Дорога для Тех, Кто Ждет с Той Стороны

В который раз пробуждение для Фрэнка оказалось не из приятных: навернувшись с узкой лавки, он недовольно промычал ругательства путающимся языком, после чего приоткрыл глаза и тут же закрыл их обратно; прямо над его головой что-то ярко сияло. Привыкнув к освещению, он отполз обратно на скамью и осмотрелся. Он сразу узнал круглое маленькое помещение: он находился под куполом маяка. Посередине комнаты была установлена ромбообразная конструкция, похожая на лампу, но окруженная прозрачными сгустками какой-то субстанции, спокойно парившей в воздухе. Было похоже на то, что субстанция поглощала часть энергии, отчего смотреть на свет было хоть и неприятно, но возможно. - Глаза выжжешь. Фрэнк оторвался от ромба и еще раз осмотрелся. Передвинувшись левее, он заметил, что на противоположном конце лавки сидела девушка. Ему казалось, что он видел ее впервые; однако ехидный взгляд сощуренных глаз выдавал в ней девочку со свалки. Правда теперь вместо маленького ребенка со всеми признаками недоедания перед ним сидела крепкая темнокожая девица с несвойственными ее расе резкими чертами лица, прямым узким носом и впалыми щеками. Рельефные руки перетягивали ремешки, к которым крепилось несколько карманов. - Все изучил? - Погоди, еще немного осталось, - фыркнул Фрэнк, передвигаясь ближе. – Сколько лет я проспал? - Не так много, - девушка протянула ему руку с часами. Циферблат показывал десять утра. Фрэнк поднял голову и посмотрел в окно. На синем небе зияла белая дыра, окруженная симметричным кольцом белых точек. - Что-то луна задержалась на небе. - Это не луна, - глядя на беснующиеся у подножия волны, сказала девушка. – Тут никогда не светает. - А ты, значит…? - Мне казалось, ты меня узнал. - Трудно не узнать. Но было бы лучше, если бы я понял, как к тебе обращаться. - Зови меня Бенни. - Родители хотели мальчика? - Чувство юмора – не самая сильная твоя сторона. - Удар ниже пояса. Так что это за магия такая? Ты не очень смахиваешь на этих перекошенных уродов из Саббата. - У меня с ними мало общего, помимо взаимной антипатии. Я могу позаимствовать чье-то тело, но не лепить из него все, что мне захочется. Двенадцатилетняя девчушка вряд ли смогла бы дотащить сюда твою тяжелую тушу. - Уже второй раз меня на руках носят, - мрачно вздохнул Фрэнк, пытаясь устроиться на неудобном сидении. - Ты должен быть польщен! Бенни внимательнее посмотрела на вампира и придвинулась ближе. - Видок у тебя не очень. Склера совсем почернела. Фрэнк вспомнил про присвоенное им зеркало, пошарил по карманам и снова посмотрел на свое отражение. В этот раз уже оба его глаза практически полностью окрасились в черный, и лишь пара мелких пятен белела на правой стороне. - Так что это такое? - Мутация. Нормальное явление, если ты к ним предрасположен. Но тебе этим лучше не светить. И вот это тоже прикрой, - Бенни стянула завязанную у него на поясе кофту и накинула ее поверх татуировки на руке, - а то выставил на всеобщее обозрение. - Тоже мутация что ли? - Своего рода. - Так мы знакомы? - Возможно. - «Возможно»? - Мы были знакомы. Когда-то. Когда ты еще не растерял всю свою память. А теперь ты даже имени моего вспомнить не можешь самостоятельно. Да и сам ты сильно изменился. На мой вкус даже слишком сильно. Камарилья вообще полезна только для наружного применения. Если попадает внутрь – диагноз обычно неутешительный. Но мы тебя откачаем. - Как мы могли общаться раньше? Насколько я заметил, вампиры не особо любят водить дружбу со смертными. - А ты по-прежнему считаешь себя тремером-каитиффом, случайно провалившимся в затемнение? Фрэнк не нашелся, что на это ответить. Он смахнул муху, жужжавшую у него на колене, снова поднял взгляд на аномальное сияние посреди комнаты. Лампа продолжала равнодушно указывать несуществующим кораблям дорогу в никуда, пока ореол сгустков энергии беспорядочно кружил вокруг. - Не знаю, кто был организатором этого представления в театре, но полагаю, у тебя имелись свои друзья. Я была уверена, что ты мертв, пока мне не сказали, что на другом континенте внезапно «обратили» какого-то бедолагу, у которого начисто отшибло память, о котором и известно только, что он не в состоянии овладеть ни одной дисциплиной, зато просто феноменально похож на тебя. В смысле на другого тебя, того, что был раньше. - И почему ты была уверена, что я мертв? - Когда тебя хотят убить большинство твоих знакомых Сородичей – это нормально. Но была одна заноза в заднице, которая никак не унималась, и которой мертвый ты был нужнее, чем живой. Ну, однажды ей все-таки удалось добиться своего. Или не совсем удалось, так как в конечном счете ты отделался амнезией. - Сильно же мы дружили, если ты за мной аж на другой континент погналась? - Ну, вообще я надеялась, что к тебе вернется прежний энтузиазм, и ты захочешь поквитаться с этой занозой, от которой в последнее время все больше проблем. - Ну вот, начинается, - больше в шутку, чем из недовольства протянул Фрэнк, одним ударом вмазавши сразу трех мух в скамью. - Я так и не услышал, кто ты такая. - Самое время для загадочной реплики! Я то же, что и ты. – Понизив голос, прошептала она и протянула ему свою ладонь. Ее кожа мягко переливалась на свету, из-за чего казалась слегка влажной. Фрэнк взял Бенни за руку, после чего воцарилось молчание. Он поднял на нее недоумевающий взгляд. - Хотела попугать тебя немного, но хватит с тебя сюрпризов на сегодня, как думаешь? Не хочу, что б ты вылетел в окно от неожиданности или еще чего похуже. Так что воздержись от неадекватных реакций, договорились? Едва она закончила последнюю фразу, из ее ладони вспыхнуло черное пламя. Фрэнк в ужасе отдернул свою руку и отскочил назад. Он быстро замотал ей, пытаясь потушить огонь, но он продолжал гореть еще пару секунд, после чего пропал сам собой. Кожа вампира с кончиков пальцев и до локтя окрасилась в грязно-бордовый цвет, а в голову ударил жар, распространившийся по всему телу. Но температура быстро вернулась в норму, а багрянец на руке постепенно исчез. Бенни, как ни в чем ни бывало, продолжала сидеть на скамье, закинув ногу на ногу и поддерживая небольшое пламя. - Какие мы впечатлительные. Фрэнк, все еще ошарашенный, бессознательно приблизился к девушке и медленно опустил руку в огонь. Он совершенно не чувствовал боли, только легкое покалывание, которое вскоре прошло. Жар сменился приятным теплом; Фрэнк уже давно забыл, каково это – ощущать температуру собственного тела. Это чувство было настолько чуждо и непривычно, что поначалу ему казалось, что пылает он весь: его кровь кипела, а кожа грозила расплавиться на раскаленных мышцах. Когда первый шок прошел, отступил и страх. Из головы пропали все лишние мысли, которые не давали Фрэнку ни минуты покоя, перебивая друг друга в вечной суматохе. Он обрел спокойствие, которого так долго был лишен. Пламя погасло, но приобретенные чувства остались, все еще разливаясь теплом по покрасневшему телу. Фрэнк почувствовал, как огрубевшие горячие пальцы прошлись по его щеке, вызвав приятное жжение. Бенни хихикала, в очередной раз обнажая светло-серые клыки. Из-под густых бровей снова светились детским азартом сощуренные глаза. - Совсем не то что эти занудные наставления Принца, а? - Еще раз можно? Она засмеялась еще громче, после чего резко вскочила и принялась один за другим выпускать в вампира маленькие огненные языки. Фрэнк носился по всей комнате, то и дело врезаясь в ее узкие стены, пытаясь уклониться от летевших в него черных струек. Он попытался поймать Бенни за запястье, но она тут же перемахнула через неуклюжего вампира и оказалась у него за спиной. - Дважды на одни грабли! – послышался сзади злобный смешок, и Фрэнку в бедро прилетел очередной огненный шарик. Вампир издал стон негодования и, развернувшись, замахнулся кулаком. Внезапно из него выскользнула черная нить и полоснула Бенни по животу. Фрэнк немедленно опустил руку и подошел к девушке, прекратившей запускать в него огненные снаряды. - Я еще возьму реванш, так что не расслабляйся. Вспоминать забытое быстрее, чем учиться заново, да? - Ты в порядке? - Ой, не льсти себе. Комар больнее кусается, чем твои хлыстики жалят. Много тебе еще наверстывать, но главное ведь начать, да? Фрэнк только сейчас осознал, что все это время улыбался во весь рот, как последний идиот, и поспешил вернуть лицу привычное таинственно-мрачное выражение. У него, однако, ничего не вышло, и легкая улыбка осталась на своем законном месте. *** Вампиры толпились в огромной зале. Хоть они и находились в одном и том же месте, для каждого оно было свое: для кого-то это была копия офиса, в котором он провел всю жизнь до Обращения; для кого-то – холл мрачного собора, с высокими потолками и темными фресками; для некоторых и вовсе чистое зеленое поле или, напротив, пустыня; для последних, у кого фантазия была принесена в жертву прочим качествам, это место представляло собой ничто иное, как пустое черное пространство. Однако как бы ни выглядело само место, для неподготовленного глаза это был самый настоящий цирк уродов. Здесь были все: от обезображенных горбатых карликов с загнившими лукавыми глазками до трехметровых, покрытых плешивой шерстью и всяческими наростами монстров с бесчисленным множеством глаз и длинными тонкими конечностями. Тут же стояли и совершенно обыкновенные на вид вампиры без каких-либо видимых отклонений. Одежда тоже встречалась самая разнообразная (кто-то не носил вообще ничего, помимо собственного отвратительного облика). Независимо от внешнего вида, все чувствовали себя вполне комфортно. Ощущалось только едва уловимое волнение. - Знаешь, хоть ты и прикладываешь все усилия, что б сделать нас еще уродливее, чем мы есть, во время таких сборищ я вспоминаю, что ты еще весьма сдержан. Силен проигнорировал очередную реплику своего глупого брата и продолжил следить за одним из присутствовавших. То был Демосфен – в отличие от многих, он выглядел вполне адекватно, не считая разве что неестественно вздувшихся вен и крупных рогов. Это, однако, была его ненастоящая внешность. Многим это было очевидно, но лишь единицы представляли, насколько искажено и изуродовано его настоящее тело. Наконец, вампиры, окружавшие его, расступились, а сам он поднялся на небольшое возвышение. Впрочем, в том не было никакой необходимости, так как все взгляды уже устремились на него, и в помещении повисла тишина. Он бегло осмотрел толпу. Эстр попытался было помахать в воздухе средним пальцем, но Силен своим копытом придавил тому ногу. - Я чувствую, что многие из вас напуганы и смущены, - громкий голос Демосфена заставил нескольких новообращенных, еще ни разу с ним не встречавшихся, вздрогнуть, вызвав в свой адрес несколько снисходительных улыбок. - Сотни лет были обречены мы скрываться, лгать и претворяться теми, кем не являемся. Многим это не нравилось; для кого-то это вошло в привычку. Нашлись и те, кто полюбил такую жизнь. Жизнь среди алчного глупого скота, вожделеющего нашей смерти. Среди слабых созданий, обреченных быть погребенными под прахом собственных господ. Все свое бессмысленное существование их Патриархи и Первородные роптали над тем, чтобы возвести себя на самый высокий пьедестал, до которого могли дотянуться их лапки, и наплодить армию покорных рабов. Страдая от мании величия и паранойи, они разорвали все связи с миром, оставив лишь по одной нити, за которые они тянут целые кланы и секты. Пред ними трепещут сильнейшие из непросвещенных, свято уверовавших в культ своих господ. Каждый, отравленный этим ядом, посвящает свою не-жизнь отчаянным попыткам взобраться на вершину выстроенной из игл пирамиды, не осознавая, что в конце их ждет не власть и не богатство. Жестокая расправа – вот то, ради чего они подвергают свой разум и свое тело унизительным испытаниям. Черный ритуал сотрет их душу и передаст все могущество дряхлым повелителям, которые из своей инвалидной коляски бросаются на силу, с которой уже не способны совладать. От своей же силы они и примут Окончательную Смерть; безумные и одинокие, они будут догнивать свой век в выгребной яме. И мы – покорившиеся их угнетению, их нескончаемой жажде расправы над всем нашим родом, - окажемся там же. И я спрашиваю вас: это та жизнь, которую мы так долго и упорно строили на собственной крови, на крови наших братьев и сестер? Жизнь, на которую вы обрекаете себя еще на сотни лет вперед? Мы были избраны, дабы привести на смену старому миру мир новый. Нам было отдано предпочтение; посему все прочие видят в нас угрозу. Подобно тому, как лучшие плоды загнивают, залежавшись среди червивых, мы можем утерять наше могущество, позволив недостойным истребить нас. И если есть из вас позабывшие – однажды им это почти удалось. Каждый из вас должен понимать, что только в единстве мы сможем положить конец нашему унизительному существованию. Многие из вас путают цель и средства для ее достижения, считая, что контроль и есть наша основная цель. Но контроль – это средство. Такое же средство, как убийство, когда ваша цель – сохранить собственную жизнь. Средств может быть нескончаемое количество, но цель всегда одна. Вы должны помнить об этом и не поддаваться искушению сойти с намеченного пути. Вы должны ложиться и вставать с одной мыслью: наша судьба и единственное предназначение – построить Дорогу для Тех, Кто ждет с Той Стороны. На этих словах вампир замолчал, снова окинул толпу беглым взглядом и пропал из виду. После него было еще несколько выступавших по разным вопросам персон, но постепенно и все остальные начали возвращаться к своим делам; кто-то оставался перешептываться по углам, но вскоре и они исчезли, и помещение окончательно опустело. Близнецы удалились с собрания сразу, как Демосфен закончил свою речь. Они уселись на свое прежнее место, и Силен снова принялся стругать. - Слышала бы Беллона эту тираду, - с долей отвращения обронил Эстр, пнув валявшуюся на полу фигурку. - Думаю, она ее уже слышала. Наверняка не один раз. - Тогда не понимаю, как у нее хватило терпения не прибить его раньше. Вдруг над братьями раздался громкий смех, после чего послышалось несколько ударов; кажется, кто-то бился об стены. Спустя пару минут все резко стихло. Вампиры замерли на месте, кивнули друг другу и растворились в воздухе. Послышались голоса и звук ступающих по лестнице ног. В пролете показались чьи-то сапоги, затем военные брюки и, наконец, вся фигура – то была девушка с весело подпрыгивавшим у нее на голове высоким хвостом. За ней шел мужчина с обмотанной вокруг одной руки кофтой. Он с интересом посмотрел на разбросанные по полу опилки и фигурки, поднял одну и скрылся в пролете нижнего этажа. Когда послышался стук входной двери, Силен и Эстр вышли из тени и удивленно переглянулись. - Это что только что было, я не понял? - Не знаю. Подождем объяснений. - Хрен там ждать я буду! Что этот говнюк тут делает?! - Сам и соизволь ответить на свой вопрос, раз дожидаться объяснений не в твоем духе. Эстру очень хотелось выбежать из маяка и навалять этому наглецу, так беспардонно продефилировавшему мимо него, но он ограничился полным ненависти взглядом в сторону Силена и еще более сильным пинком по несчастной фигурке.