Что написано пером

У Ричарда было настолько угрожающее щачло, что можно было обосраться. И это — по скромному мнению Гэвина, детектива с многолетним стажем и просто брутального небритого мужика, повидавшего на своём веку всякого дерьма! Сидевшая перед ним девчонка, стремительно бледнеющая с каждой секундой, наверняка это мнение разделяла. Мэделин Харрисон, не без труда припомнил он. Рыжие волосы, раскосые глаза, испуганный взгляд. Однокурсница и лучшая подруга мёртвой Кристен Уолкер. Когда они с Ричардом, игнорировавшим его подчистую всю тридцать одну ебучую минуту пути, приехали в колледж, в котором училась Уолкер, у них там была в самом разгаре какая-то унылая лекция по праву. Пришлось посраться с ректором и ткнуть ему под нос фотографию трупа, чтобы мужик проникся и позволил спереть мисс Харрисон на неопределённый срок. Побеседовать, обтекаемо выразился Ричард, хитрожопый пластиковый говнюк. Выудить из сучки всю информацию, которой она располагает, сказал бы Гэвин, если бы его кто-то спрашивал. Но Ричард даже обижался — на что, на что, мать его? — в своей неподражаемой ублюдочной манере: Гэвина не существовало, Гэвин был теперь типа… декорацией или бесплатным подарком при покупке от десяти долларов. Короче, тем, что никому в хуй не впёрлось. Вот он и подпирал плечом стену крошечного кабинета ректора, пока Ричард сверлил Мэделин Харрисон убийственным взглядом. Гэвину её было даже немножечко жаль. Самую малость. — Ещё раз, — спокойно повторил Ричард протокольную фразу, и его размеренный тон совершенно не вязался со зверским выражением ебальника, — когда вы в последний раз разговаривали с убитой? — В-вчера, — пролепетала несчастная мисс Харрисон, изо всех сил пытающаяся слиться с обивкой кресла. — Утром… она… п-позвонила мне. Сказала, что н-не придёт на занятия. В глазах у неё стояли слёзы, а губы дрожали; она была готова некрасиво разрыдаться, и Гэвин на месте Ричарда не вёл бы себя как уебан с возможной свидетельницей (или подозреваемой), находящейся на волоске от истерики. С другой стороны, Ричард вёл себя как уебан всегда. Память тут же великодушно подкинула ему противоречащее воспоминание, и Гэвин сжал зубы и отрывисто спросил раньше, чем это успел бы сделать мигнувший диодом Ричард: — Она назвала причину? Мисс Харрисон перевела влажный взгляд на него. Всхлипнула. Покачала головой, неуверенно начав: — Нет, к-кажется, нет, она просто… И вдруг вздрогнула всем телом. Гэвин, обещавший себе до последнего не соваться в это дерьмо и спихнуть всё на Ричарда, заинтересованно подался вперёд, как почуявший добычу хищник: он знал, что означает этот жест. — Б-было кое-что, — прошептала Мэделин, торопливо смахивая слёзы с ресниц. — Но это… это… н-наверное, просто совпадение. — Позвольте решить это нам, — хрипло произнёс Гэвин, в два широких шага преодолев разделявшее их расстояние и склонившись над девушкой. Сжал её плечо пальцами, ловя боковым зрением красную вспышку чужого диода. Попытался улыбнуться и сделать свой голос чуть более дружелюбным. — Мисс Харрисон, это может быть важно, — сказал он теперь осторожно; если девчонка ударится в слёзы, из неё будет гораздо труднее вытянуть хоть слово; какого хера Ричард вообще ему не помогал? — Что она сказала? — Она… — Мэделин потряхивало. Гэвин выждал целых несколько мгновений, полных тихих всхлипов и чужой дрожи, и уже успел разочарованно выпрямиться — как он ненавидел эти ебучие истерики! — когда Мэделин неожиданно откашлялась и немного гнусаво пробормотала: — Она сказала, что у неё свидание. Гэвин вскинул брови. — Свидание, — повторил он еле слышно. — С кем? — отрывисто спросил Ричард, пронзительный взгляд которого Гэвин ощущал лопатками и спиной. — Мисс Харрисон, вы знаете, с кем ваша подруга пошла на свидание? Мэделин помотала головой, некрасиво скривив губы, и всё-таки разревелась. Гэвин раздражённо вздохнул, выпустил её плечо — ещё одна красная вспышка сбоку, — втолкнул пролепетавшей сдавленное «спасибо» девчонке в руки заблаговременно припасённую пачку салфеток и принялся мерить великодушно предложенный им ректором для допроса кабинет шагами… Свидание было уже чем-то. Маленькой зацепкой, с которой можно было начать. Плохо, что непонятно, кем был тот самый загадочный романтичный хрен, который, вероятно, деваху и завалил. Но завалил-то наверняка именно он! Версия, по крайней мере, звучала правдоподобно. Да сколько можно пялиться! Гэвин уставился на Ричарда, и тот сразу же отвёл взгляд. С его ебучим пластиковым напарником явно происходила какая-то неведомая ёбань, не сулившая ему, Гэвину, ничего хорошего. Следовало посоветовать Ричарду сгонять на осмотр или, ну, пройти онлайн-тестик на системную нестабильность. Как там они, пластмассовые, выясняли, что с ними не так? Гэвин отвлёкся на эту мысль и не понял, в какой момент RK900 неожиданно переключил всё своё внимание на мисс Харрисон и подался вперёд. — Есть что-то ещё, не так ли? — спокойно уточнил Ричард. Мэделин звучно высморкалась — Гэвин скривился — и кивнула. Вышло нервно и дёргано. Ещё бы, блядь. Попробуй не нервничать, когда тебе сообщают о смерти лучшей подруги, а потом крипотный пластиковый мужик заёбывает тебя расспросами и взглядами из серии ты-сдохнешь-послезавтра. — Я… — Мэделин судорожно облизнула губы и скомкала мокрую салфетку в руках. — Я п-помню, что Кристен… познакомилась с каким-то парнем в Интернете, он ей очень н-нравился… — Что за парень? — тут же подобрался Гэвин. — Фотография есть? С ходячей лабораторией вроде Ричарда это могло бы раскрыть им дело по щелчку пальцев. К его разочарованию, Мэделин помотала головой и пояснила, периодически икая: — Он… говорил ей, что не хочет портить и… и… интригу. Она н-ничего о нём не знала. Т-т-только имя. — Имя, — повторил Ричард негромко. — Какое? — Т-Томас. Гэвин неоднозначно хмыкнул. Томас, блядь. Сколько этих Томасов было в Детройте? Если допрашивать каждого, то оперативно ебанёшься от феерического отсутствия фантазии у родителей этих несчастных. — Что-то ещё? — спросил Ричард куда мягче, как будто пытался её успокоить; на скромный взгляд Гэвина, получалось дерьмово. — Номер телефона или какая-то ещё личная информация? Что угодно, мисс Харрисон. Возможно, это и есть убийца, и, если вы располагаете какими-либо сведениями… Мэделин с силой втянула воздух через нос и ломко пробормотала: — Н-нет, он… общался с ней анонимно, на каком-то с-с-сайте. Кристен говорила, ч-что это загадочно и в-волнующе. Гэвина продрало необъяснимым чувством дежавю. — Значит, у нас завёлся ещё один аноним-маньяк, — пробормотал он, не в силах сдержаться, и криво ухмыльнулся в ответ на удивлённый взгляд девчонки. — Не бери в голову, крошка. У меня личные счёты с такого рода ублюдками. Ричард обжёг его взглядом — острым, почти режущим. Гэвин решил тоже игнорировать его существование, встал, похлопал всхлипывающую Мэделин по плечу, пробормотал как-то неловко и скомканно: — Ну, ты это… держись. И спасибо за информацию. Потом скосил глаза на Ричарда и буркнул: — Нам нужно вернуться в участок. Среди вещдоков Уолкер вроде был телефон, так? Скачай какой-нибудь протокол киберхакера, нам он понадобится. Ричард промолчал. Он не заговаривал с Гэвином ни когда желал всех благ мисс Харрисон, на лице которой читалось откровенное облегчение, ни когда прощался с ректором — одутловатым потеющим мужиком средних лет с уже намечающимися залысинами. Ни когда они уселись в тачку. Гэвину на эти его непонятные маловразумительные обидки было, ясное дело, до пизды. Ещё он не бегал за надувшимися консервными банками. Хочет — пусть говнится, его дело. Гэвин потакать ему в этом начинании не собирался. Ага. Аж три раза. Он повернул ключ зажигания и, когда машина знакомо затарахтела, повернулся к Ричарду и резко осведомился: — Ну и хули ты ведёшь себя как распечатанная целка? Ричард забавно мигнул диодом. Наверное, гуглил. — Простите? — фантастическая имитация вежливости; мог бы задействовать эту модуляцию в разговоре с Мэделин, тупоголовый кусок пластика, а не доводить и без того сопливую девчонку до слёз. — Не прощу, — раздражённо огрызнулся Гэвин. — Что за хуйня, Ричи? Я понимаю, ты можешь злиться на меня за тот дебильный поцелуй, но мне не в прикол разгадывать значение твоих крипотных взглядов и думать, не захуяришь ли ты меня в ближайшей подворот… — Злиться за поцелуй? — перебил его Ричард, вновь агрессивно мигнув диодом; Гэвин чуточку, самую малость присел на очко. Ему показалось, что Ричард сейчас сграбастает его за шиворот и приложит башкой об руль, или просто заедет ему по роже, или сделает что-то ещё, в равной степени неприятное и болезненное: он выглядел взбешённым. Ричард вместо этого сжал переносицу очень человеческим жестом и еле слышно спросил с какой-то такой интонацией, которая у людей означала бы вселенскую усталость или отчаяние: — Да когда уже до вас дойдёт? — Чего? — Гэвин моргнул. Ричард убрал руку, поджал губы и, в сотую долю секунды вернувшись к своему привычному мразотному тону, проскрипел: — Ничего. Трогайтесь, детектив. У нас много работы. Гэвин открыл рот, чтобы спросить, оценил напряжённое щачло Ричарда и стабильно горящий красным диод, и благоразумно решил в кои-то веки завалить ебало.

***

В телефоне Кристен Уолкер, к которому Ричард подключился и который взломал за несколько минут, не обнаружилось ничего интересного. В смысле: да, там была эта сраная переписка, о которой говорила Харрисон. И да — аноним и правда представился Томасом. Ричард задействовал какие-то там свои супер-пупер навыки пластмассового детектива и выдал сжатый ряд фактов: любит собак; выращивает на подоконнике гортензию; пересматривал «Бойцовский клуб» четыре раза (тут Гэвин уважительно присвистнул); с нетерпением ждёт встречи и прямо-таки обоссаться готов от желания увидеться со своей «малышкой». Ну, конечно, Ричард о последнем пункте сообщил в других выражениях. Но слово «малышка» точно прозвучало! Господи, ебучий аноним-маньяк наверняка был ещё и сраным педофилом. Или как там полагалось правильно обзывать стареющих дядек с одержимостью хорошенькими малолетками? Уолкер едва-едва восемнадцать стукнуло, а Томас звучал по переписке как старый пердун, надрачивающий на вебкамщиц в школьных юбках. — Каким образом вы пришли к такому заключению? — практически растерянно спросил Ричард, когда Гэвин озвучил эту свою великую мысль. — Опыт, — загадочно отозвался Гэвин и даже придержал за зубами подходящую случаю шуточку про несовершенство социальной интеграции ебучих машин. Не хотелось, знаете ли, провоцировать. Он вообще нихуя не понимал, чего ждать от Ричарда, когда тот вёл себя вот так. Гэвину хотелось сделать отмену и вернуться в те славные времена, когда они надирали друг другу жопы в сетевых шутерах. То есть, ну… когда в его жизни не было сраного анонима, а Ричард не психовал в ответ на каждое слово, как пубертатная девка. Может, у него правда так проявлялся подростковый бунт? Ну, в конце концов, ему же было несколько месяцев от роду. Если считать в кошачьих годах, то получается… Всё равно нихуя не получается. И с этим ссаным анонимом — тоже. Ричард долго мигал диодом, что-то там взламывая и анализируя (Гэвин охуевал молча, а это вообще-то было охренительно редким его состоянием!), но потом трагично свёл брови вместе, сразу напомнив этим Коннора с его протоколами расстроенного щенка, и сообщил, что нарыть получилось примерно нихера. Мудак знал, что делал: соцсеть, в которой он запикапил Уолкер, не требовала привязки номера телефона или ID, IP-адрес тоже был неотслеживаемым, словом, тут бы дать подсрачник ФБРовцам и попросить их по-братски разобраться с этой дриснёй, но Гэвин охотнее сожрал бы ричардовский диод, чем обратился бы за помощью к злоебучему Перкинсу. Ну вот. Вспомнишь говно, и настроение сразу становится соответствующим. Гэвин раздражённо вздохнул, свернул вкладку с заботливо загруженным сраным Ричардом на его терминал диалогом с Томасом, которого про себя он просто окрестил анонимным пидорасом — с теми, кто ссыковал показать себя другим, он теперь имел личные счёты, — потянулся и буркнул: — Я пойду за сигаретами сгоняю. Надеюсь, к моему возвращению дело будет раскрыто, иначе нахуя ты тут нужен. Ричард не ответил. То ли не счёл нужным, то ли был занят обработкой каких-то данных. Гэвин тревожно покосился на его жёлтый диод, помянул недобрым словом техников «Киберлайф» и Элайджу Камски лично, и выперся на улицу. Было холодно, но он всё равно проторчал возле участка, уже вернувшись из ближайшего магазина, добрых пятнадцать минут. Курил, пялился в мрачное серое небо и задавался глубинными вопросами о сущности бытия. Например: почему Ричард так бесился при упоминании поцелуя. Почему сам Гэвин при упоминании его же чувствовал внутри что-то странное, будто бы взволнованное, как неоформившееся желание повторить. Да он в жизни не стал бы Ричарда засасывать, по трезвому-то размышлению! Они были братанами, а Ричард, кроме всего прочего, ещё и отмороженным говнарём, который, наверное, скипал постельные сцены в фильмах, потому что «ну это как-то по-тинейджерски» и «секс переоценен». Хотя Гэвин никогда не спрашивал. Ой, бля! Он и не будет спрашивать! Гэвин грязно ругнулся, напугав этим до усрачки проходившую мимо бабку, вышвырнул в мусорный бак недокуренную сигарету и вернулся в участок. Ричарда за терминалом не было. Интересно. Гэвин вскинул брови, покосился в сторону кухни, лениво подумал о том, что мог бы хряпнуть кофе… Но зачем-то попёрся совершенно в другую сторону. В архив. Если он и понимал что-то в своём отбитом напарнике, так это одно — тусоваться в переговорной или зоне отдыха он в свободное время не будет. Небось опять перерывает прошлые дела и пытается найти связь с нынешним. У злоебучего Томаса вырисовывалась нихуёвая такая сюжетная ветка интернет-обольстителя, хотя ничего подобного в прошлые разы они не обнаруживали. Или недостаточно глубоко копали?.. Ричард действительно обнаружился в архиве. Гэвин понял это сразу же, как только накрыл пальцами дверную ручку — холодный голос RK900, приглушённо донёсшийся до него из-за двери, нельзя было перепутать ни с чем. — Не понимаю, какое отношение ко всему этому имеете вы, — произнёс Ричард самым ублюдочным тоном на свете. Он был там не один?.. Что за нахуй? Гэвин дёрнул ручку, но отпустил её в тот же момент, когда услышал старческое ворчание Хэнка Андерсона. — Коннор поделился со мной подробностями вашего охуительного плана, — сказал Хэнк довольно агрессивно. — Вы вообще головой думаете, два дебила? Или накачали себе сценариев крипотных воздыхателей и радуетесь? — Вы явно поняли что-то не так, — в модуляциях голоса Ричарда отчётливо прозвучала угроза. На месте Хэнка Гэвин обосрался бы, но, по чесноку, его гораздо больше занимали подробности этого… плана. Хэнк сказал «воздыхателей»? Да что вообще происходит? — Ну конечно, блядь! — рявкнул Андерсон. — Не понимает он. Развёл какую-то дрисню на пару со старшеньким и радуется сидит. Что дальше, анонимные звонки и пыхтение в трубку? Очень романтично. Пауза. Гэвин буквально прилип к двери. Его мерзко потряхивало. Откуда-то изнутри подступало понимание. Гэвин никогда ещё так сильно не хотел ошибиться. — Это не ваше дело, лейтенант, — голосом Ричарда можно было убить. — Почему бы не сказать ему в лоб, а? — Хэнк неожиданно поменял тон: теперь дедан звучал как взволнованный любящий отец. Гэвина замутило. — Как поступают нормальные люди… и андроиды. Без вот этой вот всей загадочной хуеты, которая призвана — что сделать-то, блядь, Ричард? Завоевать твою ублюдочную принцессу? Отличный план, надёжный, как швейцарские часы. Только он не сработает. С людьми так не прокатывает, придурок. И мне, конечно, было бы очень приятно, если бы Рид подох от сердечного приступа из-за какого-то киберсталкера, но, если хочешь знать мнение кожаного мешка, очков тебе в его глазах это не прибавит. Гэвин отшатнулся от двери так резко, словно рисковал получить ею по не раз сломанному носу. Отступил на шаг. И ещё на один. И ещё. А потом — раньше, чем успел бы обдумать свои действия — рванул дверь на себя и, оказавшись в архиве и столкнувшись глазами с — красный свет диода — повернувшимся к нему Ричардом, выплюнул единственное, на что оказался способен. — Какого. Хера?