Don't lie to me, Miss Holmes

Мы все живем во сне, И жизнь совсем не то, что кажется. Все так запутано. Imagine Dragons - Dream

Ветер осторожно щекочет мое лицо легким своим дуновением, словно осознавая, что не касался меня целых два месяца. Сегодня первый день весны, и Калифорнийское побережье, будто умея читать календарь, подарило нам поистине волшебную погоду с ярким, ослепляющим солнцем и чуть уловимым дуновением океанского бриза. Я снова сижу на том месте и смотрю на то солнце, о котором ты говорил так много, сравнивая меня с ним. У меня нет сил давать интервью газетам, оправдывать тебя и говорить слова благодарности своему адвокату. Я просто сбежала ото всех, даже не кинув матери скромное "пока", потому что хотела вновь оказаться здесь, по щиколотку в песке, за нашим большим валуном, где не доставало тогда настолько ненавистное солнце. Говорят, для того, чтобы понять, как ты изменился, стоит лишь посетить место, в котором ты давно не был, где все осталось по-прежнему. И именно сейчас, я осознаю, как же тяжело было пережить эти чуть меньше, чем полгода - сначала с тобой, потом без тебя, потом снова без тебя, а затем и снова с тобой. Такое ощущение, что я состарилась за это время на несколько десятков лет. Все те события, которые человек переживает до тридцати и после, свалились на меня в одночасье, даже не давая спокойно убиваться из-за кризиса среднего возраста, как это делают все представители моего поколения. Кризис среднего возраста. Мне казалось, я пережила его в семнадцать, когда вся планета вдруг стала полна чужих и незнакомых людей. Когда ты кажешься себе настолько неповторимым и исключительным, что даже и не надеешься на понимание других. Теперь-то понятно, что это всего лишь переходный возраст, тот отвратительный период, когда ты споришь с родителями, совершаешь безбашенные поступки, противоречишь системе и стараешься выбиться из колеи. А потом наступает скука, система ломает тебя как шторм тростинку, и ты осознаешь, что не можешь больше ничего изменить. Тебя выпускают из института говоря, что ты волен заниматься чем угодно, однако они имеют ввиду лишь: "Ты должен найти работу, завести семью и благополучно скончаться." Нет, мы не в силах перевернуть систему, все настолько устоялось, что даже мысль о сдвиге сведет с ума добрую половину человечества. Рутина затягивает, знаете ли. Сложно вырваться из обыденности и раскрасить свою жизнь в те краски, какие ты выбрал сам. Не зря жизнь часто сравнивают с холстом, который ты сам рисуешь. Так вот мне кажется, что общество, система, все мировое устройство тоннами выливает на нашу картину серую краску, и как бы ты не пытался плеснуть чего-то яркого, оно все равно погрязнет в бесцветной, блеклой пучине. Так вот ты - то самое кроваво-красное пятно на моем холсте, которое постепенно исчезает под серой массой. Солнце ярко слепит глаза, а я даже и не думаю отворачиваться. И на самом деле, мы видим не Солнце, мы видим то место в нашем небе, где оно было восемь минут назад. По иронии судьбы, мы видим закат, когда большой желтый гигант уже погрузился за горизонт. Многих звезд тоже не существует, и нам придется смириться с тем, что они уже давно погасли, а мы видим лишь то, чем они когда-то были, их свечение. Небо - это всегда прошлое, это кладбище тех, кто уже погас, но мы об этом еще не узнали. И даже если Солнце перестанет существовать, ты успеешь выкурить целую сигарету, прежде чем поймешь это. Затем все погрузится в вечную тьму, а Солнце, наше Солнце, все еще будет звездой в чьем-то небе. В чьем-то, но уже не в твоем.

***

- Я подумаю, мам. И да, мама, со мной все в порядке, - я лежала на кровати в своей развороченной спальне, которую так и не удосужился никто убрать после погрома, - я просто хочу побыть одна. Потом позвоню. Тоже тебя люблю. Я положила телефон на тумбочку и снова уставилась в потолок. Сегодня меня очень тянет на одиночество, я много думаю и пытаюсь принять правильное решение. Ко всему удручающему состояние добавилась дикая слабость и тошнота, живот вздулся и сильно болит. Я не принимаю эти чертовы противозачаточные таблетки уже несколько месяцев, а уровень гормонов, видимо, так и не восстановился. Когда-нибудь я доберусь до нормального врача, но уже не в этой жизни, наверное. В дверь позвонили, а я уже чувствую, кто за ней. Не издавая ни звука, не совершая ни единого движения, я лежу на месте в надежде, что он просто уйдет. Я понимаю, зачем он здесь, но совершенно не хочу его видеть. Я понимаю, что сейчас должен быть разговор, который прервался два месяца назад, но я не хочу к нему возвращаться. Еще один звонок и громкий стук в дверь. Выдохнув, я все же встаю с кровати и, пересилив себя направляюсь в коридор. Я осторожно встала возле двери, тихонько прислонившись к ней. Не могу. Не хочу тебя впускать. - Сара, я слышал твои шаги, открой, - спокойный голос Лето разоблачает меня в пух и прах. Я устало открываю дверь: передо мной Шеннон, в моем любимом сером джемпере и голубых рваных джинсах, с небольшим букетиком каких-то полевых цветов. Я подняла на него измученный взгляд и смогла только лишь расхохотаться. - Что такое? - непонимающе вопросил Лето, не в силах сдержать улыбки. - Не знаю, - пожала плечами я, облокотившись о дверной косяк. - Наверное, начинаю с ума сходить понемногу. Мужчина вяло улыбнулся и опустил глаза в пол. - Зачем ты здесь? - спросила я. - Не знаю, - хмыкнул он. - Наверное, начинаю с ума сходить понемногу. - Не повторяй мои фразочки, - улыбнулась я. - Я серьезно, Шеннон. - Это тебе, кстати, - он протянул мне цветы. - Спасибо, - я осторожно взяла их и прижала букет к груди, опустив взгляд. - Ты не ответил. - Ладно, - более бодро ответил он. - Я пришел поговорить. - Боже, давай только не сейчас, - закатив глаза, я развернулась и пошла на кухню. Лето, захлопнув дверь, громко зашагал за мной. - А когда? Когда, скажи мне? - отчаянно выкидывал он. - Нет, я понимаю твое состояние сейчас. Ты истощена, тебе тяжело, но поверь, если мы поговорим, то станет намного легче. Я молча рылась в кухонных шкафах в поисках вазы для цветов, будто бы не слушая его тираду. - Сара! - воскликнул он. - Да что? Что такое?! - воскликнула я, резко развернувшись к нему. - Что ты хочешь от меня услышать?! - Хоть что-нибудь о нас, о нашем будущем, о наших отношениях! - в сердцах кинул он, плюхнувшись на стул. - Хорошо, - выдохнула я, пытаясь успокоиться и не заплакать. - У меня было много времени подумать. И знаешь, мне кажется, что это все - ты, я и мы - не имеет будущего. Во-первых, твоя работа. Большую часть года ты разъезжаешь по разным городам и странам и, уж извини, но я не смогу воспринимать это теперь спокойно. Надеюсь, понимаешь о чем я. Ну и, во-вторых, это все слишком прекрасно начиналось, чтобы иметь счастливый конец. Лето, мы не из тех, кто будет жить долго и счастливо, иметь десятерых детей и навещать родителей по праздникам. - Почему бы и нет? - сквозь зубы проговорил он. - Серьезно? - усмехнулась я. - Посмотри на меня! Какая из меня мать вообще? Циничный детектив, которого чуть не посадили за хранение наркотиков. Или ты - отец. Рокер, разъезжающий по турам, имеющий сотни тысяч девочек-дурочек фанаток по всему миру, и к тому же, не прочь трахнуть одну из них. - Сара, - выдохнул он. - Что Сара? Что Сара?! - со слезами на глазах выкрикнула я. - Это бессмысленно. Я уже приняла решение. - Милая, - прошептал он, вставая из-за стола. - Нет, не подходи ко мне, - я начала отходить назад, чувствуя как по щекам ручьями бегут слезы. - Солнце, - он медленно подходил ко мне, будто опасаясь сделать лишнее движение. - Нет, уйди. Боже, зачем я тебя впустила. Я уперлась спиной в стену и, закрыв глаза, тут же почувствовала прикосновения его горячего тела. Это ощущение показалось мне настолько странным, что я на секунду сильно испугалась. Я поняла, что не чувствовала обыкновенного человеческого тепла уже несколько месяцев. Руки сами обвили его талию, а лицо упало ему на грудь. Иногда не бывает ничего лучше, чем просто объятия. Я чувствую прикосновение его губ на моей макушке. Он тяжело дышит, будто сам пытается успокоиться или же тоже плачет. - Какое решение ты приняла? - прошептал он. - Я уеду к маме в Сан-Хосе. Она нашла мне там работу, - ответила я. - Когда? - Самолет завтра вечером, - я прижимаюсь к нему сильнее от одной лишь мысли, что в данную секунду просто напросто отказываюсь от этого тепла. - Если ты будешь счастлива, то я даже не буду пытаться остановить тебя, - прохрипел он, пытаясь сохранять голос спокойным, а я осознавала, что никогда не буду счастлива в месте, где его не будет, и от этого плакала еще сильнее. - Что ты за человек, Лето, - прошептала я тонким, писклявым голосом. - С тобой отвратительно больно, а без тебя просто невозможно.