A Single Flower that Blooms in the Desert

Се Лянь всё ещё не мог поверить, что признание Хуа Чэна не было сном. Он продолжал вновь и вновь прокручивать в голове его слова, чувствуя головокружение всякий раз. Ему хотелось кататься по полу, подобно какой-нибудь счастливой собаке, но он также не хотел, чтобы Хуа Чэн знал, какое большое значение для него имеет тот факт, что кто-то, наконец, принял его таким, какой он есть. В течение следующих недель ничего особенного не произошло. Хуа Чэн меньше опасался прикоснуться к Се Ляню, но всё равно был так же нежен и осторожен, как всегда. Се Лянь все еще не мог позволить Хуа Чэну дотронуться до интимных частей своего тела и он определенно не мог смириться с мыслью о поцелуе, но часть его надеялась, что такие вещи когда-нибудь будут ему доступны. Пару недель спустя, к тому моменту когда наступил сезон цветения роз Се Лянь понемногу начал привыкать к мысли, что его чувства к Хуа Чэну были взаимными, хотя всё это еще казалось несколько сюрреалистичным. По словам Хуа Чэна, в день их прогулки стояла теплая и солнечная погода. Он одел Се Ляня во что-то легкое и сказал, что возьмёт куртку на случай, если в тени будет прохладно. Хуа Чэн также одолжил ему соломенную шляпу, настаивая на том, что не хочет, чтобы Се Лянь сгорел. — Похоже, здесь многолюдно, — прокомментировал Се Лянь, когда они прибыли в парк. Он слышал множество голосов доносящихся со всех сторон. — Да, это так, — подтвердил Хуа Чэн, слегка сжимая руку Се Ляня, — не волнуйся, гэгэ, я рядом. Се Лянь не смог сдержать улыбки: — Я знаю, — радостно сказал он. Хуа Чэн подвел его к цветнику рядом с которым росли розовые кусты. Он объяснил, что на большой лужайке были разбросаны несколько кустов роз, разных сортов и что их, вероятно, слишком много, чтобы ко всем подойти. Се Лянь был несколько раздосадован, но он знал, его запас сил ограничен, поэтому предложил просто начать с того места, где они находились и постепенно продвигаться вперед. Хуа Чэн согласился с этой идеей. Розы чудесно пахли. Легкий аромат помогал Се Ляню так ярко вообразить цветы, как будто он мог видеть их воочию. Хуа Чэн описывал ему цвета роз и зачитывал сорта, с табличек, которые, по-видимому, были установлена перед каждым кустом. — Я и вправду люблю цветы, — заметил Се Лянь, когда они сделали перерыв, присев на скамейку неподалеку, — в частности, розы. Я знаю, что это банально, но для этого есть очень веская причина. Они действительно прекрасны. — ...Это тоже своего рода банально, — сказал Хуа Чэн, — но ты намного красивее любой из этих роз, гэгэ. Се Лянь усмехнулся, ему хотелось спрятать лицо в шляпе от смущения: — Ой, перестань, — он тепло улыбнулся, — ты знаешь, что это неправда. И если мы говорим банальности, — добавил он, — то здесь самый красивый — это ты, Хуа Чэн. Хоть я тебя не вижу, я знаю какой ты прекрасный человек. Внутри и снаружи. Хуа Чэн тихо фыркнул от смеха: — Прекрати, гэгэ, — игриво сказал он, — больше никаких банальностей, хорошо? Се Лянь театрально вздохнул: — Хорошо-хорошо, договорились. Никаких банальностей, — согласился он, снова усмехнувшись. Как только Се Лянь достаточно отдохнул, Хуа Чэн повел его дальше. Се Лянь хотел бы, обойти весь сад, но его силы были на исходе, он уже довольно сильно устал и поэтому спросил Хуа Чэна, могут ли они отправиться обратно. Хуа Чэн проявил понимание, но предложил сначала где-нибудь перекусить. У Се Ляня не было причин отказываться. Недалеко от парка было кафе-пекарня. Когда Хуа Чэн начал описывать его, Се Лянь понял, что это то же самое кафе, в котором он был с Фэн Синем и Му Цином и он удивился что у Хуа Чэна были похожие вкусы. Хуа Чэн не нашел этот факт забавным. Они заказали еду и сели за столик в помещении, потому что Хуа Чэн настаивал, что Се Лянь уже слишком много времени провел на солнце даже в шляпе. Казалось, здесь было не слишком людно, за что Се Лянь был благодарен. — Мне жаль, что мы недолго погуляли, — извинился Се Лянь, чувствуя себя несколько виноватым. — Всё в порядке, гэгэ, — спокойно сказал Хуа Чэн. — Ничего страшного, мне просто хотелось тебя сводить на прогулку, я сам уже бывал в этом парке, так что не волнуйся об этом. Се Лянь слегка покраснел: — Ох, — пробормотал он, — ну, э-э, в таком случае... спасибо. — Не стоит благодарности, — ответил Хуа Чэн, — и если ты ещё куда-нибудь хочешь пойти, я буду более чем счастлив отвезти тебя. Се Лянь улыбнулся ему: — Я дам знать, если что-нибудь придумаю, — сказал он. Хуа Чэн начал что-то говорить ему в ответ, но его прервал официант, принесший их заказы, так что нить разговора была потеряна. Се Лянь осторожно ел свой кусок пирога со вкусом имбиря, он не хотел весь заляпаться сахарной пудрой. Ему всё ещё было довольно трудно есть, особенно что-то такое, к чему он не привык, но он не хотел демонстрировать это Хуа Чэну. В конце концов, еда была жизненной необходимостью и неспособность делать это «правильно» так или иначе, расстраивала Се Ляня. Он старался не слишком задумываться об этом. Когда он почти закончил со своей едой, Се Лянь вдруг услышал, как кто-то окликнул его. — Это вы, профессор Се? — приветствовал его знакомый голос. Се Лянь, у которого был набит рот прожевал и обернулся: — Профессор Пэй? — удивленно спросил он. — Да, это я! — ответил голос. Се Лянь почти увидел ухмылку этого человека. Профессор Пэй Мин был одним из бывших коллег Се Ляня. Они не так уж часто общались, но он слышал бесконечные жалобы Наньгун Цзе на то, насколько неаккуратной была документация Пэй Мина. — Давно не виделись! — радостно сказал Се Лянь, — как дела? — Ну, полагаю, я не в том положении чтобы жаловаться, — ответил Пэй Мин более серьезным тоном. — Слышал о случившемся от декана Наньгун. Честно говоря, поверить не могу, что кто-то мог так поступить с вами... Вы хорошо держитесь? — спросил он. Се Лянь колебался: — Эм... в основном, да, — ответил он, — я все еще приспосабливаюсь к некоторым вещам, но со мной все в порядке. К счастью, у меня есть Хуа Чэн, чтобы помочь... О, он мой опекун. — ...Здрасте, — без энтузиазма проворчал Хуа Чэн, — я так понимаю, вы раньше работали вместе? — На разных факультетах, но иногда наши пути пересекались, — объяснил Пэй Мин, — еще и опекун, да? — И что с того? — выпалил Хуа Чэн. Се Лянь хотел попросить его успокоится, но знал, что так только разозлит его сильнее, поэтому держал рот на замке, — конечно у него есть опекун. — Нет-нет, это я понимаю, — сказал Пей Мин. — Просто... — он понизил голос, — я мог бы поклясться, что у вас двоих свидание или что-то в этом роде, вот и всё. «Св..свидание?!». — Э-это... — пробормотал Хуа Чэн, обрывая себя, — мы... мы... Се Лянь почувствовал, как его щеки запылали: — Н-ну, технически, это не... не свидание, верно? — сказал он Хуа Чэну, — я имею в виду... мы э-э... ну то есть, — его голос застенчиво затих. — ...М-мы об этом еще до того договорились, — напомнил ему Хуа Чэн, — это не считается? Это не задумывалось как свидание, так что это не оно. — Эм... я не могу точно сказать... — смущенно признался Се Лянь. Пэй Мин засмеялся рядом с ним: — Вы, ребята, слишком много думаете, — сказал он, — если это свидание, то это свидание. Если нет, значит, нет. И не волнуйтесь, я вас не осуждаю, — добавил он. — И никому не собираюсь рассказывать, Профессор. Это не мое дело. Се Лянь кивнул: — С-спасибо, — тихо ответил он, — я ценю это, профессор Пэй. — Конечно, — радостно сказал Пэй Мин. — И, ну, если это свидание, то это здорово! Знаете, некоторые из нас задавались вопросом, есть ли у вас кто-то, — добавил он с еще одним смешком. — Э-э-э... не было до недавнего времени, — нервно сказал Се Лянь. «По крайней мере, теперь есть», — подумал он. — Мне все еще немного странно, на самом деле. — Ах, да, мне знакомо это чувство, — сказал Пэй Мин, — иногда ты встречаешь кого-то такого удивительного и ты просто думаешь: «ух ты, как всё удачно сложилось», да? — Именно! — Се Лянь был рад, что кто-то понял, — именно так. — ...Из нас двоих, удивительный — это ты, гэгэ, — тихо сказал Хуа Чэн. Се Лянь усмехнулся: — Я думал, мы договорились: "больше никаких банальностей", — шутливо упрекнул он. — Разве может правда быть банальной? — спросил Хуа Чэн, вздыхая. — В общем, — добавил он, — я сам всё ещё не могу в это поверить, но не стоит говорить об этом здесь. Просто... на всякий случай. Се Лянь знал, что он имел в виду. В конце концов, они были на людях. Даже если Пэй Мину было все равно, был шанс, что кому-то будет не всё равно, и Се Лянь точно не хотел иметь дело с... этим. — О, ой, — извинился Пэй Мин, — я об этом не подумал. Виноват. — Нет, вы ни при чем, — сказал Хуа Чэн. — Но нам пора идти, гэгэ, — продолжил он, — я уверен, ты начинаешь уставать. Поняв, что это был предлог, Се Лянь воспользовался возможностью согласиться. Он попрощался с Пэй Мином, который заверил их, что его рот на замке, прежде чем они собрались уходить. По дороге домой Се Лянь размышлял о том, что, если они состоят в отношениях, то не стоит этого демонстрировать. Всегда найдутся люди, которые осудят их, и Се Лянь знал, что люди уже судили его. Но на данный момент Се Лянь чувствовал себя комфортно наедине с Хуа Чэном, который мягко держал его за руку, сопровождая его, так что больше он ни о чем таком не думал. *** Позже тем же вечером, когда Хуа Чэн помогал Се Ляню приготовится ко сну, Се Лянь решил заранее спросить об их отношениях. — Прости за беспокойство, — начал он. — Но мне просто... любопытно. Мы... э-э... встречаемся или...? — пробормотал он. Хуа Чэн, который застегивал его пижаму, на мгновение остановился: — Я... если ты этого хочешь, тогда да, — тепло ответил он. Се Лянь почувствовал, что слегка покраснел: — Я... да, хочу, — пробормотал он, — если ты не против. Хуа Чэн тихо усмехнулся себе под нос: — Гэгэ, я мечтал об этом много лет. Конечно, я не против. — Верно, — улыбнулся Се Лянь, — в таком случае, я полагаю... что ты теперь мой парень. Хуа Чэн замер, на этот раз дольше. — Хуа Чэн? — спросил Се Лянь, гадая, может он что-то не так сказал. — Ах, прости... — пробормотал Хуа Чэн, — я просто, э-э, я так счастлив, что мне трудно совладать с эмоциями. Се Лянь рассмеялся. Хуа Чэн был очень милым, когда смущался: — Значит, ты счастлив быть моим парнем, да? — спросил он насмешливо. Рука Хуа Чэна задрожала: — Г-гэгэ, перестань, — тихо сказал он, — мне неловко. Се Лянь улыбнулся шире: — Знаешь, ты сам напросился, — напомнил он ему. Хуа Чэн быстро закончил застегивать пижаму Се Ляня, не сказав больше ничего. — Ну, я не ожидал, что мой парень окажется таким шутником, — снова усмехнулся Хуа Чэн, как только закончил. Лицо Се Ляня вспыхнуло: — Я... эм... — он изо всех сил пытался придумать ответ, взволнованный таким обращением. — Видишь? Я же говорил тебе — неловко, — шутливо сказал Хуа Чэн. Всё, что Се Лянь мог сделать, это рассмеяться. Он был слишком переполнен любовью к Хуа Чэну, чтобы мыслить связно. Хуа Чэн был его парнем. Его. Хуа Чэн любил его. Он любил Се Ляня, и никого другого. Всё ещё пребывая в странно приподнятом настроении, Се Лянь протянул руку и пошарил вокруг, прежде чем схватить обе руки Хуа Чэна. Он поднес их к лицу и поцеловал одну за другой, держа так крепко, насколько мог. — Однажды это будут не руки, — пробормотал Се Лянь, — но сейчас, боюсь, это всё, что я могу. Хуа Чэн ответил тем же жестом, оставив нежные поцелуи на тыльной стороне ладоней Се Ляня: — Этого более чем достаточно, — пробормотал он в ответ, — это намного, намного больше, чем я мог мечтать. Они оставались так некоторое время, держась за руки. Часть Се Ляня испытывала искушение обнять Хуа Чэна, но он всё ещё боялся даже этого, несмотря на все их предыдущие объятия. Се Лянь попросил Хуа Чэна остаться с ним той ночью, на что тот согласился. После того, как Хуа Чэн заснул или, по крайней мере, казалось, что заснул, Се Лянь придвинулся к нему и обнял Хуа Чэна, притянув как можно ближе. «Я всё ещё не могу поверить, что он мой парень», — с любовью подумал Се Лянь. «Хотел бы я выразить, как много он для меня значит, но не могу... Надеюсь, он понимает. Я люблю его. Я действительно, по-настоящему люблю его...».