На яркий огонь

      Вечером в башне Эктелиона собрался военный совет. Арагорн, обходивший раненых в палатах исцеления, прибыл последним и застал финал жаркого спора между лордом из Лоссарнаха и наместником. Гендальф в спор не вмешивался, он снова много курил и думал. Князь Имрахиль нарезал круги вокруг племянника и его оппонента, готовясь разнимать. Гимли восседал в кресле хранителя трона, слушал, хмыкал и болтал в воздухе ногами, недостающими до пола. Мерри и Пиппин в одеждах своих королей несли дозор у дверей, а точнее просто желали доброго вечера всем входящим в перерывах между лёгким перекусом. Леголас и Эомер стояли в стороне, судя по лицам им многое хотелось сказать, но боялись попасть под горячую руку.       — Сейчас середина марта! Снег давно сошёл, пора пахать поля, а некому! — ругался старый вождь. Его предшественник, толстяк и добряк Форлонг был убит в битве вчера, и судя по всему, не слишком наставлял своих командиров. Теперь южане стремились вернуться домой под любыми предлогами. — С Сауроном разобрались, пора подумать и о хлебе насущном!       — Вы о хлебе думаете слишком много, — рявкнул Боромир. Безусловно, имел в виду начинающуюся у вождя подагру и перевязь меча, едва сходившуюся на необъятном животе. — Кого вы ещё кормить собрались? Саурон нанесёт новый удар. И если мы сейчас не соберём все силы, орочьим выродкам достанутся белые булки на десерт! А первым блюдом в меню будут ваши дети!       — Что толку, если после победы начнётся голод? — стоял на своём южанин.       — А что вернее вас убьёт — пустой амбар и орочий меч? Давайте вопросами утробонабития займёмся после того, как обеспечим себе существование. — Пресекая дальнейшие споры Боромир негромко, но весомо хлопнул ладонью по столу. — Я жду войска Лоссарнаха в городе через три дня. Не двести человек, а две тысячи.       — Я не могу оставить без защиты свои земли, пираты Умбара…       — Пираты мертвы, — перебил Боромир. Он явно терял терпение, которым в принципе не отличался. — Король Элессар освободил ваши земли от угроз с реки.       — Хорошо, — неохотно ответил старик. — Через пять дней…       — Три, — повторил Боромир.       Князь коротко поклонился, развернулся и наткнулся взглядом на Арагорна, стоящего в дверях. Отвесил ещё один поклон и вышел, Арагорну пришлось пройти в зал, чтобы дать старику пройти в двери. А те были довольно широки.       — Я прав? — спросил Боромир, глядя на Арагорна. Ответа он не ждал, и так был уверен. Но Арагорн кивнул.       — Лоссарнаху сейчас ничто не угрожает, и бить туда Саурон точно не станет. Все, кого он боится, сейчас в Минас-Тирите.       — Новой атаки город не выдержит, — сказал Боромир и склонился над столом. Там была разложена карта города и предместий, вся испещрённая росчерками красных чернил. — Люди у нас есть. Рохан сохранил больше половины, гарнизон города изрядно проредили, но держать оружие есть кому. Лоссарнах пришлёт людей, князь Имрахиль, — Боромир кивнул дяде, — обещал ещё тысячу мечей. Наберётся не меньше дюжины тысяч, но даже с такими силами проще встретить новую атаку в чистом поле, чем на этих руинах.       — Саурон ударит снова, — сказал Гендальф. — Он действительно боится. Уверен, что Кольцо здесь и именно оно помогает его врагам объединиться. Я получил известия с севера — атака Врага на Эребор провалилась, эльфы Лихолесья пришли на помощь Даину. А остатки армии Сарумана разбиты на границах Лориэна.       Гимли и Леголас переглянулись. В глазах гнома была такая благодарность, словно Леголас лично водил армию лесных эльфов на помощь гномьему королевству.       — Саурона теснят по всему Средиземью, — продолжил Гендальф. — Против него объединяются даже те, кто веками враждовали, а в один ряд с живыми поднимаются мёртвые. Иной силы, способной на такое, кроме силы Кольца, наш Враг представить не может, а потому явится сюда за Кольцом.       — Мы не знаем ничего о судьбе Кольца, — покачал головой Арагорн.       — Но Враг уверен, что оно здесь, — ответил Боромир. — Точно.       — Почему в этом так уверен ты? — обернулся к нему Арагорн. Ему показалось, что Боромир смутился, мгновение словно бы раздумывал, говорить или нет, потом достал из корзины под столом, где валялись ещё какие-то бумаги, палантир.       — Это тот самый, что хранился здесь в башне у отца, — сказал он. — Я заглянул… Не удержался.       — Что ты сделал? — воскликнул Арагорн. Гендальф выпрямился в кресле, глаза его тревожно блеснули, князь Имрахиль побледнел. — Что ты сказал Врагу?       — Ты забываешь, с кем говоришь, — в голосе Боромира звякнула сталь. И Арагорн вспомнил самого себя в тот момент, когда этот же вопрос задавали ему самому. И тут же смягчился. Боромир тоже. — Я ничего ему не сказал. Я показал.       — Что же? — спросил Арагорн. Он переводил взгляд с палантира, чернеющего в ладони наместника, на него самого. И догадывался об ответе.       — Кольцо, разумеется. Это всё игры разума, Враг может показать то, чего нет. Я тоже сумел. Я показал ему Кольцо в моей руке таким, каким единственный раз держал его — тогда на склонах Карадраса, помнишь? Когда ты схватился за меч, — Боромир усмехнулся. — Саурон испугался больше, чем ты.       — Когда это было? — спросил Гендальф. Он прищурился и что-то прикидывал в уме.       — Сразу после смерти отца. Я поднялся в башню и… — Боромир не договорил.       Он положил палантир в корзину и прикрыл бумагами, на несколько мгновений отвернулся от всех. Арагорн представил этот страшный час одиночества и горькой потери. Боромир искал уединения в краткую передышку в битве, нашёл его в кабинете отца. И выдержал там страшную битву, вызов, брошенный им самим на краю отчаяния. Сердце Арагорна в который раз заполнилось восхищением и гордостью за лучшего из сынов Гондора.       — Саурон явится за кольцом, — подытожил Гендальф, нарушив молчание. — Но это будет не завтра, мы знатно его потрепали.       — И главного своего полководца он лишился, — добавил Арагорн.       — Их там ещё восемь, — напомнил Гимли.       — Это всё не важно — Враг соберёт силы и нападёт вновь, — Гендальф покачал головой.       — Мы тоже время терять не будем, когда он выступит, мы встретим его достойно, — пылко пообещал Эомер. Гендальф наградил молодого военачальника скептическим взглядом.       — Прежде чем он выступит, за стенами Мордора соберутся десятки тысяч орков. Они встанут между Фродо и Роковой горой.       В зале воцарилось молчание, даже Мерри и Пиппин перестали жевать. Две выигранных битвы не гарантировали победы в войне, всё зависело сейчас от двух маленьких хоббитов, бредущих где-то по Чёрной земле. Если все расчёты были верны, то они уже должны были достичь перевала и спуститься в долину по ту сторону охранявших Мордор гор. А значит, у них впереди ещё как минимум пять дней пути через кишащие орками холмы. И там не будет для них счастливых встреч с разведчиками Итилиэна.       — Значит, мы не будем ждать, пока Враг придёт к нам, — сказал Боромир. Его слова эхом отдавались в каменном зале, разбивая тишину. — Мы выступим к Чёрным вратам и выманим армии Саурона на себя.       — Бесплодная пустыня, разорённая огнём, покрытая золой и пеплом, даже воздух пропитан там ядом, — сказал Арагорн с выражением. — Будь у вас десять тысяч воинов, вы не справитесь. Это глупо!       — Арагорн! — Боромир на мгновение прикрыл глаза рукой и рассмеялся. — Обязательно цитировать каждую глупость, которую я говорил?       — Просто забавно, что именно ты теперь предлагаешь идти к Чёрным вратам, — усмехнулся в ответ Арагорн.       — У тебя есть ещё план?       — Нет. И с твоим я полностью согласен.       — Смертоубийство, — заключил Гимли. — Никаких шансов на успех. Чего мы ждём?       Все переглядывались, и на лицах сами собой расцветали улыбки. Безумные улыбки, отчаянная весёлость. Почему-то именно решение идти на смерть враз сняло со всех груз мыслей о будущем. Какие тут разговоры об урожае, если армия идёт штурмовать Чёрные врата? Последний раз такое в голову приходило великим королям три тысячи лет назад, и теперь решение повторить подвиг, пусть и на совершенно убийственный манер, прировняло потомков к персонажам легенд и песен. Командующие возвращались к своим войскам, в городе снова начался сбор воинов и оружия.       — Он такой строгий оказывается, — сказал тихонько Пиппин Арагорну, когда все уже расходились. Боромир ещё что-то обсуждал с князем Имрахилем над картами, кажется речь шла о том, какой гарнизон оставить в городе. — Я привык, что он такой весёлый, над нашими дурацкими шутками всегда смеётся.       — А теперь не смеётся? — улыбнулся Арагорн. Юный Перегрин открыл для себя в эти несколько дней другого Боромира — не того большого доброго человека, что учил их с Мерри держать оружие и позволял выигрывать, но человека, наделённого властью.       — Смеётся, но он такой… На Гендальфа похож и на старика Теодена немного. — Пиппин погрустнел. — Голоса вроде не повысит, а все бегут выполнять. Слушаешь и знаешь — не сделать нельзя. Этот пузан тут ворчал, а всё равно сделает, как приказано.       — Так и водят армии в бой, — ответил Арагорн. — Как друзей можно просить десяток человек, пару дюжин, даже сотню, если сражаешься плечом к плечу с ними много лет. Но чтобы организовать многотысячную армию, разговаривать надо приказами.       — О чём вы тут? — спросил подходя Боромир.       — О военной науке. Почему приказы не обсуждаются, — Арагорн подмигнул Пиппину.       — Да, одна из причин, почему наши шансы повышаются без Короля-Чародея, — сказал Боромир. Все его мысли сейчас были уже у Чёрных врат. — Орки страшно не организованны, полудикие. Только воля назгула может заставить их атаковать по плану и стратегии.       — Ну, кашу в Хельмовой Крепи тоже разгребать было тяжко, — напомнил Арагорн.       — А Чёрного всадника у них больше нет, — сказал Пиппин воодушевлённо. — А у нас есть Белый всадник и Белый страж.       — И два хоббита, могучих воина с севера, — добавил Гендальф. — Один помог сразить Назгула, второй спас голову белого всадника от перспективы катиться по улицам Минас-Тирита.       — Правда? — Боромир рассмеялся и потрепал две кудрявые макушки. Мерри был очень молчалив и ещё слаб, но тоже улыбался и даже чуть зарделся от гордости. — Мои лучшие ученики!       Все разошлись, Боромир и Арагорн остались в тронном зале одни. Чёрного мрамора кресло оставалось пусто после ухода Гимли, да и на совете Боромир не изъявлял желания там восседать. Сейчас он стоял посреди зала, погружённый в раздумья, взгляд его был устремлён на белые ступени и трон короля. Арагорн подошёл к Боромиру со спины, обнял, поцеловал в шею. Боромир хмыкнул и повернулся. Арагорн снял с руки кольцо Барахира и потянул его на раскрытой ладони.       — Возьми его.       — Почему ты его отдаёшь?       — Взамен Единого, что причинило тебе боль. Оно старше злого кольца. Не обладает его силой, но я наделю его другой — обещанием радости. Этим кольцом я обручаюсь с тобой, — сказал Арагорн. Он готовился сказать это с того самого момента, как обнаружил пропажу кольца в Рохане, но тогда это ещё была мечта. Безумная, несбыточная. Теперь — реальность.       Только Боромир покачал головой. Он смотрел на кольцо, поднял взгляд на лицо Арагорна, и тому почудилось… Показалось, верно. Не могли его слова причинить такую боль. Или могли? Наваждение мелькнуло и пропало, теперь лицо Боромира выражало только смущение и снисходительность.       — Я не возьму. И ты не должен этого делать.       — Но я хочу, — ответил Арагорн.       — Неправда. В тебе говорит благородство, но я в нём не нуждаюсь, — Боромир склонил голову и виновато улыбнулся. — Надо было сказать сразу, но я надеялся, что ты ничего такого себе не придумаешь. То, что случилось сегодня утром… мы побывали на краю смерти и нуждались друг в друге, чтобы ощутить жизнь. И только. Я знаю, как это бывает. Я не буду бегать за тобой и требовать оправдание поруганной чести, и в подоле бастарда не принесу. Ты мне ничего не должен. — Он взял ладонь Арагорна в свои руки и сжал ему пальцы, пряча в них дорогой, но бесполезный дар. Смотрел в глаза и продолжал ронять тяжёлые слова как камни. — Ты мой король, я твой наместник. Пусть так и останется.       С этими словами Боромир вышел, оставив Арагорна одного у подножья высокого трона.