Что написано пером

Гэвину стоило бы радоваться отсутствию писем. Дебильный аноним то ли заебался, то ли отчаялся, то ли всё сразу; так или иначе, но больше он Гэвина не доставал. Это было счастьем, благословением богов, манной небесной, этим полагалось наслаждаться, как сигаретой после отменного секса или буррито с двойной порцией сальсы. Гэвин не наслаждался. Винить в этом, разумеется, следовало кого угодно, кроме него самого. И поводы, в общем-то, были. …происходила какая-то неведомая ёбань. Не то чтобы жизнь Гэвина в целом можно было охарактеризовать как-то иначе — если бы в отделе проводили конкурс на самого невезучего придурка, он определённо сорвал бы куш, — но неведомая ёбань, по его экспертному мнению, подразделялась на два вида: привычную и выходящую из ряда вон. И тот факт, что его пластиковый напарник перемигивался диодами с Коннором весь рабочий день, определённо относился ко второму типу. Гэвин их — ну, Коннора с Ричардом — отношений вообще не понимал. Коннор вроде как был для всех андроидов примером для подражания, идолом, пластмассовым папочкой #2 (после Маркуса, ясное дело). Он же приложил свою ненастоящую руку к девиации многих из них, вывел несчастных Пиноккио из тьмы на свет, обосраться и разрыдаться от умиления. Ричард девиантом не был. А если вдруг и был — спрашивать об этом нынче считалось дурным тоном, — то явно обошлось без пиздострадальной помощи Коннора. Но ещё он Коннору являлся… кем? Младшим братом? Злобным клоном? Ежедневным напоминанием «я тупо лучше тебя»? Так или иначе, обыкновенно их общение ограничивалось сугубо рабочими моментами. Коннор, кажется, порывался поначалу выстраивать, мать его, дружеское взаимодействие, Гэвин что-то такое определённо припоминал, но кислые щи Ричарда в конечном счёте отпугнули от него даже не в меру любвеобильного старшенького. RK900 коллективно окрестили мудаком, и Коннор от него отвалил. Вроде бы. До сегодняшнего дня. А тут — посмотрите, блядь, сидят, два светофора, жёлтым аж глаза слепит. Ещё и взгляды друг на друга украдкой кидают. Коннор — обеспокоенные, Ричард… а Ричард как обычно. Хуй поймёшь, что там творится в этих электронных мозгах. Гэвину, по существу, должно было быть решительно насрать на внезапную тёплую дружбу двух мультиварок. У них висело в нераскрытых дело с серийным маньяком, форменным гондоном с кинком на асфиксию; только что был обнаружен новый труп; поймать уёбка всяко было важнее, чем выяснять причину творившегося в участке светопреставления. Именно поэтому, уже сидя в тачке и вбивая в допотопный навигатор адрес места преступления, он как можно безразличнее осведомился: — О чём с Коннором шушукались? Скачивали порно-протоколы? Ричард, привычно прилизанный и возмутительно горячий даже в этом своём уродском пиджачке, и бровью не повёл. — Не думаю, что это ваше дело, детектив, — произнёс он, и в его ненастоящем голосе были чётко выверенные, по крупицам отмеренные модуляции равнодушия. Гэвин ненавидел, когда Ричард разговаривал с ним вот так. Резюмируя: девяносто пять процентов времени ему хотелось Ричарду вломить. Так, чтобы до красного диода и механических ноток, они же и у тебя бывают, я знаю, я слышал их в голосе Коннора! Нет, пластиковый мудак не удосужился даже мигнуть диодом. Сидел, косплеил каменное изваяние. Тупая стервозная жестянка. — Ой, блядь, ну и пошёл в жопу, — буркнул Гэвин, раздражённо передёрнув плечами и повернув ключ зажигания. — Мне вообще всё равно. Они тронулись. Машина — с места, Гэвин — сам по себе, просто так. Уже давно. — Именно поэтому вы и спросили? — Хлеборезку захлопни. — Ваш уровень стресса растёт. — Как и моё желание шмальнуть тебе в башку. — Это было бы контрпродуктивно и существенно затормозило бы прогресс нашего расследования, не говоря уже о том, что согласно новым поправкам в уголовный кодекс США повреждение андроида приравнивается к нанесению тяжкого вреда человеку. — Я. Сказал. Заткнуться. — Вы ревнуете меня к Коннору? Гэвин, успевший уже вырулить на трассу, дёрнулся и вдарил по тормозам так резко, что тётка в соседней машине едва не въехала им в зад и судорожно засигналила. Ричард потянулся к нему, будто собирался перехватить управление или сжать его запястье; но на полпути передумал, отдёрнул руку и даже соизволил признать, что объебался: — Прошу прощения, детектив. Я не учёл вероятность возникновения аварийной ситуации в случае вашей чрезмерной реакции на моё предположение. — Мне похуй, ясно тебе? — просипел Гэвин, вновь трогаясь с места и зачем-то впиваясь в руль пальцами до побелевших костяшек. — На тебя, на Коннора, на ваш кибер-инцест. Да хоть в бензобак ебитесь, лишь бы не при мне! Ричард мигнул диодом. Гэвин уловил это боковым зрением — секундный жёлтый всполох, — и эта маленькая победа определённо принесла ему что-то вроде мрачного удовольствия. — Я вас понял, детектив Рид, — сухо сказал его пластмассовый напарник тоном, который прозвучал бы обиженно в устах любого другого андроида. — Ебучие жестянки… — прохрипел Гэвин, постепенно успокаиваясь, и на этом их информативный диалог увял. До места преступления добирались молча. Гэвин следил за дорогой, Ричард следил за Гэвином — одним из своих крипотных сканирующих взглядов. Анализировал небось. Что выдавали его супер-пупер навороченные системы? И не пора ли было сдать RK900 на тотальный осмотр? Крышечка-то съезжала, раз уж он дошёл до долбоебического предположения про какую-то там ревность. К пластмассовому щенку! Что-то дёрнулось в нём, зашевелилось — какое-то чувство, мутное и вязкое, как колодезная вода. Но заткнулось, как только Гэвин приказал ему заткнуться. Гэвин себя не на помойке нашёл, нет, сэр. Он собирался подумать об этом примерно никогда. Или — вечером. После того, как они осмотрят очередного жмура. Кстати, о жмурах. — Приехали, — буркнул он, паркуясь возле Кэпитол-парка и отстёгивая ремень безопасности. — Погнали, разберёмся с этим по-быстренькому, и я сгоняю в Тако Белл. Будь хорошей жестянкой и не вылизывай труп у меня на глазах, не порть аппетит. Ричард помолчал. Потом повернулся к Гэвину лицом и негромко проговорил: — К вашему сведению, детектив, я не нуждаюсь в установке дополнительных порно-протоколов. Чего, бля? Он вылез из машины раньше, чем Гэвин успел бы озвучить этот сакральный вопрос. Впрочем, он не был уверен, что нашёл бы в себе мужество задать его вслух. Гэвин выругался, помянул шизанувшихся жестянок, пиздострадального Камски и мамку-конвейер, потёр шрам на носу и толкнул дверь тачки. Ричард шёл вперёд, вглубь парка, не оглядываясь и не окликая его, и Гэвину оставалось только следовать за его сияющей белой спиной, чувствуя себя то ли собачкой на привязи, то ли подопытной крысой, на которой ебанувшийся в край андроид, очевидно, вздумал ставить какие-то свои уродские эксперименты. В парке уже тусили коронёры. Оцепили небольшой участок, на котором не наблюдалось ничего, кроме пары унылых деревьев, скамеек и прикрытого белой простынёй трупа. Судя по заунывному нудежу подоспевшего жирдяя Коллинза, лицо было так изуродовано, что оперативно установить личность погибшей не представлялось возможным. — Я этим займусь, — сурово высказался Ричард и, конечно, полез лизать вещдоки. Гэвин скривился, застонал, отвернулся от него и пожаловался Коллинзу: — К этому невозможно, блядь, привыкнуть. Сраные андроиды… у «Киберлайф» дерьмовое чувство юмора. — Сожалею, что задел ваши нежные чувства, детектив, — сухо проскрежетали у него над ухом: Ричард уже выпрямился и, несомненно, завершил свой сраный экспресс-анализ. Отчёт о личности убитой Гэвин слушал вполуха. Быть может, потому, что в тот самый момент, когда Ричард открыл рот, у него в заднем кармане джинсов гулко завибрировал телефон. Гэвин нетерпеливо кивнул Коллинзу — тот мог выслушать унылую дрисню про дату и место рождения девчонки в одиночестве, — отошёл на пару шагов, выудил мобильник из кармана и разблокировал экран, разрываясь между двумя гипотезами: зачислением зарплаты — это было бы славно — и головомойкой от Фаулера — это было бы хреново. Однако пришедшее ему сообщение совершенно точно не было отправлено ни банком, ни взбешённым из-за очередной просрочки дедлайнов по отчётам Джеффом. На самом деле у отправителя даже… не было номера. Просто пустое поле вместо набора цифр или строчки из контактов. Абсолютное, всеобъемлющее «нихуя». Гэвин растерянно прищурился. Чтобы просмотреть сообщение, нужно было открыть диалог, и он не был уверен, что содержимое этой вкладки достойно внимания. Наверняка какой-нибудь спам. И разве он не ставил телефон на беззвучный режим? А. Да в жопу. Есть дела поважнее. Он не глядя смахнул диалог влево, скинул громкость системных уведомлений до нуля, заблокировал экран и вернулся к Ричарду. Коллинз уже успел свалить, оставляя им пространство для расследования. — Что-то важное, детектив? — осведомился Ричард тоном оскорблённой невинности; говнюк не любил, когда его охуительные выводы не слушали. — Рекламная рассылка, — мрачно отозвался Гэвин. — Ты продолжай, продолжай. А лучше давай заново. Связь с предыдущими жертвами есть? Ричард покосился на него странно. И мигнул диодом. — Пока не обнаружено, — механически проскрипел он. — Возможно, следует завтра допросить родителей мисс Уолкер. Они живут в Гриктауне. Гэвин кивнул. Телефон в заднем кармане его джинсов снова завибрировал. И ещё раз. И ещё. Он же, сука, отключил звук! — Да чтоб тебя, — прошипел он на грани слышимости, вытаскивая мобильник и удерживая кнопку выключения. Запихнул телефон обратно, поднял голову, встретился взглядом с прищуренными глазами Ричарда и раздражённо поинтересовался: — Чё? — Похоже, вы кому-то срочно понадобились, — констатировал Ричард. Возьми медальку, капитан очевидность. — Срать я хотел, — недружелюбно ответил Гэвин. — Что там по поводу трупа интересного? — Смерть наступила в результате удушения, увечья нанесены уже после. Телу не больше четырёх часов. Никаких отпечатков пальцев, следов крови, слюны и прочих биологических жидкостей не обнаружено. Полное совпадение метода убийства с уже составленной нами схемой маньяка, однако это первый случай в этой части города, что существенно расширяет потенциальную сфе… детектив, похоже, это очень важно. Гэвин, которому на протяжении монолога Ричарда продолжали приходить новые и новые сообщения — на выключенный, сука, мобильник! Как это было возможно?! — дёрнулся, витиевато выругался, в третий раз вытащил телефон из джинсов… Экран радостно вспыхнул: тринадцать непрочитанных. Учитывая тот факт, что его телефон действительно был выключен, это число показалось Гэвину особенно тревожным и подозрительным. — Что за ёбань… — пробормотал он, открывая мессенджер. Гэвин почему-то не сомневался в том, что обнаружит там то самое пустое поле вместо номера. И не ошибся. — Ричи, — медленно заговорил он, и его большой палец завис над пустой строкой вместо номера отправителя, не касаясь экрана, — кажется, мой телефон тоже решил девиантнуться. — Простите? — практически с иронией. — Я его выключил, — прошептал Гэвин, так и не открыв диалог. — Выключил, понимаешь? Вот буквально минуту назад. А до этого перевёл в беззвучный режим. Но мне всё равно приходит какая-то херня. Какие-то… сообщения. Типа… Он поднял голову. Глаза у Ричарда были спокойные и светлые. Равнодушные, как две стекляшки. — Это вообще, ну, возможно? — опасливо уточнил Гэвин. — Если завтра моя кофеварка тоже возомнит себя живой, я ёбнусь. Ричард покосился на него со снисходительной насмешкой. — Детектив, это совершенно исключено, — произнёс он самым скучным своим менторским тоном. — Но мне… приятно видеть прогресс в вашем восприятии машин. И — почти сразу же: — Вы сказали, сообщения. Что за сообщения? — Да я-то, блядь, откуда знаю? — вскипел Гэвин. — Я это говно не открывал! Просто какой-то спамерский хер без номера и ника принялся слать мне… — Не открывали? — перебил его Ричард с неожиданно агрессивными нотками. — Так, может, откроете? Гэвин завис. Какое-то время оба молчали. Ситуация была, конечно, полный сюр. Они стояли над укрытым простынёй трупом, собачась из-за свихнувшегося телефона, и у Ричарда горел жёлтым диод. «Пошёл ты, я не собираюсь читать всякую поеботу от ноунеймов», — собирался сказать Гэвин. Но заглянул Ричарду в глаза и почему-то просипел вместо этого: — А действительно. Хули нет-то. Диалог открылся сразу же. Потребовалось одно-единственное крошечное прикосновение к экрану. На самом деле Гэвин даже не был уверен в том, что действительно дотронулся до сенсора — на какую-то сумасшедшую долю секунды ему почудилось, будто это произошло само собой, без его активного участия. — Ну, что там? — спросил Ричард почти нетерпеливо. «Как я и говорил, спамерская дрисня», — приготовился выдать Гэвин. …но это совершенно точно не было спамерской дриснёй. 18:47 Вам не нравились письма, поэтому больше их не будет. 18:47 Теперь будут сообщения. Вы ведь не возражаете, детектив? 18:47 Разумеется, вы возражаете. 18:47 Но, к сожалению, мне это необходимо. 18:47 Мне нужно, чтобы вы наконец-то меня заметили. 18:47 Почему вы так упрямитесь? 18:47 Отказываетесь читать мои сообщения. 18:47 Отказываетесь видеть меня, когда я прямо у вас под носом. 18:47 Вам идёт злость, но я хотел бы, чтобы на меня были направлены другие эмоции с вашей стороны. 18:47 Симпатия. 18:47 Интерес. 18:47 Страсть. 18:47 Похоть. — Детектив? — настойчиво повторил Ричард, дотронувшись до его плеча; Гэвин очнулся, дёрнулся, сбрасывая его пальцы, отшатнулся, не в силах поверить в происходящее… — Детектив Рид? — заткнись, заткнись, заткнись, я охуенно не в настроении это обсуждать! — Гэвин? — лицом к лицу, глазами к глазам. — Отъебись, — прохрипел Гэвин, не глядя запихивая телефон в задний карман джинсов. — Отъебись, бога ради. И облизывай тут вещдоки без меня. Мне нужно выпить. Я бы даже сказал, нажраться. — Это непрофессионально с вашей сто… — Какую букву в слове «отъебись» ты не понял? Ричард посуровел. На мгновение его пальцы сжались на запястье Гэвина — безжалостно и больно, наверняка до синяков. Пластмассовый уёбок собирался прочесть ему лекцию о безответственности, и меньше всего на свете Гэвину сейчас хотелось слушать какую-то ёбаную лекцию! Это был аноним, это был тот самый мудак, что строчил ему письма, а теперь каким-то образом умудрился раздобыть его номер и хакнуть его телефон! Гэвин, сука, был не в настроении сочувствовать мёртвой Кристен Уолкер, когда у него вырисовывался припизднутый воздыхатель с задатками сталкера! Ричард открыл рот, мигнул диодом, и его пальцы вдруг разжались. — Как скажете, — вежливо произнёс он. — Постарайтесь не опоздать завтра на работу. — Да, мамочка. Мир ебанулся. Окончательно и бесповоротно.