Забери мои грехи

So take your best shot, Make your move. Sam Tinnesz - Ready Set Let's go — Ты выглядишь так, будто прошлую ночь провел на дне Черного озера. Драко закатил глаза, делая вид, что не слышит обеспокоенных ноток в голосе смотрящего на него Тео, и как ни в чем не бывало продолжил методично нарезать мясо в своей тарелке. Несмотря на то, что Нотт был не так далек от истины, ведь Драко действительно спал просто ужасно, говорить об этом сейчас не хотелось от слова совсем. Вечер в Выручай-комнате дался ему довольно непросто, а тот факт, что Грейнджер вновь трусливо сбежала, лишь сильнее выводил из себя, заставляя Драко словно случайно периодически искать ее глазами за столом Гриффиндора. Сучка выглядела так, словно вчера вообще ничего не произошло. Она лучезарно улыбалась и постоянно о чем-то говорила с младшей Уизли. Да, судя по всему, Грейнджер действительно была хорошей актрисой, раз, несмотря ни на что, так виртуозно отыгрывала свою роль идеальной девочки для всех остальных. Но не для него. Драко раздражало, что она будто специально избегала его взгляда и старалась максимально игнорировать любые его попытки обратить ее внимание на себя. Напомнить о том, что было между ними. Скривив губы от понимания, что он поставил себя и Грейнджер в одно предложение в подобном ключе, Драко отчего-то вновь невольно воспроизвел в памяти вчерашний вечер. Наверное, ему все же стоило собой гордиться, потому что рваное дыхание Грейнджер и влага, которую он чувствовал на кончиках пальцев, касаясь ее белья, без слов говорили о том, что он движется в правильном направлении. И как бы грязнокровка ни пыталась обмануть саму себя, говоря о том, что ей понравились эти жалкие потуги Врэя на секс в коридоре, которые Драко увидел в тот вечер, направляясь в Выручай-комнату, это было лишь напускное. То, каким податливым было ее тело и как сильно пылала кожа, ясно дали понять Драко, что он зря злился на то, что Алекс подобрался к Грейнджер слишком близко. Она отзывалась на его прикосновения. Так, что все было в его руках в прямом и переносном смысле. В конце концов, долгое отсутствие секса в его жизни сейчас шло Драко в плюс, и он мог себе позволить быть с Грейнджер весьма и весьма убедительным. — Хорошая девочка. Тряхнув головой, чтобы согнать с себя пелену непрошеных воспоминаний, Драко отодвинул от себя давно остывший обед, понимая, что попросту не способен съесть больше ни куска, и, взяв из вазы зеленое яблоко, встал из-за стола. Наверное, ему все же стоило немного отдохнуть перед матчем и дать возможность своему воспаленному от бесконечных размышлений разуму просто отключиться. Уж слишком много впечатлений выпало на его долю за последнее время. Слишком много. — Уже уходишь? — появившийся словно ниоткуда у стола Блейз с размаху плюхнулся на скамью рядом со скривившей нос Пэнси, которую случайно задел локтем. — Что-то ты быстро. — Я просто прихожу вовремя, Забини, — хмыкнул Драко, наблюдая, как тот принялся быстро накладывать еду на свою тарелку, и спрятал яблоко в карман мантии. — Приятного аппетита всем. Я пойду. — Ты помнишь, что сегодня вечеринка? — Пэнси сузила глаза, смотря на Драко так, будто в случае отрицательного ответа готовилась запустить в него парочку Круциатусов. — Так что ты просто обязан там быть… — Вне зависимости от того, выиграем мы или проиграем, но лучше бы нам выиграть, иначе ты оторвешь нам яйца и заставишь домовиков приготовить их нам на завтрак, — скороговоркой закончил Драко и усмехнулся, когда она удовлетворенно кивнула. — Я помню, Пэнс. И обязательно буду. Пэнси подмигнула ему в ответ, хлопнув по плечу начавшего что-то бубнить себе под нос Забини, который явно в очередной раз планировал сказать все, что думает, насчет уместности проведения вечеринок в случае проигрыша. Не то чтобы Драко был с ним несогласен, но разве родился такой волшебник, который осмелился бы поспорить со что-то для себя решившей Паркинсон? Это явно был бы самый настоящий смертник, потому что переубедить ее в чем-то никому не представлялось возможным. Выходя из Большого зала, Драко краем глаза отметил, что Алекс еще обедал и впервые на его памяти не пялился в сторону гриффиндорского стола отвратительно влюбленным взглядом. Убедившись, что это действительно могло означать только то, что Грейнджер уже ушла, Драко ускорил шаг, надеясь, что у него будет возможность перехватить ее где-то в коридоре. Ему было безумно интересно узнать, чем же она занималась вчера сразу после того, как трусливо сбежала из Выручай-комнаты. Потому что ее поведение явно говорило о том, что ей все более чем понравилось. — Мистер Малфой, зайдите в мой кабинет. Драко подавил рвущийся из груди тяжелый вздох и посмотрел на стоящего рядом с лестницами профессора Снейпа, который буквально испепелял его взглядом, явно желая снова разобрать его несчастный мозг на мелкие кусочки. Интересно, что могло его так разозлить, если всегда бесстрастный и даже слегка отстраненный крестный сейчас едва сдерживал гнев? Салазар, может быть, дома что-то произошло? — Конечно, профессор, — изо всех сил стараясь сохранить на лице самое спокойное выражение, ответил Драко и, оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто не стал свидетелем их разговора, направился в сторону кабинета Снейпа. Каждый шаг отдавался ноющей болью за грудной клеткой от беспокойства, которое ударной волной прошлось по всему телу. Драко отчаянно пытался отогнать от себя все ужасные картинки, которые услужливо подкидывал ему разум, но все было тщетно. Перед глазами стояли мать и отец, и он попросту не мог думать ни о чем другом, кроме их благополучия. Больше ничего не было важно. В кабинете крестного привычно пахло чем-то цветочным, и Драко, не удержавшись, чихнул. Бросив быстрый взгляд на окно, он хмыкнул, заприметив на подоконнике небольшой букет белоснежных цветов, которые и были источником этого слишком сладкого на вкус Драко аромата. Лилии. Это была еще одна из примерно миллиона загадок, связанных со Снейпом, на которую Драко так и не мог найти ответ. Потому что последним, что он мог представить в обители крестного, был букет. Тем более таких хрупких и нежных цветов, что и вовсе никак не вязалось с грубым и местами довольно суровым образом Снейпа. Вся остальная обстановка кабинета действительно была под стать его владельцу — огромное количество книг по зельеварению в потрепанных обложках, полки с идеально начищенными котлами и склянками, свертки с травами и специями. Единственными предметами, что выбивались из привычных и весьма обыденных вещей, были тот самый пресловутый букет и книга в ярко-красной, почти бордовой обложке, сиротливо стоящая на самой верхней полке большого шкафа прямо за рабочим столом Снейпа. Она явно отличалась от своих собратьев кричащим цветом и новизной — скорее всего, крестный приобрел ее не так давно, потому что ранее Драко не видел у него ничего подобного, хоть и был довольно частым гостем в этом кабинете. А тот факт, что она стояла не рядом с остальными фолиантами, а чуть поодаль, еще сильнее разжигал любопытство Драко и заставлял прогонять в голове догадки о происхождении книги. Может быть, это подарок? Потому что представить Снейпа, который добровольно покупает себе нечто такое, было весьма сложно. — Как у тебя обстоят дела с твоими заданиями? — Снейп изогнул правую бровь, вопросительно глядя будто в самую душу Драко, и жестом пригласил его сесть в кресло рядом со своим столом. — Есть ли какие-то продвижения? Драко послушно занял предложенное место и, прикрыв глаза, медленно размял шею. Вот. Всего один вопрос, а сколько в нем скрытой власти. Возможности мгновенно выдернуть из простых и абсолютно ненужных мыслей, со всего размаху вбивая лицом прямиком в ледяную стену реальности. Несколько слов, несущих в себе слишком много чужой боли и отчаяния. Судеб. Жизней. Воспоминаний. Всего. — Разве Темный Лорд не упоминал о конфиденциальности? — откидываясь на спинку кресла, почти лениво, будто совсем не хотел говорить, парировал Драко и вновь невольно перевел взгляд на букет на подоконнике. Почему лилии? — Не думаю, что мы должны обсуждать эту тему, крестный. — Прекрати вести себя как глупый мальчишка, Драко, — жестко бросил Снейп, стукнув ладонью по столу, отчего небольшие склянки со странным мутно-желтым раствором, стоящие у самого края, жалобно звякнули, стукнувшись друг о друга. — Ты должен и будешь обсуждать со мной все, что я тебе скажу. Хочешь ты этого или нет. — И кто же так решил? — хмыкнул Драко, отчего-то внутренне понимая, что прямо сейчас услышит что-то, что абсолютно точно ему не понравится. Снейп явно был на что-то зол. Такого попросту не могло быть без очень веской причины. Не могло. — Твоя мать, которая взяла с меня Непреложный обет, — сквозь зубы процедил Снейп и едва слышно хмыкнул. — Знаешь, ее сестрица просто кладезь чудесных идей, когда дело касается моей жизни. Беллатриса никогда мне не доверяла. Вспышка. Яркая, как заклинание Люмос Максима, вырывающееся с кончика волшебной палочки. Быстрая. Ослепляющая. Именно такой эффект произвели на Драко слова крестного, которые почти моментально сорвали с него маску эгоцентричности и язвительности. Насколько сильно мать боялась за него, раз решилась пойти на такой отчаянный шаг? Что происходило в ее сердце, если она была готова на подобное? Нет. Это было выше его сил. Выше его понимания. Выше каждого из его чувств. Это был ее способ сказать «Я люблю тебя». — Значит… — слова застревали в горле, словно были огромными камнями с острыми гранями, что при каждой попытке произнести хоть звук царапали слизистую, и Драко откашлялся. — Это значит… — Это значит, что мы с тобой должны сделать все от нас зависящее, чтобы в полной мере исполнить все приказы Темного Лорда, — закончил за него Снейп, не мигая смотря прямо ему в глаза. — Потому что в противном случае меня ждет смерть. А я, как ты понимаешь, не планировал такого поворота событий, — он еле слышно хмыкнул, складывая руки в замок на столе перед собой. — Так что давай вернемся к моему изначальному вопросу. Раз уж твоя мать предположила, что ты по какой-то причине не справишься с заданием и … — Как я уже и сказал, профессор, — процедил Драко, намеренно выделяя голосом последнее слово, — Темный Лорд настаивал на конфиденциальности, а значит, я сам со всем разберусь. Мне не нужна ваша помощь. Кажется, последняя фраза далась ему слишком тяжело, потому что, закончив говорить, Драко шумно сглотнул в надежде увлажнить вконец пересохшее горло. В венах, перекатываясь, бушевала ярость, вызванная предположением Снейпа, что он по какой-то причине может не справиться. Что он все еще ни на что не способный мальчишка. Что ему, как раньше, нужна помощь взрослых, чтобы решать свои проблемы. Что он вновь прячется за чью-то спину. Глупости. Этого ребенка больше нет, и Драко планировал сделать все возможное, чтобы больше никогда не позволить ему воскреснуть. Ударить, разбить, покалечить. Убить. Все что угодно, чтобы стать лучшей версией себя. Любая цена подойдет. — Послушай… — Снейп устало вздохнул, чуть ссутуливаясь. Было очевидно, что ему этот разговор давался так же непросто, как и Драко, но он всеми силами пытался сделать то, что должен. То, что пообещал его матери. Драко считывал это по языку его тела и внутренне удивлялся подобной метаморфозе. Он никогда не видел крестного таким, и сегодняшний день действительно стал для него чересчур переполнен новостями и открытиями. Будто бы он просил о них. — Я все сказал, — выплюнул Драко в ответ и рывком поднялся со своего места, целенаправленно двинувшись в сторону выхода из кабинета. Почти коснувшись ручки входной двери, он отчего-то остановился и вновь, словно под давлением какой-то неведомой силы, посмотрел в сторону букета на подоконнике. Цветы были слишком светлыми. Слишком чистыми. Слишком живыми для этого кабинета, и это почему-то не давало ему покоя. Вынуждало снова возвращаться к какой-то мысли, что взъерошенной кошкой ворочалась в его разуме и все никак не позволяла отпустить себя. — Почему лилии? — он обернулся на Снейпа и кивком указал на букет. — Они частенько стоят у вас в кабинете. Почему именно они? Снейп быстро посмотрел в сторону стоящих на подоконнике цветов и неожиданно для Драко еле слышно выдохнул. Черты его лица практически моментально стали мягче, словно этот вид приносил ему самое настоящее удовлетворение пополам со спокойствием, и это окончательно выбило Драко из колеи. Это не просто было для него чем-то абсолютно новым в поведении крестного. Это было что-то похожее на ядерный взрыв. Почти как снег в середине июня. Поражало в самое сердце точно так же, как и стоны Грейнджер вчера вечером. Слишком непривычно. Слишком не вязалось с его обычным укладом жизни. — Мне нравится, как они пахнут, — буркнул Снейп, в мгновение ока возвращая своему облику сурово-непроницаемый вид, и недовольно посмотрел в сторону Драко. — Я надеюсь, что, как только ты сполна наиграешься в самостоятельность, мы сможем поговорить как взрослые люди. Я рассчитываю на тебя. — Не вы один, — усмехнулся Драко в ответ и толкнул дверь вперед. — Но лучше бы вам этого не делать — разочарование всегда настигает слишком неожиданно. Он вышел из кабинета и, дождавшись, пока позади него раздастся характерный стук закрывшейся двери, с силой втянул носом воздух, ощущая, как сжимающиеся все это время в каком-то странном онемений легкие наконец начали полноценно качать кислород. Решив, что сейчас ему просто необходимо побыть несколько минут наедине с самим собой, Драко быстрым шагом направился к лестнице, надеясь, что на Астрономической башне никого нет. Шел самый разгар учебного дня, и в это время было довольно сложно встретить кого-то из учеников там, где им быть в принципе не положено. Башня как раз являлась одним из таких мест — Драко частенько ходил туда, когда ему хотелось элементарного отсутствия посторонних звуков. А сейчас, после такого тяжелого разговора с крестным, который, подобно бетонной плите, со всего размаху упал на него вместе с предстоящим матчем, это было действительно вынужденной мерой. Преодолев расстояние до башни буквально за несколько минут, Драко остановился возле поворота, который вел к совятне. Внезапно на ум пришла мысль, что он мог бы отправить матери небольшую записку с одним-единственным вопросом, который набатом бил в его висках все это время. Зачем она это сделала? Неужели настолько сильно не доверяла? Сомневалась? Не верила в его силы? С каждой секундой, пока Драко стоял у лестницы, вопросы в его голове росли со скоростью света, и он, подумав, что должен сделать все прямо сейчас, решительным шагом начал подниматься по ступенькам. В конце концов, он не будет писать сейчас слишком много, лишь спросит то, что волновало его душу сильнее всего, а остальное оставит до личной встречи. Ну, или до подходящего настроения для более подробного послания. Ему оставалось буквально несколько десятков сантиметров, отделяющих его от совятни, как внезапно он вдруг увидел чей-то силуэт, виднеющийся в проеме открытой двери. Неосознанно замедлив шаги и сделав их максимально тихими, Драко подошел ближе и, присмотревшись, понял, что таинственным человеком, сидящим на скамье в углу совятни, была Грейнджер. Она явно была слишком глубоко погружена в собственные мысли, потому что даже не шелохнулась, когда Драко случайно задел плечом дверь в попытке спрятаться. На лице Грейнджер явно читалась озабоченность, и Драко внезапно стало просто до безумия интересно, какие мысли прямо сейчас занимали ее голову. Захотелось приоткрыть занавес ее подсознания и прочесть все то, что не давало ей покоя. Может быть, Грейнджер думала о том, что произошло между ними вчера? Что ж, это было бы весьма забавно и лишь сильнее подстегнуло Драко выполнить задуманное. Он не дал себе ни мгновения на размышления и, убедившись, что с этого ракурса его точно не будет видно, вытащил волшебную палочку. — Легилименс.

***

Это было похоже на сон. Дурман. Наваждение. Именно так Гермиона описала бы свое текущее состояние, преследующее ее весь сегодняшний день. Еще, возможно, подошел бы туман. Да, именно так. Потому что, как бы она ни пыталась, ее разум настойчиво так или иначе подталкивал ее к мыслям об Алексе. И от этого просто невозможно было избавиться. Все казалось каким-то странным и до ужаса непонятным, и это попросту выбивало из колеи совсем не привыкшую к такому состоянию Гермиону. Она должна была держать все под контролем. Хотя бы ради того, чтоб сохранять ясность ума, и сейчас ей это никак не удавалось. «Ты такая красивая». Она вздрогнула, на мгновение решив, что совсем сошла с ума и слышит голос Алекса, но, вовремя осознав, что это вновь было лишь игрой ее воображения, шумно выдохнула через нос. Это было уже слишком. Так много столь разных по своей природе эмоций попросту сводили ее с ума. Вдруг ей не нужно было торопиться, позволяя их отношениям развиваться с такой бешеной скоростью? Мерлин. Прикрыв глаза, Гермиона едва слышно хмыкнула себе под нос и примерно в миллионный раз отогнала от себя навязчивые картинки. Это уже напоминало какое-то помешательство, и ей отчаянно хотелось забить свой разум новыми впечатлениями, чтобы получить возможность переключиться на что-то отвлеченное. Нет, она действительно была рада тому, что у нее есть Алекс. Что он рядом и делал все, чтобы подарить ей настоящее счастье. Гермиона четко видела его рядом с собой в будущем. Принимала как своего соулмейта. Она чувствовала его любовь к себе всем сердцем, но так отчаянно боялась, что не сможет подойти ему, когда их отношения зайдут еще дальше. Отчего-то ее до чертиков пугал тот факт, что Алекс являлся потомком довольно известной фамилии, в семейном древе которых сплошь и рядом исключительно чистокровные волшебники. И это сводило ее с ума. Вдруг сейчас она ошибается и когда-нибудь Алекс скажет ей, что, несмотря на их связь, они не могут быть вместе? — Мерлин, кажется, мне нужно меньше слушать рассказы Лаванды, — буркнула она себе под нос, вновь вспомнив, как за обедом невольно подслушала разговор между Браун и Парвати. Те самозабвенно сплетничали о том, что в одной из чистокровных семей разразился настоящий скандал из-за того, что избранником их дочери стал обычный полукровка. Даже не грязнокровка. Но это настолько врезалось в мозг Гермионы, что все ее хорошее настроение улетучилось словно дым на ветру и погрузило куда-то в самый центр эмоционального шторма. Она просто не могла отделаться от навязчивой и в то же самое время дико раздражающей мысли. Вдруг у них с Алексом будет то же самое? Может быть, они совершают огромную ошибку? — Наверное, я слишком впечатлительная, — пробормотала Гермиона и задумчиво постучала запечатанными конвертами по краю скамьи. — Лучше бы мне перестать, наконец, себя терроризировать и откровенно поговорить с Алексом. В конце концов, он мой соулмейт, а значит, должен, как никто другой, понимать и чувствовать мое состояние. Поднявшись на ноги, она глубоко вдохнула и тряхнула головой, будто надеясь, что это движение позволит ей избавиться от истязающих разум догадок. Позволит наконец полноценно насладиться мыслью о том, что она счастлива рядом с Алексом. Да. Счастлива. Она подошла к своему филину и, мягко улыбнувшись, привязала к его лапке два письма. Родителям и Тонкс. Почему-то Гермионе очень хотелось поделиться с Нимфадорой подробностями своих отношений в надежде, что та сможет развеять ее страхи и расскажет чуть больше о связи соулмейтов. Тонкс и Люпин выглядели довольно счастливыми на каждой встрече в Ордене, и Гермиона моментально подумала о подруге сразу после того, как услышала разговор Лаванды и Парвати. Ей попросту было необходимо выслушать хоть кого-то со стороны. Кого-то, кто не знает Алекса. — Надеюсь, что ты вернешься быстро, — прошептала она птице и, порывшись в карманах, достала небольшой сверток со специально приготовленным угощением. — Потому что в противном случае я сойду с ума в ожидании ответа. Проводив вылетевшего из окна филина, Гермиона поежилась от порыва ветра, пробравшегося под ее мантию, и, поправив на шее ярко-красный факультетский шарф, направилась к выходу из совятни. Ей еще нужно было успеть занести книги в библиотеку и зайти к Алексу, прежде чем начнется матч. Несмотря на то что он был в команде противников, Гермиона все равно очень хотела пожелать ему удачи. Разве есть что-то плохое в том, что она думает о своем парне? Последние слова, крутящиеся в ее подсознании, обдали грудную клетку приятным теплом, и Гермиона не смогла сдержать улыбку, которая так и норовила появиться на ее лице. Мерлин, ну какая же она глупая, раз придала такое огромное значение разговору, который даже косвенно ее не касался. Своими собственными руками делая все, чтобы за последние несколько часов методично превратиться в самую настоящую истеричку. Лучше бы просто поговорила с Алексом о том, что ее волнует больше всего, и научилась наконец наслаждаться жизнью. Ну, почти. «Хорошая девочка». Практически задохнувшись от слов Малфоя, так внезапно появившихся в ее голове, Гермиона облизала пересохшие губы и, шумно сглотнув, начала спускаться по ступенькам. Полностью погруженная в свои мысли, она не услышала громкий удар двери о стену и совсем не обратила внимания на шум, который спустя секунду раздался в совятне. Потому что в ушах Гермионы на повторе звенела всего одна фраза. Это было неправильно. Это было неправильно. Это было неправильно.

***

— Мерлин, новый капитан Слизерина такой красавчик. Примерно в тысячный раз громко хмыкнув себе под нос и мысленно пустив в стайку шушукающихся у нее за спиной девчонок парочку излюбленных Джинни Летучемышиных сглазов, Гермиона вновь подняла взгляд к небу. Что ж, ей стоило отдать должное всем смотрящим влюбленными глазами на ее парня девушек — Алекс действительно был очень и очень красив. Он летал на метле так, словно она была продолжением его тела, а каждый резкий разворот, выполняемый им практически у самых ворот, делал его похожим на молнию. Быстрый. Яркий. Бьющий точно в цель. И сейчас этой самой целью было сердце Гермионы, что с каждым днем все сильнее оттаивало, когда Алекс был рядом. Закусив нижнюю губу и с легким злорадством отметив, что Алекс, несмотря ни на что, умудряется дарить ей долгие взгляды, она, пока никто не видит, послала ему воздушный поцелуй. Джинни запланировала вечеринку после матча в гостиной их факультета, и Гермиона решила, что сегодня самый подходящий день для того, чтобы познакомить своих друзей с Алексом. Представить как полагается. Чтобы Гарри и Рон смогли воочию увидеть, что она в надежных руках человека, который действительно этого достоин. Что он добрый, честный, благоро… Внезапно за спиной Алекса будто из ниоткуда появился Малфой, который остановился и, проследив за безмолвными действиями Гермионы, ухмыльнулся, выставляя руку вперед. Он перевернул ее ладонью вверх, сжав пальцы так, словно поймал поцелуй, и, чуть склонив голову набок, одними губами прошептал, глядя Гермионе прямо в глаза: — Лгунья. На какой-то миг ей показалось, что кто-то подошел сзади и одним мощным ударом в спину выбил у нее из груди весь кислород, потому что легкие отчего-то отказывались работать, вынуждая Гермиону слабо глотать ртом воздух. Малфой явно издевался над ней, вновь и вновь стараясь напомнить о том, что произошло между ними в Выручай-комнате в последнюю встречу. Мерлин, неужели он и правда считал, что она вообще когда-нибудь смогла бы об этом забыть? О его руках. О его голосе. Губах. Это было почти из параллельной вселенной, и, как Гермиона ни пыталась, у нее никак не получалось избавить себя от этих воспоминаний. Малфой был везде. Он, подобно тени, постоянно возникал у нее за спиной и незримо следовал везде, куда бы она ни направилась. Гермиона слышала его. Чувствовала. Даже тогда… Это было неправильно. Это было неправильно. Это было неправильно. — Кажется, капитан команды Слизерина и ловец что-то не поделили между собой! Смотрите! Гермиона, услышав бесконечно повторяющееся имя Алекса за спиной, тут же посмотрела на поле и ахнула, увидев, как Малфой пытается таранить его метлу, что-то при этом громко крича. Алекс же явно не намеревался сдаваться и, совсем забыв о том, что идет игра, довольно бурно препятствовал ему, попутно выясняя отношения. Все происходило настолько стремительно, что напряжение, возникшее между Малфоем и Алексом, словно передавалось и зрителям, накаляя обстановку до предела. Казалось, что еще буквально несколько секунд и все перерастет во что-то более масштабное, чем простые пререкания. Что в ход пойдут кулаки и волшебные палочки. Секунда. Вторая. Третья. И вот зрители на трибунах громко заулюлюкали, когда Алекс, все же не выдержав, замахнулся и почти ударил Малфоя по лицу, промазав лишь только потому, что последний буквально за секунду до этого успел увернуться. Гермиона видела, насколько самодовольным он выглядел, когда кулак Алекса проехался практически в сантиметре от его лица, и буквально кипела от негодования. Совершенно очевидно, что этот придурок поставил перед собой жизненную цель извести не только ее, но и тех, кто был ей хоть как-то дорог. Малфой вел какие-то только ему одному понятные игры, вынуждая Гермиону так или иначе постоянно думать о нем, и сейчас, судя по всему, решил, что ставки пора повышать. Внутри нее все похолодело от мысли, что Малфой мог рассказать о том, что произошло в Выручай-комнате, и Гермиона очень надеялась, что ей удастся поговорить с Алексом сразу после того, как закончится игра. Нужно было подумать, как провести этот разговор так, чтобы не упоминать их с Малфоем договор. Хотя, возможно ли было вообще что-то сказать, не раскрывая сути их сделки? Гермиона даже не заметила момента, когда игра прекратилась, но поняла, что это все-таки произошло, потому что с трибун отовсюду начали постепенно нарастать возмущенные вопли. Видимо, произошедшее в команде Слизерина все же привело к тому, что матч решено было закончить. Значит, им всем еще предстояло встретиться на поле и сразиться друг с другом вновь. Ну, если Алекс и Малфой не поубивают друг друга. — Мерлин, что же там произошло? Неопределенно пожав плечами на резонный вопрос Джинни, Гермиона вновь посмотрела на поле. Все игроки начали постепенно спускаться вниз, и сейчас она обеспокоенно искала в толпе среди обладателей зеленой формы Алекса. Она отчаянно хотела как можно скорее оказаться рядом с ним, чтобы убедиться, что он в порядке и эта стычка с Малфоем не принесла ему никаких увечий. Ну и, конечно, чтобы получить ответ на вопрос, который сейчас волновал каждого второго, кто разочарованно спускался с трибун из-за отмены матча. Что же там, ради Мерлина, произошло? Гермиона направилась на поле и, крикнув Джинни, что вернется в замок чуть позже, решительно пошла в сторону раздевалки. Это был довольно странный шаг даже для нее самой, но Гермиона попросту не могла перебороть желание увидеть Алекса и свое ничем не прикрытое любопытство, которое буквально подгоняло ее в спину, вынуждая двигаться почти на немыслимой скорости. Рывком дернув на себя дверь в коридор, Гермиона почти лоб в лоб столкнулась с замотанным в одно лишь низко сидящее на бедрах полотенце Малфоем. Видимо, он зашел в помещение одним из первых и сейчас намеревался пройти в душевые. Как только он увидел, кто именно перед ним стоит, то почти моментально его губы растянулись в ехидной улыбке, послав по позвоночнику Гермионы мурашки. Годрик, разве можно было придумать худшее развитие событий? — Ты так по мне соскучилась, Грейнджер, что решила прийти прямиком в раздевалку? — бровь Малфоя изогнулась, вторя издевательским ноткам, скользившим в его голосе, и Гермиона едва подавила рвущиеся из груди рычание. — Не боишься, что твой парень может нас увидеть? — Вообще-то, я как раз иду к Алексу, — процедила она в ответ, с силой дернув головой, когда Малфой едва уловимо провел по ее щеке кончиками пальцев. — Ты не понял меня в прошлый раз? Убери свои грязные руки! Внезапно на лице Малфоя улыбка сменилась жестким, практически ледяным выражением, и Гермиона кожей почувствовала идущий от его тела холод. Отчего-то стало не по себе, и она непроизвольно сделала шаг назад, но Малфой, вдруг резко дернув Гермиону на себя, резко прижал ее спиной к стене. Гермиона застыла от неожиданности, когда он подошел к ней практически вплотную и, дернув за подбородок, буквально вынудил посмотреть на себя. Его взгляд был тяжелый. Заставляющий ее кожу методично покрываться мурашками, но единственным, о чем Гермиона думала, — чтобы ни в коем случае не продемонстрировать ему, что с ней происходило на самом деле. Малфой не должен знать, что больше всего на свете ей сейчас хочется сбежать от него. Так, чтобы он больше никогда ее не нашел. Потому что он пробуждал в ней то, что так сильно пугало ее. Заставляло задуматься о природе этих ощущений. Неправильных. — Знаешь, Грейнджер, — медленно, почти лениво начал Малфой, склонившись ближе к ее лицу, — я просто хочу, чтобы ты раз и навсегда уяснила одну простую вещь, — он приблизился к ее уху, обдав горячим дыханием кожу, и Гермиона еле слышно выдохнула сквозь зубы, — если бесконечно взывать к дьяволу, то однажды тебе кто-нибудь ответит, — он отодвинулся, не мигая глядя прямо ей в глаза, и почти неуловимо скользнул пальцами по ее шее. — И сейчас ты слишком близко к тому, чтобы тебе ответили. Поняла? Закончив говорить, Малфой ухмыльнулся, будто увидел что-то, что его развеселило, и, секунду помедлив, вновь приблизился к лицу Гермионы. Он высунул язык и медленно, словно хотел насладиться каждой секундой происходящего, провел самым его кончиком по приоткрытым губам Гермионы. И это настолько сильно выбило почву из-под ее ног, что она, как по наитию, практически моментально облизала губы. Будто хотела поймать его вкус. Угнаться за ним, пока он не растворился на ее коже. Малфой усмехнулся и, убрав ладони от ее лица, наконец ушел, оставив Гермиону с бешено колотящимся сердцем и дрожащими руками. В голове крутился всего один вопрос. Зачем? По какой причине он ведет себя с ней подобным образом? И почему, черт возьми, она словно попадает под влияние Конфундуса, когда он подходит слишком близко? Создавалось ощущение, что Малфой каким-то неведомым образом погружает их обоих в сон. Потому что все практически моментально становилось туманным и таким неясным. Расплывалось, стоило Гермионе вытянуть ладонь в воздух. И точно так же, как и во сне, она никак не могла повлиять на происходящее. Это так злило. Раздражало до зубовного скрежета. Посылало дрожь по всему телу и вынуждало крепко сжимать зубы от осознания собственного бессилия, которому она никак не могла найти объяснения. — Ублюдок, — процедила Гермиона, сбрасывая с себя остатки этой странной неги, и рывком бросилась к двери. Она была настолько зла на Малфоя и на себя, что совсем забыла, зачем вообще пришла в эту раздевалку. Что главной ее целью все это время был Алекс. Сейчас она бежала, не оглядываясь и не разбирая дороги, и думала только о том, насколько сильно хочет сжать пальцы на шее Малфоя, перекрывая ему доступ кислорода. Нет, с ним определенно нужно было что-то делать. Придумать нечто такое, отчего Малфой перестал бы вести себя так, словно ему дозволено абсолютно все. — Вот ты где, — явно ожидающая ее все это время Джинни поймала Гермиону за рукав мантии и настойчиво протянула на себя, хитро улыбаясь. — Думала, я забуду о нашем сегодняшнем договоре и ты избежишь подробного рассказа? — Ну конечно же, нет, — закатила глаза Гермиона и кивнула в сторону ближайшей скамьи у небольшого фонтана во дворе замка. — Давай присядем. — Я жду всех подробностей! Даже самых откровенных, — Джинни радостно взвизгнула и практически силком подтащила Гермиону к фонтану. — И только попробуй что-то утаить! Я всегда вижу, когда ты пытаешься отвертеться. Тяжело вздохнув и мысленно отругав себя за опрометчиво принятое решение поделиться с Джинни подробностями своего утреннего визита к Алексу, Гермиона поудобнее устроилась на скамье и закусила нижнюю губу. Она чувствовала, как щеки начинают стремительно краснеть всего лишь от одной мысли о том, что произошло между ней и Алексом утром в башне, и отчаянно надеялась, что Джинни не зацепится за эту деталь. — На самом деле, тут и рассказывать-то нечего, — почти шепотом наконец произнесла она, смотря куда-то себе под ноги. — Все как у всех. Не думаю, что тебе будет это интересно. — Ты такая красивая, — прошептал Алекс, спускаясь губами по шее Гермионы. — Вчера я не смог удержаться и провел вечер, гадая, какой ты будешь на вкус. Я трогал себя, представляя, что это твои руки, и мечтал, чтобы утро настало как можно скорее. Она выдохнула сквозь зубы, ощутив, как Алекс коснулся ее клитора через насквозь влажное белье, и лишь сильнее развела ноги, предоставляя ему лучший доступ. Встретившись утром в башне старост, они даже не смогли дойти до комнаты Алекса и расположились прямо на диване в гостиной, успев только стащить друг с друга мантии и рубашки. Уж слишком сильным было их обоюдное желание наконец коснуться друг друга. Все тело Гермионы пылало и буквально требовало большего, но Алекс явно никуда не торопился. Он методично покрывал ее кожу нежными поцелуями, ни на секунду не переставая ласкать внутреннюю часть бедра Гермионы пальцами. И с каждым движением его ладони Гермиона практически задыхалась от слишком сильно накрывавших эмоций. Все было слишком. Жарко. Отчаянно. Желанно. — Гермиона Грейнджер, — протянула Джинни, прищуриваясь, — не думай, что сможешь отделаться от меня общими фразами. — Ладно! — Гермиона, не выдержав, рассмеялась, глядя на то, как Джинни практически подпрыгивает от любопытства. — Ну, мы все это время были прямо в гостиной. Целовались. Касались друг друга. — Мерлин, — она сдавленно зашипела, когда Алекс ввел в нее сразу два пальца, кружа языком по ее половым губам, и прикрыла глаза от слишком сильно охватившего ее тело удовольствия. Возбуждение накрывало Гермиону ударной волной и отбрасывало куда-то на край ее сознания. Все мысли и чувства сливались во что-то одно, настолько мощное и разрушительное по своей силе, что она боялась даже дышать, чтобы сердце ненароком не остановилось из-за переизбытка чересчур ярких ощущений. Алекс, наконец решив прекратить ее мучения, ускорил движение пальцев внутри Гермионы и, мягко обхватив ее клитор губами, начал едва уловимо надавливать на него языком, вызывая в ее теле мелкую дрожь. — Прямо так? — на лице Джинни отобразилось удивление пополам с восторгом, и Гермиона, не удержавшись, вновь закатила глаза. Мерлин, порой ее подруга была слишком прямолинейна. — Сильнее, — простонала она, чувствуя, что от оргазма ее отделяет всего несколько движений. — Пожалуйста. Тело было на пределе, и казалось, что еще секунда и оно попросту сломается пополам, но долгожданное освобождение все никак не наступало. Дыхание вырывалось из Гермионы рваными хрипами, а на лбу собрались небольшие капли пота. Она, всхлипнув, сжала ладони в кулаки, испытывая боль оттого, как ногти врезаются в кожу, и закусила губу. Ей чего-то не хватало. Всего одного движения. Еще немного. Буквально мгновение. И… — Обалдеть, — Джинни еле слышно выдохнула, явно думая о чем-то своем, но уже через секунду вновь посмотрела на Гермиону, хмуря брови. — То есть нормального секса у вас так и не случилось? — Знаешь, мы только движемся в этом направлении, — быстро ответила Гермиона, вспоминая капли спермы на ладонях Алекса, который ласкал себя, пока доставлял ей удовольствие. — Так что не все сразу. Представим, что нам с ним предстоит большой обед из нескольких блюд и сегодня, например, был салат. — Значит, когда вы наконец займетесь сексом, то ты будешь говорить, что Алекс съел десерт? — Джинни тихо рассмеялась и, взяв Гермиону под руку, пошла в сторону замка. — Так тебе понравилось? Гермиона молча кивнула и быстро, чтобы не дать Джинни возможность задать дополнительные вопросы, начала расспрашивать ее о сегодняшней вечеринке. Подготовка к ней шла полным ходом, поэтому было решено в любом случае устроить веселье, чтобы подбодрить участников команды. За неспешными разговорами Гермиона наконец отвлеклась от воспоминаний сегодняшнего утра и с удовольствием погрузилась в обсуждение бытовых моментов будущего мероприятия. Потому что боялась даже самой себе признаться в том, что при любых раскладах никогда не сможет рассказать лучшей подруге больше подробностей ее близости с Алексом. Потому что. Это. Было. Неправильно.