Сакраменто

      Дом, милый дом!       Я, наверное, ещё никогда не был так счастлив наконец увидеть наш фамильный особняк Ноттов. Оказавшись на территории поместья, я остался один. Никого в пределах слышимости не было, и я, победно выпустив весь воздух через лёгкие, пронзительно-громко прокричал:       — Я, мать вашу, пережил этот распроклятый год! — Я кричал, надрывая грудь, и ликовал, думал, что взорвусь от счастья, и бомбардо не потребуется.       Наступило лето, и мне было так тепло, как не было уже очень долгое время.       Недалеко от поместья выделялся величественный фонтан, который стоял здесь уже несколько веков, красуясь своими изящными и грациозными мраморными статуями, выполненными в сочетании стилистик барокко и неоклассицизма. Создавалось впечатление, что скульптуры, выточенные до мельчайших деталей, вот-вот оживут, встанут с постаментов и пойдут навстречу. Гостившие у нас говорили, что от такого величия кружится голова, и земля уходит из-под ног. Фонтан был очень глубоким, и в нем обитала всевозможная, декоративная, подводная живность.       Наплевав на всё и подгоняемый ветерком, я прыгнул в воду. Окунулся, позабыв о своем парадном костюме. Ко мне подплыли волшебные морские коньки, щекоча шею. Я вынырнул, убрав намокшие кудри назад, и вытащил конька, застрявшего в волосах. На плечах лежали кувшинки и водяные гиацинты, капельки воды стекали по лицу, а глаза горели безумством. Я был уверен, что выгляжу очень глупо в таком виде, и моя дико счастливая улыбка, наверняка, умножала мой безобразный вид вдвое.       Неожиданно я услышал голос:       — Тео, ты чего? Отморозил голову в Дурмстранге?       Малфой.       Я повернулся, не вылезая из воды:       — Эге-гей! Идём сюда, Драко! Вода тут превосходная, — после холода Дурмстранга, я знал, о чем говорю.       —Ты точно свихнулся.       — Да неужели?       Драко улыбнулся. Искренне.       — Придурок, вылезай, я заскучал.       — Ого! –Я сделал драматичное выражение лица и так же трагично ответил. — Малфой, прости, но увы, моё сердце обледенело на Севере! Однако если…       — О Салазар! Теодор, перестань, не то я самолично тебя утоплю.       — Уже передумал скучать?       — Ага.       Я тоже скучал. По всем и всему. Даже по Малфою.       Наконец я вылез из воды. Драко помог убрать свисающие цветы и вытащил серебряную рыбку из воротника, бросив обратно в фонтан.       Я вытащил мокрую палочку из кармана и быстро высушил себя заклинанием, попутно спросив у него:       — Что делаешь тут?       — Твой отец говорил, что ты прибудешь сегодня. Решил встретить тебя. Давно не виделись.       — Да, давно. Но почему на самом деле ты пришел меня встречать?       Малфой осекся. У него явно шла борьба противоречий в голове. Он вздохнул и просто ответил:       — Да многое до меня дошло, честно говоря. Оказалось, у меня не так много друзей с кем можно было бы нормально поговорить.       — Ясно, — Я видел, что он не хотел развивать этот разговор. Мне и так всё было ясно. Поэтому я поменял тему. — Пойдем, я голоден. Готов съесть целого дракона.       Мы отобедали. Я только и делал, что пил чашку за чашкой густого горячего шоколада в летний зной.       — Как ты пьешь это в такую жару? — Драко смотрел на меня во все глаза.       — Я мечтал выпить этот напиток богов каждый треклятый день, — Драко только ухмыльнулся. А я всё думал, как спросить то, что меня волновало больше всего на свете. — А как там наш знаменитый Гарри Поттер и его верные соратники? Грейнджер не доставала тебя?       Малфой едва уловимо изменился в лице. Но быстро принял прежнее скучающее выражение лица и ответил:       — Ничего важного не было кроме побега Сириуса Блэка. Трио, как всегда, действовало на нервы. Грейнджер в особенности, — подчеркнул друг.       — Хмм, — задумчиво протянул я, попивая из чашки горячий напиток.       — Скоро будет большая игра в квиддич — Болгария против Ирландии. Ты придёшь? Нас пригласил сам министр.       — Боюсь, отец не отпустит. Эх, игра наверняка будет фантастической.       — Это да…       Затем мы говорили о том, что было нового в Хогвартсе, о Дурмстранге, но я не стал много ему рассказывать. Лишь то, что знают все, ведь информацию о школе запрещено было распространять. Мы проговорили до вечера, пока эльф не предупредил о том, что отец вернулся домой и желает видеть меня через полчаса. Попрощавшись, Драко покинул дом через каминную сеть.       Я поспешно привел себя в порядок и направился в кабинет отца. На разветвлении западного и восточного крыла я задержался. Долго смотрел в сторону маминой комнаты. Протянул руку, но почувствовал барьер. Хорошее настроение улетучилось.       Отвратно.       Стук в дверь.       — Входи, Теодор, — взору предстал всё тот же мрачный кабинет.       — Здравствуй, отец.       — Как прошёл год обучения?       В мыслях пронеслось всё, что я пережил — холод, испытания, недосып, усталость, наказания, озеро…       — Продуктивно, обучение пошло мне на пользу. — Я не был многословен.       — Ну это мы проверим, — взмах палочки, и он невербально использовал легилименцию.       Неожиданно.       Думал, будет хотя бы нормальное приветствие. Ну ладно. Мне не привыкать.       Он увидел пустоту. Потом подкинутые мной незначительные воспоминания о том, как я летаю на метле, читаю или пишу. Неистовые ментальные атаки повторялись минут двадцать. Я устал, но старался держаться. Ничего такого, с чем я бы не мог справиться. Головная боль усиливалась, хотя болезненность уже не была такой сильной как раньше.       Как вдруг неприятная тяжесть прошла.       Отец отступил:       — Ты хорошо поработал, — я только было улыбнулся, обрадованный его похвалой. Но мой отец был неисправим. — Но ты делаешь недостаточно. Если такой, как я, станет проникать в твой разум, то легко поймет, что ты натренирован. Ты должен обмануть легилимента. Нужно подсунуть ему что-то, что покажется ему ценным для тебя. Он не заподозрит, что ты что-то скрываешь и отступит. Поверит тебе. Доверие — главная сила, Теодор. Нужно, чтобы тебе доверяли. Ты многого добьешься, если научишься этому искусству. Манипулирование людьми облегчит твою жизнь в разы.       Ну с этим я согласен, конечно.       — Думаю, хватит на сегодня. Ты устал с дороги, поэтому завтра продолжим.       — Если ты считаешь, что я готов, может расскаж…       — Нет! — он резко оборвал меня на полуслове. — Ещё не время. Ещё несколько уроков окклюменции и легилименции. Затем после окончания учебного года мы с тобой обязательно поговорим.

***

      Ночь после игры Ирландии с Болгарией. Переполох с Пожирателями в лагере. Семья Робертсов поднята высоко над головами.       Со всех сторон к источнику неприятностей мчались сотрудники Министерства.       Бесчинствующая толпа подступила совсем близко.       Грязнокровка с Поттером и рыжим кинулись за близнецами с младшей Уизли. Добежав до деревьев, они оглянулись. Толпа стала больше; было видно, как министерские волшебники пытаются пробиться к центру, к людям в капюшонах, но им приходится туго; похоже, они опасались пустить в ход заклинания — семья Робертсов могла упасть.       — Малфой! — Меня подозвали Крэбб и Гойл. Я наблюдал за событиями в лагере сквозь прогалину в деревьях. — Ты идёшь или как?       — Скоро буду. Вы идите, — я не отрывал глаз от бегущей в сторону леса троицы.       Они остановились.       Совсем из ума выжили? Ее же схватят.       Внутренний голос разума неумолимо шептал о том, чтобы покинуть это место, оставив грязнокровку на произвол Пожирателей. Но я не мог пошевелиться. Она должна уйти оттуда. Хотя бы немного вглубь леса, тогда ее не заметят.       Почему они там стоят?! Идиоты, ей-богу…       Ноги сами повели меня к ним.       Я тысячи раз уже проклял себя за этот поступок. Благо я стоял неподалеку.       На дороге было полным-полно людей — все нервно оглядывались на охваченный смятением лагерь. Разноцветные фонарики, освещавшие путь к стадиону, погасли; тёмные силуэты потерянно бродили между деревьями, дети плакали, тревожные восклицания и панические голоса эхом отдавались в холодном ночном воздухе.       Я слышал только её голос.       — Что случилось? — обеспокоенно спросила Гермиона, останавливаясь так резко, что Поттер налетел на нее. — Рон, где ты там? Ох, глупость какая. Люмос! — она зажгла волшебную палочку и направила узкий луч света через дорогу — Уизел лежал, растянувшись на земле.       — Споткнулся о корень, —он сердито пробурчал, вновь поднимаясь на ноги.       — Ну, с ногами такого размера это немудрено, — стоя позади них, я дал знать о себе, манерно растягивая слова.       Троица круто обернулись.       Я стоял в двух шагах от них, прислонясь к дереву, нацепил абсолютно безмятежный вид, скрестив руки на груди. Рыжий от души и в простых словах дал мне нелицеприятный совет, на который я только ухмыльнулся.       — Выбирай выражения, Уизли, — я сверкнул серыми глазами. — Не лучше ли вам убраться отсюда? Тебе не понравится, если заметят ее, верно? — я кивнул на Гермиону, и в тот же момент со стороны поля послышался грохот, словно взорвалась бомба, и вспышка зеленого света на мгновение озарила деревья вокруг.       — И что это должно значить? — с вызовом спросила Гермиона.       — Грейнджер, они ищут магглов, не хочешь похвалиться своими панталонами между небом и землей? Если не против, составь компанию вон тем, они как раз движутся сюда, а мы все дружно повеселимся.       — Гермиона — колдунья, — огрызнулся Поттер.       — Думай себе, что хочешь, Поттер, если полагаешь, что они не отличат грязнокровку, оставайся стоять, где стоишь.       — Придержи язык! — рявкнул рыжий.       — Не обращай внимания, Рон, — спешно сказала Гермиона, хватая его за руку.       В груди что-то неприятно ёкнуло.       Тут с другого края леса раздался грохот, какого мы еще не слышали; некоторые вокруг вскрикнули. Я подавил смешок.       — Легко пугаются, верно? — лениво протянул я. — Полагаю, твой папочка велел вам всем спрятаться? Кстати, он что — кинулся спасать магглов?       — А где твои родители? — воскликнул Поттер с нарастающим гневом. — Там, в масках, я не ошибаюсь?       Я повернулся к нему, по-прежнему улыбаясь:       — Ну… если бы они там и были, вряд ли бы я тебе сказал, согласись, Поттер?       — Ох, да бросьте, — проговорила Гермиона, с отвращением взглянув на меня. — Пойдемте отыщем остальных.       Ее взгляд выводил из себя.       Она вся выводила меня из себя.       Подавив желание больно схватить ее за кудрявую шевелюру, я ответил:       — Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер.        Я старался предупредить ее, как можно безразличнее, но, кажется, моя ухмылка не спасла меня в этот раз. Она прищурилась будто заподозрив что-то. Но я ее предупредил, хоть и в своем стиле.       — Пойдем, — повторила Гермиона и потащила Уизли и Поттера к дороге.

***

      На Кингс Кросс я безнадежно искал Гермиону глазами. Ее не было видно нигде. Как и ее вечных сопровождающих.       Может я пришел слишком рано?       Или наоборот поздно?       По газетам я узнал, что произошло на чемпионате. Было сказано, что никто не пострадал, и жертв не было, но мне хотелось убедиться в этом лично.       Она же магглорожденная. С ней могло произойти что-то страшное. А она, наверняка, была там. Слышал от Драко, что на игру пошла даже семья Уизли, а это значит, что ее гениальное величество было с ними.       А спросить прямо у кого-то было несуразно.       Мерлин, лишь бы она была цела.       Наконец, я заметил кудрявую макушку и было позвал ее, но это оказалась не она. В такой толпе народу легко потерять даже кокатриса.       Когда я сдался и уже проходил в вагон, то увидел, как она вышла покупать пастилки. Непонятно, отчего сердце забилось сильнее, а в животе как будто поплыли те самые морские коньки из нашего фонтана.       Такого со мной ещё не было.       Странное ощущение… но довольно приятное.       Взяв то, что ей было нужно, она быстро юркнула обратно в своё купе.       Я наконец вздохнул спокойно впервые с тех пор, как узнал что произошло после игры в лагере. Зашёл в купе, где уже сидели Малфой, Блейз и Монтегю, которые увлеченно обсуждали что-то, не обратив на меня внимания.       А я был только рад этому. С умиротворенным выражением лица я сел, и, закрыв глаза, сразу уснул. Всю дорогу мне снились сны о волшебных морских коньках, которые кружили вокруг сосредоточенно читающей Гермионы.       Она и во сне меня в упор не видела.       Когда мы приехали, на пиру объявили Турнир Трёх Волшебников.       О Салазар, как бы я хотел поучаствовать! Испробовать те заклинания, которым меня научил отец, и те, что изучались в Дурмстранге.       Турнир был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трёх невероятно опасных магических заданиях. Он существовал до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.       В любом случае это означало, что я увижусь со своими друзьями из Дурмстранга и, скорее всего, с Крамом. Он был любимчиком Каркарова, который вряд ли пришел бы на турнир без своего фаворита.       В октябре прибыли ученики двух школ. Все были в восторге. Ещё бы! Это было грандиозным событием, которое не всем было дано увидеть.       Крам сам нашёл меня, и как-то вечером с остальными дурмстранговцами мы собрались у чёрного озера. Кто-то лежал, кто-то собирался окунуться в озеро как когда-то на севере, а я облокотился об дерево, лениво наблюдая за гладью чёрного озера.       — Теодор!       Со своеобразным акцентом меня позвал один из бывших сокурсников:       — Я протащил сигареты, хочешь прикурить?       — Спасибо, я не курю, — я слегка улыбнулся.       — Ну и хорошо. Дрянь та ещё. Вызывает жуткую зависимость.       Вот именно.       Я не люблю зависеть от чего-то.       Не понимаю, как можно зависеть добровольно от того, что разрушает тебя?       Вдруг из ниоткуда появилась толпа хихикающих девушек-фанаток. Как раз в тот момент, когда Виктор снял верхнюю одежду, чтобы окунуться в промозглую воду.       Кто-то из парней выкрикнул:       — Ох, будь осторожен, Виктор, любовное зелье никто не отменял. Скоро тебе придется носить свою флягу с питьём на ближайшие месяцы так же, как Грюм!       Крам закатил глаза, но нырять в воду не передумал. Надеясь, что девочки не пойдут за ним, он направился быстрым шагом, разминая попутно мышцы, по берегу озера, подальше от всех. Но оказалось, там тоже сидели наши ученики. И не просто ученики Хогвартса, а само Золотое Трио. Он прошел мимо них, бросив взгляд в сторону Гермионы.       Черт!       Да ладно?       Он необязательно смотрел именно на нее.       Может, это мимолётный взгляд?       Но зверь внутри шептал своим мерзким голосом совсем другое.       Ну конечно же, кто посмотрит на Гермиону, когда рядом красавец Уизли?       Абсурд.       Желваки напряглись.       Пальцы сжались в кулак.       Ничего такого не произошло.       Я просто придумываю себе.       Она проследила за ним в ответ, оторвавшись от лежащей на аккуратных коленках книги.       Определённо!       При — ду — мы — ва — ю.       Дракл тебя побери, Крам! Нашел время покрасоваться!       От безмятежного настроя и след простыл.       Помню, как Крам закидывал своё имя в кубок огня. Я снова увидел ту же сцену, что и на берегу у озера.       Их гляделки с Гермионой просто убивали меня.       Настал день выбора чемпионов школы. И эта история с Поттером, как четвёртого чемпиона. Мне искренне было жаль парня. Какой бы бедлам не происходил — он был в центре событий. И что-то мне подсказывало, что он определённо был против этого.       Мне было пора признать, что у меня появилось больное, непонятное желание избить до полусмерти Крама и украсть Гермиону, заперев куда-нибудь далеко от всех, чтобы она была доступна только мне одному. Эта ненормальная жажда раскалила до предела мозг и закрутила в пружину нервы так, что хотелось утопиться в Черном озере, отдавшись во власть русалок.       Этой ночью я лежал на своей кровати, и пока все остальные крепко спали, я ворочался каждые пять минут не в силах уснуть. Наконец сдавшись, стал анализировать свои мысли.       Я признавал тот факт, что Гермиона мне не безразлична.       Но я не мог никак принять того, что я влюбляюсь в нее.       Да.       Это иначе назвать было нельзя.       Я пришел к такому выводу после всего двух вопросов заданных самому себе:       Ты хочешь, чтобы она была всегда рядом?       Да.       Ты хочешь быть друзьями?       Нет.       И всё встало на свои места.       Глупо было отрицать то, что есть.       Если раньше я не мог объяснить свои попытки ей помочь или сберечь её, то сейчас всё было предельно ясно.       Предельно.       Я так и не уснул. Время было четыре утра. С этого момента запрет гулять по замку ночью уже не действовал. Как-никак, но наступило утро.       Я оделся и вышел во внешний двор. Пропустил бодрящий холодный воздух через лёгкие. Уже конец ноября, и специфический зимний запах витал в воздухе, напоминая о том, что совсем скоро заморозки захватят всё вокруг. Налетит зимний ветер, зазвенят бронзовой листвой огромные и величественные деревья Запретного леса.       Пока я глядел вдаль, моему взору предстал бегущий в мою сторону пушистый рыжий кот. Он больше был похож на жмыра. Когда он подбежал ближе, я уже был уверен, что он наполовину жмыр, на половину кот.       Он добежал до меня и начал громко мяукать.       Может, он голоден?       — Акцио, рыбка!       Прошло пару минут, и рыбка из озера оказалась прямо под моими ногами.       — Кушай, жмырик.       Тот долго ходил кругами над барахтающей рыбкой, поиграл с ней лапками и мигом проглотил, довольно замурылкав. Затем долго смотрел на меня, никуда не собираясь уходить.       — Чего тебе? Я тебя покормил. Хочешь ещё? — жмыр на удивление тряхнул головой. У меня чуть челюсть не отвисла.       — А ты умный, котожмыр. Кто твой хозяин? — кот громко замяукал. — Прости, котяра, я не говорю на твоём языке, — он глядел на меня ещё минут пять и только потом ушёл. Вслед ему я воскликнул, — приятно было познакомиться! — тот только вильнул пушистым хвостом и ушел восвояси.       В голову пришла мысль, что если б Гермиона была животным, она была бы именно таким котожмыром. Таким же пушистым и таким же смышленым.       Я вытащил мамины часы — было только шесть утра. Ещё рано, потому я побрел к озеру. На то самое место, где обычно сидела Гермиона с друзьями. Но меня ожидала вторая неожиданная встреча. У берега стоял Поттер и, нарушая спокойную гладь воды, яростно кидал в нее камешки с берега.       — Эй, Поттер!       Он резко обернулся и подозрительно спросил:       — Чего?       — Спокойно, я просто хотел дать знать, что ты не один, вот и всё. А то с твоими рекордами страшно пробираться к тебе из-за спины.       Я улыбнулся.       Он тоже.       Даже странно, ведь обычно они не приветствуют Слизерин.       Ах, да… Сегодня выходной, и я не в форме.       — Расстроен?       — Есть такое, — он бессознательно крутил камешек в руке, глядя вдаль.       — Послушай, это конечно не моё дело, но мне кажется, что тебя подставили и вряд ли, чтобы просто поиздеваться. Круг могла разрушить только темная магия или очень мощный Конфундус. Не думаю, что это проказы однокурсников.       — Да, это я уже понял, — он был подавлен.       — Знаешь, в такие моменты хочется услышать, что всё будет потрясно. Не переживай, Поттер.       Он удивлённо взглянул на меня:       — Да, ты прав. Но дело не в этом. Все думают, что я выскочка. Это последнее, чего мне бы хотелось. Да, было так волнующе представлять себя чемпионом турнира, но я не этого хотел. Теперь от меня отвернулись друзья.       — И Гермиона?       От нее я не ожидал.       — Нет. Она никогда не оставляла меня. Кажется, она единственная, кто мне верит.       — Ну… Если тебе будет от этого легче, я тоже тебе верю.       Он смягчился.       — Спасибо. Кто бы ты ни был.       — Теодор. Приятно познакомиться. А тебя я знаю. Я настоятельно рекомендую тебе не обращать внимания на остальных. Всё когда-нибудь кончается, давая начало чему-то новому, более превосходному.       В этот момент произошла первая состыковка.       К несчастью, все сойдёт на нет, как только он узнает меня где-нибудь в слизеринской форме.