At The Cliff's Edge

Елена появилась как обычно - без предупреждения. На узкой проселочной дороге, ведущей к дому, поднялось много пыли. Ее синий "Фольксваген Джетта" 2007-го года выпуска выглядел изношенным, но она отказывалась сдаваться и передний бампер опасно трясся, когда она, не дрогнув, ехала по выбоинам. Ева ничего этого не видела, стоя на краю своих скал с закрытыми глазами и широко раскинутыми руками, как король или королева мира. Она улыбнулась про себя, когда морской бриз взъерошил ее волосы. Именно для этого она оставила города позади. Так что нет, Ева вообще не видела, как Елена въезжала на территорию, и не проверяла свой древний телефон Nokia с тех пор, как скатилась с кровати и бесцеремонно бросила его в свои одеяла. Она даже забыла, что Елена планировала навестить ее. Обычно они встречались у Евы за кофе каждые несколько месяцев, но с недавними событиями в доме это совершенно вылетело у Евы из головы. Оксана, однако, заметила Елену задолго до того, как та подошла к входной двери. Она видела поднимающуюся пыль вдоль горизонта со своего насеста на крыше, где она осматривала солнечные панели Евы. «Говняные панели, но они делают свою работу», - сказала Ева. Как только стало ясно, что это был просто кто-то, кто любил безрассудно водить машину, а не кто-то, кто приехал за некой пропавшей русской, Оксана расслабилась и ловко спрыгнула с крыши на переднее крыльцо. Несколько мгновений спустя Елена свернула на длинную подъездную дорожку, не подозревая, что Оксана наблюдает за ней, и распахнула водительскую дверь своей машины, все еще напевая ту песню, которую она пела в последние минуты своей поездки. Ева, погруженная в свое блаженство на утесе, ничего не слышала о приближающейся машине Елены или хлопке ее двери, когда она приехала, но она не могла пропустить громкое ругательство, которое внезапно прорезал поздний утренний бриз. «ЧЕРТ! Я имею в виду - Господи, кто ты такая? Где, черт возьми, Ева?!» Ева резко открыла глаза и резко обернулась, шаль, в которую она завернулась, развевалась на ветру. «Блять», - пробормотала она себе под нос, прежде чем побежать к дому. Она увидела Елену, стоящую к ней спиной, явно более сосредоточенную на молодой и невозмутимой незнакомке, стоящей на пороге дома. Она наблюдала, как Оксана, маленькая дрянь, которой она была, слегка пожала плечами и лениво махнула через плечо Елены, и Елена повернулась в тот же момент, когда Ева позвала ее по имени. «Елена! Эй, привет, извини, я просто... - она небрежно махнула рукой назад, в сторону скал, - да. В любом случае. Я совсем забыла, что ты собиралась заехать, мне так жаль! Но заходи, мы приготовим кофе и...» Елена стояла и смотрела на нее широко раскрытыми глазами, слегка приоткрыв рот в замешательстве. «Эм, Ева, у тебя... гости?» Прежде чем Ева успела ответить, заговорила Оксана. «Вообще-то, неоплачиваемый работник». И когда Елена повернулась лицом к молодой женщине, еще больше сбитая с толку ее русским акцентом, Оксана продолжила: «...и нелегальная мигрантка», прежде чем сверкнуть зубастой улыбкой, которая не выглядела бы неуместной на ребенке, насмехающемся над своим родителем. «Паразитка», - пробормотала Ева, прежде чем подойти к Елене и положить руку ей на плечо. «Елена, извини, это Оксана». «Правильно… и откуда вы двое знаете друг друга? Ева, последний раз, когда я проверяла, твой ближайший сосед был в десяти минутах езды отсюда, и я отчетливо помню, что он старый британец с загнивающим скотоводческим ранчо, а не русская модель». Ева заметила, как Оксана прихорашивается от комплимента, в то время как отвечала на вопрос Елены отстраненным «Это сложно». «Я верила, что она заговорит со мной», - вмешалась Ева. «Но это сложно. Пойдем, я расскажу тебе об этом внутри.» Ведя Елену в дом, Ева посмотрела на Оксану, когда та собралась последовать за ней. «Я имела в виду наедине, если ты не против”. Оксана закатила на нее глаза. «Отлично. Я пойду посмотрю, что задумала Молли. В любом случае, она лучшая компания.» - И с этими словами она развернулась на каблуках и зашагала прочь. Ева вздохнула. Оказавшись в доме, Ева начала варить кофе, открыв одно из кухонных окон, чтобы тепло от кипящей воды не слишком сильно нагревало комнату. День обещал быть жарким летним, и она хотела, чтобы внутри дома было как можно прохладнее. Конечно, позже ей придется снова закрыть окно, прежде чем дневная жара проникнет внутрь, но ладно. Пока Ева возилась на кухне, Елена побрела в гостиную. Она хотела броситься на диван, но, увидев подушку и аккуратно сложенное одеяло, снова повернулась к Еве, дико жестикулируя руками. «Ладно, серьезно, что происходит?! Она спит здесь?» Ева повернулась лицом к своей подруге, прислонившись спиной к кухонному столу и положив руки рядом с собой. «Я могу объяснить», начала она. «Это просто… ну, честно говоря, это немного длинная история.» «Ева, пожалуйста, я расчистила свой день для этого, в основном исходя из предположения, что мы перейдем от кофе к бутылкам с вином и будем обмениваться историями о старых добрых временах, но это гораздо интереснее. У тебя есть... соседка по дому!» Елена прошла на кухню и устроилась на одном из деревянных стульев за обеденным столом. «Ну, давай!». Ева откинула голову назад, глядя в потолок, как будто это могло помочь ей всё объяснить, не выставляя ее сумасшедшей. Потому что становилось ясно, что, возможно, на самом деле было немного безответственно поступать так, как поступила она. Реакция Елены на присутствие Оксаны разрывала все ее доводы в пользу того, чтобы держать потерпевшую кораблекрушение в своем доме. Не «удерживая» ее. Просто… приютив ее, на данный момент. Ева покачала головой от этих мыслей и начала рассказывать Елене историю, начиная с утра после шторма, когда Оксану вымыло на стеллажах. Она не думала, что будет слишком сложно рассказать о последних нескольких неделях, и все же, чем больше она говорила, тем больше обнаруживала, что распутывает нити истории, которую сплела для себя. Когда она описывала, как нашла Оксану, как она решила не везти ее в больницу, и как она позволила женщине свободно распоряжаться своим домом в последующие дни и недели, она начала видеть то, что Елена ясно увидела, когда впервые заметила Оксану в дверях. «Итак, позволь мне прояснить - совершенно незнакомого человека выносит на твой пляж...» «...На мою устричную ферму...» «Заткнись», твердо приказала Елена. «Хорошо, устричную ферму, а потом ты относишь ее к себе домой. Ты не звонишь в полицию, или в больницу, и не обращаешься за какой-либо профессиональной медицинской помощью. Вместо этого ты просто, что, надеешься на лучшее!? Потом, когда она все-таки просыпается, она ничего тебе о себе не рассказывает. Ты все еще никого не уведомляешь об этом и заключаешь с ней какое-то соглашение, по которому в обмен на работу на твоей ферме она будет жить с тобой бесплатно в течение неопределенного периода времени - я всё правильно поняла?» Ева пыталась сказать Елене, что да, в этом была более или менее суть, но Елена переступила через нее. «...И тебе никогда не приходило в голову, что она может быть, я не знаю, кем-то опасным? Кем-то сомнительным? Я имею в виду, Ева, камон. Что за человек прибивается к чужой земле после кровавого кораблекрушения и... безразличен ко всему этому! Ты хочешь сказать, что за последние три недели она ни разу не пыталась уйти или позвонить кому-нибудь или что-то в этом роде? Ты знаешь, что-нибудь из обычных вещей, которые кто-то сделал бы, пережив то, что она только что пережила?» Ева открыла рот, чтобы возразить. Она определенно хотела этого. Она хотела защитить себя и, как ни странно, Оксану. Женщина вела себя по-детски, но она доказала, что может помочь в хозяйстве, и Ева почувствовала странное родство с ней. Они были похожи на две потерянные души, которые плыли по течению, а теперь стояли на якоре в одной и той же защищенной бухте. Но как она ни старалась, она не могла подобрать слов. Елена была права - то, что она сделала, было не чем иным, как безумием. Ева поджала губы, пытаясь собраться с мыслями. Прежде чем она смогла что-то сказать, Елена нарушила молчание. «Хорошо, прости, что так на тебя набросилась. Просто, Ева, ты же видишь, что это какое-то безумие, верно?» «Когда ты говоришь так, как говоришь, да, я это вижу». «Хорошо...» “Но, Елена, ты должна понять. Это просто было… ну, я была здесь одна некоторое время. Наверное, я просто ухватилась за возможность снова быть с другим человеком, даже в такой... такой хреновой ситуации, как эта». При этих словах лицо Елены смягчилось, и она посмотрела на Еву с выражением, близким к жалости. «Я знаю, милая, но ты не воспользовалась шансом нырнуть головой вперед с тех скал, которые ты так любишь» Ева невесело усмехнулась этому, но звук этого вызвал улыбку на губах Елены, и довольно скоро они вдвоем смеялись, как обычно во время визитов Елены. Когда кофе был готов, Ева налила им обе кружки и села за стол напротив Елены. Не то чтобы гостиная была закрыта, но, будучи импровизированной спальней Оксаны, Ева подумала, что, возможно, будет лучше держать Елену подальше от любых более вопиющих напоминаний о ее безрассудной жизненной ситуации. «Итак, что ты собираешься делать теперь?» - спросила Елена, как только Ева устроилась напротив нее. «Я не знаю, Елена». Ева провела руками по волосам, поставив локти на стол, и пар от ее кружки поднялся ей в лицо. «Я имею в виду, ты убедила меня, что это было своего рода опрометчиво...» «...Теперь ты говоришь разумно...» «..Но в то же время это работает. Она помогает в саду, она чинит вещи еще до того, как я узнаю, что они сломаны, и, боже, ты бы видела ее с этой чертовой козой». Ева не могла сдержать нежности, которая просочилась в ее голос, несмотря на все ее усилия казаться раздраженной. «На прошлой неделе я сказала о вероятности того, что мне понадобится новая коза в этом или следующем году, и она могла бы подумать, что я собираюсь… Я не знаю, кастрировать ее собственного отца или что-то в этом роде. Конечно, судя по тому, как она отреагировала, когда я спросила о ее отце, я не уверена, что ее действительно волновало бы, если бы с ним случилось что-то подобное. Я не знаю. Это тяжело, когда я ничего о ней не знаю”. Пока Ева говорила, на лице Елены мелькали различные реакции: равнодушие, любовь, удивление, отвращение. «Хорошо, я признаю, что я тоже была бы ошеломлена и оскорблена, если бы ты предложила избавиться от Молли, но ты не думаешь, что тот факт, что она ничего не рассказывает тебе о себе, может быть немного тревожным сигналом?» «Да, да, ты ясно дала это понять», - раздраженно ответила Ева, пренебрежительно махнув рукой. «Не то чтобы я не пыталась». «Ага, ага. Говоря обо всех вещах, в которых она помогает...”» В глазах Елены появилось озорное выражение. «Она не похожа... она не твой новый Хьюго, не так ли? Потому что, черт возьми, Ева, если это так, я могла бы понять, почему ты решила не обращать внимания на все темные вещи, работая с таким телом, как это...» Когда Ева поняла, на что намекала Елена, она почувствовала, как кровь прилила к ее лицу, а брови поднялись так высоко, что с таким же успехом могли бы присоединиться к линии волос. «Что?! Нет, Елена, Нет. Я не могу тебе поверить - нет, нет. Это не... нет». Усмешка Елены стала шире, пока Ева боролась со своими словами. «В самом деле? Хорошо. Тогда я все еще не понимаю, как ты позволила себе застрять в этой неразберихе. Но я полагаю, что сейчас ты в этом замешана, и, похоже, тебе не слишком хочется что-то в этом менять. Если ты хочешь погрузиться в горячую воду, кто я такая, чтобы пытаться не дать ей закипеть». Ева боролась с тем, чтобы не покраснеть, пока Елена говорила, и когда она подумала, что хорошо справилась с этим, она достаточно доверяла себе, чтобы попытаться заговорить снова. «Она не как Хьюго. Кстати говоря… Я собиралась... позвонить ему.» Ева покачала головой про себя, прежде чем впиться взглядом в Елену. «И заткнись насчет "горячей воды". Ты говоришь как Кэролин, когда говоришь такие вещи.» На мгновение Елена, казалось, разрывалась между самодовольством и сочувствием. Она остановилась на последнем, указывая пальцем на Еву. «Мы еще не закончили говорить о Хьюго, просто чтобы ты знала. Я не забуду, как ты только что сказала, что подумываешь позвонить ему. Но я пока оставлю это. Ты что-нибудь слышала о Кэролин в последнее время?» Бросив на подругу испепеляющий взгляд, Ева снова покачала головой, игнорируя замечание о Хьюго. «Нет, но я и не собираюсь этого делать. Когда я уходила, она ясно дала понять, что это конец всему. Я думаю, что у тебя больше шансов получить от нее весточку. Как там Кенни?» Глаза Елены метнулись по кухне. «О, он, э-э, в порядке. В данный момент мы на самом деле не разговариваем. Пожалуйста, не спрашивай, мне действительно не хочется об этом говорить. Но да, так что. Вот и все.» Она сделала глоток своего кофе, как почувствовала Ева, ни по какой другой причине, кроме как для того, чтобы больше слов не вылетело из ее рта. Еве было знакомо это чувство. «Ну, он парень, так чего же ты можешь ожидать?» Она пренебрежительно рассмеялась, стараясь не чувствовать себя виноватой за то, что принижает молодого человека, которого она привыкла называть своим другом, особенно когда его не было рядом, чтобы защитить себя. «И Нико...» «Нет, нет. Нет, спасибо, Елена. Это определенно запрещено». Елена пожала плечами. «Справедливо. Ты все еще...» Она выглядела неуверенной. «Ты все еще разговариваешь с Биллом?» Захваченная врасплох, Ева несколько раз моргнула, когда вопрос Елены остановился на ней. Она все еще разговаривала с Биллом? Она с трудом могла вспомнить, когда в последний раз делала это. Возможно… наверное, с тех первых дней, когда ухаживала за Оксаной. «Я разговаривала, да», - медленно ответила Ева, размышляя. «Я была на этой волне еще несколько недель назад, я думаю. Когда рядом был другой человек, я думаю, это больше не казалось правильным”. «Да, потому что твой новая соседка по дому подумает, что ты псих». «Нет...» Ева быстро покачала головой. «Нет, это больше похоже на... мои разговоры с Биллом были чем-то особенным, только между нами двумя. С кем-то еще в моем доме это уже не совсем личное, и я думаю, что не хотела делить… его… с ней.» Елена мгновение наблюдала за ней, прежде чем медленно кивнуть. «В этом есть смысл. Вы двое всегда были закадычными друзьями, как воры. Не надо вмешиваться в эту динамику». Елена засмеялась, но в ее смехе уже не было прежнего веселья. Разговоры о Билле всегда быстро их отрезвляли. «Ты все еще думаешь об этом?» - тихо спросила она. «Трудно не думать об этом», - сказала ей Ева. «Но это уже не то же самое, что было раньше. Я не так много думаю о том, что произошло, или о том, что я чувствовала по этому поводу. Теперь я вспоминаю другие вещи. Я думаю о нем и стараюсь не забывать о нем и о том, каким хорошим человеком он был. Ты понимаешь?» Елена кивала, пока Ева говорила, и она потянулась через стол, чтобы положить свою руку поверх руки Евы. «Я знаю. Я все еще думаю, что он сказал бы тебе, что ты сумасшедшая, раз переехала сюда совсем одна.» Сдержанная улыбка появилась на губах Евы. «Может быть поэтому я это и сделала». «Ты слышишь это, Билл? Она язвительна до самого конца, даже после того, как ты давно ушел!» Елена обращалась к потолку. Ева невольно рассмеялась. «И ты можешь поспорить, что он встанет на мою сторону в этом деле с Оксаной!” «О, ты так думаешь, не так ли?» Ева теперь смеялась всерьез, и она не могла удержаться, чтобы не рявкнуть на Елену. «Ты очень хорошо знаешь, что он встанет на мою сторону, зная, что в этом замешана красивая женщина». «Ха! Значит, ты признаешь, что она красива!» «Ну, я не слепая, Елена. Сегодня ты ставишь под сомнение мой интеллект, а не мое зрение.» «Отклоняй все, что хочешь, Ева». Елена снова усмехнулась ей. «Я держу пари, что это превратится в ситуацию Хьюго, прежде чем ты это поймешь. О, и кстати, что это за история с тем, чтобы позвонить Хьюго?» Ева выскользнула из-под руки Елены и потянулась через стол, чтобы ударить подругу в плечо. «Я женщина, ясно? У меня есть потребности!» Что бы еще она ни сказала, это было потеряно, когда Елена начала громко хихикать, восхищенная попытками Евы оправдаться. Сидя спиной к деревянной стене дома, Оксана позволила своим губам изогнуться в легкой, веселой улыбке. Без ведома женщин внутри, она присела на корточки под тем же самым кухонным окном, которое Ева решила открыть. Голоса, доносившиеся из кухни, отчетливо раздавались в полуденном воздухе, их разговор был так же интересен молодой женщине под подоконником, как и двум женщинам внутри. Елена осталась на обед, и Ева неохотно пригласила Оксану присоединиться к ним. Не то чтобы она не возражала против компании молодой женщины, но она не была в восторге от того, что та находится в одной комнате с Еленой, учитывая предыдущие комментарии Елены о Хьюго и ее склонности ко всему неуместному. «О, успокойся, Ева», - игриво отругала ее Елена после того, как Ева высказала свои опасения. «Я не буду упоминать Хьюго. Хотя почему бы тебе не хотеть, чтобы она узнала о твоей маленькой договоренности с другим горячим, молодым...» Прежде чем Елена успела закончить свое предложение, Оксана вальсирующей походкой вошла в парадную дверь. Колени другой пары брюк, позаимствованных у Евы, были испачканы засыхающей грязью. Должно быть, она проводила время с Молли. Ева решила, что ей нужно купить Оксане какую-нибудь одежду, хотя бы для того, чтобы ее собственная не была полностью изношена к концу лета. «Кто такой Хьюго?» Взгляд Евы, направленный на Елену, мог бы разбить стекло, но это было все, что Елена могла сделать, чтобы не захихикать. Ей пришлось зажать рот рукой, чтобы сдержаться. «Никто», - пробормотала Ева. «Обед готов, угощайся». Оксана приподняла бровь, но в остальном ничего не прокомментировала и больше не спрашивала о Хьюго. В тот день. Когда пришло время Елене уходить позже в тот же день, она остановилась у входной двери и повернулась лицом к Еве. Оксана была где-то на заднем дворе, но Елена все равно немного понизила голос на всякий случай. «Значит, ты решила, что просто собираешься, - Елена махнула рукой в неопределенном направлении сада, - продолжать в том же духе?» Ева пожала плечами. «Рано или поздно она захочет уйти, не так ли? Всякий раз, когда она будет готова уйти, она уйдет, и на этом все закончится. Или, если я решу, что готова к ее отъезду, я выгоню ее. Но сейчас компания приятная, и мне не помешала бы дополнительная пара рук, когда я буду собирать устриц через несколько дней». «Верно, верно», - Елена закатила глаза. «Не дай Бог что-нибудь случится с твоими устрицами. Что ж, я рядом, если понадоблюсь. Я имею в виду, если возникнет чрезвычайная ситуация и выяснится, что она, например, убийца с топором или что-то в этом роде, меня не будет рядом, потому что мне нужно три часа, чтобы доехать сюда, но ты понимаешь, что я имею в виду.» Они обнялись, и Елена ушла, оставив Еву наблюдать за пыльными следами, поднимающимися пышными столбами за ее задними фарами. Оксана почти ничего не говорила о Елене в течение всего оставшегося дня или за их вечерней трапезой, и это вполне устраивало Еву. Собираясь ложиться спать, она прошла мимо Оксаны в гостиной, которая лежала на диване и читала одну из книг Евы. Ее брови были сосредоточенно опущены, и Ева бы громко рассмеялась, если бы не нашла это удивительно милым. Затем она заметила обложку книги. «Ты читаешь Ницше по-немецки?» Оксана посмотрела на нее и загадочно улыбнулась, как будто она участвовала в какой-то шутке, о которой Ева не знала. «Так и есть. Я удивлена, что у тебя есть эта книга среди... - она махнула рукой на ближайшую книжную полку, - всего каталога «Для чайников». «Я...», - Ева отказалась говорить то, что вертелось у нее в голове. «Она принадлежала моему мужу.» Вместо этого она сказала: «На самом деле я не думала, что ты философ». «О, а я не философ». Она уже перевела взгляд на страницу, лежащую перед ней. «Но однажды я выставила себя дурой, пытаясь доказать, что могу им быть, и в следующий раз, когда меня поставят в затруднительное положение, я бы предпочла, чтобы меня не застали врасплох». Тысячи вопросов расцвели в голове Евы, прорастая, как сорняки, которые она не могла игнорировать. Однако она боролась с желанием выпалить какой-нибудь из них, и вместо этого еще мгновение смотрела на Оксану. «Ты только что... добровольно предоставила личную информацию о себе?» И снова Оксана не посмотрела на нее. Она никак не показала, что вообще слышала Еву. Ева вздохнула. «Ты заноза, ты знаешь это? В любом случае, я пришла сказать тебе, что завтра утром мне нужно будет заехать к соседу...» «Ладно, повеселись...» «...И я заберу Молли с собой». Оксана медленно опустила книгу. «Зачем?» Ева закатила глаза. «Потому что она скоро перестанет производить молоко, поэтому мне нужно, чтобы она забеременела. Том Каллум - мой ближайший сосед, у которого тоже есть козы, так что я собираюсь отвезти ее туда завтра и попытаться сделать так, чтобы она залетела. Мы с Томом уже договорились, и не волнуйся, Молли вернется домой, когда все закончится». Не теряя ни секунды, и почти так, как будто она больше ничего не слышала из того, что сказала Ева, Оксана ответила: «У тебя, кажется, здесь много «договоренностей». Ева раздраженно фыркнула. «Просто дай мне знать утром, если захочешь поехать со мной. Я знаю, как ты привязана к этой чертовой козе». С этими словами она направилась в свою спальню, решив выбросить дерзкого, потенциального философа из головы. Только позже ей пришло в голову, что, по-видимому, Оксана свободно говорит по-немецки. Загадка, обернутая в загадку. На следующее утро, к удивлению Евы, ее гостья сообщила ей, что она присоединится к ней в поездке на ферму Тома Каллума. Было еще рано, когда Ева вошла в гостиную и была встречена Оксаной, которая ждала ее, сидя в одежде, в которой она чуть не утонула. Белая футболка и оливково-зеленые брюки, расклешенные внизу. Ева не заметила этого в тот день, учитывая состояние, в котором была женщина, но теперь ей показалось, что одежда была определенно модной. Определенно более причудливая, чем все, чем владела Ева, даже в их простоте. Она уже не в первый раз задавалась вопросом, какой, черт возьми, была жизнь Оксаны до того, как ее выбросило на берег. Она также задавалась вопросом, скучает ли женщина по своей собственной одежде. Она одалживала у Евы уже несколько недель, и Ева знала, что ее не впечатлило то, что она нашла. К ее чести, однако, Оксана не жаловалась после того первого дня, когда она окинула гардероб Евы презрительным взглядом. В конце концов, нищие не могли позволить себе выбирать. Как только они обе были готовы ехать, Ева схватила две дорожные кружки, наполненные кофе, и две булочки из жестяной банки на кухне. Кексы были комковатыми - она не была хорошим пекарем, но они получились неплохими. Кофе, как обычно, был восхитителен, не оставляя никаких догадок о том, кто приготовил его этим утром. С полными руками Ева бросила на Оксану взгляд, который предполагал, что, возможно, она могла бы взять что-нибудь из кучи, которую она изо всех сил пыталась удержать вместе. «Тебе не следует хватать так много вещей, если ты не можешь с ними справиться», - последовал ответ, который она получила. Тем не менее, другая женщина лениво побрела на кухню и остановилась перед Евой, осторожно потянувшись за одной из кружек и булочкой, чтобы все не упало на пол в последнюю секунду. Еве потребовалось мгновение, чтобы понять, что она вдыхает что-то еще, кроме запаха кофе и выпечки. Оксана стояла перед ней, ее глаза метались между двумя кофейными кружками, как будто в одной был односолодовый скотч 21-летней выдержки, а в другой - вода из пруда. Ева знала, что она делает это, чтобы досадить, подтолкнуть и посмотреть, как долго Ева продержится, прежде чем все бросить или наброситься на нее. Но она на мгновение забыла о предметах, которые держала в руках. В запахе, который она вдыхала, было что-то знакомое. Она с удивлением поняла, что Оксана приняла душ этим утром и воспользовалась шампунем Евы, который рекламировался как пахнущий ежевикой. Ничего из этого не было необычно, это было обычным делом в течение некоторого времени. Перемена произошла в форме близости; Ева вздрогнула, осознав, что они никогда не стояли так близко. И на самом деле это было совсем не близко. Оксана находилась от нее на таком же расстоянии, на каком кто-то мог стоять в очереди за кофе. Тем не менее, запах собственного шампуня Евы, наполненный тем, что, должно быть, было естественным ароматом Оксаны, застал ее врасплох в раннем свете утра. Бессознательно она глубоко вдохнула и почувствовала странное тепло. Это был приятный запах, решила она. Ей он нравился. Кто-то прочистил горло. Ева робко поняла, что Оксана больше не играет в эники-бэники с кружками, а вместо этого смотрит на нее с удивлением. «Все в порядке, Ева?» Забыв о приятных запахах, Еве сразу же захотелось стереть ухмылку с лица молодой женщины. Конечно, она этого сделать не могла, так как ее руки все еще были заняты, поэтому вместо этого она сделала все возможное, чтобы безопасно бросить кружку и булочку в руки женщины, надеясь, что та поймает их, прежде чем они упадут на пол. Она так и сделала. Затем Ева прошла мимо нее и вышла через парадную дверь. «Пошли», - крикнула она через плечо. «Дневной свет угасает». «Я думала, только фермеры в американских фильмах так говорят?» Оксана отреагировала и смех, который она издала над своей собственной шуткой, был высоким, звенящим звуком, который Ева сочла совершенно неуместным для женщины, от которой он исходил. Однако она этого не сказала, а просто прошествовала обратно к загону. Оказавшись на заднем дворе, Ева лениво махнула рукой в сторону козы. «Ты можешь надеть на Молли поводок?» - спросила она, прежде чем подойти к ближайшей лачуге, которая служила плохим предлогом для гаража. Она услышала, как Оксана напевает где-то позади нее, и предположила, что это означает, что она делает то, о чем Ева ее попросила, и поэтому вместо этого обратила свое внимание на гараж и автомобиль внутри. Грузовик Евы был стареющей штукой, в некоторых местах ржавой, в других заляпанной грязью и, предположительно, когда-то весь белый или нежно-голубой. Она купила его подержанным почти за бесценок, когда впервые переехала в никуда, и, возможно, самым большим сюрпризом было то, что он продержался больше первого года. Черт возьми, прошел первый месяц. Ева старалась поддерживать его как можно лучше, учитывая, как редко она бывала в городе. Иногда она ездила на нем по участку, просто чтобы все было в рабочем состоянии. Она не делала этого уже несколько недель. Она надеялась, что это не будет проблемой. Распахнув шаткие двойные двери, Ева пробиралась между различными инструментами и хламом, пока не смогла протиснуться в дверь со стороны водителя. Она бросила свою кружку и булочку в подстаканники рядом с собой и вставила старый ключ в зажигание. Потребовалось три попытки, но в конце концов все завелось. С несколькими хлопками и хриплым стоном она включила задний ход и выехала из ветхой лачуги. Она заметила Оксану, держащую Молли за свободную веревку, привязанную к ее недоуздку, и направила грузовик к ней. Оставив машину включенной, чтобы у нее не было возможности обосраться, Ева припарковала ее и вышла за дверь. «Что это за штука?» Оксана казалась лично оскорбленной при виде машины. «Мой грузовик. Давай, давай прицепим трейлер,» - ответила Ева, игнорируя очевидный способ, которым женщина явно хотела сделать более пренебрежительные замечания о её автомобиле. Они с легкостью прицепили трейлер, и Оксане удалось оставить ехидные замечания при себе, зациклившись на том, чтобы Молли было уютно и комфортно в ее трейлере. «Оксана, пожалуйста, она же коза. Она уже бывала в трейлере раньше. С ней все будет в порядке», - заверила ее Ева, пытаясь подтолкнуть другую женщину к передней части грузовика. «Все в порядке, Молли, я скоро вернусь за тобой. Я просто буду там... - Она указала на кабину. «На самом деле, если ты посмотришь через эти маленькие дырочки в своей металлической коробке, держу пари, ты сможешь видеть меня все это время». Она еще раз проворковала козе, прежде чем позволить Еве подтолкнуть ее к двери. «Я не проводила много времени с животными, особенно с козами. Но мне нравятся ее глаза. Они так очаровательны, какие они просто..». - Она перестала забираться на пассажирское сиденье, чтобы изобразить руками прямоугольную форму. «Ты ужасно болтлива сегодня утром», - пробормотала Ева, закрывая дверь перед лицом женщины и обходя машину со стороны водителя. «Я всегда болтаю с Молли», - парировала Оксана, когда Ева запрыгнула на водительское сиденье, делая дополнительный акцент на Молли, чтобы Ева точно знала, с кем она не болтает. Готовая отправиться в путь, Ева просто рассеянно напевала, заводя грузовик. Она повернулась и пехала по длинной подъездной дорожке - на самом деле это были всего лишь два следа шин на почерневшей почве, которая тянулась от гаража, вдоль стены дома и к фасаду. Там она повернула налево и пересеклась с проселочной дорогой, превратившись в широкую и пыльную полосу. Еще до того, как Ева добралась до конца подъездной дорожки, Оксана начала возиться с рычагами управления на приборной панели. Температура переменного тока, мощность вентилятора и радиостанции - все это за считанные секунды. Ева вздохнула. До дома Тома было недалеко, всего минут двадцать или около того, но у нее возникло смутное подозрение, что поездка будет намного длиннее. Конечно же, Оксана большую часть пути возилась с вещами, никогда не останавливаясь надолго на одной статичной радиостанции, играя с регулировкой сидений и радуясь древним поворотным стеклам Евы. Не то чтобы это было неприятно, на самом деле. Ева была сосредоточена на дороге. Но она прекрасно осознавала замкнутое пространство, в котором они оказались, особенно когда потянулась за своей кружкой кофе одновременно с Оксаной, потянувшейся за своей. Их костяшки соприкоснулись, и Ева чуть не отпрянула от этого ощущения. Не из-за отвращения, просто из-за незнания. Она чувствовала себя на пределе. Она не любила замкнутые пространства, вот и все. Она думала, что у нее есть для этого совершенно веская причина, учитывая то, что случилось с Биллом. Инстинктивно она подавила эту мысль с привычной легкостью. С облегчением Ева заметила впереди приближающуюся ферму Тома. Отрадное зрелище, ферма была намного больше и ухоженнее, чем её дом. Конечно, этого следовало ожидать от человека, который всю свою жизнь был фермером. Том родился в этом самом доме, к которому направлялся старый потрепанный грузовик Евы. «Так Том... твой друг?» - спросила Оксана, нарушив молчание. «Да, я полагаю, я могла бы так сказать». Оксана приподняла бровь в ответ. «Ну, он один из немногих людей, которых я вижу здесь почти регулярно, кроме Елены и... э-э, Елены», - попыталась она уточнить. «Он взрослый друг, хм?» Ева услышала, как Оксана произнесла это слово, вплетая в него намек, и резко рассмеялась. «О нет. Том - отличный фермер, и его удобно иметь в качестве соседа. Это так. Он действительно, действительно не в моем вкусе.» Оксана перегнулась через центральную консоль, приподнявшись на локте. Ева снова почувствовала запах ежевики и подумала, много ли Оксана использовала своего шампуня. «А какой у тебя типаж?» Ева отказывалась смотреть на другую женщину, уверенная, что та пытается подколоть ее какой-нибудь шуткой. Кроме того, она на самом деле не относилась серьезно ко всем этим «типажам». Она даже не была уверена, что у нее есть «типаж». Тем не менее, она подумала, что это может быть забавно, когда она слегка пожала плечами и, все еще не отрывая глаз от дороги, ответила: «Моложе…». Краем глаза она заметила, как брови Оксаны приподнялись в легком удивлении, прежде чем на ее лице появилась усмешка. Она собиралась что-то сказать в ответ, когда Ева повернулась к ней и продолжила: «... шестидесяти пяти». Оксана замерла с полуоткрытым ртом всего на секунду, прежде чем пришла в себя, ухмыляясь ей, глаза блестели мрачным весельем. Это был понимающий взгляд. Ева оказалась в плену у него, на мгновение. Как мог совершенно незнакомый человек смотреть на нее так, словно он знал все ее секреты? Она прерывисто вздохнула, надеясь, что это сойдет за слабый смешок, и повернула обратно на дорогу, через пару секунд свернув на подъездную дорожку Тома. Она знала, что рядом с ней Оксана все еще наблюдает за ней, эта приводящая в бешенство самодовольная ухмылка все еще на месте.