* * *
Англия уже битый час ходил за русским по лесу, тот притащил его сюда без всяких объяснений. А теперь водил по разным буреломам, болотам и просто густому лесу. Дождей не было несколько дней, но лес все равно оставался влажным, а комарье так и норовило испить его кровушки. — Что мы тут забыли? — спросил Англия, идея остаться с русским наедине прельщала англичанина, тут не было немца, но даже это не радовало его. — Какие эмоции или чувства ты испытываешь, когда колдуешь? — Брагинский наслаждался прогулкой по лесу, и несмотря на то, что его ботинки уже давно промокли, где англичанин видел лишь поваленные деревья, мрачные стволы сухих елок, Иван наслаждался красотой своих владений. — Злость, ненависть, ты же прекрасно знаешь об этом, — сказал очевидные вещи Англия. Он колдовал только в одном случаи, когда кому-то нужно было причинить вред. — Это сильно влияет на мою магию? — А что ты испытываешь сейчас? — Иван развернулся к англичанину. Он и так прекрасно чувствовал, как душа англичанина преисполнилась негодованием и раздражительностью. — Усталость! У меня болят ноги, я измотан, — прорычал Англия, останавливаясь и приваливаясь к сухому стволу безжизненного дерева и шлепая себя по щеке, убивая очередного комара. — Меня кусают комары! — Постарайся изменить свое отношение к миру. Ты зацикливаешься на негативе, закрываешься в себе. Позволь другим чувствам и эмоциям наполнить твою душу, откройся миру, — посоветовал Иван Артуру, спокойно раздвигая ветки елок и проходя дальше. Он просил о помощи в другом вопросе, а не устраивать ему сеанс психотерапии. Англия фыркнул и последовал за русским, пробираясь сквозь колючие ветки ели. Пять минут страданий, и он попал на открытое пространство с небольшим прудом. Иван стоял у самой кромки воды. Артур подошел к нему, рассматривая мутный пруд, на поверхности которого плавали кувшинки, у берегов скопилась темно-зеленая тина. — И как это поможет мне, — фыркнул Англия, не веря в успех слов Ивана. Он вообще не видел логику в словах русского, как его эмоции влияют на запас сил. Россия молчал и лишь пожал плечами. Увеличивать запас магии было глупо и долго, а вот силу магии можно было увеличить в разы очень быстро, что компенсировало бы затраты на заклинания. Говорить об этом открыто Артуру, русский не собирался. Пусть своим умом доходит до этой простой истины. Англия всматривался в мутный пруд, не смея нарушать тишину между ними. Он заметил небольшое дрожание водной глади, посмотрел на русского, но того похоже ничего не смущало. Еще спустя минуту дрожь на поверхности воды усилилась, а после резко вверх поднялась вода, словно гейзер. Англия отступил, но упал на землю с ужасом смотря на показавшееся из воды существо. Больше всего оно напоминало китайского дракона, его кожа была в зеленых тонах, усы больше всего напоминали тину, а передние лапы словно из покрытых мхом веток. Это существо ринулось к нему, время словно растянулось. Англия закрылся руками, следя за тем как медленно приближается существо, крик ужаса застыл в горле. Но существо исчезло, а потом раздался смех Ивана. И если Артуру казалось, что прошли минуты, когда на самом деле всего лишь несколько секунд. — Как тебе мои иллюзии? — сквозь веселый смех спросил Иван, подходя к Англии и протягивая ему руки, чтобы помочь встать. — Ты… ты! — возмущению англичанина не было предела, сердце его стучало так, что звук отдавался в ушах. Артур вскочил на ноги и накинулся на смеющегося русского, умудрившись повалить Ивана на землю. Россия не сопротивлялся, от смеха у него на глазах выступили слезы. Англия сел на землю, руки его тряслись, но он впервые видел Брагинского таким веселым, слышал его искренний смех. Отвлекаясь на мысли об Иване, Англия успокоился. Вот будь они на несколько веков моложе, когда Британия обладал большой мощью, а Иван был неразумным мальчишкой, только выходящим в свет Европы, он бы ему показал. — Англия, — недоуменный звонкий голос русского привлек внимание Англии. Он недоуменно взирал на Россию, который стал подростком, сам Англия сейчас в костюме пирата сидел не на мокрой земле, а на деревянной палубе, за бортом слышался плеск волн о борт корабля. Но наваждение быстро пропало, и они снова вернулись к пруду в лесу. — Что это только что было? — поразился Артур, смотря на успокоившегося Ивана, который продолжал лежать на траве. — Как ты себя чувствуешь? — вместо ответа на вопрос англичанина, задал вопрос чересчур серьезный Россия. — Как обычно, — неуверенно отозвался Артур, поднявшись с травы. — Это была еще одна твоя иллюзия? — Нет, это уже твоих рук дела, — покачал головой Иван. Он и не представлял насколько при правильном подходе Англия мог быть могущественным магом. Создать такую мощную иллюзию, пусть и на мгновение. — Но… это же огромные затраты магии и слишком сложно, — в голове Артура сейчас была каша. Он не верил в свои силы и способности. Он после такой мощной иллюзии не испытывал истощения или усталости, хотя подобное состояние вызывали и менее затратные магические обряды. — Ну что ж, видно при сильном страхе ты и не на такое способен, — хохотнул Брагинский, поднимаясь с травы. — Хотя, что-то подобное было, когда в наш мир попал Александр и Рихтер… ты тогда тоже испугался. Тебе просто надо научиться это контролировать. — Легко сказать, — потирая лицо руками, устало сказал Англия и больше от пережитых потрясений. — Думаю на сегодня урок окончен, тебе стоит обдумать все, что произошло сегодня, — спокойно сказал Иван, он взял Англию за руку и вместе с ним переместился к дому Британии. Артур с теплотой посмотрел на свой дом, после этих блужданий по лесу не верилось, что он сможет оказаться дома. Он собирался уже войти внутрь, но остановился и посмотрел на Россию. — Зайдешь на чай? — Почему бы и нет, — Иван пожал плечами и вошел в дом Англии, был уже вечер, но еще не критично, если он задержится на полчаса в гостях у Артура.* * *
В то время как в Лондоне только доходило восемь вечера, в Москве время упорно приближалось к одиннадцати ночи. Рейх лежал в кровати и читал книгу. Он понимал, как мало времени у него было, а в этом мире столько всего было удивительного, что хотелось впитать в себя как можно больше информации, больше положительных эмоций от очередного красочного художественного произведения. Он был знаком с некоторыми произведениями Толкина в своем мире. Но вот Д. Мартин еще даже не родился в их время. Дверь в его комнату открылась, и вошел Союз. Он прикрыл за собой дверь и остановился у порога. Они эти пару дней толком не общались и избегали друг друга, точнее Рейх не высказывал желания общаться с Алексом после его выходки. Рейх отложил книгу и посмотрел на Сашу. — Что случилось? Союз прошел в комнату и сел на кровати. — Можно я сегодня тут буду спать? — спросил СССР, было неприятно признавать, что в этом чуждом для него мире, ему было не комфортно. И его сущность омеги требовала хоть какой-то защиты. Запах альфы его успокаивал, но в его комнате почти не осталось запаха Рейха. А Дитрих его еще как назло игнорировал эти дни. Русский уже несколько дней не мог спать спокойно. Рейх опешил от неожиданного вопроса, он ожидал очередных выяснений отношений или обвинений. Дитрих был альфой и чувствовал изменения в своем партнере, он ощущал его запах, который с момента появления Союза в этом мире стал сильнее. Может быть, он прекратил принимать подавители, может быть, те у него закончились. Об этом ни тот, ни другой говорить не хотели. Но с отменой подавителей, сущность омеги все же сильнее оказывала влияние на Алекса. — Ложись, — ответил Дитрих. Алекс едва заметно улыбнулся и забрался под одеяло, устраиваясь на краю кровати. Он уткнулся носом в подушку, вдыхая аромат альфы, хотя самого альфу максимально избегал. Рейх несколько секунд сверлил взглядом светлый затылок Союза, но затем вернулся к книге. Дочитав главу, он убрал книгу на тумбочку и выключил светильник. Но сон никак не шел, он просто лежал с закрытыми глазами. Со стороны Союза раздалось шуршание, он перевернулся на бок и, считая, что Рейх уснул, придвинулся к нему вплотную. Дитрих оставался спокойным, даже когда Союз забрался рукой под футболку, он не шелохнулся. Александр медленно провел ладонью по торсу немца, как давно он не чувствовал его тепла. Саша с удивлением для себя обнаружил на коже Дитриха в районе сердца шрам, хотя прекрасно знал историю его происхождения.