Don't lie to me, Miss Holmes

- Кто к нам пришел! - улыбаясь во все тридцать два зуба, Беннингтон распростерла руки, когда я зашла в отделение. - Привет, Мэгги, - польщенная таким приветствием, я приобняла ее за талию здоровой рукой. - Как самочувствие? Как рука? - девушка засыпала меня вопросами, усаживая на диван в холле. - Ну, как тебе сказать... - задумалась я, глядя на перевязанное плечо и чувствуя ноющую боль в районе перебинтованных ребер. - Уже лучше, конечно, но... - Да-да, я понимаю, - сочувствующе погладила Мэгги меня по плечу. - Ну, я надеюсь, ты еще на больничном? - Ну да, я вообще практически сбежала из больницы, - усмехнулась я, - и от мамы. - Ясно, - улыбнувшись, выдохнула она и как-то виновато опустила глаза в пол. Повисла неловкая пауза. Я осматривала девушку и пыталась понять, в чем проблема, однако весь ее вид просто кричал лишь об одной вещи - мне нужно с тобой поговорить, не важно о чем, просто вытащи меня из этого дерьма. Положив здоровую кисть на ее ладонь, лежащей на колене, чуть прикрытом белой обтягивающей юбкой, я тихо спросила, заглядывая в глаза: - Мэгги, что-то случилось? Беннингтон не шевелилась и, не отрывая взгляда, пялилась в куда-то неподалеку возле своих черных лаковых туфель. - Мэг? - я обратилась снова. Она закрыла лицо ладонями и оперлась локтями о колени, глубоко выдохнув. Ее светлые, всегда пышные и идеально лежащие волосы сегодня были собраны в тугую шишку; она обнажила худую, но подтянутую шею, на которой мелкой россыпью красовались небольшие темно-коричневые родинки. Это красивая женщина, всегда излучающая только свет и здоровье, сегодня померкла и выглядела поникшей и сдавшейся. - Если хочешь, можем поговорить, ты только не молчи так, Мэгги, - я положила руку ей на плечо. Девушка вновь тяжело выдохнула и подняла на меня измученные красные глаза. Сердце непроизвольно сжалось от этой картины - неужели испытывать жалость к человеку, которого так долго ненавидел, и есть ломка эгоизма, как говорил Шеннон. Это такое странное чувство, что стало даже немного страшно: этот мужчина сделал меня человком. - Да, я хочу поговорить, - ответила она срывающимся голосом. Знаете, самые ужасные звуки: это звук лопнувшей струны и голос человека, который вот-вот заплачет, - они просто пропитаны безысходностью. - Понимаешь, я... - Подожди-подожди, - остановила ее я, оглядываясь по сторонам. - Может, лучше сделать это в другом месте. Девушка тоже оценивающе осмотрела комнату и закивала головой. - Да, конечно, - вяло усмехнулась она. - Как насчет посидеть сегодня вечером у меня с бутылкой чего-нибудь крепкого? - Оу, Мэг, я-то не против, - поджала губы я, - просто, честно говоря, из больницы меня выпустили на двадцать минут погулять, а я уже просрочила это время больше, чем на час, поэтому... - Господи, да кого это там волнует? - сморщила брови девушка. - Ну вообще, да, - хмыкнула я, - а препараты? Вдруг мне нельзя пить? - Тогда просто поговорим! - отчаянно выкрикнула Мэгги, взяв мою ладонь в свои руки. - Сара, пожалуйста, - она опустила глаза, - мне просто не к кому больше идти. Не знаю, что в этой ситуации будет более неправильно - позволить ей дальше заниматься саморазрушением или лезть в совершенно чужую жизнь с не совсем искренним желанием помочь. Эта девушка никогда не была ко мне добра или даже просто благосклонна, однако после появления дела братьев Лето, она стала набиваться в подруги, которые мне совсем не нужны. И самое смешное, что я ей помогала и отвечала. Снова воспитание Шеннона? - Ну хорошо, - согласилась я, - я приеду. Она, счастливо улыбнувшись, выдохнула, опустив голову. - Спасибо огромное, ты даже не представляешь, как для меня это важно. Я немного виновато опустила глаза и, подняв уголки губ, одобряюще сжала ее ладонь. - Холмс, какого черта ты тут делаешь?! - И я тебя рада видеть, Мэтью, - ухмыльнулась я, встав с дивана. - Я имею ввиду, - немного потупился мужчина, - тебя уже выписали? - Нет еще, - ответила я, украдкой взглянув на сидящую Беннингтон. - Меня ненадолго выпустили. Гилмор смущенно улыбнулся и, подойдя поближе, заключил меня в свои могучие объятия. - Знаешь, Холмс, я за тебя очень испугался, - прохрипел он. Я расплылась в улыбке и обняла его здоровой рукой. Этот большой, но в то же время поджарый инспектор всегда защищал меня и никогда не давал обиду. Он следил за мной, наверное, как за своей дочкой, если бы она у него была. Милый, добродушный, сильный и смелый Мэтью почему-то до сих пор не создал своей семьи. Я всегда его описывала с довольно-таки странной точки зрения, однако у всех есть как положительные качества, так и отрицательные, и с уверенностью могу сказать, что Гилмор пока один из самых "удачных" мужчин, которых я встречала. Возможно, самой главной целью в его жизни была, есть и будет работа - полицейский участок, поимка преступников и поиски правды в этом погрязшем во лжи мире. Как-то раз мы остались с ним наедине и просто проговорили всю ночь в его кабинете обо всем: начиная от бумажных скрепок, заканчивая творчеством Да Винчи. Я помню, что именно тогда поняла, кем хочу быть в этой жизни, и перестала жалеть о своем поступлении на юридический факультет. Он открыл для меня этот странный и интересный мир загадок и тайн, которых, на самом деле, не так много в нашей работе, но Гилмор заставил меня в них поверить настолько, что уже восемь лет я нахожусь в его подчинении и безумно расстроюсь, если вдруг придется покинуть его и эту работу. - Не пизди, Гилмор, - расхохоталась я, но тут же скорчилась от боли, согнувшись напополам, обхватив руками ребра. - Боже мой, Сара, - воскликнула Мэгги, - садись сейчас же! Они с Мэтью аккуратно усадили меня на диванчик, Беннигтон расположилась рядом со мной, а Гилмор опустился на колени, пытаясь заглянуть мне в лицо. - Сара, все в порядке? - взволнованно спрашивал он. - Да-да, - прохрипела я. - Нет, так дело не пойдет, - мужчина поднялся с пола и взял меня за руку. - Вставай, я отвезу тебя обратно в больницу. - Не надо меня туда! - воскликнула я, отпираясь, но не в силах противостоять этой боли, все-таки встала с дивана. - Холмс, хватит мне тут геройствовать! Уже один раз решила в одиночку бежать за преступником - и вот тебе, пожалуйста, - бубнил Гилмор, практически таща меня к выходу. - Я сказала, что не поеду! - из последних сил выкрикивала я. - Холмс, - он остановился и посмотрел мне прямо в глаза, - можешь считать, что это приказ. - Мэтью... - Бегом в машину! - Гилмор открыл передо мной дверь. Секунду поколебавшись, я рвано выдохнула, но все-таки вышла из отделения. Послышался глухой звук захлопывающийся двери и писк отключения сигналки Шевроле Гилмора. Мужчина подошел к большой черной машине и, открыв передо мной дверцу пассажирского сидения, рукой поманил внутрь. Я не двигалась с места, засунув здоровую руку в карман джинсов. - Мне долго еще ждать? - раздраженно спросил он. Я снова не издала ни звука, отвернувшись в другую сторону. Мэтью тяжело выдохнул и подошел ко мне на расстоянии пары сантиметров, заключив мое лицо в свои ладони. - Ты вообще понимаешь, насколько твоя травма серьезна? - тихо спросил он. Я опустила глаза. - Отвечай, - выдохнул Гилмор, испепеляя меня серыми глазами. - Да, - ответила я, поджав губы. - Хорошо, - он кивнул головой. - Ты понимаешь, что тебе нельзя надолго покидать больницу? - Да, - снова ответила я. - Тогда какого черта ты ведешь себя как маленький ребенок? - прошипел он, пытаясь заглянуть мне в глаза. - Холмс, ты же знаешь, что я желаю тебе только добра. - Знаю, - выдохнула я, соглашаясь. - Поэтому садись в машину и поехали, - Мэтью выпустил мое лицо из рук и, развернувшись, направился к авто. - Только у меня одно условие, - тихо сказала я, не двигаясь с места. Гилмор настороженно повернулся, закатив глаза. - Что еще? - Отвези меня лучше домой, мне нужно собрать кое-какие вещи, а потом я сама приеду в больницу. - Еще чего! А как ты машину собралась вес... - начал было орать начальник. - Такси вызову, - перебила его я. Мэтью снова осмотрел меня с ног до головы и, видимо, увидев в глазах океан мольбы и нежелания возвращаться в больницу, выдохнул: - Ой, да черт с тобой, садись уже. Я победно улыбнулась и начала залезать в машину. - Но я проверю, приедешь ты туда или нет! - пригрозил он. - Конечно-конечно, - усмехнулась я, застегивая ремень. Мы ехали по странно-пустым дорогам утреннего Лос-Анджелеса, плавно огибая морской залив. Солнце уже поднялось над горизонтом достаточно высоко, однако погода стояла не очень жаркая, как я люблю: безветренно, влажно и солнечно. Ни за что не променяла бы этот город на, например, Нью-Йорк. Там из-за высоток не видно этого прекрасного, яркого солнца, которое последнее время только будоражит воспоминания. Я помню дикий пляж и безоблачный жаркий день. Мы с Шенноном сидим возле огромного камня на холодном песке, пытаясь хоть как-то спрятаться от этого испепеляющего солнца. Его рука по-хозяйски обнимает меня за плечо, а я утыкаюсь носом в колючую шею, забывая обо всем на свете, просто сходя с ума. Я думаю об его отъезде, но молчу, не в силах нарушить идиллию. Этот бело-желтый песок, обрывки пальм и бесконечное синие пространство позади - все отражается в его глазах, делая их еще более бездонными и поглощающими. Он смотрит вдаль, погруженный в свои мысли, как вдруг переводит взгляд на меня, и мы встречаемся глазами, я быстро отворачиваюсь, немного смущаясь. Он ухмыляется и целует меня в висок. - Ты смотрела фильм "Дорогой Джон"? Помнишь? "Протяни большой палец к луне. И не важно, на каком расстоянии мы будем, на каких континентах и частях света, мы всегда будем смотреть на одну луну." Помнишь? А давай у нас будет солнце? Я буду смотреть на него и знать, что где-то там далеко, в Лос-Анджелесе, тебе светит то же солнце, что и мне. Давай? Я улыбнулась и отвернулась к стеклу, чтобы Гилмор вдруг не увидел одинокие слезы на моих щеках. Горькие слезы безысходности и отчаяния. Так странно просто сидеть на месте и ничего не делать для того, чтобы обнять любимого человека. Понимаешь, что это просто невозможно, делая себе еще больнее. Даже эта дурацкая боль в ребрах приятнее, чем боль от разлуки. Я вышла из машины и, поблагодарив Гилмора, зашла в подъезд своего дома. Отворив дверь квартиры, первым делом я ожидала увидеть Каса, но потом вспомнила, что мама обещала забрать его к себе, пока я нахожусь в больнице. Немного грустно и пусто стало здесь без этого маленького пушистого засранца. Я медленно провела пальцами по барной стойке, будто не была здесь целую вечность. Действительно, мне не хотелось ничего вспоминать, ворошить прошлое, причинять себе боль еще и моральную, однако вместе с ней всплывали те самые прекрасные минуты моей жизни. Взгляд упал на верхнюю полку и бар, набитый бутылками вина. - Фу, кислятина какая, - поморщился он. - Ты вообще понимаешь, что это коллекционное вино? - вступилась я за свою любовь. - Ой, - отмахнулся Лето. - Оно все кислятина: что коллекционное, что не коллекционное. Вот другое дело - коньяк. И запах, и вкус, - он рас­плылся в довольной улыбке. Усмехнувшись, я прошла в ванную, чтобы собрать в сумку зубную щетку и прочие ванные принадлежности. Белый кафель, белая ванная, белые полотенца и не менее отличающаяся оригинальностью раковина. Я помню этот момент: себя пьяную и его красивое, загорело тело на фоне этой блеклой и безжизненной ванны. - Черт, тебя нужно чем-нибудь прикрыть, я слишком пьяна, чтобы перес­тать на тебя пялиться. Губы сами растянулись в счастливо-грустной улыбке. Грудь наполнилась приятным теплом, а глаза солеными, отравляющими слезами. Я так по тебе скучаю. Черт возьми, я так скучаю. Выйдя снова на кухню, я заметила свой МакБук, и тут же мою голову посетила дурацкая мысль, но мое тело и весь остальной разум сочли ее очень даже годной. Медленно открыв ноутбук, я кликаю мышкой на иконку Skype. К моему огромному удивлению, он онлайн. С телефона или компьютера - не знаю. Мысли беспорядочно порхают в голове как белые и прозрачные бабочки-капустницы. Я так хочу тебя увидеть. Черт возьми, я так хочу тебя увидеть. Трясущимися руками я нажала на кнопку вызова, слушая дурацкие гудки. Еще пару секунд и передо мной предстает запыхавшийся Лето-старший по пояс без одежды, низа вообще не видно из-за большого стола, за которым он сидит. - Сара? - сквозь полуразмытое изображение я вижу недоумение и нотки ужаса в его глазах. - Привет, - улыбаюсь я, помахав в камеру здоровой ладонью. - Привет, - ошарашенно отвечает он, - а тебя уже выписали что ли? - Нет, я просто домой зашла за вещами и случайно наткнулась на ноут, решила тебе позвонить, - я подпираю рукой голову. - Ох, - выдыхает он, поглядывая куда-то в сторону, - как у тебя здоровье? Все хорошо? - Да, все нормально, - немного озадаченно отвечаю я. - Прекрасно, я очень рад, что ты идешь на поправку, - как-то наигранно улыбается Лето. - Шеннон, с тобой все в порядке? Я не вовремя? - решила спросить я, удивленная его поведением. - Нет-нет, - протягивает он, а я уже вижу, что врет. - Все отлично, просто я был немного занят и... - Чем занят? - спрашиваю я. - Шенни, ты там скоро? - похабный женский голос сам отвечает за него. - Кто там у тебя? - подняв бровь, недоумеваю я. - Да так там... - начинает мямлить он и через секунду в кадр входит голое женское тело и, опираясь, руками о стол, спрашивает: - С кем ты там разговариваешь? Я закрываю глаза и усмехаюсь. - Ясно, - выдыхаю я. Лето в панике выпихивает девушку обратно и начинает тараторить: - Сара, это не то, что ты думаешь! Все совсем не так, мы... - Ясно, Лето, ясно... - киваю я, стеклянными глазами смотря на него сквозь экран монитора. - Сара, позволь мне объяснить... - снова вклинивается он. - Солнце у нас общее, конечно же! - вскрикиваю я. - Господи, какая же я идиотка! - Сара, ты... - Знаешь что, Лето, иди-ка ты нахуй! - отчетливо выделяю последнее слово. - Еби шлюх сколько угодно! С этого момента мне плевать на все это! Передам дело Беннингтон и катись на все четыре стороны! Ее, кстати, тоже можно трахнуть, как раз в твоем вкусе! - Но... - он пытается вставить хоть слово в мой бурный поток ругательств. - Все! - выкрикиваю я. - Все кончено! Со всей злости захлопываю ноутбук и откидываюсь на спинку стула. В груди бушуют злоба, обида и отчаяние, давят, словно веревкой, перекрывая кислород. Сердце колотится, как сумасшедшее, будто тоже все это видело и слышало, оно рвется в бой вместе со мной. Трясущейся рукой я ударяю по столу так, что у него заскрипели ножки, готовые развалиться при первой же опасности, лишь бы не получить еще больше. Убивающий писк мобильного телефона. Я подбегаю к столу и, подняв аппарат высоко над головой, бросаю его об стену, слыша звук бьющегося стекла. Однако он не перестает звонить. Тогда я подбегаю и начинаю топтать его что есть мочи, уничтожая улыбающуюся физиономию на экране, которую уже можно собрать только по пазлам, разлетевшимся по комнате. Вся злоба сейчас находится на кончике моей пятки, которая методично вдалбливает в пол гениальное творение Стива Джобса. Этот телефон настолько прочен, что даже сейчас не выключается и не перестает трезвонить. Тогда, собрав с пола все, что от него осталось, я подбегаю к окну и, отворив его, выбрасываю все осколки вместе с орущим аппаратом куда-то далеко вниз, в бездонную пропасть мелькающих машин. Руки затряслись еще сильнее и, не в силах удержать равновесие, я рухнула на пол, зашипев от боли. Все тело будто парализовало от острого и режущего чувства, даже слезы заставлявшее вытекать из глаз с нестерпимой болью. Тело периодически вздрагивало. Я плакала, утопая в своем идиотизме, обзывая прежде всего себя самыми нелестными словами. Даже в тот момент, я не думала о том, что он - скотина. Я думала о том, что я - дура. Полнейшая дура с двумя искусственными дырами в теле и еще неизвестно, какая рана болит теперь больше. Он оставил меня без сердца. Он дал мне так много и отобрал все в одночасье одним своим поступком. Он был для меня всем, прекрасно это знал, и, скорее всего, просто пользовался. Я так тебя ненавижу. Черт возьми, я так тебя люблю ненавижу.