Драко отмахнулся от него, словно от назойливой мухи, и набросил на плечи мантию, отворачиваясь от Алекса. — Сейчас я смертельно вымотан и хочу скорее вернуться в общежитие. — Речь пойдет о Гермионе. Драко замер, не дойдя до выхода буквально несколько шагов. Имя Грейнджер вонзилось ему в спину подобно кинжалу с отравленным наконечником и впрыснуло в вены яд, путающий сознание и посылающий новую порцию гнева в кровь. Ему стоило огромных усилий не вытащить из рукава волшебную палочку и не приставить ее к горлу Врэя, чтобы начать пускать в ублюдка один Круциатус за другим. Чтобы тот никогда в жизни не смел произносить рядом с ним имя той, что сейчас в самом прямом смысле, сама того не ведая, держала в своих ладонях жизнь и будущее Драко. Была ответственна за то, что ждет всю его семью. — Что именно ты хочешь обсудить по поводу Грейнджер? — намеренно выделив голосом фамилию грязнокровки, процедил Драко, повернувшись к Алексу лицом. — Вновь пытаешься надавить на меня какими-то мнимыми, — он сделал в воздухе кавычки пальцами, — правами на нее? Или, может быть, теперь я должен спрашивать у тебя разрешения, чтобы поговорить с ней? — Меня раздражает, что ты стал слишком часто тереться возле моей девушки, Малфой, — Алекс сдвинул брови и сжал кулаки, практически испепеляя Драко взглядом. — И мне кажется, что с этим нужно что-то делать. Слишком напряженная поза Врэя и воинственное выражение лица без слов говорили о том, что тот в любую минуту готов броситься на своего противника и доказать делом, а не словом, всю правильность своих аргументов, и, скорее всего, лишь воспитание не позволяло ему опуститься до такого варварского способа решения проблем. Хотя Драко и сам держался из последних сил, потому что был не прочь преподать урок этому слишком уж поверившему в себя ублюдку. Просто так. Чтобы не забывал, где его место. — Например? — абсолютно не скрывая насмешки в голосе, хмыкнул Драко и слегка склонил голову набок, в упор глядя на своего собеседника. — Мне записываться к ней на аудиенцию за несколько дней, предварительно уведомив об этом тебя? Алекс с каждой секундой становился все мрачнее, что, несмотря на эту раздражающую ситуацию, отчего-то веселило Драко. По какой-то ему самому непонятной причине он ни капли не сомневался в своей победе. Ни сейчас, в этом словесном поединке, ни в принципе с Грейнджер. Словно чувствовал, что Алекс обязательно сдастся. Драко будто сканировал все слабые места Врэя и готовился к нанесению ответного удара, заведомо зная, где может задеть побольнее. Хотя, если быть уж совсем откровенным, он все же слегка напрягся, услышав, что Грейнджер теперь девушка Алекса. Все же это несколько меняло ситуацию не в сторону Драко и доставляло определенные неудобства для выполнения его плана. — Малфой, я хочу, чтобы ты понимал, — Алекс прищурился и внезапно усмехнулся, будто резко вспомнил что-то очень смешное, — сейчас я проявляю к тебе уважение и не предпринимаю каких-то решительных действий только потому, что помню и ценю хорошее отношение твоей семьи, но поверь мне, — он сделал к нему небольшой шаг и выпрямился, не сводя с Драко внимательного и тяжелого взгляда, — я вмиг забуду обо всем, если это будет вставать между мной и Гермионой. Я очень надеюсь, что ты перестанешь портить ей настроение своим присутствием. Драко медленно прошелся кончиком языка по верхнему ряду зубов и ухмыльнулся. Если он действительно что-то понимал в человеческой природе, то прямо сейчас Алекс абсолютно точно верил в то, что говорит. Это было в каждом его движении. Может быть, Драко лишь хотелось это видеть, а на самом деле все было совершенно не так, но он чувствовал, что не ошибается. Но факт оставался фактом — Грейнджер действительно по какой-то странной и непонятной для Драко причине резко стала слишком дорога Врэю, и тот не задумываясь претворит все свои угрозы в реальность, стоит ему хоть на секунду усомниться, что все идет не по его плану. Что ж, это ни капли не меняло представление Драко о том, кто в итоге останется победителем в этой их маленькой игре, но, несомненно, добавило остроты всей ситуации, лишь распалив и подкормив его желание как можно скорее забрать себе сердце Грейнджер. Черт, наверное, он всегда был слишком азартен. Зависим от этого сладко-пьянящего чувства победы. Драко решил, что на этом его лимит слов в их с Врэем диалоге подошел к концу и, не произнося ни звука, резко развернулся, направляясь в сторону выхода. Сердце колотилось как сумасшедшее, а ощущение какого-то совершенно животного предвкушения ломало виски надвое, вынуждая Драко лишь беспорядочнее гонять мысли в разные стороны в надежде зацепиться хоть за что-то, что могло бы приблизить его к следующему шагу в отношениях с Грейнджер. Драко мысленно фыркнул, подумав о том, что он, судя по всему, катился куда-то в пропасть, раз каким-то образом дошел до того, что всерьез размышляет о мифических отношениях с одним из самых ненавистных для него человеком на всем белом свете. Да, видимо, он действительно был очень хорошим актером, раз настолько виртуозно заталкивал глубоко внутрь себя все истинные эмоции по отношению к Грейнджер, когда находился рядом с ней. А может быть, всему виной излишний азарт и чересчур большая уверенность в успешном исходе, что должен — нет, обязан — принести ему на блюдечке все то, о чем он сейчас мог только мечтать. Нет, ставки были слишком высоки для того, чтобы он так глупо мог поддаться порыву пойти на поводу своих истинных желаний и испортить все дело. Сейчас нужно было забыть о чувствах. Об эмоциях. Обо всем, что могло бы ему помешать. Сейчас он не тот Драко Малфой, каким был все это время. Это было «До». «После» принесет ему власть. — Слушай, ты иди, а я подойду чуть позже, — Драко кивнул стоящему у дверей Блейзу и, не дав ему сказать ни слова, выставил вперед руку, намекая, что пока не готов к диалогу. — Забини, давай посплетничаем потом. Мне надо кое-что сделать. Не дожидаясь реакции Блейза, Драко резко развернулся и, почти срываясь на бег, направился в сторону коридора, ведущего к Выручай-комнате. Кажется, сейчас настало самое время совершить новую попытку исполнить еще один приказ Темного Лорда и попробовать починить Исчезательный шкаф. Салазар, Драко столько времени бился над этим уродливым предметом мебели, топчась на месте и решительно не понимая, что ему делать дальше, что на какое-то мгновение даже подумал, что это ему не по зубам. Но сейчас, когда Врэй вдоволь зарядил его энергией, Драко думал лишь о том, что способен свернуть горы и что в этот раз у него непременно должно получиться. По крайней мере, он сделает для этого все, что в его силах. И даже больше. — Рональд, ты немедленно начнешь писать эссе, пока я хожу в библиотеку за недостающими книгами. Не думай, что у тебя получится свалить на меня всю работу. Что-то внутри Драко мелко задрожало, когда он услышал за нужным ему поворотом голос явно раздраженной Грейнджер. Салазар, в какой момент его жизни все пошло настолько наперекосяк, что он мог понимать ее настроение даже не видя воочию? Он потратил довольно много времени, чтобы суметь в нужный момент считывать ее эмоции, не прилагая к этому каких-либо усилий. Просто чтобы знать, как именно себя вести рядом с ней. Понимать, когда она потеряет контроль и станет максимально уязвима и открыта. Для него. Грейнджер появилась в поле зрения Драко и, заметив его, пронеслась мимо настолько быстро, словно за ней неслось стадо разгневанных гиппогрифов. На ее лице застыло непроницаемое выражение, будто она не обратила на Драко абсолютно никакого внимания, но он успел заметить, как Грейнджер закусила губу, едва поравнявшись с ним. Она нервничала. Что ж, возможно, это хороший знак, что в ней постепенно появляются хоть какие-то эмоции по отношению к нему, помимо гнева. Тихо хмыкнув себе под нос, Драко решил, что обязательно вернется к этой мысли чуть позднее, ну а пока займется не менее важными вещами. Слава Мерлину, что Темный Лорд дал ему достаточно времени на починку Исчезательного шкафа, но Драко все равно нервничал из-за своих слишком участившихся неудач. Все чаще у него создавалось впечатление, что он упускает из виду какую-то мелочь, которая так или иначе была способна помочь ему наконец открыть глаза и увидеть решение проблемы. Но как бы он ни пытался, ему так и не удавалось ухватить удачу за хвост — она каждый раз ускользала, стоило ему едва коснуться ее кончиками пальцев. Драко подошел к нужной стене, прямо за которой его ждало очередное задание, и шумно втянул носом воздух, прикрывая глаза. Он постарался максимально сосредоточиться на образе Исчезательного шкафа, мысленно рисуя в воображении узоры на его дверцах, как вдруг услышал за спиной чьи-то громкие шаги. Ругнувшись, он засунул руки в карманы, нащупывая волшебную палочку, и расслаблено откинулся спиной на стену, нацепив на лицо скучающее выражение. Что ж, оставалось надеяться, что его неожиданный свидетель спокойно пройдет мимо и даст ему еще один шанс продолжить начатое. — Иногда мне кажется, что теперь ты преследуешь не только мою девушку, но и меня, — из темноты коридора постепенно начал появляться силуэт Алекса, уже переодетого в школьную форму, и Драко еле слышно скрежетнул зубами от злости. — Или это твое постоянное занятие — портить мне жизнь? — Иногда мне кажется, что ты слишком много на себя берешь, Врэй, — холодно процедил Драко, чувствуя, как по позвоночнику волной пронесся гнев. — Боюсь, что ты не сможешь все это унести. — Зато сможешь ты? — Алекс сделал шаг вперед, перекладывая сумку с квиддичной формой в другую руку. — Иначе бы ты не вел себя так, словно ты король этого гребаного мира? Драко слишком явственно ощущал, как жалкие крупицы оставшегося в нем самоконтроля постепенно вытекают из его тела подобно песку в песочных часах — необратимо. Все происходящее давило на него и вынуждало взращивать в грудной клетке всего один инстинкт — самозащита. Он знал, что этого нельзя было больше избегать, и прямо сейчас продумывал пути своего дальнейшего поведения. Решал, насколько больно он может сделать и как сильно этого хочет. — А что, если так? — на выдохе ответил он, перестав сжимать в кармане брюк волшебную палочку. Да, искушение было слишком велико, и именно по этой причине он обязан сдержать себя. Потому что игра только начиналась. — И если я король, — Драко издевательски хмыкнул, наблюдая, как лицо Алекса начало постепенно темнеть, и не смог сдержать улыбку, заметив, как тот, явно понимая, что будет дальше, опустил сумку на пол, — то свое правление я буду праздновать трахая твою девушку. Он знал, ни капли не сомневался, что первый удар будет в лицо, и, поддавшись мимолетному порыву какого-то странного благородства, позволил ему сделать это, чувствуя, как последовавшая за этим резкая боль в носовой перегородке послала тысячи электрических разрядов по коже. Драко запрокинул голову назад от отдачи и, резко развернувшись, ударил локтем Алекса в район солнечного сплетения, успев ухмыльнуться, услышав, как тот рвано выдохнул от боли. Внутри все сильнее нарастала какая-то поистине животная ярость, и Драко даже не думал ее сдерживать. С каждым наносимым ударом он ощущал, как ему нравится происходящее, и думал лишь о том, что действительно хочет причинять Алексу эту боль. Хочет пропускать сквозь себя эту энергию и подпитывать ею то самое нечто где-то глубоко за грудной клеткой, что так отчаянно требовало крови. Очередной удар, и вырвавшийся глухой хрип из горла Алекса заставил Драко растянуть губы в улыбке, после чего он быстро вытер рукавом рубашки разбитый нос. Драко сделал резкий шаг назад, прикидывая, каким будет его следующее действие, и внезапно услышал какой-то шум из соседнего коридора, свидетельствующий о том, что его небольшое развлечение вот-вот норовило стать достоянием общественности. Он повернул голову в сторону стоящего у стены и тяжело дышащего через рот Алекса и вновь ухмыльнулся, рассматривая наливающийся под правым глазом своего противника фингал. Что ж, Тео явно может гордиться его навыками рукопашного боя и наконец перестать повторять, что ему необходимо научиться защищать себя без магии. Хотя, если признаться откровенно, Драко даже не ожидал от себя подобного, потому что привык решать свои проблемы с помощью волшебной палочки. Скорее всего, ярость, вызванная поведением Алекса, пробудила в нем все первобытные инстинкты и вынудила на какой-то миг забыть о том, кто он есть на самом деле. И это было просто до чертиков приятно. Кровь, боль, лопающаяся на костяшках пальцев кожа. Это все было подобно пище, что кормила его внезапно проснувшуюся жестокость. Делало его тем, кто так сильно нравился ему самому. — Подойдешь к ней хоть на сантиметр — и я убью тебя, — шепот Алекса, нарушивший тишину, был подобен удару гонга и заставил Драко вздрогнуть от неожиданности. — Держись от нее подальше. Драко провел языком по верхнему ряду зубов, задевая разбитую верхнюю губу, и слегка склонил голову набок, смотря Алексу прямо в глаза. Он четко видел во взгляде своего соперника обещание пополам с угрозой и глубоко втянул носом воздух, чувствуя, как магия начала вибрировать на кончиках его пальцев. Все, что говорил Врэй, действовало на него подобно красной тряпке на быка и лишь провоцировало сделать с точностью наоборот. Прямо сейчас Драко отчаянно хотелось его добить. Унизить. Растоптать. Доказать, что только он, Драко Малфой, способен диктовать условия и больше никто не смеет указывать ему, как именно он должен себя вести. И уж точно никто и никогда не смеет мешать его четко продуманному плану. Даже если в нем есть пункт, носящий такое раздражающее имя — «Гермиона Грейнджер». Медленно подняв ладонь на уровень своего лица, Драко осторожно провел двумя пальцами под носом, ведя к подбородку, ощутив, как кожа моментально стала влажной и липкой. Он посмотрел на перепачканную в багряных пятнах руку и усмехнулся, подумав о том, что его отец сошел бы с ума, наблюдая, как бездарно растрачивается благородная кровь Малфоев. В драке, словно он какой-то неотесанный плебей по типу Поттера или Уизли. Что ж, стоило признать, что даже такой примитивный способ отстаивания своего мнения может быть довольно занятным. — Ты понял меня, Малфой? — в голосе Алекса прибавилось децибел, несмотря на то, что в соседнем коридоре становилось все более шумно с каждой секундой. Судя по всему, у кого-то закончился урок. — Скажи, что ты меня понял. Кажется, Драко физически ощутил, как что-то внутри него резко надломилось после слов Алекса, а уже было потухающая ярость вспыхнула с новой силой. Он рвано выдохнул, практически задыхаясь от кишащих в горле эмоций, и сделал шаг по направлению к Алексу, думая лишь о том, что больше всего на свете мечтает прямо сейчас разорвать его на мелкие части. Больше он не будет себя сдерживать и выпустит все, что сидело внутри все это время. Обрушит на этого мудака весь свой гнев и заставит замолчать раз и навсегда. Чтобы больше никто не смел ему указывать, что он должен или не должен делать с Грейнджер. Грейнджер… Драко замер, поймав странную, больше похожую на бред сумасшедшего мысль, и, не дав себе ни единой минуты на то, чтобы передумать, резко развернувшись, направился в сторону библиотеки. Он был почти уверен в том, что взгляд Алекса все это время прожигал его спину, но не хотел на это отвлекаться. Сейчас он знал наверняка, что должен делать, и почему-то даже не сомневался в правильности своего решения. Больше никаких глупостей. Он готов был сыграть по-крупному и сорвать наконец свой куш. Убить разом двух так сильно раздражающих мысли зайцев. Потерять свой гребаный контроль. Шум собственных шагов стучал в голове Драко набатом и отдавался в районе солнечного сплетения. Казалось, что даже сердце подстроилось под этот сумасшедший ритм и стало еще быстрее качать кровь, выплескивая адреналин в вены и разнося его в каждый участок организма. В глазах темнело от ярости пополам с отчаянным желанием мести, а дыхание все сильнее сбивалось от предвкушения. Салазар! Он. Должен. Сделать. Это. На какое-то мгновение Драко показалось, что первым присутствие вышедшей из библиотеки Грейнджер обнаружило не его зрение, а что-то орудующее исключительно на уровне инстинктов. Будто он настолько сильно жаждал поскорее добраться до нее, что настроил все свои радары таким образом, чтобы они искали в толпе учеников только ее образ. Лицо Драко исказилось в гримасе усмешки, когда Грейнджер, закусив нижнюю губу, остановилась возле поворота, ведущего к лестницам, и принялась аккуратно складывать учебники в школьную сумку. Как всегда. Слишком примерная. До рвоты правильная. Так и вынуждающая его запятнать ее тьмой, сидящей внутри него. Чтобы он, в свою очередь, запачкался в ней. В ее безупречной справедливости и честности. Он буквально в три прыжка преодолел расстояние между ними и, резко схватив Грейнджер за руку, развернул к себе лицом, прижимая спиной к стене. Драко видел, как в ее глазах растут удивление и некоторая растерянность, пока она внимательно рассматривала его перепачканное кровью лицо и разорванную после драки одежду. Он буквально наблюдал за тем, как в ее голове в геометрической прогрессии растет количество вопросов, и почти наслаждался ступором, поразившим ее тело. — Малфой, что происходит? — еле слышно прошептала она, быстро облизав губы, и замерла, когда его ладонь начала медленно скользить по ее бедру, поднимаясь все выше. Цепляя кончиками пальцев ее форменную юбку. Драко чувствовал, как по ее оголенным ногам побежали мурашки, и крепко сжал челюсти. Ему нравилось, что Грейнджер не дает ему отпор, и в то же самое время Драко отчаянно хотел увидеть ее сопротивление. Он словно прощупывал ее границы, грубо сжимая ее талию, и наслаждался тем, каким рваным при этом становилось дыхание Грейнджер. Он слегка склонил голову набок, не отрывая от нее взгляда, и сглотнул все еще отдающую металлом от крови слюну. Салазар, происходящее взрывало в Драко слишком много всего, и пока он не понимал, какая именно эмоция главенствует в данный момент. Ярость? Отвращение? Боль? Да, все они вместе взятые. Но было что-то еще, помимо этого. Что-то другое. Что-то животное. Что-то, лишающее его контроля. Выбивающее почву из-под ног и пробуждающее новый поток гудящих мыслей в сознании. Он склонился ближе к лицу Грейнджер, смотря ей прямо в глаза, и понял, что его сердце колотится уже где-то в горле. — У тебя кровь, — выдохнула она, и Драко, ощутив ее дыхание на своих губах, сократил расстояние между их лицами до двух жалких вдохов. — Я могу как-то помочь тебе? Он обхватил ее шею и слегка сжал, вырывая из горла Грейнджер удивленный всхлип. Драко чувствовал, как под его пальцами быстро-быстро бьется ее пульс, и сжал ладонь чуть сильнее, наслаждаясь постепенно зарождающимся страхом в глазах Грейнджер. Он был практически незаметен, неощутим и, возможно, вовсе являлся на самом деле чем-то другим, но Драко отказывался думать иначе. Его пьянила сама мысль держать эту суку под своим контролем. Быть тем, кто заставит ее трястись от страха. И это придавало ему уверенности в каждом действии. Делало похожим на кровожадного хищника, выслеживающего свою добычу. Подобно дикому зверю, он терпеливо ждал, пока она сдастся. Потеряет бдительность. — Ты скажешь своему парню, что тебе это понравилось, — прошептал Драко прямо в приоткрытые губы Грейнджер и усмехнулся, когда она шумно сглотнула, изумленная его словами. — Договорились? — Что должно мне понравиться? — она попыталась вывернуться из его ладони, крепко обхватившей ее подбородок, и Драко четко увидел постепенно загорающийся в ее глазах огонь. Наконец-то. Играть всегда интереснее, когда противник сопротивляется. — Это, — он слегка надавил на ее щеки пальцами, вынуждая размокнуть губы, и скользнул большим пальцем по нижней. — Только это. Драко хотел посильнее вдохнуть, словно планировал нырнуть куда-то глубоко, на самое дно океана, но так и не успел. Он опередил собственные мысли, прижался к губам Грейнджер своими, грубо вталкивая язык в ее рот, и ухмыльнулся, когда она покорно позволила ему это сделать. В самую первую секунду происходящего он был почти уверен, что его начнет тошнить. Что, как бы он ни сопротивлялся и не настраивал себя на то, что это всего лишь долг, тело попросту предаст его. Но к его огромному удивлению этого не произошло. Это ощущалось почти… привычно? Точно так же, как и со всеми остальными девушками. Совершенно ничем не отличающийся от других поцелуй. Только сейчас, помимо всего прочего, Драко чувствовал во рту металлический привкус собственной крови из разбитого носа, испачкавшей губы после того, как Алекс ударил его. Он спустил пальцы с лица Грейнджер на ее шею и слегка сжал кожу, словно хотел побудить хоть к каким-то ответным действиям. Потому что, судя по всему, та была настолько ошарашена всем происходящим, что совершенно не двигалась, позволяя Драко вновь и вновь хозяйничать в ее рту. Она была похожа на каменное изваяние, и на какое-то мгновение ему даже показалось, что кто-то бросил в нее Остолбеней. Внезапно он понял, что ее язык едва заметно шевельнулся и коснулся его собственного, будто проверяя, действительно ли это происходит на самом деле, и Драко, не сдержавшись, грубо сжал ее бедро свободной ладонью, одновременно с этим прикусив нижнюю губу Грейнджер, оттягивая ее на себя. Ему хотелось, чтобы она принимала в этом участие. Чтобы она, так же как и он, делала что-то, что полностью противоречило ее принципам. Это туманило. С каждой секундой слабые остатки контроля и концентрации таяли в нем, как снег, падающий прямиком на еще не замерзшее озеро. Она ответила на поцелуй. Может быть, она и сама не понимала толком, что происходит, но Грейнджер поддавалась ему и делала так, как он хотел. Позволяла делать это с собой. И от этого Драко ощущал, как внутри вместе с желанием подчинить ее себе нарастает что-то еще. Что-то, что погружало ее с головой в происходящее и стирало все рамки. Что-то, что ему хотелось чувствовать все больше и больше. Сильнее. Сильнее. Сильнее. Наконец Грейнджер, видимо, пришла в себя и с силой толкнула его в грудь, вынуждая отойти назад на несколько шагов. Драко замер, внимательно наблюдая, как она дрожащей ладонью прикоснулась к своим распухшим губам, и думал лишь о том, что не видел в своей жизни картины интереснее. На лице Грейнджер четко прослеживалось недоумение. И совсем немного страх. Страх того, что она совсем не понимала, на что еще он способен. Она потеряла ту самую тонкую нить, за которую хваталась все это время в попытке объяснить происходящее самой себе, и сейчас явно никак не могла решить, как жить с этим дальше. — И не вздумай соврать мне, Грейнджер, — Драко усмехнулся, окинув взглядом ее перепачканный его кровью подбородок. — Я чувствовал, насколько тебе это нравится. Он не дал ей возможность ответить и, резко развернувшись, направился в сторону лестниц, ведущих вниз, к подземельям. Довольно на сегодня разговоров, выяснений отношений и прочей глупой ерунды. Ему нужно было немного времени, чтобы свыкнуться с новым фактом, который он сегодня узнал про самого себя, и понять, как часто мог бы им пользоваться. Драко Малфой способен поцеловать грязнокровку. И сделать вид, что ему это нравится. Нравится.

***

Гермиона задыхалась. Она шла так быстро, что уже спустя несколько минут такого интенсивного почти бега в ее правом боку закололо, а во рту стало сухо, как в самой настоящей пустыне. Но это было настолько неважно для нее прямо сейчас, что она, старательно не обращая на это внимания, лишь ускорилась, надеясь добраться до места назначения как можно скорее. Губы горели, а нижняя и вовсе раздражающе пульсировала в том месте, где ее укусил Малфой. Гермиона все еще чувствовала привкус крови во рту, который, казалось, уже навсегда останется с ней. Внутри все мелко дрожало, а достигший каких-то запредельных значений пульс колотился где-то в горле, заставляя ее глубоко и рвано дышать от неприятных ощущений. Малфой целовал ее. Это был гром среди ясного неба, что оглушил Гермиону и не позволял прийти в себя вновь и вновь, вынуждая ее прокручивать в голове произошедшее. Вспоминать. Пройти все снова. Ненавидеть себя за то, что позволила какой-то странной пелене забвения накрыть собственное сознание. За то, что ответила на поцелуй. За то, что на мгновение она настолько растерялась, что совсем забыла, чьи ладони гуляли по ее телу. Срочно хотелось в душ. Облить себя с головы до ног гелем и до одури тереть кожу в тех местах, где ее касались пальцы Малфоя. Сильнее. Сильнее. Сильнее. Она почти захлебнулась очередным слишком большим глотком воздуха и ощутила, как волосы на затылке встали дыбом при воспоминании о его ладонях на ее бедрах. Все это время она и Алекс вели себя довольно сдержанно, и максимум, что Гермиона ему позволяла, — объятия и почти невинные поцелуи. Она не планировала спешить. Ей хотелось, чтобы между ними все было правильно. Постепенно. Она хотела прочувствовать все то, что нарастало в ее сердце к этому человеку, и помнить это всю оставшуюся жизнь. Хотела хоть раз все сделать так, как нужно. Под веками стало слишком горячо от выступивших в уголках глаз злых слез, и Гермиона нервно смахнула их кончиками пальцев. Нет, она не позволит Малфою одержать над собой верх. Все это абсолютно точно было частью его сумасшедшего плана, чтобы манипулировать ей в свою пользу. Чтобы выбить почву у нее из-под ног и заставить постоянно думать о нем и о метке, что должна очутиться на его руке. Мерлин, как он сам себя выносит, если готов пойти даже на такое? Быстро пробормотав пароль перед портретом, за которым прятался вход в башню старост, Гермиона почти подпрыгивала на месте, ожидая, когда тот наконец откроется. Пулей влетев внутрь, она, перешагивая через несколько ступенек сразу, поднялась по лестнице, ведущей к спальням, и резко постучала в дверь Алекса. Она молилась, чтобы он был внутри, и нервно кусала губы, надеясь, что все же сможет решиться на то, что задумала по дороге сюда. Сможет. — Гермиона? — дверь спальни открылась, и на пороге показался Алекс, лицо которого было в ссадинах, а на правом глазу наливался фингал. — Мерлин, ты ранена? Что с тобой? — Ничего такого, о чем ты должен волноваться, — прошептала она, отогнав от себя вопросы о его странном внешнем виде, и опустила ладони на его оголенную грудь в вырезе порванной школьной рубашки, запоздало понимая, что на ее губах, судя по всему, все еще была кровь Малфоя. — Я соскучилась. Привстав на носочки, она обхватила его ладонями за лицо и быстро, словно боясь передумать, прижалась своими губами к его. Алекс глухо простонал и, мгновение помешкав, приоткрыл рот, начав мягко ласкать ее небо языком, а затем, скользнув руками по телу Гермионы, прижал ее к себе. Она зажмурилась, на секунду ощутив во рту металлический привкус, но уже через секунду расслабилась, понимая, что сейчас перед ней только Алекс, и позволила ему сильнее углубить поцелуй. И больше не было никого. Потому что так правильно. Правильно. Правильно. Правильно.