Don't lie to me, Miss Holmes

Палящее солнце, голубое небо и зеленая трава - совсем не то, что я ожидала увидеть в России, поэтому набрала с собой кучу свитеров, толстовок и пуховик, предполагая лицезреть лишь белые сугробы, скрывающие всю Красную Площадь вместе с Кремлем. Но местные жители говорят, что у них бывает тепло, а иногда даже жарко. Не то что бы я верила в ходящих по улицам медведей или распитие водки прямо на улицах (что отчасти, конечно, правда), но эта страна и люди меня по-настоящему впечатлили своей открытостью, юмором и красотой (возможно, опять же из-за их пьянства). Утром тридцатого марта, проснувшись в своем номере, в котором также живет Шеннон, я увидела перед собой зеркальный потолок, где отражалось только мое бледное маленькое тело. Лето рядом не было. Я долго вглядывалась в свои глаза, висящие напротив меня, и пыталась осознать свою трусость. Идет четвертый месяц моей беременности. Идет двадцать седьмой день, как я не могу рассказать об этом человеку, которого люблю больше жизни. В моих поступках давно нет ничего логичного и обоснованного, есть просто вещи, которые для себя я как-то объяснила, но лучше, наверное, сказать - оправдала. Всю жизнь я была эгоистичной сукой, которая не впускала никого в свой мир, и всегда искала оправдания самой себе. Оправдания тому, почему у меня нет друзей или почему они от меня уходят. Не хотелось думать, что проблема во мне: по своему свойству мы, люди, ищем корень зла во всех, кроме нас самих, хотя под час сами являемся тем самым ядом, который отравляет жизнь и свою, и всех, кто к тебе прикасается. Сейчас я уже не хочу разбираться в прошлом, оно ушло, как и люди, которые меня окружали. Больно лишь то, что чувство вины никуда не денешь. И потерянного не вернешь. Многие говорят, что не надо жалеть о поступках. Да черт возьми, как не жалеть? Как идти дальше, если ты не рефлексируешь на свои собственные действия? Как развиваться, если ты не анализируешь того, что сделал? Да к черту ваши философские цитатки о том, что не нужно оглядываться назад или ворошить прошлое. Ворошите свое чертово прошлое, если хотите идти вперед! Засуньте в задницу гордость, чтобы наконец начать излучать свет, а не поглощать его. Даже если вы были такой как я, просто осознайте, что однажды настанет момент, когда кто-то или что-то заставит вас измениться и превратиться в того, на кого недавно вы бросали презрительные взгляды. Это может быть событие, которое потрясет вас настолько, что вы пересмотрите свои взгляды на мир. Или же человек, в котором вы утонете настолько, что захотите сделать все, чтобы быть вместе с ним. Однако если этого не произойдет и сами вы не предпримете попыток измениться, то мне вас искренне жаль. Ведь смысл - в движении. Не существует состояния покоя, есть прогресс или регресс. И если ты не будешь двигаться вперед, то не удивляйся, что жизнь сама отбрасывает тебя назад. Глупо сравнивать наше бытие с горной рекой, ведь это так избито и заезженно, слишком традиционально, а наше революционное и супер оригинальное общество этого не приемлет больше, но ведь это на самом деле так. Можно долго стараться, сооружать себе плот, потом кинуть его на реку и спокойно плыть весь оставшийся путь по течению. Вниз. А можно карабкаться, расшибаться, падать, но снова лезть за чем-то большим, чем просто речная долина и обыденность. Так вот смысл не в том, чтобы построить плот, а в том, чтобы увидеть нечто прекрасное за краем бьющего водяного ключа. Мои мысли о вечном прервал стук в дверь. Кинув последний взгляд на свое отражение, я встала, накинула халат и повернула ручку. Передо мной стоял бледный как смерть Джаред. - Что-то случилось? - испуганно спросила я. Он все еще таращился на меня, не говоря ни слова. - Джей... - тихо проговорила я. Лето сфокусировал свой взгляд на мне, однако он не перестал казаться менее отсутствующим. - Я войду? - кивнул он. - Да, конечно, - я впустила мужчину в номер, настороженно проводив его взглядом. Лето прошел в центр комнаты, немного огляделся и, сев на незаправленную белую кровать, тяжело выдохнул. - Может, ты все-таки скажешь, что случилось? - снова задала вопрос я. Джаред смотрел перед собой и молчал. Спустя несколько секунд он прошептал: - Сара, мне страшно. Я подошла поближе и увидела, как темно-синие глаза начали медленно наполняться слезами. - Джей, - протянула я и, сев рядом на кровать, обняла мужчину за плечо. - Сегодня тридцатое, - говорил он, продолжая смотреть в одну точку. - Я могу умереть сегодня. - Джаред, ты не умрешь, - успокаивающе говорила я. - Мы этого не допустим. - Я могу никогда больше не увидеть маму, брата, тебя, Томо, всех моих друзей, - продолжал он, не слушая меня, а по небритой щеке медленно скатывалась слеза, - я никогда больше не выйду на сцену. Я, черт возьми, не смогу сходить в парк аттракционов со своим племянником. Сара, я не хочу умирать. Я не готов. Я слишком люблю жизнь. У меня здесь остается слишком много. Слишком большая цена за трах с несовершеннолетней потаскушкой. - Лето, прекрати! - вскрикнула я, сама пытаясь побороть ком в горле. - Этого не произойдет. Я сделаю все, чтобы сегодня все это закончилось, слышишь меня? Музыкант все еще продолжал испепелять взглядом стену, ловля языком крупные соленые слезы. - Я просто устал, - шумно выдохнул он, закрывая глаза ладонями. - Я не могу так больше. Я не могу больше жить в постоянном страхе за свою жизнь. Но самое страшное то, что я не могу ничего изменить или вообще сделать хоть что-нибудь. Просто нужно сидеть и ждать пока мне либо прилетит пуля в лоб, либо ваши полицейские поймают убийцу. Это невыносимо. - Джей, - выдохнула я и обняла Лето еще крепче. Он убрал ладони с лица и положил свою голову мне на колени. Я начала гладить его пышную шевелюру, сама прекрасно осознавая, что вижу его сегодня, возможно, последний раз в жизни. Да, мы надеваем на него бронежилет на концерте, но ничего не мешает убийце выстрелить в голову. Ничего не мешает кинуть что-нибудь острое или просто подсыпать яд в кофе. Мы следим за каждым шагом музыканта, но все возможно. Даже самое страшное. - Ты ему сказала? - неожиданно спросил Лето. - Нет, - опустила глаза я. - Что?! - мужчина резко поднялся с моих колен и уставился на меня непонимающим взглядом. - Какого черта? Когда ты ему собираешься сказать? Когда ребенок в колледж пойдет? - Да сегодня скажу, - отмахнулась я, - вечером. - Женщина, я хочу увидеть его реакцию живым! Я не верю в загробную жизнь! - завопил Джаред. - Да ну тебя к черту, Лето, - сморщилась я, встав с кровати. - Чтобы сегодня же сказала! - кинул он мне в спину. - Это не так просто, чтоб ты знал! - фыркнула я, встав напротив большого настенного телевизора, где виднелось мое отражение. - Как ты не понимаешь, что ты ничего этим не решишь! Молчание - не выход, - выдохнул Лето, закатив глаза. - Ты только усугубляешь ситуацию. Сара, живот скоро будет видно сильнее, и ты уже не объяснишь это тем, что просто много ешь. - Да понимаю я! - вскрикнула я. Лето замолчал. Глубоко вдохнув, я положила руку на свой живот и, не отрывая взгляда, продолжала смотреть на собственное отражение. - Я понимаю, но не могу сказать... - шептала я, будто боясь, что нас кто-то услышит, - потому что сама в это еще не верю. Джаред, мне страшно. - И мне, - тихо сказал он в ответ и, поднявшись с кровати, подошел со мне сзади и, обняв, положил руку на живот. Я смотрела на наше отражение и видела лишь страх на наших лицах. Страх потерять жизнь и страх получить жизнь. Я чувствовала его сквозь толстый махровый халат. Он проходился еле заметным холодком под ребрами, покрывая тело мурашками. - Знаешь, некоторые говорят, что когда умирает один человек, он дает жизнь другому, то есть его душа из старого тела просто переходит в новое, - почти неслышно говорил он. - Может, я должен отдать свою жизнь ему... - Лето сильнее прижал ладонь к животу. - Джаред, не говори так, - ответила я, закрывая глаза. - Возможно, мое тело и разум слишком порочны и стары для этой души, - говорил он, не слушая меня. Я замолчала. Тяжело дыша смотрела на наши отражения. Думала о его словах и находила в них смысл. - Скажи ему, - сказал он, переложив руки мне на плечи, - пока не поздно. Лето ушел, тихо прикрыв за собой дверь, а я все еще стояла и смотрела в отражение, сверлила его взглядом, пытаясь исчезнуть. - Я никому тебя не отдам, - прошептала я, гладя рукой живот. - Мы будем счастливы. Когда-нибудь мы все-таки будем счастливы. - Проверили крышу? - Да, мэм. - Тщательно? - Так точно. Я повернулась к сержанту, огромному мускулистому парню с рацией в руках, и приказным, как казалось, свойственным сегодня только мне тоном, проговорила: - Введен режим максимальной активности. Убийца, по мнению ФСБ, уже вычислен, его осталось только найти. Но он может быть, где угодно, с какой угодно внешностью, и под каким угодно именем. Предельная осторожность! - Конечно, мэм, все будет в лучшем виде, - улыбнулся парень и, кивнув головой, удалился выполнять свою работу. Сегодня весь Олимпийский был поднят мной на уши. Проверяли каждую собаку, букашку-сикарашку, каждую пылинку. Подойдя к гримерной Джареда, я услышала шумный гул мужских голосов. Я тихонько постучалась в дверь и вошла. - О, Сара, - заулыбался Томо, - ну как? Все в порядке? - Да, проверка показала, что все хорошо, - кивнула в ответ я, чуть улыбнувшись. - Там много народу? - спросил младший Лето. - Почти полный зал набился. - В любой другой день я бы обрадовался этому факту, но сегодня предпочел бы, чтобы вообще никто не пришел, - выдохнул Джаред, натягивая на себя бронежилет. - Все будет хорошо, - попыталась успокоить его я и, подойдя поближе, начала помогать застегивать защиту. - Возможно, я пессимист, - начал Шеннон, - но у меня тоже плохое предчувствие. - Так, - кинула я, напялив на Джареда свитшот, - идите на сцену уже. - А Шеннону ты ничего сказать не хочешь? - сделал ехидно-загадочное лицо младший Лето. - Что сказать? - сразу же напрягся его брат. - После концерта, - выдохнула я, выпихивая их из гримерки. - Сара! - завопил Джей. - Да что происходит? - вопрошал Шеннон. - Идите, блять, на чертову сцену уже! - прикрикнула я. Все трое молча повиновались и пошли по коридору к выходу. Джаред немного задержался и поравнялся со мной. - Я тебе не прощу, если не увижу, как он будет визжать от этой новости, - прошипел он. - Я скажу ему после концерта, - закатила глаза я. - Пообещай мне, что если я умру, то вы назовете ребенка Джаредом, - тихо проговорил он. - Даже если это будет дочь. - Нет, Лето, я тебя люблю, но не настолько, - засмеялась я. Мы дошли до кулис. На сцене уже играла музыка, Шеннон с Томо были в полной боевой готовности. Джаред уже было отошел о меня, но вдруг вернулся и, взяв меня за руки, начал говорить: - Сара, если я не вернусь, я хочу, чтобы ты меня сейчас выслушала. Будь рядом с Шенноном, пожалуйста. Роди ему прекрасного и здорового малыша. Поддержи нашу маму и передай ей, что я ее очень люблю, - он говорил тихо, периодически глотая слезы и ком в горле. - Не давай Шеннону переставать заниматься музыкой. - Джаред, прекрати, - прошептала я, пытаясь не заплакать. - Нет, выслушай меня, - он положил свои ладони на мои щеки, - я тебя прошу, просто будь с ним, что бы сегодня не случилось. Обещай мне. - Обещаю, - кивнула я. Он обнял меня, прижав к себе, что осталось силы в испепеленном страхом теле, и прошептал: - Спасибо за все, что ты для меня сделала. Для меня и моего брата. Это не оценить. Спасибо. Просто спасибо. Слезы текли по щекам, а в голове красной полосой бежала лишь одна фраза: "Вернись живым. Просто вернись живым".