At The Cliff's Edge

Следующие дни прошли легко, хоть и по-другому, чем первые несколько недель пребывания Оксаны. Они больше говорили за едой о несущественных вещах, таких как погода и сад, но это был прогресс, подумала Ева. До поездки к Тому они разговаривали только обрывками, но теперь они говорили как... ну, как незнакомые друг другу люди. Но незнакомцы, которые, возможно, хотели бы когда-нибудь стать знакомыми. «Когда-нибудь» может быть чем-то далеким или связанным с завтрашним днем. Время идет по-другому, когда живешь в одиночестве, вдали от мира и в двух шагах от моря. Все замедлилось в соответствии с темпом природы: закаты, приливы и отливы, перемены ветра отмечали часы. Одеваясь в то утро, Ева с удивлением осознала, что с момента шторма, кораблекрушения и всего, что с ними связано, прошло четыре недели. «И я все еще ничего о ней не знаю», - пробормотала Ева. Их разговоры не переходили на личные темы с того дня в грузовике, когда Ева рассказала историю своей жизни. Ну, только последние пять лет или около того. Это стало неожиданностью, когда позже в тот же день Оксана спросила ее о чем-то более интимном. Они сидели в каноэ, на воде, Ева готовилась собирать урожай с четвертой по шестую стойки. Она только что разделась до купальника, консервативного цельного купальника, и вытаскивала свой гидрокостюм из-под скамейки. Косой взгляд подсказал ей, что Оксана наблюдает за ней, пробегая глазами по ее телу. Ева пыталась игнорировать тот факт, что это было самое раздетое состояние, в котором она когда-либо была рядом с другой женщиной. Она не забыла, что видела Оксану почти обнаженной несколько недель назад, когда они впервые встретились. Часть ее полагала, что это было вполне справедливо. «Вы с Биллом спали вместе?» Ева застегивала молнию на гидрокостюме, когда услышала вопрос. Она остановилась, все еще держа одну руку на молнии, и посмотрела на Оксану. «Нет». Она поджала губы. «Почему ты спрашиваешь об этом?» Оксана пожала плечами. «Он был твоим очень близким другом, и ты думала, что твой муж был не уверен в ваших отношениях. Поэтому это разумное предположение". Ева покачала головой и продолжила собираться. Надев гидрокостюм, она потянулась за маской для подводного плавания и ластами. Прежде чем надеть маску, она собрала волосы в беспорядочный пучок. Оксана выглядела так, словно хотела что-то сказать, но передумала. «Билл был моим самым близким другом, и, конечно, мы иногда флиртовали и дразнили друг друга, но это никогда не было чем-то большим, и, конечно, никогда не было чем-то романтичным. Это была просто действительно хорошая дружба». Ева потянулась за своими кусачками. «У тебя никогда не было ничего подобного?» Оксана изогнула бровь. Возможно, ее позабавило, что Ева задала личный вопрос и замаскировала его под естественное замечание. Ева только наполовину говорила это серьезно. Она не ожидала ответа, и все же. «Нет. Дома у меня было не так уж много друзей. У меня был один человек, который, возможно, подходил под это описание, но он был ближе к семье и определенно не тот человек, с кем стоило спать». Она улыбнулась Еве. «Не то, чтобы это было проблемой. У меня было много любовников, ты знаешь. Мнооого любовников. Но нет, никого похожего на твоего Билла». Ева почувствовала, как ее щеки загорелись при слове «любовники». Она была взрослой женщиной, у нее была своя ситуация с Хьюго, и она не была новичком в сексе. Но Оксана произнесла это по-другому. Элегантно, может быть, но и грязно тоже, в том смысле, в котором Ева обнаружила, что жаждет. Она попыталась сглотнуть и обнаружила, что у нее внезапно пересохло в горле. Действительно, прошло слишком много времени с тех пор, как она в последний раз трахалась. Как будто прочитав ее мысли, Оксана поймала ее еще на одном вопросе, прежде чем она перевалилась через борт каноэ. “А что насчет этого парня, о котором упоминала Елена - Хьюго? Вы двое когда-нибудь...» Ева прервала ее всплеском, нелюбезно бросившись в воду, чтобы не обращать внимания на насмешливый голос женщины. Она бы заскрежетала зубами, если бы между ними не был мундштук ее маски. Тем не менее, она чувствовала себя раскрасневшейся даже в холодной воде. Почему-то смущенной и скованной каким-то особенным напряжением. Она выбросила это из головы и приступила к выполнению поставленной задачи. Плавающие балки покачивались в такт мягкому плеску волн. Под ними вертикально подвешенные стержни свисали, как жесткие шторы. Неподвижные занавески из бисера, застывшие на мелководье. Они были не очень длинными, Ева могла бы справиться с ними самостоятельно, но с помощью Оксаны на лодке процесс проходил намного быстрее и проще, чем обычно. Ева ненавидела эту часть, когда впервые переехала на побережье и открыла свою ферму. Она ненавидела погружаться в открытую воду, это заставляло ее чувствовать себя маленькой и уязвимой. Большую часть времени вода была мутной и ее нервировало то, что она не могла видеть дальше, чем в 15 футах перед собой. Но ко всему, что пришло с ее новым образом жизни, она научилась приспосабливаться. В первый год она спускалась к воде, надевала костюм и заставляла себя плавать, нырять и существовать в открытом океане. Она считала, что это было сродни экспозиционной терапии. Она задавалась вопросом, гордился бы ею ее старый терапевт. Со временем она полюбила это место. Тишина и покой, и то, как ее тело двигалось и ощущалось, как будто оно было сделано из воздуха. Подплыв к первому стержню, она отсоединила проволоку, которая крепила его к балке на поверхности. Он был сделан из легкого дерева, но все равно тяготил ее, пропитанный водой и изобилующий большими зрелыми устрицами. Она подняла его на поверхность и подтолкнула к каноэ. Оксана сунула руку в воду и с легкостью вытащила ее. Ева избегала ее взгляда. Напряжение все еще клубилось где-то внизу ее живота. Каждая стойка содержала четыре погруженных стержня. Им потребовалось две поездки, чтобы собрать все три стойки, так как каноэ быстро заполнилось устричными шестами. Когда они наконец закончили, солнце уже миновало зенит, и в животе Евы заурчало под промокшим материалом ее костюма. Но работа была еще не совсем закончена. Им все еще предстояло доставить устриц обратно в дом и, в конце концов, в морозильную камеру. Они вытащили каноэ обратно на берег, и Ева сняла свой гидрокостюм. Она быстро вытерлась полотенцем и снова надела шорты и майку. Тем временем Оксана выгружала устричные стержни из лодки. «Ты не могла выбрать хобби попроще, а?» Она пыталась поднять три стержня под мышкой. И она справлялась, заметила Ева, хоть и с трудом. Ее взгляд был прикован к напряженным мышцам плеч и рук Оксаны, теперь легко заметным, когда она тоже разделась до одной из маек Евы. Ева почти позволила ей продолжать бороться, наслаждаясь тем, как другая женщина напрягалась, все еще пытаясь выглядеть спокойной и собранной. Это не имело никакого отношения к ее гладкой коже, обнаженной и нежащейся в ярком солнечном свете. Никакого. Ева отвернулась. «Давай. У меня есть кое-что, что облегчит это». Она не проверила, следует ли Оксана за ней, когда она шла по пляжу. У подножия склона, по которому им предстояло подняться, в скале приютилась небольшая бухточка. В нем Ева хранила два шеста для переноски, на концах каждого из которых болтались плетеные корзины. Она подняла одну и протянула ее Оксане. «Вот. Положи по три в каждую корзину и постарайся, чтобы они не соскользнули с плеч во время ходьбы». Оксана выхватила у нее шест, ворча, и Ева боролась с желанием ухмыльнуться. Казалось, она наконец-то лишила женщину самообладания. Даже если это было сделано только с помощью изнурительного ручного труда, Ева, тем не менее, находила это восхитительно приятным. Словно в доказательство того, что ее не беспокоит небольшая физическая нагрузка, Оксана быстро наполнила свои корзины, а затем подняла шест над головой и положила его себе на плечи. Она едва оглянулась на Еву, когда начала подниматься по тропинке вдоль склона, начав с нескольких ступенек, прежде чем та превратилась в крутую, извилистую тропу. Ева последовала за ней, и они пошли молча. Она старалась не смотреть на напряженные мышцы, покрывающие лопатки Оксаны, и решила вместо этого уставиться на каблуки женских ботинок. В разгар дневной жары им не потребовалось много времени, чтобы покрыться потом и начать тяжело дышать. Наконец они добрались до конца крутой тропы. Она выровнялась вдоль гребня скал и вела прямо, как стрела, обратно к дому. Ева остановилась на вершине, на мгновение опустив шест, чтобы перевести дыхание, когда Оксана сделала то же самое. Ева взглянула на нее и была вознаграждена видом другой женщины, слегка задыхающейся, массирующей основание шеи. Она склонила голову набок, обнажив длинную челюсть, и глаза Евы проследили за этим движением, как мотылек за пламенем. Ей вдруг очень захотелось пить. «На улице жарко», - выпалила она. Оксана закрыла глаза и потерла шею. Она не потрудилась открыть их, когда ответила. «Так и есть». Детские волоски прилипли к ее вискам. Капелька пота скатилась у нее за ухом по напряженным сухожилиям шеи. Ева встряхнулась. Она действительно слишком долго была одна, если из всех людей начала пялиться на Оксану. Незнакомка и досадная помеха, хоть и поразительная. «Давай, мы почти на месте». Она снова перекинула свой шест через плечо и пошла впереди. Всю дорогу до дома она спорила сама с собой, то убеждая, то отговаривая, то снова убеждая себя, что ей следует позвонить своему старому другу. Гвоздь в крышку гроба забился, когда они наконец добрались до дома. Промокшая и нуждающаяся в холодном питье, Ева немедленно бросила свои корзины и пошла на кухню, чтобы взять воды для них двоих. Когда она вернулась на улицу, Оксана взяла на себя смелость включить садовый шланг Евы и поливала им лицо и грудь, чтобы остыть. Всего на несколько секунд, но этого было достаточно. Конденсат просачивался сквозь пальцы Евы, стекая с холодных стаканов в ее руках. Она слабо осознала, что пристально смотрит на неё. Оксана выключила кран всего через несколько секунд после того, как открыла его, но ущерб был нанесен. Капли воды стекали по ее ключицам и исчезали в неизвестных нижних местах, а Ева стояла, загипнотизированная этим процессом. Прежде чем Оксана смогла поймать ее взгляд, Ева развернулась на каблуках и направилась прямо в дом. Это он. Она определенно не хотела пялиться на Оксану. Это было бы... сложно. Она остановилась на плане, который, как она надеялась, положит конец этому тлеющему внутри нее узлу напряжения. Из-за всего, что произошло в ее прошлой жизни, Ева уже давно научилась избавляться от стыда. Вспышка гнева на суде. Расторжение ее брака. Выход с полными коробками в руках из неприятного офисного здания, где она проработала десять лет. Теперь требовалось немало усилий, чтобы заставить ее устыдиться самой себя. Однако, это не означало, что она была полностью невосприимчива к стыду, и он расцвел в ее животе, громко и неприглядно, когда она взяла свой телефон и нашла контактную информацию Хьюго: «Хьюго (Человеческий Фаллоимитатор) Тернер» Это был креатив Елены. Ева никогда не утруждала себя тем, чтобы менять его, это обычно развлекало ее. На этот раз, однако, это только усилило неприятный дискомфорт в ее животе и скрутило сильнее. Она поспешно написала ему, нетерпеливо сжимая пальцами древние клавиши своего телефона. Текстовая система T9 казалась архаичной, средневековой. Может быть, в этом году она наконец-то купит модный смартфон. Хотя это казалось легкомысленным, учитывая ее ограниченные сбережения. Она выбросила это из головы, нажимая «Отправить». Обычно она чувствовала себя немного игривой, переписываясь с Хьюго вот так. Попросив его прийти позже с небольшими объяснениями. Не то чтобы он в этом нуждался - он знал, что означают ее сообщения. На этот раз секс по вызову никогда не казался таким грязным. Ева не могла понять, почему. Это просто секс, сказала она себе. И тебе это явно нужно. Он ответил на ее сообщение слишком быстро. «Я думал, ты никогда не спросишь», - написано с подмигивающим лицом. Что-то слишком близкое к отвращению подступало к ее горлу. Она проигнорировала это. Он будет тут около 10 вечера. Ева надеялась, что Оксана будет спать, но это был ничтожный шанс. Другая женщина, как правило, читала еще долго после того, как Ева удалялась в свою комнату. Думая об Оксане, она почувствовала ужасный узел в груди. Должна ли она была сказать другой женщине, что будет занята этим вечером? Но даже думая об этом, она понимала, что никогда не подпустит Хьюго ближе чем на пять футов к Оксане. Одна только мысль об этом сценарии чуть не заставила ее вспыхнуть от жара унижения. Ей просто придется отправиться на свое ночное свидание вне дома. Это будет не первый раз, когда они это делают, просто это будет первый раз, когда Ева почувствует, что это необходимо. Она старалась не чувствовать отвращения к самой себе. Неужели она серьезно собиралась заняться одноразовым сексом, потому что не могла больше ни минуты обходиться без него? Она даже не чувствовала себя особенно возбужденной, это было просто.. Непрошеный образ Оксаны, вытягивающей шею под жарким летним солнцем промелькнул у нее в голове. Да. Ей просто нужно было снять напряжение. Приняв душ и поев, убрав устрицы в холодильник и морозильник, они с Оксаной провели остаток дня и ранний вечер каждый по-своему. Ева обнаружила, что тратит непомерное количество времени, пытаясь прочитать книгу, и ничего не добивается. Казалось, что, если не считать сбора устриц, весь день будет для нее списан со счетов. Оксана тем временем сказала Еве, что собирается на тренировку. Прежде чем выйти из дома, она оглянулась на Еву с озорной улыбкой на губах, перекидывая старую джинсовую куртку Евы через плечо. Ева знала, что она не наденет её, на улице было слишком жарко. Этот жест был просто еще одной попыткой Оксаны уязвить ее. По сути, это не увенчалось успехом. Это просто усиливало гноящееся напряжение в ее животе, что заставляло ее чувствовать себя не в своей тарелке. Она попыталась не обращать на это внимания. Ужин прошел без особой помпы. Ева все еще нервничала, но Оксана, казалось, этого не замечала. А если и заметила, то никак это не прокомментировала. Они ели устриц по-рокфеллеровски с овощами на пару. Ева налила белого вина в больших количествах из бутылки, которую она выудила из своего пыльного, затянутого паутиной погреба. Это ни в коем случае не было особым событием. Ей просто нужно было снять напряжение - как будто это был девиз ее вечера. Оксана только один раз заговорила о Евином поведении. Тарелки пусты, вино все еще льется, она понимающе посмотрела на Еву. «Все в порядке, Ева? Ты кажешься… взволнованной». В голосе молодой женщины не было ни малейшего беспокойства. «Я в порядке», - решительно ответила Ева, прежде чем схватить свой бокал с вином и осушить его несколькими глотками. Не совсем привлекательно, но на кого она пыталась произвести впечатление? Хьюго был слишком легким, а Оксана – слишком… Ева не слишком осторожно поставила свой бокал обратно на стол. Она была напряжена, готовая сорваться. Взволнованная чем-то таким простым, как жаркий солнечный день и обнаженная кожа. И женщина, сидящая напротив нее, только заставила ее еще больше осознать это. Часы вечера тянулись как вечность, и Ева провела большую их часть, попивая вино и барабаня ногтями по подлокотнику одного из кресел в гостиной. Наконец ее часы показали 10:00. Хьюго, к счастью, скоро будет здесь - теперь она просто хотела быстрее покончить с этим. Нужно было что-то, чтобы отвлечь ее от мыслей… что бы ни заставляло ее чувствовать себя такой странной и искаженной. Оксана развалилась на диване напротив нее и читала. Не Ницше, заметила Ева. Она опустила книгу и посмотрела на Еву. «Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? Ты кажешься напряженной, Ева. Тебе следует время от времени расслабляться»". Она сделала паузу, облизнула губы и добавила: «Я могу тебе помочь». Ева сжала кулак, но только для того, чтобы чем-то заняться, кроме как пялиться на женщину на диване. Ей что-то послышалось или Оксана сделала непристойное предложение? Направленное на нее? Ева открыла рот, чтобы сказать ей «нет, спасибо». Сказать ей: «Это твоя вина, что я с самого начала так взвинчена». Затем раздался стук в дверь. Оксана нахмурилась. «Ты ждешь гостей?» Внезапно она показалась напряженной, как олень, готовый убежать. Или лев, готовый к прыжку. «Да». Ева отказалась смотреть в ее сторону, поднялась на дрожащих ногах и направилась к двери. Вино начинало действовать на нее, и она надеялась, что это поможет. Она открыла дверь, и там стоял Хьюго, прислонившись к дверному косяку, как дерзкий ведущий актер в каком-нибудь школьном фильме. Стыд заставил ее покраснеть. Она действительно не была невосприимчива к этому. Хьюго истолковал это как румянец удовольствия от того, что она была рада его видеть. «Это полный хаос», - подумала Ева про себя. Она попыталась прижать руку к груди Хьюго, оттолкнуть его назад и подальше, подальше от глаз Оксаны. Но слишком поздно. Хьюго заметил ее. «Тройничок?» - вот и все, что он сказал, приподняв брови и выглядя развратно. Ева стиснула челюсти. Она знала, что должна была просто оттолкнуть его и сбежать. Вместо этого она осмелилась оглянуться в гостиную. Оксана холодно смотрела на них, гнев мерцал за льдом ее взгляда. «Я так не думаю», - выпалила она, прежде чем захлопнуть книгу и направиться к задней двери. «Наслаждайся своей ночной прогулкой, Ева». Ева смотрела ей вслед, испытывая боль, сама не понимая почему. Хьюго потянул ее за запястье. «Значит, моя машина?» Что-то подсказывало ей, что она должна была сказать «нет», но у Евы всегда была разрушительная жилка, и почему бы не потворствовать тому, что она уже выпустила на волю. Это отвлекло бы ее от мыслей об Оксане. Линии ее кожи, изгиб ее челюсти, то, как она выглядела немного сердитой, когда Ева оглянулась на нее. «Да». Ева позволила ему вытащить ее за дверь. «Твоя машина». Через несколько минут они уже отъезжали от дома, и в наступившей тишине Ева погрузилась в свои мысли. Она всегда говорила себе, что заключила соглашение с Хьюго, чтобы чувствовать себя молодой. Она не хотела стареть в своем доме, совсем одна, без любви и секса. Она могла бы, по крайней мере, найти кого-нибудь для одной из этих вещей, достаточно легко, в виде какого-нибудь мальчика-мужчины с оксфордским образованием, который был бы доволен случайной связи. Хьюго притормозил возле рощицы, следуя по следам шин в укрытие леса. Ева была рада укрытию, может быть лес скроет ее позор от всего мира. Он полз по ее телу, как виноградная лоза, подавляя желание, питая порыв и плохое принятие решений. Дорога превратилась в тупик. Ева решила, что кто-то другой использовал это место для той же цели, что и они. На этот раз Ева не чувствовала себя легкомысленным подростком, когда грубо толкнула Хьюго на заднее сиденье его собственной машины. Она не чувствовала себя молодой и безрассудной, когда расстегивала его брюки. Внезапно она почувствовала себя старой. Измученной и усталой. Но она отказывалась поворачивать назад, потому что была несколько упрямой, и болезненный голод скрутил ее внутренности. Ей что-то было нужно, она просто не была уверена, в какой форме. Прежде чем она склонилась над ним, он открыл рот, чтобы заговорить. «Не разговаривай», - приказала она. Он легко подчинился, продолжая целовать ее шею, ключицы, любую кожу, доступную выше выреза ее рубашки. Она разделась ровно настолько, насколько было необходимо, и даже это ее почти не волновало. То, что они делали не волновало ее. Она смутно задавалась вопросом, что изменилось, и рассеянно думала об Оксане. Она отогнала эту мысль. Не хотела этого сейчас. Но как только она отогнала её, она снова появилась. Ей было интересно, что Оксана делает в доме совсем одна, со своим гневом. Гневом, причиной которого была Ева. Она едва заметила Хьюго, когда он крепче сжал ее, впиваясь ногтями в ее обнаженные бедра. Вместо этого Ева подумала об Оксане. Она видела, как ее длинные пальцы скользят по корешкам книг Евы. Ева вздрогнула, сама не зная почему. Под ней Хьюго, казалось, воспринял это как поощрение. Ева проигнорировала его. Игнорировала то, что они делали. То, что она отделила свой разум от тела, сделало ее мысли еще более свободными. Они были рекой, выходящей из берегов, стремящейся к тому, чего они никогда раньше не достигали. Непрошеная, Оксана внезапно проникла в ее сознание. Голос в голове Евы сказал ей, что позже это все усложнит. Гораздо усложнит. Но другой голос в ее голове говорил с пьянящим русским акцентом, и он эхом отдавался в ее черепе… «Я могу тебе помочь». Ева закрыла глаза. Так было лучше.