В лесном краю-3. Саблезубый, Росомаха и Повелительница Ос

      Джейми с негодованием воззрился на человека по фамилии Эссекс. Ему не нужно было всё по порядку, ему нужен был Виктор!       — Простите, но я пришёл сюда не за рассказами, а за братом. Где он? Я хочу его видеть! — выпалил он, подскочив и только что не выпустив когти.       Девчонка при этом тоже напряглась и встала между ним и своим, как сама она выразилась недавно, создателем. Однако пока что юный Хоулетт не намеревался пускать в ход своё оружие — нужно было попытаться решить всё мирно.       — Хорошо, — он заставил себя успокоиться и сесть обратно в облюбованное кресло, — давайте по порядку.       — Это ты прости, Джеймс, — усаживаясь напротив и приглашая Кароль сделать то же самое, миролюбиво заговорил мужчина, даже как будто извиняясь. — Мы оказали тебе не слишком радушный приём. Я был занят, и дело это совершенно не терпело отлагательств. Но теперь я весь в твоём распоряжении. Позволь представиться — Натаниэль Эссекс, занимаюсь наукой.       И он дружелюбно протянул Джейми руку. Парень, правда, не спешил пожимать её, хоть этого и требовали приличия. Эссекс чем-то неуловимо отличался от того же Тревора, и источал нечто, от чего юноша невольно весь леденел под его цепким взглядом.       — Да, ты прав, Джеймс, так дела не делаются. Одичал я тут совсем в этой глухомани, — вздохнув и убрав руку, так и не дождавшуюся пожатия, проговорил хозяин этого странного места и обратился к когтистой девушке. — Кароль, милая, вели, пожалуйста, подать нам завтрак.       Кароль молча ушла, но очень быстро вернулась, а буквально через минуту, в течение которой Джеймс боролся со своими неловкостью и сомнениями, в зале появилась ещё одна девушка. При взгляде на неё кавардака в голове у парня только прибавилось. Она была с аккуратным чепцом на голове, прикрывавшим собранные в косу волосы, но при этом полуголой, в одной коротенькой набедренной повязке, будто туземка с картинки из книги о далёких тропических островах. К тому же имела на запястьях и голенях что-то вроде тёмного, как и волосы, пушка, а на пальцах — когти… Совсем как у Виктора, только меньше и тоньше. Перед собой девчонка, отчего-то сильно ссутуленная, катила небольшую тележку, уставленную посудой с ароматно пахнущей едой — кажется, с запечённым птичьим мясом, — которую она тут же принялась торопливо расставлять перед хозяевами и их гостем. От Джеймса не укрылся брошенный на него мимолётный и осторожный взгляд диковатых, светло-карих с прозеленью глаз, но прочитать в нём что-либо ему не удалось. Мысли вновь закрутились вокруг Виктора: где он, что с ним? А девушка меж тем, выполнив свою работу, столь же тихо укатила опустевшую тележку обратно.       Вновь Джеймс, Эссекс и Кароль остались втроём, только теперь перед каждым из них стояли тарелки с ароматным жарким и фасолью. Есть Джейми хотелось сильно, и он понимал, что должен начать, чтоб гостеприимные хозяева тоже могли приступить к трапезе, но во всём этом по-прежнему ощущался какой-то подвох, поэтому парень, отрезав себе небольшой кусок мяса и положив его в рот, тут же потребовал:       — Так всё же что там у вас… по порядку?

***

      — Так уж вышло, что из еды мы можем предложить лишь это не слишком подходящее для завтрака угощение, — с нескрываемым сожалением проговорил учёный муж, тоже принявшись за еду. — Однако нанять хорошую прислугу я не могу, а та, что есть, уж как умеет, так и готовит. Обучить эм-один азам кулинарии, разумеется, можно, но дальше самого простого у них дело не идёт. Да и особо не из чего тут делать шедевры.       — У кого дело не идёт? — споро закинув в ноющий желудок пару кусков мяса и несколько фасолин, спросил Джейми. — Что за эм-один, эм-два? О чём вы вообще?       — Эм-один, — проглотив чинно и неспешно пережёванную еду, спокойно стал разъяснять Эссекс, и от Джеймса не укрылось то, с каким аристократическим достоинством тот сидел за столом и поглощал пищу, — это довольно смышлёные животные, голосовой аппарат которых приспособлен к человеческой речи. Вот как твой Виктор или особь женского пола, только что обслужившая нас.       Джейми, у которого тут же пропал весь аппетит, громко стукнул ножом и вилкой о стол.       — Мой брат — не животное! — внутри у него всё закипело; при всём гостеприимстве и внешнем достоинстве этого человека юному Хоулетту он становился всё противнее и противнее. — Я ещё раз спрашиваю: где он? Я хочу его видеть!       Негодование и глубочайшее презрение к собеседнику так и бурлило в нём. Нечто внутри у парня было задето, как оголённый нерв чем-то острым и жгучим.       — Полно, Джеймс, полно, — в лице мужчины по-прежнему ничего не изменилось, он только как-то непринуждённо взмахнул рукой, и от этого прямо в стене напротив Джейми возникло странное свечение, а в нём юноша увидел… Виктора. Тот сидел на полу в каком-то полутёмном пустом помещении, более всего походившем на тюремный каземат, и напряжённо вглядывался во что-то перед собой, а в какой-то момент, кажется, понял, что и младший брат его тоже увидел.       — Он нас видит? И слышит? Почему он не здесь, не с нами?       — Джеймс, эм-один не может сидеть за одним столом с эм-два и эм-три, — с деловитой холодностью во взгляде и в голосе разъяснила ему, будто младенцу, Кароль, и это заставило парня поперхнуться остатками еды во рту. — Ты же не усадишь рядом с собой, к примеру, ту же собаку.       — Ч-то? — вне себя от бешенства Джеймс стукнул кулаком по столешнице и, выпустив когти, разметал по полу свою посуду с яством, потому как ничего, кроме омерзения оно в нём больше не вызывало.       Всё это сложившееся положение, какое-то безумное и показавшееся Джеймсу нереальным, взбесило его, заставило забыть и о голоде, и о всяких приличиях. Паршивая девчонка, по-прежнему симпатичная, но столь нелепая в своей мужеподобности, вооружившись, встала в боевую стойку. Ещё мгновение — и между ними завязалась бы потасовка, а Джейми, как ни противны были ему бредовые и столь циничные слова Кароль, всё же предпочёл бы с ней не сцепляться — от перспективы подраться с женщиной ему было, пожалуй, ещё паскудней.       — Успокойся, мой мальчик, — спас положение учёный, примирительно зажестикулировав. — Успокойся и сядь. Выслушай сперва, а потом уж суди, как знаешь… Давай начнём с того, что я был знаком с твоими родителями: с матерью, с отцом и даже с отчимом…       И Джеймс, ещё не вполне остынув, всё же вынужден был успокоиться и послушать. Он бросил взгляд на чудесное окошко, в котором видел старшего брата, и попытался молчаливо передать тому всю свою поддержку и солидарность с ним. Это бред — то, что Вика называли животным, просто бред! Джеймс не верил в это, не мог поверить, не должен был…