Система помнит, кто здесь главный злодей?

* * * Бинхэ припустил коня. Вскоре на горизонте показалось грязно-серое пятно частокола, окружавшего небольшой поселок, темные стены низеньких домов и столбики светлого дыма над крышами. Запоздало вспомнив предупреждение учителя, юноша спешился, достал из цянькуна степняцкое одеяние, переоделся и поглубже надвинул шапку, почти до самых глаз, на случай, если демонская печать решит не вовремя проявить себя. В пограничном поселке ему могли встретиться охранявшие Границу заклинатели – ни к чему привлекать излишнее внимание. Коротко переговорив со стражей на воротах на смеси ломаного китайского и местных диалектов, Бинхэ спокойно проехал в городок и нашел чайную лавку. Пополнив запасы чая, а заодно и соли* - самой потребной вещи в жизни степняков, что давало повод заявить на расспросы "заехал за солью", он направился на постоялый двор и расспросил хозяев об учителе. Но в поселке давно не появлялось никаких незнакомцев, тем более таких приметных, как Шэнь Цинцю. В чайной лавке болтливый продавец тоже был удивлен первому за долгое время гостю. Учитель... направился дальше, не заезжая в городок? Вечерело, а его конь устал. Недолго думая, Бинхэ снял у хозяина маленькую комнатушку и заплатил за место и корм для коня. Лично устроив коня в конюшне, почистив и накормив, он поднялся к себе. Идти к учителю он... боялся. Но все же свернулся калачиком на жестком ложе и закрыл глаза... * * * Чая Шэнь Цинцю так и не дождался, зато в шатер вскоре заглянули старейшины. Не откладывая надолго, "Божественный Лис" сообщил им, что вскоре, а именно завтра покинет их и вернется в холмы. Как раз зашло солнце; после заката подле него мерцающей серебристой тенью объявилась Тав Эши, спугнув старейшин – те спешно пообещали ему и могильникам богатые дары и собирались ретироваться. Шэнь Цинцю уверил их, что жертв ему не требуется, разве что... поскольку он – ученый-сказочник, не забредали бы вы как-нибудь в более теплое время года, попраздновать, песни попеть, сказки порассказывать около холмов... что-нибудь повеселее да поинтереснее. Устраивать весенний-осенний фестиваль на кладбище примерно на Цинмин или 9/9 казалось безумной затеей, но у Шэнь Юаня было несколько соображений. Во-первых, часть призраков, если судить по Тав Эши, уходить из холмов почему-то не собиралась. А им опять будет скучно... Во-вторых, он сейчас особенно чутко чувствовал, как в курганах скапливается и застывает инь. Это было не очень хорошо – сконцентрировавшись через несколько десятилетий или столетий, она могла породить темное место-ловушку, или могильное чудовище, или исказить местных призраков в злобных духов. А вот веселье, смех и праздник должны были породить такое количество "света", что печальная тьма подразвеется. Предотвратить проще, чем потом расхлебывать. Причем его же собратьям-заклинателям. А в-третьих... веселое празднование "Дня Мертвых" в другой части света как идея всегда нравилось довольно космополитичному современному Юаню. Или, может, напротив – слишком любившему сказочную древность. Предки исторически были добрыми божествами, покровителями, а кладбища казались Юаню спокойным, тихим местом... зачем превращать все это в заунывный триллер или дешевый фильм ужасов, Юань не знал. Лучше уж в яркий балаган. Старейшины ошарашились, но согласились с пожеланиями божества. Шэнь Цинцю на всякий случай успокоил их, что если не получится – он не расстроится. Главное, чтоб у племени было все хорошо – лошади быстрые, быки толстые, коровы удойные да овцы густошерстные. Так что прежде всего хозяйство и безопасность, а потом все остальное. Старейшины уверили, что обо всем позаботятся, и раскланялись. Шэнь Цинцю даже не успел им сказать, чтобы позвали Чоно... Вздохнув, он принялся опять колдовать с очагом, но вскоре оставил это занятие. Да, он еще был вполне полон сил, но после стычки с демонами чувствовал себя половой тряпкой, которую многократно прополоскали, отжали и использовали по прямому назначению. Мышцы ныли, по меридианам тек неприятный и болезненный "мятный холодок". Пытаясь справиться с неприятными ощущениями, Шэнь Цинцю устроился в позу лотоса и попробовал медитировать. Помогло мало... через некоторое время он осознал, что просто заснул. * * * Он сидел в той же позе лотоса в своем сне, невольно собираясь продолжить медитацию и тут. Система услужливо подкинула ему список "навыков IQ", который Юань видел светящимися иероглифами даже с закрытыми глазами. Задумавшись и не зная, что выбрать, он тыкнул наугад. Гуцинь? Неплохо... На коленях появилась призрачная иллюзия инструмента, сотворенная его мыслью. Шэнь Цинцю осторожно и нежно опустил пальцы на серебряные струны... Мелодия была столь же иллюзорна и призрачна, и звучала скорее в его сознании, порожденная памятью. Пальцы воспроизводили классические мелодии то ли по алгоритмам навыков, то ли по памяти тела оригинального персонажа. Но в них... не было души. Мысленно усмехнувшись, Юань решил "побезобразничать" – это же его сон! – и попытаться вспомнить и воспроизвести более-менее современные "западные" блюзовые мелодии лучших гитаристов. Эрик Клэптон, Гэри Мур... Импровизации были далеки что от оригиналов, что от классической техники игры на цине, но Юань забавлялся, просто поглощенный музыкой. Взлететь вверх птицей – и обрушиться водопадом, замереть жемчужным туманом над гладью воды, покачиваться на ней пожелтевшим листом... За этим увлекшим его занятием он чуть не пропустил появление Бинхэ. Мальчик... с низко опущенной головой безмолвно сидел на коленях поодаль, почти теряясь в расплывающемся пространстве, ссутулившись и скорбно сложив руки перед собой. Ну что опять случилось? - Бинхэ? Мальчик не поднял головы. Что-то было... не так. Очень молчаливый... очень худой... очень бледный. И... у нас тут что, "назад в будущее"? Машина времени сбойнула? Если в реальном мире Бинхэ чуть ли не на глазах рос и мужал, то во сне, казалось, с каждым разом становился все младше. И если Шэнь Цинцю уже привык видеть ученика в облике десяти-двенадцатилетнего парнишки, то этому мальчонке было на вид не более шести-семи лет. Даже Чоно выглядел постарше. Что за?.. Он аккуратно отложил в сторону цинь и уже собирался встать и подойти, как вдруг в голове появилось нехорошее подозрение. Вся поза ребенка говорила о том, что он... боится. Боится?! Главный герой?! Бинхэ?! Шэнь Цинцю присмотрелся. Низко опущенная голова – так, что видна только макушка, а не черты лица. Опять... это... кошмар? Императору Ло недостаточно терзать его тело, и он пришел... в его сны?! Ну конечно же... - Довольно притворяться, - холодно произнес Шэнь Цинцю. – Яви свой истинный облик, Повелитель Демонов. Ребенок поежился, но не встал и не поднял головы. По всем законам жанра сейчас из-за спины должен был появиться сам Император со своей неизменной фальшивой улыбкой и мерзкими насмешливыми речами, чтобы завести очередную шарманку вроде "Неужели вы не испытываете ни капли жалости к этому несчастному дитя? Как вы жестоки...". Тьфу. Третьесортная комедия. Тратить время на которую Шэнь Цинцю совсем не собирался. Не дожидаясь вкрадчивого шепота за затылком, он сложил ручную печать и призвал Сюя. Меч тотчас же материализовался на коленях, на прежнем месте музыкального инструмента. Шэнь Цинцю улыбнулся и медленно положил ладонь на рукоять. Стоило ее обхватить, как морок развеялся, и Юань понял, что проснулся. * * * То, что Бинхэ вместо того, чтобы следовать тщательно разработанному и хорошо обговоренному плану, внезапно и без какой-либо причины рванул к своему "учителю", порядком раздосадовало Мэнмо. Речь идет о его положении и статусе, о будущем презираемого в обоих мирах полукровки, так разве можно относиться к делам столь безрассудно?! Но гордый юнец не желал даже мгновения уделить своему наставнику, и отмахивался от него, как от надоедливой мухи. Пока, наконец, не явился с видом жалким и побитым, и не пожаловался, что его бесценный "учитель" в который раз его прогнал, а его сны... - Этот старик уже и не думал, что ты о нем вспомнишь. Тем более обратишься за советом, - прокряхтел Мэнмо. Бинхэ не стал спорить и изобразил покаянную мордочку – ему нужно было любыми способами узнать, что с Учителем. Почему? Мэнмо не купился, но все же этот парнишка почему-то не мог оставить равнодушным старика. Сложив руки за спиной и немного помолчав, демон снов все же снизошел до объяснений и растолковал нерадивому ученику, что тому стоило бы не забывать до конца снимать заклятия с пространства снов его так называемого "учителя", если он не хочет продолжать потчевать его кошмарами и тянуть из него силы. Ловушка кошмаров создавалась не одним заклятием, а целой сетью в зависимости от того, что хотел ее создатель. И в сложных ловушках недостаточно было дернуть за одну ниточку, чтобы распустить всю сеть. Остатки заклятий, хоть уже не составляли цельной ловушки, все еще висели над Царством Снов Шэнь Цинцю, подкидывая сознанию прежде всего страхи и прочие неприятные воспоминания вместо спокойных и добрых, и заставляли тратить на них силы – естественно, прежде всего при появлении и в интересах хозяина заклятья. И этот малец еще удивляется реакции "учителя" на свое появление! Пфф! Да если бы не душа Сюя, "прописавшаяся" во снах заклинателя, тот уже давно обезумел бы. Ты хоть понимаешь, малец, сколько сил вгрохал в свои заклятья?! Этого было достаточно. Быстро поблагодарив наставника, Бинхэ рванул в сон Шэнь Цинцю... Мэнмо еле успел его удержать и растолковать, как следует распутывать столь небрежно оставленные заклятья, если он не хочет ненароком свести "учителя" с ума... --- * В древности, по "Чайному канону" Лу Юя, чай заваривали не в чайнике, а в котле, перед этим добавив соль. Автор считает, что традиция продавать соль в чайных лавках могла сохраниться, особенно на окраинах.