Забери мои грехи

Look at what you made me do I'll make you love me Kat Leon - I'll Make You Love Me Как снег на голову. Именно эти слова вновь и вновь мелькали в мыслях Гермионы, пока она задумчиво рассматривала медленно падающие на еще некогда девственно-чистую землю снежинки. Скорее всего, этой фразой можно было как нельзя кстати описать все то, что происходило в ее жизни в последнее время, потому что абсолютно любое событие случалось с Гермионой настолько внезапно, что напоминало неожиданно выпавший снег. — Ты не замерзла? — Джинни, стуча зубами от холода, кивнула в сторону настежь распахнутого окна и быстро растерла плечи ладонями в явных попытках согреться. — Так ведь и простыть недолго. — Захотелось немного подышать, — Гермиона улыбнулась в ответ и, спрыгнув с подоконника, все же закрыла створки. Совсем скоро должны были вернуться остальные девочки, и они, скорее всего, не будут довольны тем, что в женской спальне сейчас стояла температура значительно ниже обычной. — Как ты вообще себя чувствуешь? — на лице Джинни слишком очевидно сквозила тревога пополам с сожалением. — Тебе удалось хоть немного поспать? — Нормально. Какое по счету «нормально» это было за последние несколько недель? Сотое? Тысячное? Гермиона уже давно сбилась со счета. Вся ее жизнь сейчас больше походила на постоянно повторяющийся день открытых дверей в доме для душевнобольных, но именно это самое «нормально» было единственным словом, которое хоть как-то удовлетворяло чужие расспросы. Ежедневные. Выкручивающие до хруста каждую кость в теле Гермионы. Пробирающиеся прямиком в подкорку головного мозга, который кипел от слишком большого количества мыслей и переживаний. Как ты себя чувствуешь, Гермиона, зная, что Алекс никогда тебе не изменял? Нормально. Как ты живешь с мыслью, что истеричные фанатки твоего парня, буквально умирающие от его почти идеальной внешности, решили использовать на нем любовную пыль? Нормально. Как ты себя терпишь, зная, что чуть не переспала в этот же день с Малфоем, сжираемая мыслями о возможном предательстве Алекса? Нормально. Как ты относишься к тому, что не смогла найти в себе силы остановиться? Что это именно Малфой по какой-то совершенно невероятной причине не позволил тебе потерять себя окончательно. Нормально. Как ты вообще все еще дышишь, ежедневно поглощая такое количество темной, разрушающей магии? Той самой, что убила Сириуса. Той самой, что текла в венах Малфоя. Что хотела убить все, что тебе дорого. Нормально. Нормально. Нормально. — Гермиона, мне кажется, тебе пора что-то для себя решить, — Джинни осторожно опустилась рядом с ней на постель, быстрым движением поправив несколько складок на покрывале. Да, миссис Уизли определенно могла гордиться дочерью — умение следить за порядком было у нее в крови. — Ты не можешь вечно избегать Алекса. Кстати, может быть, ты наконец объяснишь, по какой причине все еще держишь его на расстоянии? Вы ведь все выяснили. «Потому что я вообще не понимаю, что со мной происходит», — моментально возникло в голове Гермионы, но, вопреки этой так и напрашивающейся в ответ фразы, она заученно повторила: — Мне сложно говорить об этом, Джинни. Кажется, что этот поцелуй что-то сломал во мне. Я хочу, чтобы прошло чуть больше времени, чтобы я могла понять, в каком направлении двигаться дальше. И ведь не соврала. Все именно так — тот вечер с Малфоем ворвался в ее жизнь подобно урагану и безжалостно перевернул в ней все с ног на голову. Кажется, что он и саму Гермиону разворотил так же, как бывает только при взрыве, и вытащил ее сердце наружу, миновав плоть и кожу. Странно, ведь Малфой и раньше пытался целовать ее, но тогда это даже ни на йоту ничего не задевало в ее душе, скорее, наоборот — Гермиона отчаянно хотела смыть с себя даже намек на произошедшее. Сейчас все было иначе. Сейчас она сделала все сама. По доброй воле. Пусть и порывы ее были подкреплены исключительно нарастающим и пожирающим изнутри чувством мести и предательства. Алекс был рядом. Постоянно. Гермиона почти физически ощущала источаемую им боль и сходила с ума от осознания, что это именно ее рук дело, что это она творит с ним все эти ужасные вещи. Они смогли поговорить на следующий день после произошедшего. Решив, что ради самой себя она просто обязана дать ему шанс хотя бы объясниться, Гермиона чуть не сошла с ума от понимания, что ее парень всего лишь стал жертвой одной из сумасшедших фанаток, что стояли у нее за спиной на матче и томно вздыхали, глядя на Алекса. Что эта идиотка решила зайти дальше, чем молча подтирать свои слюни, возникающие в огромном количестве от разглядывания капитана команды Слизерина, и не придумала ничего лучше, чем опробовать на Алексе новейшую разработку из магазина близнецов. Гениальные Фред и Джордж, чтоб их. В тот момент Гермиона не смогла бы точно ответить на вопрос, что конкретно испытывает к этим двоим: любовь или жгучий, ослепляющий гнев. Потому что именно в их магазине та самая девушка приобрела эту проклятую любовную пыль и, подкараулив Алекса перед входом в гостиную Гриффиндора, дунула порошок ему прямо в лицо. Пять галлеонов. Ровно столько стоило разрушение всего, что Гермиона уже хоть как-то могла назвать привычным. Она ненавидела себя за то, что не разобралась во всем сразу. За то, что не остановилась и не закатила скандал прямо там, как сделала бы любая другая девушка на ее месте. За то, что даже не подумала о том, что Алекс не мог с ней так поступить. Не предал бы. Можно было бесконечно списывать все произошедшее после на алкоголь. Или, может быть, на эмоции, что ворвались куда-то прямиком в легкие Гермионы и не позволили сделать даже лишнего вдоха, не задохнувшись от боли. Они выбили из ее тела абсолютно все, что хоть как-то могло отвечать за взвешенное принятие решений, и сейчас она расплачивалась за это. Гермиона просто не могла подпустить Алекса ближе к себе, зная, что, в отличие от него, опустилась на самое дно. Она рассказала ему о Малфое сразу же. Чувствовала, что должна быть честной с ним. Он заслуживал именно этого. Рассказала и ушла, не сумев найти в себе силы снова посмотреть Алексу в глаза. Тем же вечером филин принес ей небольшую веточку лилий с запиской. «Я люблю тебя. Дай мне знать, когда захочешь увидеть меня снова». И это окончательно разбило ей сердце, разбросав осколки под ноги, и при каждом шаге Гермиона чувствовала, как острые грани впивались в ее босые ступни, причиняя невыносимую боль. Но она остервенело наступала лишь сильнее. Наказывая себя. Уничтожая. — Ну хорошо, — Джинни тяжело вздохнула, убрав выбившуюся прядь рыжих волос за ухо, и чуть сгорбилась. Было очевидно, что ее очень волновало состояние Гермионы, но она изо всех сил старалась делать вид, что держит все под контролем. Как всегда. Слишком сильная, чтобы признать поражение. Даже чужое. — Ты ведь помнишь, что мы через полчаса идем в Хогсмид? — она внезапно прочистила горло, будто слова начали доставлять ей неудобства, и слегка понизила голос. — Дин пригласил меня на свидание. — И ты хочешь пойти? Там ведь будет Гарри,— на выдохе пробормотала Гермиона, моментально выныривая из пучины самобичевания. После того разговора с Гарри, когда они вместе с ним наблюдали за Джинни в объятиях Дина Томаса, Гермиона никак не могла понять, как ей теперь себя вести. Гарри рассказал ей о том, что знает, кто его соулмейт, но не предпринял никаких попыток поговорить с Джинни, а значит, его настрой ни на секунду не поменялся. Он все так же считал, что пока не может себе позволить любить кого-то. Быть счастливым. И это лишь сильнее подстегивало Джинни все больше времени проводить рядом с Дином. Видимо, тем самым она все же надеялась вывести Гарри на эмоции и только отмахивалась от Гермионы, которая, зная истинное положение вещей, отчаянно пыталась остановить танец на костях своего лучшего друга. Жаль только, тщетно. — Именно по этой причине я и хочу пойти, — Джинни фыркнула и, грустно усмехнувшись, покачала головой. Судя по всему, она считала настроение Гермионы и, поняв, что та наконец вышла из своего транса, решила развивать разговор на более отвлеченную тему. — Может быть, так Гарри наконец сможет понять, насколько он бесчувственный чурбан и… — Джинни, мы обе знаем, что он не такой, — довольно грубо бросила Гермиона и тут же осеклась, заметив, как поменялась в лице Джинни. Если секунду назад она излучала хотя бы подобие улыбки, то сейчас в ее глазах плескалось недоумение. Мерлин. Нужно было что-то делать. — Возможно, у него есть какие-то причины для такого поведения? — добавила она уже мягче, сдерживая вздох облегчения, когда Джинни все же заметно расслабилась после ее слов. — Ты не думала об этом? — Тогда это еще один шанс для него осознать, что я заслуживаю хотя бы разговора, — Джинни быстро встала с постели и поправила подол юбки. — Потому что мне надоело мучиться с этим в одиночку. Давай, я жду тебя в Большом зале через пятнадцать минут. Проводив взглядом сорвавшуюся практически на бег Джинни, Гермиона шумно выдохнула через нос и упала спиной на постель, бездумно рассматривая полог под потолком. Кажется, все это время после вечеринки она методично сходила с ума и уже теряла надежду на то, что сможет зацепиться хоть за что-то, что удержит ее на плаву. Все усугубляли занятия с Малфоем, и Гермиона вот уже неделю практически ежедневно отмечала, как что-то внутри нее неумолимо менялось. Они встречались два раза в неделю в Выручай-комнате, где Малфой учил ее обращаться с темной магией, чтобы Гермиона смогла использовать то самое заклинание для защиты родителей. И если поначалу это были больше теоретические уроки, то сейчас, перейдя к практике, она начала по-настоящему бояться. Это было полной противоположностью тому, что росло в ее грудной клетке всю ее сознательную жизнь. Магическое ядро Гермионы было на сто процентов светлым и чистым, но вот уже семь дней — после первого же используемого ею заклинания — она почти физически ощущала, как оно становилось все темнее. Будто она собственноручно взяла в руки черную краску и медленно, словно издеваясь, закрашивала внутри себя абсолютно все, что делало ее собой. И периодически Гермиона боялась, что однажды с утренним кашлем из ее легких выйдет нечто наподобие ядовитых змей. Или, может, пауков. Слишком пусто было в сердце. Слишком пугающе. И кажется, что буквально на мгновение, почти неуловимо, Гермиона чувствовала, как это таинственное нечто, нарастающее внутри нее, касалось ее сознания. Путало мысли. Эмоции. Чувства. Словно взращивало еще одну личность, что жаждала чего-то другого. Постепенно делало ее кем-то другим. Совершенно отличным от нее самой.

***

Гермиона едва заметно улыбнулась, ощутив теплую ладонь Алекса на своей щеке, которой он, мягко касаясь кожи кончиками пальцев, смахнул с нее снежинку. Мерлин, то, как он заботился о ней, вызывало в Гермионе каждый раз все больше всепоглощающего чувства вины, но она твердо решила с этим бороться и поэтому ответила согласием на предложение Алекса составить ей компанию в Хогсмид. Это был очень тяжелый шаг, слишком ожесточенная борьба с собственными эмоциями, но Гермиона сильно хотела выйти в ней победителем. Тем более что она сама чувствовала, как Алекс, подобно якорю, прибивает ее к берегу и не позволяет еще глубже уйти на дно бушующего океана. Темного, как магия, которой учил ее Малфой. Малфой. Кажется, это была еще одна загадка, к которой Гермиона так и не могла найти ответ, но то, как он себя вел, по-настоящему ее удручало. В день вечеринки именно Малфой по какой-то причине остановился и не дал им обоим перейти грань недозволенного. Как раз в тот момент, когда внутри самой Гермионы уже сломались все преграды. Стерлись все границы. Запреты. И периодически, лежа в своей постели с закрытыми глазами, Гермиона будто слышала его шепот где-то у самого уха и вновь ощущала фантомные прикосновения его рук на своем теле. И это ломало. «Мы еще вернемся к этому, но не сегодня. И тогда ты уже не сможешь сбежать от меня». — Может быть, выпьем по стаканчику сливочного пива? — Алекс осторожно коснулся кончиками пальцев ладони Гермионы, привлекая к себе внимание. — Как раз немного отдохнем. — Да, конечно, — Гермиона улыбнулась и поспешила перевести взгляд на идущих рядом с ними Рона и Гарри. — Вы как? За? — Отличная идея, — Рон быстро закивал и, посмотрев на спины идущих впереди Дина и Джинни, которые громко смеялись, о чем-то оживленно беседуя, скривил губы в неком подобии отвращения. — Мерлин, он обнял ее уже раз семь. Сколько можно? — Твоя сестра имеет шанс на личную жизнь, дружище, — Гарри усмехнулся, и сердце Гермионы защемило от боли, когда она заметила, сколько отчаяния плескалось в радужках его глаз. Его было невозможно спрятать за очками или напускными, словно выдавленными из себя улыбками, и Гермиона боялась даже думать, что именно он чувствовал, глядя на Джинни сейчас. Знала лишь, что ее лучший друг действительно верил в то, что его родная душа заслуживала быть любимой. Жаль только, что он совсем забыл, что счастья Джинни никогда в жизни не испытает, если любить ее будет не Гарри Поттер. С огромным трудом отведя взгляд от Гарри, на лице которого слишком явно начала проступать какая-то болезненная эмоция, Гермиона еле слышно выдохнула через рот и растерла озябшие ладони друг о друга. На улице, несмотря на самое начало зимы, уже было довольно холодно, а медленно укрывающий в свои объятия улицы снег лишний раз напоминал о приближающемся Рождестве. Мерлин, невозможно было передать словами все те чувства, что бурлили в грудной клетке Гермионы от мысли, что она сможет увидеть родителей уже очень скоро. На зимние каникулы дочери старшие Грейнджеры старались максимально освободить свой чересчур загруженный график, чтобы провести с Гермионой как можно больше времени, и она всегда очень ждала этого момента. Возможности побыть рядом с ними. На лице Гермионы помимо ее воли начала расцветать легкая улыбка, когда она представила себе маму, тихо напевающую себе под нос ее любимую колыбельную, пока они все вместе сидели у камина в гостиной с огромной тарелкой попкорна и просто болтали ни о чем. Карамельный. Ее любимый. А еще сладкая газировка в ярко-оранжевых банках из маленького магазинчика китайских товаров за углом дома. Папины рассказы о смешных случаях на работе. И то, как мама, громко смеясь, всегда добавляла, что он немного привирает. Самое лучшее время в году. — Ты грустишь? — Алекс галантно открыл перед Гермионой дверь паба, взмахом руки приглашая войти внутрь. — Что-то не так? — Все нормально, — заученно ответила Гермиона и, сняв с головы ярко-красную вязаную шапку, подарок миссис Уизли на прошлое Рождество, тряхнула распущенными волосами, чтобы смахнуть с них остатки снега. — Просто немного замерзла. Алекс молча кивнул и улыбнулся краешками губ, без слов говоря, что принял ее ответ, но Гермиона прекрасно понимала, что он ей не верил. И это было понятно, ведь большую часть времени, что они провели вместе, на ее лице царствовало отсутствующее выражение, а все ответы на его вопросы, невпопад слетающие с ее губ, буквально кричали о том, что разум Гермионы был очень далеко. И в мыслях у нее был кто угодно, но только не Алекс. Сколько раз Гермиона ловила себя на том, что ей никак не давал покоя странный поступок Малфоя в тот вечер? Примерно миллион за последние несколько дней. Она могла бы поклясться чем угодно, что если бы он пошел до конца, то между ними все определенно закончилось бы сексом. И одному Мерлину было известно, по какой причине Малфой, столько времени отчаянно пытающийся залезть к ней в белье, внезапно остановился, находясь в шаге от достижения своей цели. Неужели в нем проснулось благородство? Или, может быть, Астрономическая башня не подходила такому, как он, для любовных утех? Скорее всего, Малфой предпочитал гладкие простыни и удобный матрац. Комфорт. Ощущение безопасности. И это шло вразрез с тем, что было по душе самой Гермионе, потому что в тот вечер она прекрасно понимала, что градуса всему происходящему добавлял еще и тот факт, что их могли увидеть. Кто угодно, решивший подышать свежим воздухом на Астрономической башне, мог стать невольным свидетелем того, как Малфой грубо сжимал кожу ее бедер, пока заставлял Гермиону задыхаться от его поцелуев. Слишком жестких. Почти до укусов. Мерлин, он был настолько несдержан, что на следующее утро ей пришлось магией маскировать цепочку засосов на шее, чтобы избежать неудобных расспросов. Гермиона облизала пересохшие губы и с силой сжала бедра, ощутив нарастающий внизу живота жар. Кажется, она постепенно все-таки сходила с ума, раз вновь и вновь почти по-мазохистки допускала в своей голове такие мысли. Воспоминания. Разрешала себе снова пропустить по коже фантомные ощущения грубых пальцев. Это было неправильно. Ведь так? — Вот твое пиво, — Гарри со стуком опустил бокал на стол прямо перед Гермионой и подвинул его ближе к ней. — Ты в порядке? — Да, конечно, — она быстро закивала и, взяв бокал в руку, сделала несколько жадных глотков, чувствуя, как в горле царит самая настоящая пустыня. — А где Джинни? — Они решили сесть за соседний стол, — бросил Гарри, не смотря ей в глаза, и устроился прямо напротив. — Наверное, хотят побыть наедине. Гермиона с трудом проглотила вставшее комом после его слов пиво и осторожно выглянула из-за его спины, сканируя глазами паб. С ее губ сорвался удивленный выдох, когда она наконец обнаружила сидящих прямо за ними Джинни и Дина. И это было по-настоящему ужасно. Поблагодарив Мерлина за то, что Гарри сидел к ним спиной, она быстро отвела взгляд, понимая, что попросту не может наблюдать за тем, как ее подруга усиленно изображает веселье, будучи в объятиях совершенно не нужного ей человека, и подумала о том, что ей пора брать все в свои руки. Если позволить этим двум упрямцам вести свои жестокие по отношению друг к другу игры еще хотя бы несколько дней, они оба умрут от разрыва сердца, наблюдая за тем, как их соулмейты на завтрак, обед и ужин едят их сердца. Кто-то должен был положить этому конец. Пусть в ее собственных отношениях все прорастало ядовитым плющом, Гермиона хотела спасти хоть кого-то. Лучше тонуть одной в пучине этого океана. — Профессор Слизнорт! Рад вас видеть! Гермиона вздрогнула оттого, что голос Гарри прозвучал слишком громко, и моментально натянула на лицо самую доброжелательную улыбку из своего арсенала. Она прекрасно помнила, насколько для Гарри было важно задание Дамблдора, и сейчас всеми силами делала вид, что испытывает радость, пусть на самом деле это ни на секунду не являлось правдой. — Мистер Поттер, мистер Врэй, — Слизнорт широко улыбался, с любопытством скользя взглядом по своим ученикам. — Мисс Грейнджер, — он наконец посмотрел на Рона и на мгновение замер, будто о чем-то задумавшись. — Мистер Уизелби, как поживаете? — Уизли, сэр, — натянуто улыбнулся Рон и сделал глоток пива. Было очевидно, что тот факт, что Слизнорт никак не мог запомнить его фамилию, жутко раздражал Рона, но он, так же как и Гермиона, старательно играл свою роль ради Гарри. — Присоединитесь к нам, профессор? — Гарри начал было отодвигаться вбок, освобождая место на скамье, но Слизнорт немедленно его остановил, опустив ладонь тому на плечо. — Не хочу вам мешать, — Слизнорт покачал головой в отрицательном жесте. — Мисс Грейнджер, вы ведь придете на нашу небольшую вечеринку? — Непременно, сэр, — Гермиона сделала несколько глотков пива, изо всех сил сдерживая желание стукнуть себя по лбу. Мерлин, как же она могла забыть, что Слизнорт пригласил лучших учеников курса в свой кабинет на «дружеский вечер». А еще ведь предстояло подобрать наряд и пару. Пару… — Жду вас и мистера Поттера в следующий четверг, — Слизнорт похлопал Гарри по плечу и перевел взгляд на Алекса. — Мистер Врэй, вы тоже приглашены, помните? — Конечно, профессор, — Алекс широко улыбнулся и искоса посмотрел в сторону Гермионы. — Я уже даже выбрал себе пару. — Тогда до встречи! — Слизнорт махнул им рукой и начал осторожно пятиться назад. — Увидимся в четверг. Гермиона чувствовала, как ее щеки с каждой минутой становились все краснее от слишком пристального взгляда Алекса, и решительно не понимала, как себя вести. Было очевидно, что он хочет пойти с ней к Слизнорту, но хотела ли этого она? Этот вопрос висел в воздухе, и Гермиона так и не могла ответить на него. Да, она была довольно категорична, когда решила, что будет пытаться наладить отношения с Алексом, но пока она не ощущала, что готова вернуть все на прежний уровень. Это был ее Алекс, но она попросту не могла выключить свои мысли. Мерлин, ну почему в ее голове не было заветного рычага, который позволил бы ей повернуть свою жизнь в совершенно другую сторону? Все было слишком запутанно, и это сводило с ума. Что же, ради Мерлина, ей было нужно? Или кто? — Он сделал вид, будто меня не существует, вы видели? — недовольно проворчал Рон, чем вызвал тихие смешки у всех присутствующих. — Что? Вас-то он называет правильными именами, а я все время Уизелби, — он громко фыркнул и, обернувшись назад, подавился своим пивом, увидев Джинни и Дина. — Эй, почему этот придурок обнимает ее? Гермиона еле сдержалась, чтобы не встать со своего места и со всего размаха не треснуть Рона прямо по лбу за такое идиотское поведение. Мерлин, он был замечательным человеком, но иногда просто отказывался видеть дальше своего носа, как, например, сейчас с Гарри. Неужели он действительно ничего не понимал? Тяжело вздохнув, Гермиона замерла, ощутив, как пальцы Алекса нашли под столом ее ладонь и крепко ее сжали. Отчего-то стало резко не по себе, и она, через силу посмотрев ему в глаза, улыбнулась, сгорая от желания убрать руку. Нет, она обещала себе выиграть эту борьбу. Та девушка ничего для него не значила. Он всего лишь жертва обстоятельств. Он любит только ее. Ее. Ее. Ее. С большим трудом заставив себя оставить ладонь на том же месте, Гермиона слегка сдвинула пальцы. Она должна гнать от себя эти ужасные воспоминания. Да, это выглядело совершенно не так, как оказалось, но Алекс невиновен. Мерлин, как тяжело. Она перевела взгляд к барной стойке и почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Там был Малфой, и он смотрел прямо на Гермиону так, словно хотел убить. Холодно. Жестко. Он явно был на что-то зол. И это послало россыпь ледяных мурашек вдоль ее позвоночника. Стало жарко, будто все присутствующие одновременно воспользовались Согревающим заклинанием и этот огонь медленно, но верно пробирался куда-то прямиком в кости Гермионы. — Простите, мне нужно отлучиться на минутку, — она поспешно поднялась на ноги, практически вырвав свою ладонь из рук Алекса, и стремглав помчалась в сторону туалета. Слишком. Жарко. До боли. Рывком распахнув дверь, Гермиона подлетела к зеркалу и, выкрутив вентиль с холодной водой практически на максимум, начала спешно умываться. Лицо просто пылало и, казалось, было способно воспламениться, а прохладная жидкость все никак не помогала. Не гасила все то, что кипело внутри нее. А там сейчас действительно был самый настоящий вулкан, и бурлящая в нем лава того и гляди норовила перелиться через край и утопить в себе абсолютно все живое. Все то, что еще хоть как-то подавало признаки своего существования. Внезапно позади противно скрипнула дверь, звучно отозвавшись где-то в желудке Гермионы. В голове моментально стало пусто, будто кто-то пустил в мысли подобие белого шума, и если бы не ситуация, то Гермиона была бы рада подобному исходу событий. Но только не сейчас. Потому что каждая клеточка в ее организме буквально кричала пожарной сиреной, практически вбивая в мозг понимание, что вошедшим мог быть всего один человек на свете. Странно, но почему-то у нее не возникало в этом ни малейших сомнений. Гермиона где-то на уровне инстинктов чувствовала, что это он. Малфой. Потому что только в его присутствии она ощущала, как темная магия, собирающаяся за ее грудной клеткой, начинала оживать, будто чувствуя в нем подобного себе. Тянулась к нему магнитом. — Тебя можно поздравить, Грейнджер? Пара года снова вместе? Она слышала его голос даже несмотря на то, что в ушах гудел шум крови, но продолжала упрямо смотреть в слив раковины, следя за тем, как в нем исчезает вода. Точно так же, как и ее самообладание. Слишком стремительно. — Не думал, что ты настолько глупая идиотка, раз спустишь ему подобное. Тихие шаги, шорох одежды, и вот по спине Гермионы прошлась крупная дрожь оттого, что Малфой едва уловимо провел кончиками пальцев по ее позвоночнику, скрытому лишь тонкой тканью блузки. Гермиона зажмурилась до белых кругов под веками и едва слышно выдохнула, когда ощутила его вторую руку на своей талии. Малфой тесно прижался к ее бедрам своими и, скользнув ладонью выше по ее телу, обхватил Гермиону за шею, потянув на себя. С ее губ сорвался удивленный выдох, и она резко открыла глаза, тут же натыкаясь на их отражение в зеркале. — Скажешь что-нибудь? — Малфой, не отрывая от нее внимательного взгляда, медленно провел носом по ее щеке, и Гермиона шумно сглотнула, ощутив, как внизу живота начал разгораться самый настоящий пожар. Сознание плавилось, а все здравые мысли моментально покинули ее голову, как только ладонь Малфоя начала спускаться с ее шеи в вырез блузки, оглаживая край лифа. И это только подстегнуло вулкан внутри. Практически выплеснуло лаву наружу. Только сейчас она была окрашена далеко не гневом, а ничем не прикрытой похотью. Грязной. Грубой. С отпечатком вкуса Малфоя на губах. — Почему ты остановился тогда? — еле слышно прошептала она, смотря на него в зеркало. Все это время Малфой вел себя с ней так, будто между ними вообще ничего не произошло, и полностью погрузил Гермиону в обучение новым знаниям. Поэтому вопрос, который так и норовил соскользнуть с ее губ, так и остался невысказанным и безжалостно сверлил ее разум день и ночь в поисках ответа. И сейчас, когда Малфой стоял так близко, он вновь появился в ее голове. Будто был единственным, что когда-либо имело значение. — Меня воспитали джентльменом, Грейнджер, — он усмехнулся прямиком ей в ухо, опаляя горячим дыханием кожу, и Гермиона вздрогнула от неожиданности, когда Малфой, грубо сжав ее бедра, с силой потерся о них возбужденным членом. — Я попросту не мог воспользоваться тобой, когда ты была в нетрезвом состоянии. — Еще одно движение, и Гермиона рвано выдохнула, не сводя глаз с отражения в зеркале. — Я хочу, чтобы ты помнила все. Она старалась дышать, не мигая наблюдая, как чужие ладони жадно исследуют изгибы ее тела, и лишь сильнее прогнулась в спине, когда Малфой слегка надавил ей на поясницу. Гермиона терялась в ощущениях и уже совсем не понимала, где находится, потому что сердце стучало настолько сильно, что отдавалось неровным ритмом где-то в горле, заглушая собой все остальные звуки вокруг. Малфой скользнул ладонями ниже, опускаясь к внутренней стороне ее бедер, и Гермиона замерла. Ему оставалось буквально несколько движений, и его пальцы наконец коснутся ее там. Как тогда. Когда мосты горели. И она сходила с ума от желания ощутить их вновь. В коридоре послышался громкий смех, и Малфой, напоследок поцеловав Гермиону в шею, быстро покинул помещение, громко хлопнув дверью. Через какое-то мгновение в туалет вошла небольшая группа девушек в темно-синих факультетских шарфах, которые, будто не заметив Гермиону, подошли к зеркалу и принялись подкрашивать губы, шумно переговариваясь. Рвано выдохнув, Гермиона дрожащими ладонями набрала пригоршню воды и плеснула себе в лицо, ощущая наконец-то спасительную прохладу. Казалось, что вся ее кожа кипит, а единственным спасением стал бы прыжок прямиком в сугроб, чтобы хоть немного прийти в себя. Между бедрами было влажно и липко. И от этого ощущения хотелось пустить Аваду себе в лоб. Тем более что сейчас, Гермиона была в этом абсолютно уверена, ее магия могла бы ей это позволить. Тьма поглощала ее в себя с каждым занятием. Диктовала, что делать. О чем думать. И одному Мерлину было известно, как долго светлая сторона Гермионы еще сможет сдерживать это. Побеждать. Закрутив вентили и промокнув лицо бумажным полотенцем, Гермиона быстрым шагом покинула туалетную комнату, мечтая только о том, чтобы добраться до своей спальни. Ей нужно было хоть немного успокоиться, потому что вечером ее ожидало очередное занятие с Малфоем, и Гермиона сходила с ума от понимания, что даже не представляет, что именно может ее там ждать. В голове на повторе крутилась последняя сказанная Малфоем фраза. Точнее, обещание. Никогда в жизни, даже в самом идиотском сне, Гермиона не могла себе нарисовать Малфоя таким… Она потрясла головой не в силах подобрать нужное слово и просто попыталась переварить тот факт, что Малфой по какой-то абсолютно невероятной причине оборвал все только потому, что она была пьяна. Мерлин, это точно был он? Потому что тот Драко Малфой, которого она знала, воспользовался бы ситуацией. И скорее всего, на следующее утро о том, как низко могла пасть Гермиона Грейнджер, узнала бы вся школа. Нет, конечно, Гермиону не могло не радовать, что в итоге она отделалась почти что легким испугом, но как теперь быть с тем, что его благородство поселило в ней еще больше вопросов? Любопытство выкручивало кости, а такое поведение Малфоя, который еще пару дней назад даже не подходил к ней близко, предпочтя демонстрировать нужные заклинания на расстоянии, сегодня вновь вырвало из ее тела нужную реакцию, ломало сознание надвое. Это было слишком. — Ты в порядке? — Алекс взволнованно осмотрел Гермиону с головы до ног и слегка прищурился. — Кажется, тебя лихорадит. — Ох... Да, — Гермиона потерла ладонями все еще пылающие щеки и поблагодарила Мерлина, что ей не пришлось выдумывать повод для того, чтобы покинуть паб. Она опасалась, что Малфой все еще был здесь, и прекрасно понимала, что уже не сможет сосредоточиться на чем-то, зная, что он в непосредственной близости. — Если честно, я бы не отказалась от небольшого отдыха. — Тогда давайте вернемся в замок, — Гарри решительно поднялся со своего места, и по его излишне блестящим глазам Гермиона поняла, что не она одна не могла сейчас чувствовать себя комфортно. Его сводила с ума сидящая позади них Джинни в объятиях другого, и он явно не одну минуту придумывал причину, по которой хочет уйти. Согласно кивнув, Гермиона позволила Алексу помочь ей надеть мантию и быстрым шагом, не оглядываясь, вышла из паба. В лицо тут же ударил порыв пропитанного свежим морозом ветра и растрепал по плечам Гермионы распущенные волосы. Практически моментально железная рука, еще секунда назад с силой сдавливающая горло, наконец разжала свою почти смертельную хватку и позволила рваным глоткам кислорода спуститься в легкие. Кожа перестала гореть огнем, и Гермиона с облегчением поняла, что ее начинает отпускать. Мерлин, это напоминало ей наркотический приход, о котором она однажды читала в одном из медицинских журналов родителей. Встреча с Малфоем сделала ее похожей на желе, и сейчас организм словно просыпался от состояния опьянения и флера забытия. Казалось, она могла прочувствовать до малейшей секунды, как все возвращалось на свои места, а взгляд прояснялся. Шаги постепенно становились все более уверенными, и Гермиона думала лишь о том, что до замка оставалось совсем немного. Там ее отпустит окончательно. Надолго ли? Внезапно стало тихо. Даже слишком. Будто кто-то невидимый щелчком пальцев выключил абсолютно все звуки, даже те, что еще пару минут назад отдавались гулом где-то в голове Гермионы. Отчего-то она перестала слышать даже собственное дыхание. Только неровный стук сердца, которое, впустив в себя адреналин, начало срываться на какой-то сумасшедший ритм. Стало страшно. До колющего ощущения в пальцах и дрожи в коленках. Отчаянно хотелось убежать, но, вопреки этому, Гермиона замерла без движения, все сильнее втягивая в себя начавший пахнуть как-то странно воздух. Аромат был до боли знакомый и настолько манящий, что она даже слегка приоткрыла рот, надеясь таким образом вдохнуть еще больше. По телу побежали мурашки предвкушения, и Гермиона прикрыла глаза, чувствуя, как странная, едва уловимая вибрация скользит по ее телу. Мерлин, это было лучшее, что с ней когда-либо происходило. Хотелось еще. Больше. Глубже. Сейчас. — Кэти! Гермиона резко распахнула веки и отшатнулась, увидев зависшую на расстоянии примерно трех метров над землей Кэти Белл, которая все это время шла впереди них с подругой, и рвано выдохнула через нос. На лице Кэти был отпечатан страх. Чистый. Первобытный. Настолько настоящий, что его попросту невозможно было спутать ни с чем другим. Он притягивал взгляд Гермионы, и ей отчего-то до дрожи в руках захотелось коснуться его. Ощутить кожей, насколько он силен. Понять, как он будет чувствоваться в ее ладонях. Голова кружилась от раздирающих душу мыслей и желаний, и Гермиона вновь глубоко вдохнула. Дышать. Только дышать. На счет четыре вдохнуть. Кэти начало мотать из стороны в сторону. Ее распущенные иссиня-черные волосы наотмашь били по ее искривленному в гримасе ужаса лицу, а руки были широко раскиданы в стороны, будто она хотела кого-то обнять. Но перед ней была только пустота. Задержать дыхание. Миг, который показался вечностью, и вот Кэти с тихим всхлипом резко упала в снег лицом. Ее тело начало бить крупной дрожью, а ее подруга, опустившись перед ней на колени, зашлась в громких рыданиях. Выдохнуть, считая до четырех. — Не трогайте ее! Не вздумайте касаться ее руками! — непонятно откуда перед Кэти оказался Хагрид, который, расталкивая толпу, подошел к ней ближе, настороженно рассматривая ее с высоты своего немаленького роста. На его лице отпечаталось недоумение. А еще страх. Не такой, как у Кэти, но Гермиона чувствовала его. Он словно имел свой собственный запах. Манящий. Задержать дыхание. — Она проклята, — голос Хагрида раздался прямиком в барабанных перепонках Гермионы и ударил по ним с такой силой, что она нахмурилась, болезненно искривив губы. Больно. Но от этого желание коснуться Кэти лишь нарастало. Оно уже словно стучало где-то в горле, ощущаясь на языке чем-то сладким. Пьянящим. Срывало кожу по тонкому лоскуту. И в последний момент, когда в глазах начало темнеть оттого, что она не дышала уже слишком долго, Гермиона жадно втянула носом воздух. Кажется, только что она испытала новый приход. И его источником был совсем не Малфой.

***

— Ты халтуришь. Гермиона тяжело выдохнула сквозь плотно сжатые зубы и исподлобья посмотрела на стоящего перед ней Малфоя. По его искривленным в ухмылке губам было вполне очевидно, что его весьма забавляло то, что она стоит перед ним на коленях, и на самом деле ему не важно, насколько сильно Гермиона выкладывалась на сегодняшнем занятии. Ей отчаянно захотелось выпустить из рук волшебную палочку, которая за последние сорок минут стала продолжением ее ладони, подняться на ноги и заехать этому идиоту по лицу. Пусть она и не была уверена в том, что это сработает и ей полегчает, эти мысли являлись единственным, что приносило ей хоть какое-то моральное удовлетворение. Слишком долгие расспросы Макгонагалл, а затем и директора вместе со Снейпом сильно вымотали ее, и в Выручай-комнату Гермиона зашла практически падая от усталости. Но это была бы не она, если бы отменила занятие. Ей нужно было думать только о родителях и точка. Все остальное могло подождать. — Мне нужно отдохнуть, — еле слышно пробормотала она, откидывая с глаз прядь волос, и прикрыла глаза. Сегодня Малфой учил ее призывать темную магию, которая уже была в ней, и это действительно сводило Гермиону с ума. Было сложно, и раз за разом, когда она уже практически ощущала эту странную, почти неуловимую, но такую желанную энергию на кончиках пальцев, она растворялась в воздухе. Лопалась подобно мыльному пузырю и оставляла в душе Гермионы медленно назревать ярость. Помимо всего прочего, ее жутко беспокоила Кэти и ее собственное состояние в тот миг, когда она стала свидетельницей действия проклятия. Создавалось ощущение, что в тот момент там на снегу была совсем не Гермиона. Будто это ее двойник так жадно ловил все эмоции Кэти и упивался ее страхом. Потому что сама Гермиона даже в самом страшном кошмаре не могла представить себя такой. Темной. Безжалостной. Чужой даже для самой себя. — Хорошо, — фыркнул Малфой и закатил глаза. — Тогда встретимся завтра в это же самое время, — он усмехнулся, наблюдая за тем, как Гермиона пытается встать, и, подойдя к ней ближе, резко дернул ее за руку, поднимая на ноги. — Только, может быть, и ты начнешь давать мне что-нибудь, Грейнджер? Как насчет метки? — Я жду кое-что от… друга, — Гермиона поморщилась от болезненного тянущего ощущения в мышцах и облизала пересохшие губы. — Надеюсь, что смогу сказать что-то конкретное уже совсем скоро. Малфой ничего не ответил, смерив ее уничижительным взглядом, и, усмехнувшись, направился в сторону выхода из Выручай-комнаты, намеренно остановившись почти у самой двери. Едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза, Гермиона пошевелила лопатками, чтобы отклеить от кожи влажную от пота рубашку, и медленно последовала к Малфою. На самом деле, письмо с ответами на все ее вопросы уже лежало в шкафчике ее прикроватной тумбочки, но Гермиона решила, что прочтет послание на следующее утро, когда будет чувствовать себя лучше. Она написала Нимфадоре повторное письмо еще несколько недель назад, и вот наконец сегодня утром филин порадовал Гермиону сразу двумя конвертами от подруги. В первом, скорее всего, были ответы про отношения соулмейтов, а вот во втором Гермиона очень надеялась найти хоть какую-то информацию, как решить проблему Малфоя. Тонкс когда-то давно рассказывала ей, что у Андромеды хранятся бесценные книги из библиотеки Блэков, а значит, у Гермионы все еще был шанс. И она отчаянно хотела им воспользоваться. — Ты странно выглядишь, Грейнджер, — Малфой вышел из Выручай-комнаты следом за ней и внимательно всмотрелся в лицо Гермионы. — Слишком бледная. — Я очень устала, — покачала головой в ответ она и обняла себя за плечи. Сил говорить с ним и что-то объяснять уже не было. Хотелось поскорее вернуться в комнату и лечь под одеяло. — Произошедшее с Кэти немного выбило меня из колеи. — Мерлин, это всего лишь проклятие, — Малфой пожал плечами так, словно они беседовали о погоде или оценках. Ничего такого, что пускало бы ток по венам Гермионы от осознания, что это произошло на ее глазах. Весь этот ужас. — Ты так говоришь, будто… — остаток фразы застрял в горле где-то на слизистой, и Гермиона замерла, морщась оттого, с какой скоростью замелькали собственные мысли. — Постой, откуда ты знаешь, что Кэти была проклята? Нам запретили говорить об этом. Официальная версия, что ей стало плохо из-за отравления. — Я все знаю, Грейнджер, — Малфой покачал головой, смотря на нее как на душевнобольную, и внезапно подошел к Гермионе практически вплотную, опуская ладони на ее талию. — Ты очень плохо думаешь обо мне. Гермиона зажмурилась, ощутив, как его пальцы начали все сильнее сжимать ее тело, и шумно сглотнула. В голове с грохотом крутились вопросы, явно пытаясь вывести Гермиону к какому-то выводу, но она боялась не то что произнести это вслух, даже подумать о том, что Малфой был причастен к нападению на Кэти. Но что, если да? Что, если предчувствие ее не подводило? Что, если он не случайно встретился ей сегодня в «Трех метлах». — Кто тебе сказал? — еле ворочая языком, пробормотала она и застонала от резкого болевого ощущения в висках. — Скажи мне, Малфой. Откуда ты знаешь? — Салазар, Грейнджер, успокойся, — он тихо рассмеялся и почти нежно приподнял ее подбородок, заставив Гермиону посмотреть ему в глаза. — Снейп — мой крестный, и я часто бываю у него в кабинете. Считай, я случайно подслушал его частный разговор. Гермиона тяжело дышала через нос, почти физически ощущая, как постепенно становится легче. А может быть, она лишь хотела так думать? Малфою ведь ничего не стоило соврать ей, так где гарантии, что он не сделал это прямо сейчас? Но тепло его тела вновь уносило ее разум в какой-то транс, и она поняла, что попросту не готова разбираться с этим прямо сейчас. Лучше завтра. Когда она будет в себе. — Отпусти меня, — она из последних сил откинула его ладони со своего тела и, резко развернувшись, отправилась в сторону лестниц. — Увидимся завтра. — Буду ждать, принцесса, — донесся до нее издевательский смешок Малфоя, и Гермиона облизала пересохшие губы, насильно отгоняя лезшие в голову мысли о том, что он окончательно решил свести ее с ума. Мерлин, когда же все это кончится? Почему она должна выносить все это? Секунда, и все переживания испарились из ее головы подобно дыму на ветру, и Гермиона замерла, практически не дыша смотря в глаза стоящему перед ней Гарри с Картой Мародеров в руках. На его лице явно читалось недоумение пополам с презрением, и Гермиона судорожно начала прикидывать, как долго он мог тут быть? Что успел услышать? И самое главное. Что она должна соврать ему?