Под Маской.

За неделю до этого.

Кафетерий. Большой, яркий, людный. Все самые отвратительные черты для Алатуса, но тем не менее он тут. И даже не бесится, скорее просто подавлен после всего произошедшего. Сидит за столом со своей компанией и клюёт носом, пару раз уже стукаясь лбом с прохладной (и, как уже протестировала его голова,) твёрдой поверхностью. — У-у-у, Сяо, ты какой-то совсем расклеенный, ты так расстроился из-за Итэра? — Дразнится Венти, проводя рукой по чужой макушке и обращая нелицеприятные взгляды со стороны остальных в компании. — Убери руку, — Раздражается больше брюнет, положив голову на стол, — Я не спал два дня. — Он тебе что колыбельные пел? Не переживай ты так, он сказал же, что временные меры. Можешь попросить ему спеть в телефон. — Просто снова кошмары снятся, вот и всё, — И трудно было сказать, что он лжёт. Глаза посерели, а под ними тёмные круги. О гигиене, кажется, парень тоже позабыл, потому что беспорядок на голове и в одежде — читался даже слепому. — Сяо, если так скучаешь по Итэру, то просто сходи и навести его, — Предлагает Син Цю, разрезая кусочек яблока пополам и укладывая кисло-сладкую дольку на язык, — Думаю, он будет только рад. — Да не в Итэре дело, чего вы из меня неженку делаете? Я просто плохо сплю, вот и всё. — А когда был Итэр, то спал ты просто отлично, — Ставит перед фактом Вен, рассматривая свой поднос с едой. — Значит просто совпадение. — Боже, это так напрягает, потому что вы считаете этих двоих уже за пару, — говорит блондинка, смотря из-под лобья на парней, — Но вы знаете, что в романтические отношения ему вступать нельзя. Я просто напоминаю, имейте совесть, у брата и без того проблем навалом. Даже обсуждая это здесь — уже может вызвать лишние подозрения. Слова Люмин сильно ударили по сонной голове Алатуса, не то, чтобы он надеялся… Хотя может где-то на подкорке сознания, тонким листом вырисованных желаний, самую малось, он думал об этом. Мыслил. Ладно, возможно, даже чуть больше, чем просто думал. Он списывал это на любопытство, скорее, на лёгкий фанатизм, возможно, это вызывало в нём его прошлое. Верил, что с самого начала он с Мятным Ветром связан душевно, родственно. Он чувствовал его текста, смысл его песен гораздо глубже, чем через текст и слова, он видел в саму суть певца, он видел почему он поёт так, почему переходит на такую тональность, он видел его душу до того, как узнал самого Итэра. И когда понял, что он и его сосед один человек — понял, что не ошибся… Самую малость… Крохотная его часть смотрела на блондина с лёгким трепетом в сердце. А сейчас пресекли. Ударили хлыстом по спине и он послушно выпрямился, утягивая россыпь своих мыслей обратно во внутрь и запихивая их куда глубже. — Оставь их, — Холодно говорит Скарамучча, на удивление девушки, не вступает вместе с ней в конфронтацию, — Они не дети, могут хоть ебаться на всю общагу, пусть сами справляются с последствиями. Они же у нас умные самые. — Проблемы тут гораздо глобальнее, чем стыд перед другими студентами, — машет головой Люмин, но тем не менее удивляется такой реакции друга, — Ты же в курсе корня этой проблемы, так что же, просто смиришься с этим фактом? — Акцентирует она на слове «смиришься», хлопая непонимающе глазами. — Меня кто-нибудь слышит или нет? Я уже сказал, что это не из-за него, Люмин, я понимаю, как ты заботишься о брате, но переводить смысл шутки в настоящую проблему довольно глупо, — Хмурится Алатус, поднимая взгляд на остальных, сидящих за столом, — И даже несмотря на собственные чувства, я бы н-не стал подвергать его опасности, — Голос дрогнул, он сам не понимал, как бы хотел поступить. Нет. Он не понимал, как нужно поступить. Как хотел — он прекрасно знал. — Но чувства всё-таки есть, да?! — Неприлично громко выкрикивает Вен, подпрыгивая на лавке, в радостном жесте, но быстро оседает обратно, когда на него со всех сторон цыкают, — А вообще не понимаю в чём проблема встречаться тайно, разве нельзя? Ну типа, мы с Сяо уже знаем «некоторые вещи», о которых знать не должны, и к никаким последствиям это не привело. Люмин со Скаром перекинулись взглядами, она — тяжёлым и вдумчивым, а он — безразличным и отстраненным. — Чем больше скрывать вещей придётся — тем выше риск споткнуться на мелочах, — Шепчет блондинка, чуть наклоняясь вперёд, — Сяо, остался год, дотерпи до лета и можешь забирать моего брата, я тебя благословляю. — Не думаю, что я ему интересен, — по тарелке скрежет вилки, неприятный слуху, но необратимое движение руки от злобы. На самого себя. — Серьёзно? Растёшь на глазах, Сяо, я никогда бы не подумал, что ты так трепетно будешь говорить о любви. Ты покоришь его, я верю в тебя, сын! — В очередной раз повышает голос Барбатос, повторно вызывая реакцию с цыканьем. — С чего ты взял, что ты ему не интересен вообще? По-моему, с тобой он ближе всех из нашей компании, кроме Люмин. — Нет, я просто говорю факт, — Обводит он взглядом узоры на блестящем столе, немного притормозив, — Да и мне кажется, что ему всё ещё нравится Альбедо. От названного за столом имени все скривились, кроме Люмин, она вовсе закашлялась, стукая кулаком по груди и смотря на брюнета слезливыми глазами. — Ни за что, этот придурок-недо-химик пусть сидит на своём Хребте, не подпущу ближе, чем на три метра. Не упоминай эту мерзкую личность за столом, аппетит пропал, — брезгливо отодвинула тарелку. — Во всяком случае, я не хочу обсуждать подобные вещи сейчас. Мне не до этого и, повторюсь, я в полном порядке. Мне тоже грустно за него, но не выворачивайте ситуацию так, словно я только о нём пекусь. У него сейчас тяжелые дни и мы должны его поддержать, а не ссориться между собой. — Полностью поддерживаю, — улыбается Венти, накручивая косичку на палец, — Мы можем даже к нему в гости завалиться на выходных, он наверняка тоже по нам скучает! — На ночёвку, — ставит перед фактом Син Цю, довольно улыбаясь, — Думаю, он будет безумно рад увидеть нас так скоро. — Приятного всем аппетита, о чём говорите? — Подходит запыхавшийся Чун Юнь, держа в руках мороженое, за которым, видимо, и ходил. Все за столом сидящие переглянулись и устало выдохнули. — Что? — Не понимая реакции спрашивает Чунь.

***

Стены, казалось, перестали удерживать в помещении тепло. Во всяком случае, так это чувствовал Сяо, когда вернулся в свою комнату, а тело пробивало на дрожь. Нет привычного запаха одеколона, от которого щекотало в носу. Аккуратно заправленная постель, которая никогда не была бы такой, будь Эфир поблизости. Нет того приставучего соседа с улыбкой до ушей, нет тех подколов и шуток, которые он ехидно прыскает, когда Сяо в очередной раз просыпается, сжимая дакимакуру в руках. Стало слишком… Пусто. Словно забрали самую важную часть это комнаты — тепло, согревающее эти стены. Сейчас они остыли. Почти осязаемо. Физически. И хотя он знал, что Итэр обязательно вернётся, может и не сразу, может, и ближе к зиме или Новому Году — ожидание пожирало. В груди как-то слишком пусто, скудно, одиноко, просто тоскливо. Забившийся в угол собственной постели, струнка терпения обрывается, глубоко из груди подступило необъяснимое гудение. Не то, чтобы прям сейчас он разревётся, но веселиться желания тоже не было. Внутренности, словно бы опустели, завыли, как ветер в поле. Сознание было отравлено ощущением пустоты и одиночества, ранее для него это было бы благодатью, но уже спустя месяц проживания вместе с Итэром, всё в сознании Алатуса переменялось. Ему хотелось слышать и видеть этого неугомонного блондина, смотреть, как возмущенно задирает он нос на ответную дразнилку, как высовывает язык, пока работает за текстом. Просто хотелось чувствовать его присутствие. Ни чьё-то ещё. Потянувшись за телефоном на тумбочке, он сразу открывает переписку с Итэром, сам не зная что писать и с чего начать. Просто скучает, вот и всё, разве нужна ещё причина? Хотя, не будут ли его сообщения отвлекать блондина от своих дел? Конечно, уже девять вечера, но тем не менее, зная его продюсера — не удивительно было бы, застав его на рабочем месте.

Сяо: Ты сейчас где?

Итэр: Как раз хотел тебе написать! Можешь у меня с тумбы взять распечатки в зелёной папке и принести к дому?

Сяо: А… Да, могу, ты уже дома?

Итэр: Ещё нет, в мой почтовый ящик закинь, я сам возьму тогда. Спасибо

Сяо: А можно у тебя погостить?

Итэр: Не знаю, Сяв, я очень устал. Да и вероятнее всего буду занят до двенадцати ночи, скучно тебе со мной будет.

Сяо: Скучнее, чем сейчас — точно нет. Да и как я обратно в общагу зайду? Она уже закрыта!

Итэр: Давай сначала занесёшь папку, потом будем думать. И да, в комнату зайти ты можешь точно также, как и вылезешь, в прошлый раз с нашей ночной прогулки у тебя же вышло)

Сяо: Ладно. Мчу.

Итэр: Смотри не сбей кого-то по дороге: D С этими сообщениями, необъяснимый прилив возбуждения накрыл с головой. Сяо не медлил, слез с постели, распахивая дверцу деревянной полупустой тумбы. Чувствовался запах сладких булочек, что певец иногда тайно протаскивал с собой в комнату и делился с Алатусом. Мягко улыбнувшись воспоминанию, дёрнул взглядом в сторону, ища среди всех бумаг и папок, одну нужного цвета. Собравшись с вещами и закинув с собой ещё и несколько любимых леденцов блондина.

***

— Закончил? — Подошёл мужчина, оценивающе смотря на лист бумаги перед блондином, — Выглядишь скверно, ладно, на сегодня свободен. Завтра у тебя выходной, с понедельника приходи к обеду, меня с утра не будет. — Какая благодать, — Еле слышимо отвечает блондин, выдыхая и откидываясь на спинку стула, — Сколько примерно времени это займёт? Мне нужны цифры, а не «К Новому году». — Думаю, если продолжим работать в таком темпе, то к середине ноября закончим, цифр никто не может сказать. — М, ясно. Спасибо большое. — Да не за что, а теперь шуруй домой, ты у меня не один на неделе, — Явно не уловив иронию в голосе певца, он выпроводил его из студии, почти пинками выпихивая за стеклянную дверь. «С радостью!» прозвучало в голове певца, когда он обматывал вокруг шеи шарф, что не успел повязать в помещении. «9 вечера, с кем ещё у него могут быть дела? Не завидую этому человеку, в таком случае. Интересно, он сам когда-нибудь спит? А то как робот. Или монстр. Точно, он питается чужими снами.» Хрустя по слою снега, выпавшем неприлично рано в это время года, начало октября-то, а уже все поверхности покрыты тонюсеньким слоем снежной корки. Вероятно, уже завтрашним утром всё это чудо растает, но сейчас, при свете ночных фонарей и поблёскивающих холодных кристалликов, этим ночным представлением можно только наслаждаться. Сумка, спадающая с плеча, легонько ударялась о ткань куртки, создавая нежное шуршание, что было единственным звуком в ночи, вместе со стуком ботинок парня, издающих мелодичный звук, когда он ритмично шагал по заснеженному тротуару. Благо, идти от студии до дома теперь всего жалких пять минут, и вот он уже отпирает дверцу подъезда и подходит к почтовому ящику, доставая заказанную им папку. «Буду должен Сяо… Опять. Впрочем не важно, главное, что изначальный текст у меня в руках.» Блондин настолько был сосредоточен на папке с бумагами, что не заметил, как кто-то подошёл со спины и крепко обхватил его за живот, чуть отрывая от земли. — Бу, — Тихонько шепнул на ухо знакомый голос, и это пробило до дрожи больше, чем внезапность ситуации, — Попался, — Также выдыхая на ушко, говорит гитарист, чуть крепче сжимая в объятиях Эфира. — Сяо?! Ты чего тут прячешься и со спины подходишь, я чуть коньки не отбросил, — Чуть облегчённо выдохнул Итэр, поворачиваясь к золотоглазому парню, что очень неохотно выпустил тело друга из своего обруча рук, — Ты тут что весь час сидел меня ждал? — Как покорный пёс, — Подставил брюнет свою макушку для одобрительных поглаживаний, у Эфира это вызвало только смешок, непривычно видеть Сяо таким. — Я всё же предпочту общаться с моим Сяо, а не с собакой, пошли, чай наведу, ты замёрз, наверное, — Просиял привычной улыбкой блондин, идя вперёд по ступенькам к своей двери с номером «19», — Хоть бы написал, что ждать будешь меня, я бы так долго не шёл. — Ну вообще-то, я говорил, что хочу с тобой потусить. — А, ну да, забыл, что я настолько неотразим, что уже день без меня для тебя пытка, — Дразнится Итэр, это вынуждает щеки Алатуса залиться еле видимой краснотой, но отрицать брюнет не стал. — Проходи, — Отпирает дверь блондин, приглашая гостя в дом. — Скучно без тебя, — говорит брюнет, — Я слишком привык к твоим приколам и дразнилкам. — О, значит ты не отрицаешь, что они тебе нравятся? — Может быть. Хмыкая, Итэр усаживает гостя в гостинной, она не отличалась размерами, как и остальные комнаты в доме, но тем не менее сохраняла какой-то особый уют. Может, это стало причиной, почему Итэр не сбежал сразу же отсюда. — Будешь чай? — Предлагает Эфир, снимая с себя верхнюю одежду и попутно забирая чужую, вешая её на вешалку у двери, — Или предпочитаешь что-то покрепче? У меня есть кое-что, хе-хе. — Тебе пить вообще нельзя, учитывая прошлый опыт. У тебя крышу сносит. — Крышу у меня сносит, если я пью в плохом настроении, чего ты такой бука! Давай, я сейчас принесу. Весело ускакав на кухню, совсем позабыв и о ранах, всё ещё покусывающих кожу, и о усталости, добравшейся до ног. Второе дыхание открылось, и он не собирался терять время попусту. Он вернулся к своему другу с двумя фужерами и бутылкой красного. — Ты меня убиваешь, — Закатывает глаза брюнет, — И я ещё не до конца выздоровел, и тебе нельзя так-то. — Пофиг, — Алая жидкость стукается о стеклянные стенки бокала, наполняя её до краёв, а после он подносит свою порцию для стука, — Всего пару стаканчиков, мне нужно расслабиться. — В прошлый раз ты расслабился на приключения на твоё полушарие. Но блондин уже коснулся губами стекла, вливая в себя низкоградусный спирт, распространяя во рту кисло-сладкий вкус напитка, и лаская язык своей бархатной текстурой. Последняя капля стекает по стенкам его горла, и он довольно облизывает губы, собирая остатки вина. — Давай, составь мне компанию. Сяо вздыхает сквозь зубы и принимает напиток, повторяя движение блондина и опустошая фужер. Приятно, немного кусает язык и трепещет в горле. Алатус не любил выпивать, потому что он ничем не лучше Итэра. Он легко пьянел и чуть больше открывал крепость своего сознания, крепость, которую не открывал никому. Но отказать почему-то не мог. Блондин говорил непринужденно, хотя от гитариста не улизнуло изменение во взгляде. Такой потрёпанный, неряшливый, чёлка попуталась, на лице немного смазалась почти невидная помада, да и одежда мятая. Видимо, на свою внешность у бедняжки почти не осталось времени, хотя раньше он горел тем, чтобы выглядеть достойно. Сейчас совсем затух. Удивительно, что сил хватает нанести макияж в принципе. Делает следующий глоток. «Пропустить пару стаканов», ага как же. Итэр разливал уже по третьему. Брюнет зачесал передние пряди волос назад, пытается взбодриться после алкоголя, но перед глазами уже кружило. Смотрит на Итэра, он не в лучшем состоянии, хотя, кажется чуть больше расслабился. Вот уже блондин тянется снова за добавкой. но Сяо пресекает. — Тебе уже хватит, — Брюнет выхватывает бутылку из рук своего друга и отодвигает её дальше, — Ведёшь себя, как Венти, тц. Маленький алкаш. — Ну ты мне не папочка, если я захочу, то буду! — Блондин наклоняется через стол, пытаясь выхватить заветную бутылку из рук друга, но он поднимает её над головой, — Ну куда, стой, отдай! — Фыркает он в попытке забраться. Честно даже забавит, сам шатается, но оказывает сопротивление. Поднимает ручки, а вслед за ними поднимается рубашка, оголяя белоснежный животик… Животик, которым он светит обычно на сцене в своём наряде «путешественника». Уши брюнета загораются, он непроизвольно закрывает лицо и опускает руки. — Ага попался! — Блондин перекинул себя через препятствие в виде стола, и навалился на брюнета, обдавая его лицо сладким ароматом вина. Слишком близко… Гитарист краснеет пуще обычного, когда видит его лицо совсем близко, когда ощущает его дыхание на своих губах. Сердце щемит. Он не позволял себе приближаться к нему, но сейчас, сквозь туман и смутное сознание, хочет нарушить правило. Не сразу замечает что-то влажное на своей ноге, приходит в себя только когда косичка подпрыгивает с негромким «ой!». Единственный полный фужер с вином опрокинулся, пачкая светлые брюки Алатуса, красное пятно на глазах разрасталось, а несколько струек стекали по ноге к ступням и ниже, пачкая пол. — Чёрт… — Ой! Блин, Сяо, прости, — Совсем не думая, блондин кое-как поднимается на ноги и вытягивает из салфетницы сразу несколько салфеток, подбегая к другу и промакивая бумажную ткань об испачканные штаны, бесстыдно елозя по его промежности. — Стой! Итэр, что ты творишь?! — Рука брюнета от шока сцепились у плеч Итэра, комкая его рубашку в этом месте. Щеки вновь побагровели, стали того же цвета, что и пролитое вино, красные. — Пытаюсь помочь, — Кажется, до него совсем не доходило, что он делал, его больше интересовали штаны, нежели рамки приличия, поэтому он бессовестно продолжил вытирать с чужой одежды остатки вина, что не только не помогало, но и вызывало бурную реакцию парня напротив. — С-стой, Итэр, прекрати, это уже не смешно, — Вопреки своим словам, его тело совсем не слушалось, он не отталкивал от себя Эфира, совсем напротив, вцепился в него мёртвой хваткой, ощущая дрожь по всему телу. Электрический разряд, прошедший по позвонку и еле выдохнул, минуя комок в горле. Приятно… Если бы не алкоголь, если бы не состояние пьянства, Сяо бы уже ударил второго по лбу, пригрозив и обозначив рамки, но сейчас застрял в своём положении, как вкопанный с бутылкой в одной руке и сжимая плечо другой. Морщится. Движения резкие, дёрганные, не приятные, но сам факт… «О чём ты только думаешь, Сяо?!» последняя клетка трезвости вопит в голове, но она останется не услышанной. Возможно, это продолжалось бы до бесконечности или до стёртой дырки в штанах, но певец затормозил сразу, когда руки начали тереть не просто ткань светлых джинс, а что-то более твёрдое под ней. Он замер, уставившись широко раскрытыми глазами на своего друга с влажной салфеткой в руках, лежащей между ног друга. Лицо брюнета горело от смущения и стыда, но вряд ли этот жар сравнится сейчас с тем, что пылает прямо под рукой блондина. — Я, я… — Слова отказываются слетать с его губ, как будто они не были запрограммированы на это. — Прости! — Итэр, как ошпаренный отстранился, вскинув руки к верху. — Господи… — Сяо сводит ноги вместе, пряча ладонями теперь уже очевидную выпуклость и опускает голову, не давая Эфиру смотреть на его лицо. Не сейчас. Оставляет бутылку на столе, чтобы прикрыть лицо тоже. Какой же позор. — Я… Не знал, — блондин с трудом сглатывает подступивший к горлу ком, — Что ты такой чувствительный, хах, — Пытается он свести ситуацию в шутку, но не выходит, — Сяо, прости, я не подумал, запаниковал… — Вряд ли по нему скажешь, но почему-то подобная реакция стала для него… Приятной? Алатус не отвечает. Ситуация накалилась до предела, в комнате стихло, а Сяо боялся не только пошевелиться… Издать звук, лёгкий шелест одежды — мысль об этом вызывала приступ паники. Он затаил дыхание. — Прости, больше не повторится, — Итэр чуть обмяк после всего случившегося и сел поблизости.— Посмотри на меня, эй, — Он ласково повернёт чужое лицо к себе, удерживая его за щеки и несмело улыбнётся. — Всё в порядке, это случайность. Если хочешь, я могу забыть об этой ситуации, не упоминать ни разу. Ну эй, не расстраивайся. — Итэр. — Наконец-то ты посмотрел… Что такое? — Такое случилось только потому что это был ты. — Чего? Брюнет поднимает голову ровно на столько, чтобы видеть лицо напротив: — Разве это не очевидно? — Раздражается Алатус, — Каждый чёртов раз, я просто не я. Веду себя не так, как обычно. Веду себя так, словно мне не всё равно. И мне действительно не всё равно. Это так пугает, — его рука прислонится к чужой, на его щеке. — Я никогда бы так себя не чувствовал, если бы это был не ты. Потому что ты мне… Нравишься. — Что… — Разумеется, это не ушло от глаз блондина. Да куда уж там! Это настолько очевидно, что нужно быть слепым, глухим и безмозглым, чтобы не заметить это. Но сейчас, когда он говорит это вслух, смотря в глаза — внутри что-то рвётся. Итэр почти вживую видит, как на крошки ломится плотина чувств, принадлежащая парню напротив. Внезапность брюнета, как фейерверк, ярко и быстро взлетает, разгораясь в небесах кучей мелькающих огней, но также быстро затухает. Он тянет блондина на себя, стукаясь лбом о его лоб, а сам морщится, то ли от желания расплакаться, то ли остановить самого себя. — Я знаю, что тебе нельзя, я просто хочу тебе это сказать, — Он думает о том, что зря выпил. Зря отпустил поводу своих эмоций чувств, зря это затеял. — Можно? — Тихо шепчет Сяо, проводя своим кончиком носа по чужому, а пальцами водит по губам цвета персика, всё ещё влажным от напитка. Всё ещё с размазанной помадой. — Немного… — Да… — На автомате отвечает блондин. Алатус склоняется, срывая с губ короткий вздох и забивая дыхание поглубже в лёгкие, прижимается губами к чужим устам в нежном, почти невесомом прикосновении. В тот момент всё замерло: тела, воздух, время, кажется, даже надоедливые тикающие часы со стенки перестали звучать. Прикосновение губ столь аккуратное, словно Сяо боится надавить сильнее, боясь спугнуть блондина. Поэтому первый начал движение сам Итэр. Ближе склонился над телом друга, ласково обхватил зубами нижнюю губу брюнета, оттягивая на себя, в очевидном намёке не останавливаться на одном прикосновении. Он сам вряд ли понимал что творит, скорее был одурманен или слишком взволнован, а может, просто наколённая атмосфера стала причиной его действий… Но он не останавливался и вряд ли бы посмел. Сяо, казалось, не в силах пошевелиться или он ожидал какого-то невидимого обратного отсчета, когда ему стало бы позволительно сделать хоть что-то. Он медленно и нерешительно открыл рот, чтобы позволить Итэру взять верх над ситуацией. Блондин подался вперёд, упираясь языком о чужой, в горячей ёмкости чужого ротика. От влажного прикосновения всё нижнюю часть тела обоих парней свело в нудящем подрагивании, как привязанный комок нервов, бившийся о стенку, разум пришёл в разруху, а сердце только и успевало сделать, казалось, тысячу ударов в секунду. Каждое новое прикосновение обострилось до предела, а нужда в трении стала необходима, как воздух в лёгких. Итэр в животном жесте вдавил самого себя в чужое тело, вплетаясь, как пазл к пазлу в близком объятии. Сердца стучали напротив друг друга, ощущаясь сквозь кожу и одежду, руки блуждали по спине и бёдрах, в желании насытиться этими касаниями, так словно бы это последний шанс. Но всё же нужда в воздухе вынудила обоих отстраниться с влажным чмоком. Один взгляд пересекался с другим — золотая палитра осенней листвы перемешивались с медовой напротив. Во рту стоял стойкий вкус красного вина, а по ноздрям бил его запах, когда они горячо вздыхали в лица друг друга, не находя в себе мотивации отойти. — Сяо… Полный придурок, — Усмехается Итэр и рвано выдыхает, упираясь лбом в плечо Сяо. — Как же я теперь… Как мы теперь… Тц. — Давай встречаться? — Более уверенно звучит голос Алатуса. — Сяо, мне нельзя! — Отпрянула косичка, с раздосадованным выражением лица. — Я не могу подвергнуть тебя такому риску. И… И нам некуда спешить. — Будем это скрывать, — Он настойчиво тянет мальчика на себя, скрепляя его тело в тесных объятиях и утыкаясь носом в шею, — Для других мы будем друзья, для нас мы будем парой, м? Я же тоже тебе нравлюсь, что терять? Мы будем осторожны… — Он вырисовывает кончиком носа по чужой коже невидимые узоры, — Ты согласен? Итэр неуверенно ёрзает на месте, сминая в руках чужую одежду и выдыхает. — Соблазняешь меня, да?.. Только, если мы будем совсем наедине… Я, может быть, позволю тебе поцеловать себя! Ха, вот так вот. — Может быть? — Усмехнётся брюнет. — А может и нет! Много чести целовать звезду, но так и быть, я тебе её окажу. — Правда что ли? Я польщён, — Он уберёт с его лица потрепанную челку и нежно посмеётся. Эфир опускает взгляд ниже, словно провинившийся котёнок и нервно улыбается. — Я согласен. Сердце Сяо, казалось, сейчас взорвётся, когда он прижался максимально тесно к комочку рядом, пряча улыбку в теплоте его рубашки. Скрепил себя обязанностью. Немой клятвой, слышимой только в его голове. Даже, если что-то пойдёт не так — он будет рядом. Неизменно.