Сакраменто

      — Тео!       Голос Кудряшки где-то из глубин чертог разума громко взывал ко мне.       — Тео, проснись! Я здесь!       Неправда.       — Ты свободен! Проснись!       Больно. Тело ломит. Руки и ноги горят в испепеляющим огне.       — Вставай!       Ты нереальна.       Крик.       Я слышу, как она истошно кричит о помощи. Вижу, как Блишвик схватил ее за кудри и оттянул к себе, шепча ей что-то в ухо. В следующую секунду тысячи рук появляются из ниоткуда и прокалывают нежную девичью кожу шприцами с ядом один за другим. Она кричит, дергается, вырывается и умоляет меня помочь.       А я не могу двинуться.       Не могу.       Снова.       Кровь хлещет по трещинам на белых стенах. Потолки кровоточат. Всеми силами я пытаюсь дотянуться до нее.       Безнадежно.       Блишвик страшно хохочет, а Гермиона вдруг замирает с алеющими следами от иголок на каждом миллиметре замученного тела и глядит на меня неузнавающим взглядом. Но карие радужки с вкрапинками изумруда пропали — только белки глаз виднелись из-под длинных ресниц, пока черные, как смоль, слезы стекали по бархатным щекам.       — Кто вы? — Невинный голос обратился ко мне, разрывая сердце.       Блишвик отпускает ее и оказывается за моей спиной, больно впиваясь грязными ногтями в мои плечи. Кудряшка надвигается в мою сторону, невесомо парит в воздухе, замирая передомной. Неожиданно ее ладони в одно мгновение силком хватают мое горло. Но я не сопротивляюсь. Не только потому что не могу, я просто не хочу.       Души меня.       Удуши.       Убей!       Пусть это будешь ты.       Ты.       Задыхаюсь…       И внезапно просыпаюсь, жадно и с шумом глотая воздух. Горло будто действительно сдавили мертвой хваткой. Еще долго я восстанавливал дыхание. Все было как наяву, но вдумываясь в сон позже, я понимал, что это был бред. Меня трясло.       Я ничего вокруг не видел. Ничего не имело значения, только глотнуть бы еще воздуха.       Отвратительно.       Организм пытается выжить, даже когда ты сам этого не хочешь.       — Гермиона! — Мой голос эхом отдался по комнате.       Я ведь был у нее дома, тогда почему сейчас нахожусь в какой-то безжизненной комнатушке? Все белоснежное и странно знакомое. Чувствительность постепенно возвращалась ко мне. Меня передернуло, когда я ощутил проклятые иголки с капельницами на руках.       Увидел и ужаснулся.       Паника.       Первобытный страх.       Резким движением я оторвал их от себя, разорвав тем самым кожу и оставив кровоточащие царапины на себе.       Иглы стали фобией.       Где я? Неужели все еще у Бишвика?       Но ведь я его убил?       Должен был.       Зрение прояснилось, и я потер глаза. Я мог это делать, ведь кисти не были связаны. Наконец до меня дошло — это палата в больнице Святого Мунго.       Знаю, потому что был в похожей, навещая отца.       Яркий свет слепил глаза. Взгляд невольно возвращался к капельницам и сердце бешено колотилось от одного их вида.       Страшно. Паршиво.       Вслед за моим криком прибежали санитары, а за ними целители в салатовых одеждах забегали вокруг меня и замахали палочкой, пытаясь усмирить. Санитары держали за плечи: один из них влил мне в рот какую-то жидкость. Я сопротивлялся, но как только почувствовал вкус и запах, успокоился, мигом узнав зелье — это было просто успокоительное.       — Все в порядке, мистер Нотт. Вы в больнице Святого Мунго. Вам надо успокоиться.       Санитары, почувствовав, как мои мышцы расслабились, ослабили хватку. Целители с вышитой на груди эмблемой в виде скрещенной палочки и кости продолжали объяснять, что произошло:       — Мистер Нотт, вам дали успокоительное зелье. Мы не держим вас здесь принудительно. Вы были без сознания восемь дней, за это время мы успели вас подлечить и привести все жизненно важные показатели в норму. Понимаете меня?       Я кивнул, но кажется, что со стороны это больше выглядело как нервный тик. Снова покосился на штатив с флаконами содержащими неизвестную жидкость.       — Рекомендуем находиться в постели еще один день. Мы понаблюдаем за вами в больнице, а затем сможете отправиться домой. Однако в дальнейшем вам нужна будет психологическая помощь квалифицированного целителя. И насчет ваших шрамов…       О чем он?       — Они чем-то похожи на те, что бывают после разрывов, но более тонкие и гладкие. К сожалению, их весьма трудно убрать. Как оказалось, шрамы имеют магическое происхождение. Мы попробуем что-нибудь сделать. Но следы от нарывов и язв нам удалось стереть, хоть и с трудом. Они так же были… Необычными, — было видно, как тяжело он подбирает слова, чтобы смягчить ситуацию.       На этом моменте я стал потихоньку вспоминать все, что было: смерть отца, разрывы от огромного скачка аппарации, поселение, Таддеус, Блишвик, пытки, иглы… Искалеченное сознание заработало, безжалостно напоминания о последних событиях в моей жизни.       — Отдыхайте, мистер Нотт. Вечером вас навестят ваши друзья, они просили сообщить о вашем пробуждении. Когда вы будете готовы и если вам будет что-то нужно, только позвоните в колокольчик — к вам немедленно подойдут.       — Иглы, — прохрипел я, чем заставил всех переглянуться. — Чтобы вы близко ко мне с ними не подходили, иначе я всех здесь уничтожу.       Дикий, животный страх заполонил все разумное, когда я видел эти иглы.       Тот целитель, что говорил со мной, вдруг замер в недоумении, но секундой спустя на его лице читалось понимание.       — Разумеется, мистер Нотт. Это было необходимой мерой, пока вы не были способны глотать зелья. Вы запросто могли поперхнуться ими в бессознательном состоянии. Иглы более не понадобятся.       Целители и санитары наконец оставили меня одного и закрыли за собой дверь, а вместе с ними исчезли капельницы, штативы и злосчастные шприцы. Я был в прострации, оставшись один на один с новой правдой. Зелье немного помогло справиться со всем дерьмом, что на меня навалилось.       Вдох.       Выдох.       Спокойно. Я на свободе. А это значит, что все происходящее — правда: Блишвик мертв, и я сумел убежать. Но если так… Значит и то, что я был у Гермионы тоже правда. И ее: «Кто вы?» вовсе не галлюцинация.       Наверное, она действительно не узнала меня. Должно быть я выглядел отвратительно после долгого заточения.       Сто процентов.       Стоп! А сколько прошло времени?       Я зажмурился и запустил пальцы в волосы, с силой сдавив череп. Голова раскалывалась. Я дотянулся до колокольчика, и в ту же секунду в палате оказался эльф.       — Чем могу быть полезен, господин?       — Дай что-нибудь от головной боли и… Скажи, какой сейчас месяц?       На столе тот час появился бутылек с обезболивающим.       — Октябрь, господин, — пискнул эльф. Я потянулся к склянке и осушил ее вмиг.       Боль стала отступать практически моментально, а я задумался.       Октябрь… Значит, я отсутствовал пять месяцев с начала мая. Помню, что Темный Лорд пал. И если я видел Гермиону, это значит, она выжила и с ней все хорошо.       Гора с плеч. Уверен, мой вздох облегчения в этот момент был слышен на другом конце света.       — Расскажи о том, как закончилась война.       — Второго мая 1998 года закончилась вторая Магическая война. В тот день в Битве за Хогвартс погибло большинство сторонников Темного Лорда, сам он пал в поединке с Гарри Поттером. Вот уже почти три года прошло с того дня, как мир освободился от зла и темных волшебников!       — Подожди, — осознание накатывало удушливой волной. — Что ты сказал? Три года? — Он должно быть что-то путает. Это невозможно.       Нет!       — Два года и пять месяцев, сэр.       Внутренности охватил спазм. Меня затошнило и вывернуло наизнанку в ту же минуту на белый кафель.       Боги… Два года и пять месяцев! Это же уму непостижимо! Неужели я был в плену так долго? Как такое может быть?       Двадцать девять месяцев.       Примерно восемьсот восемьдесят суток, если мои мозги еще не совсем безнадежны.       Тревога и страх охватили все сознание, хотя объективных причин в данный момент не было. Я переживал потрясения гораздо хуже, чем это.       Однако воздуха совсем не хватало, и я часто и тяжело задышал. Руки дрожали, чувствительность в них потерялась, как и в ногах. Меня всего трясло, знобило, голова кружилась, словно ее запустили в центр торнадо. Что-то глубоко внутри стало тянуть камнем вниз, в самый ад. Боли в области сердца еще больше повышали тревогу.       Эльф, заметив мое состояние, аппарировал прочь, но на его место снова пришли целители. На этот раз они намазали что-то мне на лоб и на руки и произнесли какое-то заклинание. Кто-то из них прошептал: «...паническая атака».       И я провалился в сон.

***

      — Эй, абракадабра, просыпайся уже! За эту неделю я прилично отсидел свою прелестную пятую точку около тебя! Да сколько можно спать?!       — Да перестань уже, Блейз! — Раздался звонкий женский смех. — Ты здесь минут двадцать, не больше.       — Пэнс, я думал, ты знаешь толк в отменных задницах, — пожурил Забини свою спутницу. — Почему тебе меня не жаль?       — Да причем здесь это, придурок! — Прыснул женский голос, действительно похожий на Пэнси.       Я попытался пошевелить рукой и открыть глаза, как тут же услышал:       — Смотри! Он проснулся от твоего нытья. Так держать, и от тебя даже мертвый убежит.       Я с трудом разомкнул слипшиеся веки и хрипло произнес:       — Скажите мне, что это реальность и это действительно вы?       — Ну наконец-то! Будет хоть с кем выпить, а то Пэнс ни в какую не хочет: видите ли, когда я выпью, то начинаю клеится к ней! — Развел руками Блейз.       — Ты когда-нибудь затыкаешься? — Закатила глаза Паркинсон.       — Нет, — чистосердечно ответил тот.       Как же я скучал по ним!       Слабая улыбка тронула мои бледные губы.       — Давай вставай, сегодня Маклаггены закрутят вечеринку, мы с тобой еще успеем. Бухлишко у них отменное!       — Салазар всемогущий, Блейз, дай ему хоть слово вставить!       — Моя задница… Неужели задница совсем пропала, а, Блейз? — Слабо прошептал я.       Паркинсон схватилась за голову и раздраженно промычала о том, что мы оба ненормальные.       Пэнси.       Почему она здесь и ведет себя так, словно ничего не произошло?       Как же мне не хватало друзей!       С тех пор как на меня навалилась куча проблем и возродился Темный Лорд, я мало проводил с ними время. Блейз не участвовал в делах пожирателей, а Пэнси была лишь девушкой Таддеуса и к его деяниям не имела никакого отношения.       Как выяснилось позже, это их спасло. Обоих не стали судить, доказательств о нарушении ими закона не было. А что насчет меня, так сразу после Блейза и Пэнси ко мне зашли авроры и провели допрос. Я ответил на все их вопросы под веритасерумом и назвал нескольких свидетелей, знающих о том, что я работал с Орденом Феникса, включая Аберфорта. И тот случай с домом Люпина — мое предупреждение — стало их спасением. Это стало весомым доказательством моей верности Ордену, как и тот факт, что меня стали разыскивать, как предателя, после смерти отца. Кроме того, те ребята, которых я отправил на долгий сон вместо быстрой смерти, успели проснуться и дать свои показания.       Что насчет смертей от моих рук… их посчитали вынужденными, на это закрыли глаза.       Как ни прискорбно, законы относительны.       И это порой трагично.       Все решилось на месте: меня не стали таскать по судам, надо было лишь подписать кучу бумаг. В свое время я хорошо поработал над всеми схемами, включая свое отступление. Все шло строго по пунктам, каждая мелочь была распланирована. Только под конец я расклеился в тот злополучный день в марте девяносто восьмого, когда потерял контроль.       Я не знал, у кого спросить о Гермионе. От бездумных вопросов меня останавливало только то, что мне было известно о ее сохранности, я ее уже видел, и мне подтвердили, что меня нашли у ее дома.       В тот же вечер я отправился домой в Нотт-мэнор, чтобы надеть что-то стоящее и привести себя в порядок. Благо целители поработали на ура: если с утра я чувствовал себя овощем, то сейчас уже стал выглядеть, как живой человек. Однако болезненная худоба еще присутствовала и тонкие шрамы от аппарации никуда не исчезли. Я пил все, что мне давали от этих отвратительных шрамов, и весь измазался прописанной лечебной мазью после оживляющего ледяного душа у себя дома, чтобы выглядеть сносно и не испугать мою Кудряшку.       Было тяжело заходить в Нотт-мэнор. В последний раз я находился здесь, когда отец еще был жив, а портрет матери ждал моего визита.       Дом пустовал слишком долго, его временно конфисковали власти. Домашние эльфы никуда не разошлись, они поддерживали чистоту и ждали своего хозяина, хотя им было известно о моем исчезновении.       Я соскучился по каждому из них.       Они с радостью подстригли меня, расчесали, другими словами, привели в опрятный вид. Я даже дал им уложить свои волосы, хотя мы все знали, что этот порядок сохранится только на десять минут. Неконтролируемые черные пряди не слушались совершенно, хотя поредели и в местах поседели от двух лет заточения. В иной раз я бы не стал обращать на такую мелочь внимания, но я шел к Кудряшке после долгой разлуки. Мне хотелось выглядеть хорошо в ее глазах.       Чтобы она меня узнала.       Пару заклинаний и волосы снова были как раньше.       Когда со всем закончил, скорее направился в парадную дома и услышал, как зазвенел звонок.       В то же мгновение появился эльф и уведомил о визите Малфоя.       Интересно. Но не вовремя.       Простил ли он меня с того раза, за ту взбучку? Зачем пришел сюда, а не в больницу вместе с Пэнси и Блейзом?       Пробежав по лестницам вниз, я потерял последние крохи терпения, ведь мне так хотелось поскорее очутиться рядом со своей Гермионой.       Был вечер, за окном лил дождь и намечалась гроза.       На диване уже вальяжно расположился Малфой, ожидая моего появления.       — Драко! Давно не виделись! — Улыбнулся я, спускаясь по лестнице, настроение было хорошее. У меня все наконец налаживалось.       Оставалось чуть-чуть.       Чуть-чуть.       Салазар, как я был прав! Меня отделяло от счастья какое-то чуть-чуть.       — Здравствуй, Тео. Тебе уже лучше? — Поинтересовался Драко, поднимаясь с места приветствуя меня.       — Гораздо! Спасибо что навестил. Но я тороплюсь, мне надо…       — Не следует идти к ней, — отрезал он.       Это была пощечина.       — Что? — Выдал я сквозь нервный смешок.       — Сядь, нужно поговорить, — Драко сел на диван, но не смог скрыть свою нервозность. Его нога нервно постукивала каблуком по ковру.       Мне не нравился его тон. Не нравилось, что он не советует идти к Гермионе. Ведь о ком еще он мог говорить?       Он просто не знает, что она ждала меня. Я пришел к ней. За ней. Как и обещал.       Предчувствие изначально было плохое. И сейчас все стало гораздо хуже.       Снова ее вопрос закружился в голове словно назойливая муха — «Кто вы?»       Она просто не узнала меня. Это нормально, ведь я выглядел иначе.       Так бывает.       И я не пытаюсь себя успокоить.       — Ты знаешь, что отсутствовал очень долго? Тебе сказали… Насколько?       Нахмурившись, я сел в кресло напротив:       — Да.       — Помнишь тот день, когда я рассказал тебе о том, что с ней произошло? Это было в марте, когда она была поймана егерями вместе с Поттером и Уизли.       — Как не помнить?.. Ты говорил, что ее подвергла пыткам Лестрейндж. Но она затем убежала, ты помог ей.       — Да, но я не рассказал в тот раз, как именно.       Я насторожился.       А Драко продолжил, неосознанно сжимая и разжимая пальцы в кулак:       — Когда мы ненадолго остались наедине, она попросила дать ей палочку, чтобы стереть некоторые воспоминания.       Он выдержал паузу. А я уже знал, что последует за ним. Но не мог поверить, пока он не произнесет это вслух.       — Как оказалось, она стерла воспоминания о крестражах, чтобы Темный Лорд не узнал о том, что уязвим; о местоположении родителей, чтобы никто их не тронул и… О тебе.       Что-то внутри ломалось с каждым произнесенным не словом, но буквой, и окончательно рассыпалось на последнем.       —… Как выяснилось позже, потому что ты работал вместе с Орденом. По-видимому, она поступила так, чтобы защитить всех. И действительно, когда Беллатриса вторглась в ее разум, чтобы узнать откуда меч, она ничего не нашла.       — Нет — нервно засмеялся я. — Это… она не могла. Так… не может… не должно… — Глаза бегали от одного предмета к другому, я не мог сфокусироваться, меня снова охватывала утренняя паника. Я весь дрожал, пытаясь расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, ведь снова стало трудно дышать.       — Теодор, просто послушай меня, — он поднялся и подошел ко мне, крепко схватив за плечи, заглянул мне в глаза, пытаясь достучаться до меня. — Она не помнит тебя. И память ее не восстановить. Ты сам понимаешь, так же было и с Локонсом, когда Обливиэйт обернулся против него. А она сделала это сама. Никто не должен был знать ни об одном из трех секретов, поэтому мою помощь она не приняла. Если бы это сделал я, то сейчас мог бы вернуть все воспоминания, но это невозможно. Проклятье, если бы я мог, то сделал бы все возможное, чтобы помочь ей. Она страдает, видел бы ты, как раскисает, когда речь идет о ее родителях. Мы до сих пор их не нашли.       — Подожди, — я потер виски, пытаясь собрать мысли в кучку. — Зачем ей было тебе верить? Вы с ней даже не общались никогда. И что значит это «мы»?!       — Общались как-то на шестом курсе, — уклончиво ответил Малфой.       Больно кольнуло в груди.       Очередная недосказанность.       Ее ложь.       Он отошел от меня и зашагал взад и вперед по комнате, пока не остановился, добавив:       — Мы с ней помолвлены, Теодор.       После нелепой секундной паузы я разразился сумасшедшим хохотом, но болезненный спазм охватил все внутренности.       — Не шути так со мной, Малфой, — сквозь горький смех выдал я, поднявшись с места.       Это ведь невозможно.       Невоз… Невозможно.       Правда же?       Теодор, ты давно убедился в том, что невозможность тоже относительна.       — Ей было плохо. Я старался ей помочь, мы привязались друг к др…       — Ты знал! — Мой рев пронесся по комнате вместе с потоком магии, словно звуковая волна: свечи потухли, стало темно, окна задрожали. — Знал, как много она значит для меня! Знал! Она моя! Она всегда была моей! Ты должен был все рассказать ей, Малфой!       Выражение его лица сменилось на злобное, он ухмыльнулся и спокойно ответил:       — И не подумаю, Нотт. Она согласилась выйти за меня. Завтра свадьба. И да, ты приглашен, — словно издеваясь, закончил он.       — Серьезно? — Слова вылетели из головы, настолько потрясение затуманило мозги.       — Она не помнит и не вспомнит тебя. Приходи, убедись сам. Посмотри и убедись, что она счастлива.       Я опрокинул стол, разбив все, что было на нем, разразился проклятиями, метал и разбрасывал все, что лежало вокруг. А что не лежало рядом, призывал магией и безжалостно уничтожал. Неосознанно резким движением рук наслал Бомбардо на мебель и на окна. Все вдребезги разбилось, осколки разлетелись во все стороны. В комнату ворвался холодный ветер с каплями дождя. Холод. Неприятный мерзкий холод пронизывал каждую клеточку тела и проникал глубоко в душу через легкие.       Злосчастный холод, так хорошо знакомый мне по заточению.       А теперь он будет проживать и в душонке.       Тучи сгущались. Гром гремел где-то вдали, подбираясь все ближе. Тут же ударила молния яркой вспышкой. Я остановился, глубоко и тяжело вдыхая воздух. Злость не находила выхода. Она никуда не исчезла.       Позади я услышал его голос:       — Мы наследники Салазара, друг мой, чего ты хотел? Я воспользовался возможностью. В самом деле, я никого не принуждал. Как ты тогда говорил? «Я это заслужил».       — Ты ублюдок, Малфой…       — Я уверен в своем происхождении, — парирует он. — Но давай-ка поговорим как взрослые люди. Вернуть ей память почти невозможно. Ну если не пытать ее до потери рассудка, конечно. Все же я не позволю такому случиться. Может быть, я и ублюдок, но свою женщину я боготворю и буду беречь, чего бы мне это не стоило.       Малфой сделал паузу и подошел ближе, продолжив:       — Если ты найдешь безболезненный выход, пожалуйста, я не против. Она страдает без родителей, не зная где они и что с ними случилось. Я ее люблю и хочу, чтобы у нее было все, что ей нужно. Теодор, она правда счастлива настолько, насколько это возможно в данных обстоятельствах. Ей стоило громадных усилий, чтобы наладить свою жизнь. У нее все хорошо. Она пережила войну, ей было невероятно тяжело. Ее пытали, она мучилась в лесах Дин и брала на себя ответственность за этих идиотов Уизли и Поттера. Победила в этой чертовой войне, в конце концов! Гермиона заслуживает спокойствия. Думаешь, она тебе поверит, если ты расскажешь правду? То, что было стерто во имя твоего же спасения? Теодор мне жаль, но...       — Убирайся.       — Не ты один был влюблен в Грейнджер с ранних лет. Я не трогал вас. Будь добр, поступить так же. Мои намерения чисты…       — Хватит! Уходи! Убирайся! — Зарычал я, и звук моего голоса слился с грохотом молнии из-за разбитого окна.       Малфой открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал и исчез в огне камина моего поместья.       Как только тот ушел, дрожащими руками я призвал бутылку огневиски, она со свистом пролетела расстояние и оказалась в моей руке. Отпив немного, почувствовал как горло обожгло, но мне было мало. Ладонь сжимала стекло сильнее и сильнее, пока она не потрескалась, осыпавшись на пол. Запах расплескавшегося алкоголя ударил в нос. Крупные и мелкие осколки впились в кожу и кровь потекла по рукаву новой рубашки, капая на пол.       И этого было мало. Ярость никуда не уходила. Я зарылся раненой рукой в волосы и закричал надрывая голос. Очередной рев злости, отчаяния и безысходности. Свечи загорелись, их пламя устремилось ввысь к потолку. Вся комната вдруг загорелась зеленым огнем, гостиная ярко горела бешеным пламенем, пока я не перестал кричать.       Все потухло так же резко, как и оборвался мой крик.       Беспросветность.       Обреченность.       Мрак.       Бессилие.       Безвыходность.       От беспомощности хочется рвать и метать. Разорвать, сломать, разрушить, лишь бы все это вышло наконец наружу. Ядовитое отчаяние внутри разрасталось и пустило крепкие корни в душу и тело.       Хотелось избавиться, избавиться, избавиться от всего этого!       Ненавижу!       Его.       Ее.       Все.       Всех.       Пусть все погрязнет в вечной тьме, чтобы я ничем от других не отличался.       — Ненавижу! — Закричал я и уцелевшие стеклянные вазы взорвались от одного моего восклицания.       И ничего нельзя сделать!       Жизнь просто поставила меня перед фактом. Забрала все хорошее, отобрала то, без чего не представлялась возможной.       Только мысли о ней не давали мне сдаться все эти годы. Я жил надеждами.       А сейчас…       — Ненавижу. Ненавижу!       С силой я опрокинул кресло, пытаясь хоть немного выплеснуть новую порцию ярости, что накопилась до краев, рискуя разорвать черепушку.       Но ведь надо что-то с этим делать! Хочется изменить ситуацию, сделать хоть что-то, чтобы стало легче, но легче не будет, потому что выхода нет.       Выхода.       Нет.       Я осел на пол, облокотившись на стенку и просидел так, пока не наступил рассвет. За это время у меня произошла паническая аттака, с которой я с трудом справился самостоятельно. Задаваясь вопросом «будет ли это частым явлением?», я понимал что ответ положительный.       Когда я наконец остыл, пошатываясь поднялся на ноги. Пустыми глазами глядя вдаль через окно в просторы своих имений, призвал эльфа.       Меня никто не беспокоил все это время, и я успел хорошо подумать.       И решился.       — Занеси в мою комнату бутылку огневиски и пару пачек сигарет, — домовой эльф покорно кивнул и уже собирался удалиться, но я добавил: — И подготовь формальную одежду.       Меня пригласили на свадьбу.

***

      Сегодня наша с Драко свадьба.       Я не спала этой ночью. Не из-за глупых предсвадебных волнений, нет. Мне просто не спалось. Было стойкое ощущение, что я делаю что-то не так, что это ошибка.       Нельзя было этого делать.       Наконец я встала с постели, мучительно выждав, когда наконец зазвонит волшебный будильник, громко напевая характерную песенку, запрыгивая в постель и щекоча циферблатом нос, пока его обладатель не проснется. Голова тяжелая, никуда не хочется идти, но это же абсурд.       Этот день по идее должен быть другим!       Стараясь не думать об этом, я принялась приводить себя в порядок, но как только начинала наносить макияж, на глаза наворачивались слезы, и приходилось начинать все с начала. Делать прическу и макияж я решила самостоятельно, чтобы не терять свою индивидуальность — я видела, как уродуют девушек тонной волшебных мазей для лица и снадобий для волос, делая всех на одно лицо.       И раз уж с макияжем не получалось, я принялась укладывать волосы. Но и тут одолевали воспоминания о том, как мама собирала их в пучок, собирая меня в маггловскую школу и целуя в макушку а отец отвозил на своей машине, смешно рассказывая о мальчишке, что укусил его палец, когда папа пытался вылечить ему зуб.       Слезы снова потекли горючей дорожкой по щекам, но я продолжила упрямо расчесывать непослушные кудри, только больше причиняя себе боль и усугубляя состояние волос.       Довольно!       Надо успокоиться.       Я услышала стук в дверь.       — Входите, — ломаный голос выдал меня. Я поспешно вытерла слезы и посмотрела в зеркало, пытаясь выдавить улыбку. Выглядело просто жалко.       В комнату ворвалась Джинни с обычным для нее боевым настроением.       — Только скажи, и мы сбежим, — серьезно выдала подруга.       — Нет, я просто…       Хочу исчезнуть.       — Скучаю по родителям, — вслух я сказала совсем другое. Это тоже правда.       — О, Гермиона… — Джинни только было подошла, чтобы заключить меня в свои утешающие объятия, как я остановила ее, быстро развернувшись к ней.       — Нет. Я только сильнее раскисну. Просто… Давай отвлекли меня, умоляю тебя. Как твоя работа? Как Гарри? Вы ведь вместе приехали? Клянусь, если он не придет, я его убью… — Затараторила я.       — Да со мной он, со мной, — рассмеялась Джиневра. — Как же иначе?       — А… — Я не была уверена, стоит ли вообще это спрашивать, но все же задала вопрос: — Рон?       — О… Рон. Он занят. — Она заметила перемену на моем лице и поспешила продолжить: — Мой брат идиот, он ненавидит Малфоя, и ты тут не причем. Просто забудем о нем в этот день. Прости, что не смогла прийти на твою помолвку, я не была в городе. Это как раз связано с работой, но я никому еще не говорила, ты будешь первой, — я внимательно слушала ее, вспоминая прошлый разговор о том, что с Гарри у них в последнее время не все гладко. — Мне назначили собеседование в тот день, — подруга затаила дыхание. — Я получила место охотника в сборной Шотландии. Как тебе новость, а?       Она улыбалась так ярко. Была полна жизни и надежд на светлое будущее. Она вся была жизнью.       Я тоже так хочу.       — Это просто замечательно! Я за тебя очень рада! — Улыбаясь, я сжала ее руки. — Спасибо, у тебя тоже наверняка столько планов на будущее! Буду рада послушать, — я замерла в ступоре, улыбка медленно исчезла с заплаканного лица.       Джинни нахмурила брови, стремясь что-то сказать по этому поводу, но, слава Мерлину, не стала развивать эту тему и продолжила:       — Давай приведем тебя в человеческий вид? — Она применила нужные чары, и щетки, шпильки, заколки аккуратно завертелись вокруг меня, выполняя свою работу, пока я решалась спросить кое-что, что давно меня терзало.       — Джинни… — Это было нелегко сказать вслух. — Я когда-нибудь рассказывала тебе о своих… Как же сказать… — пока подбирала слова, я стала совсем пунцовой, и даже макияж не мог это скрыть. — Партнерах?..       Она вдруг залилась громким и неудержимым смехом, и щетки, расчески, кисти вдруг тоже затряслись в воздухе, пуская искорки.       — Нет, — покачала она головой, успокоившись. — Хотя мне всегда казалось, что ты с кем-то встречаешься, потому что ты выглядела такой счастливой и удовлетворенной на шестом курсе. Но никогда ничего не говорила. Я даже не знаю, нравился ли тебе кто-либо за все это время. Ты всегда была скрытной, когда дело касалось тебя лично. А после войны ты вообще полностью закрылась в себе и стала избегать нас.       Я промолчала.       Да, избегала, но мне безумно хотелось, чтобы меня наконец поймали и привели в чувства, чем Драко и занялся.       Но меня волновало вовсе другое — зачем мне было скрывать тот факт, что я с кем-то встречалась? Ведь все говорило именно об этом. И зачем мне надо было стирать этого человека из воспоминаний? Может, произошло что-то ужасное? Может, я намеревалась все это забыть, потому что от этого было только хуже? Или возможно, наоборот, я пыталась кого-то защитить так же, как и родителей?       Столько разных предположений, версий, но ни одна не сложилась в голове.       Я сходила с ума от незнания. И если бы не Джиневра, то этот день был бы полной катастрофой.       Хоть я и сама сторонилась их весь послевоенный седьмой курс, чтобы не показывать, насколько сильно покалечена, все же хотелось поделиться, успокоиться. Но затем я передумывала, потому что у меня не было никакого желания слушать чьи-то сожаления.       Не хотела, чтобы кто-то еще видел, насколько я жалкая.       Сегодня никто не повел меня к алтарю. Гарри предлагал, но я знала, что нам обоим будет неловко, поэтому и отказалась.       Белое, чуть облегающее платье, подчеркивало фигуру, а плечи были открыты. Ничего лишнего в моем образе не было, все элегантно и сдержанно.       То, что нужно, а не то, что хотелось.       Дорогое колье, которое упрашивал нацепить на шею Драко, я поначалу отвергла, но в конце концов согласилась, впервые сняв дорогие мне часы. Однако все же спрятала их в потайной кормашек платья — по каким-то причинам мне было тяжело с ними расстаться.       Все смотрели на меня, не отрывая взгляда. Наконец я дошла до Драко. Наши руки завязали серебряными нитями до локтей и произнесли какое-то бракосочетающее заклинание. Нити чуть обожгли кожу, и я почувствовала облегчение, когда обряд закончился. Все встали со своих мест и захлопали под аккомпанемент музыки, исходящей от инструментов, что сами играли мелодии, кружа смычком по скрипке, невидимыми силами пробегая по клавишам рояля и других музыкальных инструментов.       Хоть Драко и был тем, с кем мне хотелось бы прожить вместе остаток своих дней, это не отменяло того факта, что данное мероприятие самое худшее, что со мной было, если не брать во внимание тот злополучный день в мэноре.       Взгляд мой прошелся по гостям. Когда заветное «Да» было произнесено нами, все поднялись со скамеек. Гарри с Джинни хлопали громче всех на этом праздновании, к аплодисментам присоединились их свистки, что вызвало у меня улыбку. Остальные гости осуждающе глядели на них и сдержанно имитировали нужные движения руками ради приличия.       И только один человек стоял неподвижно. Мужчина в сером костюме в самой дали держал в руках огневиски и, попивая, наблюдал за всем, словно за отвратным представлением. Кажется, только он видел всю наигранность и бессмысленность этой церемонии. Никто не был рад сегодня.       И я в том числе.       Но не Драко. Казалось, он радовался за нас всех, вместе взятых, только в своей манере.       Увидев этого мужчину я узнала его пронзительные глаза и лицо, полное тонких шрамов. И так слабая улыбка стремительно сползла с моего лица, ощущение, что я сделала что-то кошмарное, непоправимое не покидало меня с тех самых пор.       Это тот незнакомец, что упал без сознания на пороге моего дома. Выглядел он достаточно хорошо, если сравнивать с тем, что было. Немного ушла бледность, но шрамы и темные круги под глазами никуда не исчезли. Только синие глаза сверкали молниями так, что даже издали чувствовался их разряд.       Кто же ты?       Почему мне кажется, что знаю тебя?       Почему чувствую вину перед тобой?       Возможно ли, что это ты?       Ты тот, кого я потеряла?       Иначе как объяснить, что меня тянет к тебе?       Гости разбились по парам, некоторые окружили Драко, и я вдруг осталась за бортом. Обо мне снова все забыли. Замешкавшись, я искала глазами друзей, но вместо этого снова уловила пристальный взгляд того самого незнакомца. Он допил свой огневиски и легким движением кисти заставил фужер раствориться дымкой в руке, и направился ко мне.       Надо было что-то сделать! Но я была не в силах двинуться с места. Разрушительное цунами надвигалось на меня, а я все еще не могла его вспомнить. Не могла развернуться и убежать. Даже не искала спасения.       Было чувство, что я ждала этого всю свою жизнь. Было что-то правильное в том, как уверенно он пересекал комнату, направляясь ко мне.       Я точно видела его где-то еще, до того случая у моего дома.       Даже нет, не так.       Казалось, что я знаю его так давно и так хорошо, что стало вдруг не по себе. Не знаю почему, и это жутко раздражало.       Его кудрявые черные, как смоль, волосы лежали небрежно, хотя было видно, что он пытался их как-то расчесать, ровный пробор выдавал его старания.       Он нервничал.       Об этом говорили его синие, как бескрайний океан, глаза, его походка, дрожь в руках, когда он убрал выпавшие пряди со лба.       Какая глупость, я стою и думаю о каком-то абсолютно незнакомом человеке в день свадьбы!       Но сердце билось слишком часто. Так не должно быть, и я не могу понять, что происходит.       Между тем мужчина подходил ближе. Его сапфировый взгляд убивал, пригвождал к месту.       Или это я не хотела уходить?       Казалось, если он отведет взгляд, я пропаду. Я умоляла богов, чтобы он не отрывал от меня своего цепкого взора. И плевать, что пялюсь на него, и люди могут заметить. Эти стервятники доканали меня окончательно. Сделаю милость, дав им погрызть эту кость. Пусть подавятся. Терпеть не могу высшее общество.       А он уже совсем близко.       Годрик, какой он красивый, даже с шрамами на лице. Такой уставший, измученный и несчастный. Но безумно красивый.       Осознание того, что я, уже жена Драко Малфоя, разглядываю в его доме чужого мужчину, неожиданно ударило под дых. Мне вдруг снова захотелось заплакать. Навзрыд. Меня охватила паника: я хотела закричать, броситься к нему с объятиями. Понимала, что это полный бред.       Я боялась своего состояния. Такого со мной еще не случалось. Испугалась, но не смогла уйти.       Не могла, клянусь всеми богами       И вот он передо мной.       Такой родной.       И чужой.       Кто же ты?       Может, причина этой пустоты внутри — этот человек? Голос внутри кричал «Да!». Но абсурдность ситуации не давала мне принять какие-то здравые решения, я не совсем понимала, что происходит. Расстроенный мозг, последствия обливиэйта давали о себе знать.       — Гермиона… Малфой. Поздравляю вас со свадьбой, — звуки его голоса заставили сердце сжаться. Обращение «Гермиона Малфой» было настолько непривычным, что неосознанно хотелось возразить.       — Спасибо. Я вас знаю? — Вышло как-то грубо.       Да что это со мной такое?       Он едва заметно вздрогнул и как-то горько улыбнулся:       — Видимо, нет.       Вот и ответ.       На все мои вопросы.       Или он лжет?       Вопящие гаргульи, очередной бред!       — Мы учились на одном курсе? — Пыталась разобраться я.       Он медлил с ответом, глубоко заглядывая мне в глаза, словно подозревал в чем-то:       — Да, я давний друг Драко.       — Ах, ясно.       Нет, мне ни черта не ясно!       Он стоял и не собирался уходить, что было… Хорошо?       Нет, Гермиона, это совсем не хорошо! Найди мужа и смывайся отсюда! Ты ошиблась! Твоим мозгам уже нельзя доверять!       — Прекрасная свадьба, — похвалил мужчина, с едва уловимой ноткой сарказма.       Его бархатный голос хотелось слушать и слушать.       — Нет… — секундное помешательство. — В смысле да! Просто… Я не люблю такие мероприятия. Простите, я немного не в себе.       — Это естественно, как никак, вы стали теперь другим человеком. Даже фамилия... сменилась.       — Да.       И мне это не нравится.       — Это верно, — я ярко улыбнулась, чтобы скрыть истинные эмоции.       Как всегда умела.       Драко хороший человек. Он любит меня. Но я только сейчас серьезно задумалась о том, что стала совсем другой, что все завертелось слишком быстро. И это не только влияние войны и неисправной системы памяти. Как-то незаметно я отдалилась от своих прежних целей и амбиций. Стала такой бесполезной и поломанной изнутри, ни на что неспособной. Это и так было известно.       Но не было принято до конца.       — Я вас утомил? — Заметив мою заминку, с волнением в голосе спросил мой собеседник.       — Нет, — взглянула на него, еще раз улыбнувшись.       Он замешкался и задал странный вопрос:       — Скажите, мисс Грейнджер, вы счастливы?       Я была обескуражена вопросом и не заметила ошибку в обращении. Хотя дело даже не в этом, внезапно странно закружилась голова, но я не обратила на это внимания. От волнения я не к месту засмеялась:       — Разумеется! Драко был со мной в трудное для меня время. Мне было невероятно тяжело и скорее всего без этого заносчивого, но невероятно заботливого человека, давно бы себя потеряла. Я его очень люблю.       Возможно меня занесло на фоне напряжения, но я считала это чистой правдой.       Мой собеседник замер, крепко сжимая в руках фужер с огневиски, что перехватил секундой ранее у официанта, и тут я заметила порезы на ладони и пальцах. Головокружение пропало также внезапно как и началось.       Должно быть, ему больно.       Должно быть…       — Почему я вас совсем не помню, если мы учились на одном курсе? — Выпалила я на одном дыхании.       Лучше бы этого не делала! Он направил на меня свой долгий, пронзительный взгляд, от которого мурашки поползли по телу, возникло дикое желание убрать с его лица выпавшие завитки черных волос.       Коснуться. Забыться.       Как же они отличаются с Драко… Удивительно, как они вообще могли подружиться.       Он наклонил голову и завел язык за щеку, будто пытался удержаться от дальнейшего высказывания. Затем фальшиво улыбнулся и взял меня за руку.       — Желаю вам и дальше быть счастливой, миссис Малфой, — и легко поцеловал.       Шершавые губы коснулись кожи, и молнии пробежали по руке до самого сердца. Хвойный аромат его одеколона дошел до моего сознания, усугубляя положение. Кудри легко упали ему на бледное лицо, усыпанное родинками.       «Я поцелую каждую родинку…» — Пронеслось в голове.       Это говорила я когда-то. Наверное, Драко.       Но у Драко почти нет родинок, Гермиона!       Что-то здесь не так.       Он поднял сапфировый взгляд и задержал на мне, заставляя сердце биться еще быстрее и больно сжаться.       Стало горько.       Почему, черт побери?       В голове крутилось столько противоречий, столько мыслей, но было невозможно выдавить их из себя, найти нужные слова, нужные буквы, нужные звуки. Еще и воздух, которого стало так мучительно мало!       Он отпустил мою руку       Не отпускай!       Отстранился.       Нет, не надо!       Сделал шаг назад.       Не уходи!       Он улыбнулся лишь уголками губ и оставил меня.       Умоляю…       Слезы выступили на глазах. Стало тяжело дышать. Когда он скрылся в толпе чужих мне людей, я быстрее побежала в сторону уборной и заперлась. Плюхнувшись на мраморный пол, я громко зарыдала, кусая пальцы.       Что же происходит?       Слезы лились, обжигая щеки. Я смахнула дрожащей ладонью слезы и посмотрела наверх, пытаясь хоть как-то остановить их поток и не смыть остатки туши. Бессмысленное действо.       Каждые несколько секунд к горлу подкатывал жгучий, удушливый ком. И все начиналось заново.       Как так получилось, что на секунду, Мерлин, на одну гребаную секунду, когда он поцеловал мне руку, я почувствовала себя живой?       Как же хочется утопиться в своих слезах и сгореть.       Он же сказал, что мы не знакомы, тогда почему сердце трепещет от надежды?       Мы не знакомы. Иначе он хоть что-то бы сказал.       Ведь так?       Так?       Я схожу с ума.       Мне нужно узнать, что случилось, иначе я сойду с ума.       Только когда я немного пришла в себя, заметила, что он так и не назвал своего имени.       И еще одна деталь, что так некстати всплыла — он пахнет лесом.       Лесом, понимаете?

***

      Тем же вечером мы с Драко лежали на широкой постели: я — облокотившись на подушки, читая книжку, он — расположив голову на моем животе, поглаживая мои оголенные бедра.       Идеальная первая брачная ночь.       — Драко, — позвала я, решившись наконец рассказать о сегодняшнем.       —М-м? — Сонно отозвался он.       — Ко мне подошел мужчина на свадьбе, который тогда оказался на крыльце у моего дома. Помнишь?       Легкие движения рук по моей коже остановились, сонливость как рукой сняло, и он сразу заговорил:       — Что он сказал тебе?       Я почувствовала, как окаменело его тело, мышцы под моей рукой напряглись.       — Ничего. Поздравил со свадьбой. Когда спросила, кто он, представился твоим однокурсником. Но почему я его не помню?       Драко сжал мое бедро, водя большим пальцем по коже:       — Наверное, ты стерла себе не только то, что было нужно. Мелкие детали твоей жизни скорее всего тоже удалились.       Мелкие детали…       — Драко… — выдохнула я.       — Что?       — А как его зовут? — За робким вопросом я почувствовала, как хватка на моем бедре усилилась.       — Ты правда хочешь знать? — Муж снова выдержал паузу.       — Да. Может я что-то вспомню. Может, он недостающее звено?       Драко ответил не сразу. Медлительность его ответов наталкивала на мысль о том, что здесь все не так просто.       — Теодор.       Пальцами я прошлась по светлым волосам и вспоминала кудри цвета воронова крыла. Сапфировый взгляд и хвойный запах одеколона.       «Вы счастливы, мисс Грейнджер?»       — Нет. Не вспомнила. — Я почувствовала, как он наконец расслабился, рука его ослабила хватку на моем бедре.       Ничего.       Но я вспомню.       Потому что решение, что я приняла сегодня в уборной на холодном полу разгоряченная безудержным потоком слез дало мне надежду.       Этот кудрявый мужчина в шрамах был прав — я стала другим человеком. То, что никто мне не озвучивал, но то, что знали все, включая меня.       Именно эта осознанность дала нужный толчок. Хватит страдать и мямлить, словно ребенок.       Когда это я была таким нытиком?       Хватит!       Я обязательно попытаюсь решить эту проблему. Чего бы мне это не стоило.       Обещаю.       Глядя на уже давно спящего мужа, я не могла уснуть, все сжимая в руках платиновые часы. Мысли крутились в голове, а я все задавалась вопросом — с чего начать?       Как исправить свою жизнь?       Разрабатывая каждый свой шаг, мне хотелось скорее выбросить эту тревожность из жизни вместе с чувством бесконечной опустошенности и зажить спокойно.

***

      Медовый месяц пролетел незаметно, как и последующие месяцы в браке. За это время я все продумала.       Кажется, я давно не была так счастлива, потому что была уверена, что верну свой душевный покой.       Утром Драко собирался отойти по делам. Мне нужно все решить до того, как он вернется.       Еще немного, и я буду целостной.       Очередной глубокий вдох.       Целители дали знать, что восстановить память невозможно, если память стирала я. После того как Драко рассказал о том, что произошло, я связалась с ними, и ответ был тот же — ничего нельзя сделать.       Но мне было прекрасно известно, что можно. Просто они не говорят мне, чтобы я ничего с собой не сделала.       Барти Крауч Младший, по словам Гарри, рассказал о том, как Волан-де-Морт пытал Берту Джоркинс и в результате нашел информацию о Крауче Младшем. Это были воспоминания, которые должны быть скрыты Обливиэйтом. Но их нашли.       Значит, и у меня есть шанс.       Надо теперь найти тех, кто мог бы это сделать, кто ненавидит или презирает меня настолько, чтобы хотеть причинить боль.       Ну это проще простого.       Вперед, Грейнджер.       Выждав, когда Драко уйдет, я вышла из дома и добралась до Косой Аллеи.       Как же я волновалась!       Сердце билось слишком быстро. Ведь возможно, что скоро все встанет на свои места. Однако мысли о том, что мне нужно будет испытать, чтобы добиться этого результата, безжалостно отгонялись прочь.       Об этом думать не стоило.       Из Косой Аллеи я перешла в Лютый Переулок, куда редко кто-то совался. Слышала, здесь есть свои сумасшедшие целители, которые согласились бы за хорошее вознаграждение помочь с моей специфической просьбой.       Отыскав нужное место, постучалась. Завидев меня, некоторые покупатели убежали, а продавец засуетился и стал что-то прятать под прилавок.       — Здравствуйте, чем могу быть полезен? — Приторно-сладко заголосил продавец.       — Я Гермиона Малфой, думаю, вы меня и так узнали. Мне нужны ваши услуги. Вы же мистер Рэйтгар, местный целитель?       — Право, я уже давно не практикую…       — Вас выгнали из Мунго из-за ваших экспериментов, обвинив в крайней жестокости и неэтичном поведении. Исправьте меня, если я ошибаюсь.       Он нахмурился, ничего не ответив, и я продолжила:       — Мне именно это и нужно. Хотите провести эксперимент?       — Это испытание? — Он мерзко ухмыльнулся, обнажив гнилые зубы. — Хотите засадить меня?       — Нет. И вот склянка Веритасерума, можете проверить. Если нужно, я его выпью, чтобы вы задали вопросы обо всех своих сомнениях. Но этого не понадобится, ведь я в полном отчаянии.       Он поднял в интересе бровь и стал слушать дальше.       — На войне я стерла себе воспоминания о некоторых… вещах. Среди них была информация о местоположении моих родителей. Я спрятала их, но теперь… После того, что наделала, не могу отыскать. Уже прошло три года после окончания войны. Но ничего не изменилось. Поиски не увенчались успехом, а память не вернуть. Так, по крайней мере, говорят целители Святого Мунго.       — Но вы с ними не согласны? — Скрестил руки на груди мужчина.       — А вы? Вы согласны, что это сделать невозможно?       Он хитро улыбнулся:       — Нет. Есть способ вернуть память. Но вы уверены, что пойдете на все, ради потерянных воспоминаний? Даже если придется терпеть дробящую кости нестерпимую боль?       Я вытащила мешочек с галеонами, бросив на стол, за которым он стоял:       — Уверена.       Не верилось, что я заплачу за то, что мне сделают больно.       Действительно больно.       Рэйтгар подошел к выходу магазина и огляделся по сторонам, затем перевернул табличку с надписью «Открыто», направив на нее свою палочку.       — За мной, — сверкнул он алчным взглядом.       Последовав в глубь прилавка, он взмахнул волшебным древком на стул в углу комнаты и отлеветировал его, поместив посередине комнаты.       Я, заметно нервничая, присела.       Все будет хорошо?       Все будет хорошо!       Надо потерпеть. Я уже проходила через это. Пройду и еще раз. Только длится это будет чуть дольше.       Самообман, как и вся моя жизнь.       Но я же справлюсь, верно?       Всегда справлялась.       Рэйтгар протянул мне грязного вида тряпку, сложенную в несколько раз, и уточнил ее предназначение:       — Чтобы ваша белоснежная улыбка не раздробилась, поместите между зубами. И да, палочку, миссис Малфой, — раскрыл он ладонь.       Свою волшебную палочку отдавать не хотелось, это было неразумно.       Он увидел мое опасение:       — Когда я начну, вы просто не выдержите и нападете на меня. Также вокруг вас я установлю барьер, дабы вы не убежали никуда. Не переживайте, как закончим, я вас сразу отпущу. Вы мне не нужны. Разве что принесете еще один мешочек с галеонами в случае удовлетворительного результата, я не откажусь, миссис Малфой.       Я кивнула, понимая, что это крайне несерьезно с моей стороны и невероятно тупо.       Но мое волшебное древко уже было в его руках. Теперь я точно беззащитна. Барьер был установлен, выйти из него не представлялось возможным.       Дрожащими руками я сложила плотную тряпку.       Годрик, дай мне сил.