Don't lie to me, Miss Holmes

Мне в голову лезут какие-то мысли, и я не знаю, как от них избавиться. Иногда мне кажется, что я схожу с ума, но в большинстве своем все безумцы, кроме очень глупых. Я иду по дождливой московской ночи и не знаю, что ждет меня за поворотом. Очередной припадок, который каждый раз я называю последним, но это опять возвращается. Куда бежать и от кого – вот вопрос, но именно на него и страшно отвечать, потому что это самая простая и очевидная вещь, которую ты когда-либо слышал. Я пытаюсь убежать от себя, но по иронии судьбы всегда себя догоняю. Странно, не правда ли? Я свой самый страшный враг. Я себя разрушаю и убиваю. Я говорю себе, что я многого недостойна, хотя порой это бывает и не так. Сложно сказать. Я даже не могу определиться, кто пишет этот текст – я или я. Если бы кто-то сказал, что его посещают те же мысли, мне стало бы легче. Но я не знаю, вдруг я действительно поехавшая, и вы, когда услышите мои слова, просто прысните и рассмеетесь, в лучшем случае. В худшем – заберете меня в желтый дом. Их везде много. Осталось только выбрать какой-нибудь себе по душе. Глупо привязывать свое сумасшествие к городу (видите, я уже называю себя чокнутой, даже не стыдясь этого), но выйдите на главную площадь города и всмотритесь. Что? Ничего не видите? Да, там вы действительно ничего не увидите. Все коварство в глубине. Как собственно и в человеке. Чем глубже, тем страшнее. Я защищаю свое сумасшествие, хотя минуту назад говорила, что боюсь его. Но одно другому не мешает. Это легкое благоговение, даже уважение, основанное, конечно же, на страхе. Как и все в нашем мире. На похоти или страхе. Мне страшно. Мне правда очень страшно. Себя, за себя, быть собой. Все страшно, черт возьми. Страшно оказаться пустышкой или в конце концов стать ей. Страшно не оправдать надежд. Просто страшно жить. Здесь вечный дождь. Но я люблю дождь. И нет, не потому что в нем можно спрятать свои слезы – что за чушь? Кто спрячет растекшуюся тушь, красные глаза и полный нос соплей? Если во время плача (?), у вас лицо не похоже на расплющенный помидор, то я вас уверяю, вы неправильно плачете. Вы просто тупо тратите свою собственную жидкость. Рыдайте так, чтобы вас было слышно на соседней улице, не страдать же вам в одиночку. Я сажусь на ступеньки и пытаюсь прийти в себя от того, что случилось пару часов назад. Но это дико сложно: будто тебя посадили на крутящуюся карусель, а потом все резко остановилось, но ты еще продолжаешь с бешеной скоростью мчаться вперед, не понимая, почему все вокруг стоят спокойно. Не понимаю, почему они все стоят. Почему никто ничего не делает. Кофе. Вижу старбакс и стремительно направляюсь к нему, надеюсь, там хоть кто-нибудь говорит по-английски. Странно, но половина персонала больницы и полиции в этой стране не говорит по-английски. Хотя чему я удивляюсь, в Испании и Франции вообще все приходилось объяснять практически на пальцах, потому что они тупо не признают наш язык. Американо. Без молока и сахара, как обычно. Хоть что-то в этой жизни можно назвать постоянством. Я взяла свой именной стаканчик и села за пустой стол. Здесь вообще никого не было. Странно, практически центр Москвы, хоть и глубокая ночь, но кто-то из стаффа, помнится, рассказывал, что Москва никогда не спит. Ох, все лгут. Та самая сумасшедшая часть меня верит, что кто-то сверху просто позаботился о том, чтобы я насладилась одиночеством и начала немного съедать себя за произошедшее сегодня. Я уже не знаю, кому из себя верить. Вечное самокопание доводит до гроба. Иду обратно к месту, из которого так стремительно убежала. Я не могу там находиться. Я чувствую дикую вину из-за того, что произошло. Это я не доглядела. Это я не проверила все до конца. Это все я. Последние несколько недель я была занята лишь своими личными проблемами и порой совсем забывала о работе. Невозможно совмещать эти две вещи, никогда не пытайтесь. Это глупо. Снова дождь. Я накидываю на голову капюшон, но будто он спасет мои длинные кучерявые волосы. Не хочу возвращаться обратно. Пытаюсь замедлить шаг, но вдруг вижу стремительно бегущую мне на встречу мужскую фигуру. Лето. - Что-то случилось? - кричу я ему, бросая недопитый стакан в урну и прибавляя шаг. Лето подбегает ближе и просто смотрит мне в глаза. Его лицо, также, как и мое, покрыто мелкими каплями дождя так, что со стороны выглядит, будто он плачет. - Господи, ответь уже! - Пошли со мной, - он берет мою руку в свою и ведет в сторону здания, не говоря больше не единого слова.