Дорога для Тех, Кто Ждет с Той Стороны

Где-то глубоко под африканскими кратерами, под накрытыми красными песками дюн землями, под скупой растительностью саванн и вечнозелеными лесами, где-то, куда никогда не проникнет солнечный свет и не ступит нога чужака, обосновались всем миром проклятые изгнанники, презренные даже своими собственными идолами. Некогда их пристанище было совершенно скромным и ничтожным; сейчас же оно разрослось, протянуло свои клешни далеко на восток, паразитируя на покорной земле. Вампир грузной походкой стремительно ступал по прогнившим доскам, заставляя тех жалобно хлюпать во влажной почве. По одному его виду можно было сказать, что он разъярен, и, будь его воля, тот час бы наслал на планету тысячи метеоритов, дабы раздробить на куски ненавидимый им мир. Под монотонный говор занятых ритуалом собратьев, провожаемый поклонами юных последователей, он вошел в темную комнату и плотно закрыл дверь на засов. Маленькая свеча тут же вспыхнула, озаряя измученное лицо демона. Душа только что перешедшего в его тело тореодора никак не желала слиться воедино с его собственной, и каждая мысль, сформированная в его голове, проходила сквозь призму мировоззрения чувственной натуры погибшего вампира, искажаясь, превращаясь в нелепицу. - Только когда ты рядом, я чувствую, как возвышаюсь над равнинами горной цепью; без тебя я лишь толченая пыль, сор. С тобой я готов стать жертвой; без тебя я - кровожадный охотник в вечных поисках дичи. Я встал на службу у самого Дьявола, чтобы тот не запятнал дегтем твой разум и не вторгся в твои беспокойные сны… Демон яростно пнул валявшееся на полу четырехтомное собрание сочинений какого-то мистика, прорычал и обхватил голову руками. Мысли, наконец, перестали путаться и обрели прежнюю форму. Личность тореодора была уничтожена и окончательно стерта из этого темного мира. Сделав над собой усилие, вампир вернулся к мучавшей его проблеме. - Я – палач и бог проклятых, и только ты могла считать себя равной мне; только тебе дал я это право. Теперь же ты – носитель оскверненной крови и ренегат. Ты избрала путь порочности и одиночества, вместо того, чтобы под восхищенными взглядами миллионов торжественно пронести возложенное на нас бремя. Да, я был уверен, что мы пройдем этот путь до конца и предстанем перед Вратами вдвоем; но поступок твой нещадно отправил на дно выстроенный нами мост. Предательство, на которое, я считал, ты не способна пойти. Долгие путешествия по миру совратили даже твой крепкий ум, прокаженные рты соблазнили своими лживыми речами о недоступных нам оазисах. Я не буду оправдывать тебя; проступок твой омерзителен и не достоин прощения. Но когда ты вернешься - а я знаю, что ты вернешься - я не буду зол на тебя. Я буду относиться к тебе с тем же трепетом и заботой; я буду любить тебя, как любил тысячи лет назад, как люблю тебя и поныне. И в знак уважения к твоему образу я позволю тебе исполнить свое последнее предназначение: ты будешь первой на пути Врат, первой, кто станет Истинным Связующим. *** Фрэнк вышиб крышку канализационного люка и выполз на поверхность. Кутившие неподалеку бомжи как по сигналу лениво обратили к нему свои недовольные взоры. И даже дикая вонь сопревших под одеждой немытых тел, подогретая сооруженным в канистре костром, не помешала бездомным уловить исходивший от вампира тошнотворный запах. Старик в ободранном жилете и загаженных штанах, заросший настолько, что походил больше на вывалянное в грязи и пиве волосатое чудовище, чем на человека, в ужасе отшатнулся от Фрэнка, усердно вырисовывая в воздухе крест. Вампир недовольно поморщился, припугнул остальных бомжей, подтянул штаны и вышел из подворотни, ненароком налетев на какого-то прохожего. Тот брезгливо отряхнулся, глянул на своего обидчика и, заметив приставшие к рукам неоната куски запекшейся крови, поспешил немедленно ретироваться. Уже через несколько минут Фрэнк стоял перед Башней Принца. Как и прежде, на входе его приветствовали две вытянутые статуи, а первое, что вампир заметил в вестибюле, была мечтательная физиономия старого знакомого Чанка. Добродушный толстяк приветливо улыбнулся, но тут же нахмурился, разглядев внешний вид полуночного посетителя и учуяв исходивший от него запах. - Я, конечно, очень рад тебе, но…о, Боги, этот аромат…друг, у тебя все в порядке? - Чанк, Лакруа ожидает меня. - Прости, друг, но Себастьян Лакруа не предупреждал, что с минуты на минуту к нему должен явиться кто-либо, тем более в таком виде. Сколько Фрэнк ни пытался убедить, что дело срочное, Чанк упрямо продолжал настаивать на своем и, в конце концов, все-таки выпроводил неоната, убедив его, что Принц едва ли будет рад принять у себя Фрэнка, пока тот не избавится от зловонного шлейфа и грязи. Неонат выловил ближайшее такси и отправился в свою квартиру в Санта-Монике. Пока за окном проносились здания, улицы, пешеходы и другие детали, присущие виду урбанистического города, он, наконец, позволил себе немного расслабиться. Его не было в городе всего несколько дней. Целая жизнь для эфемериды; лишь мгновение для бессмертного монстра. Монстра без воспоминаний о лучшем, без груза за ошибки; амнезия стерла все, став и проклятием, и лекарством. Она заставила забыть его, кто он есть и что за кровь бежит в его венах. Фрэнк чувствовал, что весь мир вокруг него стянут черным дымом; он был чужаком даже среди Сородичей. Было в его отрешенности что-то, что сохраняло в нем абсолютное спокойствие - нет, безразличие, - в любой ситуации. Эта апатия прожгла каждую клетку его мертвого тела. Казалось, что и разум его уже давно мертв и добровольно подчинен чему-то более могущественному и вечному, чем сама вселенная. Он закрывал глаза и попадал туда, куда тянули его серые нити отчаяния; он не видел пред собой ничего, кроме виридианового неба, совершенно неподвижного и лишенного оттенков; где-то вдали, на берегах, которых ему никогда не достичь, кольями торчали из земли черные шипы деревьев. Он стоял по колено в мутной, темно-зеленой воде, такой же застывшей и мертвой, как и все вокруг. Перед ним возвышалась коренастая черная фигура. Она не отбрасывала тени и лишь стояла на месте, сливаясь в одну сплошную массу со всем, что находилось в этой замкнутой преисподней. Не было ни страха, ни скуки, ни удовлетворения. Один лишь холодный безэмоциональный ступор, утрата человечности и деградация чувств. Все это прессом сжимало накопившийся в груди хлам прошлого; давило упрямо и медленно. Он принимал это. Принимал и не сопротивлялся. Машина остановилась напротив трехэтажного кирпичного здания. Из темноты расположенной неподалеку парковки доносилось перешептывание местных бандитов, время от времени поглядывавших на мерзнущих на остановке полураздетых дам с густо нанесенной косметикой, под которой те старательно пытались скрыть черные синяки и первые признаки поражающей организм болезни. Фрэнк недолго разглядывал установленные у магазина автоматы с газировкой фирмы «Демоническое Семя», после чего направился к дому. Еще на пороге вампир почувствовал сильное недомогание. Он давно ничем не питался и потому рассчитывал найти Агнесс дома. И он нашел ее. Но не в том виде, в котором ожидал. Из-за ломившей кости усталости он и не сразу понял, что произошло. Лишь устроившись на грязном матрасе, вдавленном в железный каркас кровати, он увидел то, во что превратилась выделенная ему Принцем квартира. Повсюду было навалено множество книг, видимо, совсем древних: обложки их истрепались и поблекли, скрытые за толстым слоем пыли. На паркете проступали следы крови, стол был перевернут вверх дном, единственный стул лишился трех своих ножек, а все содержимое ящиков было раскидано по комнате. Доносился звук бьющихся о поверхность капель и немощно вращающихся лопастей вентилятора, без какой-либо нужды прикованного к потолку; где-то слышалось шебуршание. - Агнесс. Слабое всхлипывание. - Агнесс, - повторил Фрэнк, следуя за звуками из душевой. Девушка сидела на кафельном полу ванной комнаты, забившись в угол, и плакала. Дрожь колотила ее слабое тело. Она, не сопротивляясь, дала неонату поднять ее, однако в глаза смотреть не решалась. Он усадил ее на кровать. Запястья ее рук были изрезаны, дыхание то и дело сбивалось на хрип. Былая полнота ее исчезла, и на смену ей пришла прозрачная кожа, облегавшая тонкий скелет. - Ланс…- всхлипнула девушка, заглушая плачем собственные слова. – Ланселап. Агнесс вытянула дрожащую руку вперед, указывая в сторону кухни. Вампир недоумевающе посмотрел в ту же сторону. Взгляд его зацепился за холодильник, из-под которого вытекала красная жидкость, заползая под кухонные тумбы и пропитывая влагой многострадальные обои. - Его-то за что? Агнесс не дала ответа, лишь мельком заглянула в глаза вампиру. В ее взгляде не было раскаяния и не было боли; зато были неведомо откуда взявшиеся обида и злость. Вампир оттолкнул гуля и поднялся с постели. Приблизившись к холодильнику, он решительно открыл дверцу и посмотрел внутрь. Котенок спрыгнул с полки и, жалобно пища, принялся тереться о ногу неоната, покусывая штанину брюк. Температура в холодильнике была такой же, как и в комнате; он не работал. Пожеванные котенком пакеты с кровью избавились от всего своего содержимого, оставив лишь несколько капель, и красные дорожки просочились под дверцей, оказавшись на полу. Агнесс круглыми глазами уставилась на кота и забилась в истерике: - Убери его! Убери немедленно! - Агнесс, успокойся. - Убери! Быстро! Девушка не унималась. Соскочив с кровати, она попыталась атаковать бросившего прочь котенка, но тот сделал круг по комнате, споткнулся о несколько книг и взобрался на плечо Фрэнка, исцарапав его ногу и спину. Агнесс, потеряв рассудок, кинулась на вампира, но была отброшена резким ударом по лицу. Оказавшись на полу, она принялась заливаться еще громче прежнего. - Прекрати ныть, дура. Фрэнк поднял девушку на ноги. Она одарила его озлобленным взглядом и быстро прижала его лицо ближе к своему. - Обрати меня, Фрэнк, я требую. Я слишком слаба сейчас. Мне необходима сила. Зрачки ее расширились, слезы продолжали течь по щекам. Между бровей поползла вертикальная складка. Ресницы Фрэнка могли касаться ее кожи; так близко были сейчас их лица. - Ты глуп, Фрэнк. За все время, что я с тобой, ты ни разу не внял голосу хозяев. Я слышала, они звали тебя, но ты игнорировал их. Идиот, ты упустил дарованный тебе шанс. И теперь, когда ты ушел и отверг их, они обратились ко мне. Оценили мою преданность. Хозяева ожидают меня, Фрэнк. Отдай мне свою силу, и я смогу быть с ними вместе. Стану достойным рабом своих хозяев. - Тсс, - приложил вампир палец к губам Агнесс, - все будет, как ты захочешь. Черты ее лица сгладились, она снова посмотрела на Фрэнка тем благодарным зачарованным взглядом, каким смотрела раньше. Неонат обнял девушку, медленно ведя руками вдоль спины, поднимаясь вверх по позвонкам. Когда Агнесс успокоилась, вампир, воспользовавшись ее рассеянностью, свернул бедняге шею. Она не издала ни единого звука, и только тело ее с глухим стуком упало на пол. В ее предсмертном взгляде была признательность. Избавившись от трупа и выдворив кота на улицу, Фрэнк приложил последние усилия на то, чтобы отмыться от вони, крови и грязи, и упал на кровать, отпуская, наконец, эту напряженную ночь.