Что написано пером

Гэвин не имел ни малейшего понятия о том, как себя теперь с Ричардом вести и что вообще делать. Ему хотелось вернуться в архив и договорить, заставить пластикового мудака пожалеть о своих идиотских словах и идиотских чувствах, которые к нему, Гэвину, питать хватило бы мозгов только у конченного долбоёба или суицидника. Ему хотелось спустить курок. Ему хотелось поцеловать Ричарда — только чтобы убедиться, что это было не так уж и хорошо, что тогда, перед его домом, в Гэвине говорил алкоголь и ничего больше… И ещё он ненавидел себя за эти мысли. За каждую по отдельности — и за все вместе. Как он поступил бы на месте Ричарда, будь он только-только девиантнувшейся жестянкой с нулевым социальным и эмоциональным опытом, умудрившейся втрескаться в ходячий сгусток иронии и агрессии? Если уж выстраивать гипотетическую ситуацию объективно, Гэвин бы себя пристрелил к херам. А Ричард вон — двинулся. Поехал своими электронными мозгами. Решил, что будет очень романтично писать ему письма и слать смс. Гэвин… хотел бы не ощущать кома в горле, когда его блуждающий по участку взгляд упал на письменный стол Хэнка — туда, куда больше-не-анонимный-козёл положил своё последнее письмо. Аноним был Ричардом. То есть Ричард был анонимом. Дело раскрыто, детектив, сосните хуйца — вы и ваши когнитивные способности. Убийца садовник, и это было очевидно для всех, кроме вас, детектив Рид, сэр. Что ж. Люди удивительно хорошо умели убеждать себя в том, во что верить хотели, и отмахиваться от того, во что — не. Хэнк косился на него подозрительно, сурово сдвинув брови. Коннор — с переливающимся жёлтым диодом — тоже выглядел обеспокоенным. Гэвин от души пожелал кибердуэту мечты помереть на сегодняшнем вызове, тяжело поднялся на ноги и потащил свою задницу в зону кухни. Ричарда не было. Он до сих пор не вернулся из архива. Какая-то часть Гэвина была малодушно и трусливо этому рада. Он сделал себе кофе, спёр из вазочки над микроволновкой сахарное печенье, хотя есть не хотелось, просто нужно было занять себя хоть чем-то, хоть чем-нибудь, если он не собирался немедленно сорваться с места и броситься в архив… И, обернувшись, едва не выронил бумажный стаканчик: прямо перед ним неожиданно нарисовался Коннор. Ёбаный тупорылый Коннор, давший Ричарду идиотскую идею про взлом телефона Гэвина. Искусственный пластиковый Коннор, похожий на младшенького каждой деталью лица, за исключением глаз. — Всё в порядке, детектив? — спросил Коннор, отступивший на шаг, с какой-то такой интонацией, что Гэвин сразу же понял: он знает. Почему, блядь, ты постоянно всё знаешь? Почему твой сраный пластмассовый братишка обсуждает это с кем угодно, с кем угодно, кроме меня? Мысль была в корне неправильной, отдающей яростью и обидой; его не должно было это волновать; его не должно было задевать нечто подобное. — Детектив Рид? — ебальник у Коннора сделался встревоженный. — Заебись всё, чё пристал? — буркнул Гэвин, отвернувшись от него под предлогом взять печенье и напрочь забыв, что одно он уже взял. Помялся. Швырнул печенье обратно в вазочку. Поставил стаканчик с кофе на столешницу. Прикрыл глаза. — Я… понимаю ваши чувства, — после длинной паузы произнёс Коннор; а Гэвин-то уже, сука, понадеялся, что пластиковый Пиноккио свалил отсюда нахрен! — Ситуация и правда очень неоднозначная. А учитывая ваши психоэмоциональные особенности… Гэвин развернулся так резко, что не успел увидеть ничего, кроме смазанного жёлтого блика диода; сцапал Коннора за воротник белой рубашки — в отличие от Ричарда, он с радостью сменил пиджачок «Киберхуяйф» на нормальное шмотьё, — подтянул к себе и прохрипел ему в лицо: — Захлопни. Пасть. Ты нихуя не знаешь о том, что я чувствую. И если ты ещё раз полезешь не в своё ёбаное дело, клянусь, Коннор, я… — Детектив, — холодно. Сухо. Откалиброванным машинным тоном. Гэвин вздрогнул, словно его ударили, и выпустил Коннора из захвата. Тот немедленно расправил плечи, придирчиво разгладил смятую рубашку и, повернувшись к кому-то за их спинами, приветливо улыбнулся: — Ричард. — Коннор, — тот кивнул — спокойно и коротко, словно был новеньким, только-только с конвейера андроидом. Не девиантом. Не участником малоприятной сцены с выяснением отношений, произошедшей всего несколько минут назад. Гэвина затошнило. Он не знал, от чего именно: от такого Ричарда, собранного и вышколенного, идеального уёбка с голубым диодом, или от себя самого. — Нам нужно ехать, детектив, — негромко произнёс Ричард, не глядя на него. — Обнаружено новое тело. — Где? — отрывисто спросил Гэвин, практически благодарный за столь вовремя подвернувшийся им труп; это отдавало чем-то эгоистичным и мерзким, но ему было насрать. — Элмвуд Парк, — тут же ответил Ричард. — Согласно данным экспресс-освидетельствования коронёров, телу не больше двух с половиной часов. Дорога от участка займёт двадцать восемь минут с учётом пробок. — Отлично, — прохрипел Гэвин, зная, что Коннор, так и не покинувший эту странную сцену, смотрит на него; чувствуя, что Ричард — не смотрит. — Погнали. Хоть какое-то развлечение. Было что-то дрожащее и жалкое в облегчении, которое Гэвин ощущал, пока шёл за Ричардом до машины и заводил свою малышку. Разговор в архиве, судя по всему, должен был раз и навсегда кануть в Лету; а с ним — все неправильные, болезненные, ненормальные эмоции, которые Гэвин по этому поводу испытывал. Что испытывал Ричард? Сука. Сука. Сука. Он зажмурился. С силой втянул воздух через рот. Пообещал себе: да я не собираюсь поднимать эту тему. я не хочу. я не могу. И, поймав в боковом стекле отражение жёлтой вспышки чужого диода, всё-таки хрипло начал: — Ричи, я… Обосрался по всем фронтам? Сожалею, что так вышло? Хотел бы, чтобы всё было по-старому? Но что-то в нём воспротивилось последнему из вариантов, и он не нашёл в себе сил продолжить. Ричард, неподвижно замерший на пассажирском сидении, даже не повернул головы в его сторону; его взгляд был устремлён куда-то вдаль, не на Гэвина, когда он сухо откликнулся: — Не стоит, детектив. Я и так знаю, что вы собираетесь сказать. — Неужели, — выплюнул Гэвин, зачем-то вцепившись в руль. Ричард странно механически передёрнул плечами — слишком резко, словно бы раздражённо или взволнованно. И повторил скучающим тоном то, что Гэвин уже однажды сказал ему — в другое время и в другом месте: — Ничего не значило и не повторится, так? — он упорно пялился в окно. — Нет, я не это… — зачем-то пробормотал Гэвин. — Не переживайте, — перебил его Ричард. — Произошедшее никак не повлияет на наше взаимодействие в рамках работы. — А вне её? — в Гэвине почему-то всё противно сжалось. Ричард долго молчал. Потом перевёл на него взгляд — тяжёлый, выворачивающий душу наизнанку, Гэвину тут же захотелось спрятаться, стать крошечным, улизнуть от этих глаз-радаров, препарирующих его наживую. — Заводите машину, детектив Рид, — холодно сказал Ричард, и Гэвин вздрогнул: он не слышал этого тона в свой адрес уже очень, очень давно. — Чем быстрее мы прибудем на место преступления, тем успешнее я смогу реконструировать произошедшее. Выезжая с парковки перед отделом полиции Детройта, Гэвин чувствовал себя феерическим ссыклом.

***

Ничего нового, приехав на место преступления, они не обнаружили. Знакомый почерк загадочного ёбнутого маньяка, знакомый антураж, знакомое место и время преступления — всех жертв находили в парках или скверах, убитыми на рассвете (в этом Гэвину виделось что-то особенно стрёмное), с превращённым в кашу лицом. И никаких зацепок. Ни биологических жидкостей, ни отпечатков пальцев. Ничего. — Может, это всё-таки кто-то из ваших? — философски спросил Гэвин у Ричарда, выслушав длинный и нудный поток информации про жертву: Эллиот Пайн, двадцать семь лет, холост, живёт на юго-востоке, по профессии графический дизайнер. — Ну, из пластмассовых. Слишком уж чётко и красиво сработано. Сколько мы уже гоняемся за уёбком, а он никогда не оставляет зацепок. Человек бы уже сто раз обосрался на чём-нибудь. Ричард задумчиво хмыкнул и после непродолжительного молчания покачал головой: — Нет. Мне не кажется, что это андроид. Слишком ярко выраженная эмоциональная составляющая. — Ну девиант бы какой-нибудь, поехавший на Джеффри Дамере, — брякнул Гэвин и тут же понял по лицу Ричарда, что рот открывать не стоило. Впрочем, тот ничего не сказал и никак не прокомментировал его идиотское заявление про девианта; только присел на корточки, пристально изучая месиво, оставшееся от лица Эллиота Пайна — судя по найденным в кармане брюк правам, мужик был тем ещё смазливым красавчиком, — и еле слышно проговорил: — Все предыдущие жертвы были привлекательными женщинами в возрасте от восемнадцати до тридцати лет. И укладывались в наше предположение о личном характере убийств. Вам не кажется это странным, детектив? Гэвин моргнул. — Да нет? — неуверенно пробормотал он. — Может, наш анонимный приятель играет за обе команды. Ты посмотри на этого мужика, у него же на лице написано «я даю под хвост». Ну… было написано. — Вы полагаете, он гомосексуал? — спокойно уточнил Ричард. Гэвин пожал плечами: — Он, бля, графический дизайнер. Среди них натуралов не бывает. Ричард мигнул диодом и неожиданно поднялся на ноги — так резко, что Гэвин чуть не отшатнулся. — Где телефон убитого? — отрывисто спросил Ричард у ошивавшегося неподалёку Коллинза, и тот, застигнутый врасплох посреди преступного поедания пончика в розовой глазури на рабочем месте, неопределённо ткнул перепачканным сахарной пудрой пальцем куда-то влево. Ричард немедленно устремился туда — с решительным выражением лица, которое у него всегда означало, что он что-то понял. Гэвин по такому случаю даже удержал за зубами язвительную шуточку про сахарный диабет и отметку в триста фунтов, которую Коллинз вот-вот должен был пересечь. — Что такое? — спросил он у Ричарда, когда тот подхватил с земли уже упакованный в пакетик для вещдоков мобильный жертвы. — Есть какая-то зацепка? — Может быть, — уклончиво отозвался Ричард и мигнул жёлтым диодом. Телефон в его руках неожиданно разразился вибрацией. Экран вспыхнул. Пару мгновений оба они смотрели на Face ID, а потом телефон разблокировался сам собой. То есть, конечно, не сам собой — не стоило забывать, что в считанных дюймах от Гэвина торчал компьютер на ножках. Так близко, что они практически соприкасались плечами. Гэвин запретил себе думать о том, почему эта мысль показалась ему волнующей; не сейчас, не с трупом у них под носом; когда-нибудь никогда. — Ну разумеется… — пробормотал Ричард, безошибочно обнаруживший среди иконок на рабочем столе значок приложения соцсети. Той самой, в которой Кристен Уолкер повстречалась со своим сраным Томасом. — Думаешь… — неуверенно начал Гэвин, судорожно сглотнув: это могло стать по-настоящему мощной зацепкой. Ричард помолчал — должно быть, загружал и обрабатывал данные. Потом вдруг усмехнулся — одним уголком рта, смазанно и неловко, будто не умел улыбаться и не очень-то хотел учиться. Очень знакомо. — Надо же, — сказал он, повернув голову и взглянув на Гэвина в упор, — накануне произошедшего Эллиот Пайн тоже познакомился в интернете. — С Томасом? — жадно спросил Гэвин. Ричард странно хмыкнул. — Нет, — ответил он почти с весельем, — с Лиамом. — Блядь, — Гэвин прикрыл глаза ладонью и хрипло рассмеялся. — Пидору пидорское имя. Потом облизнул губы, покосился на неподвижное тело неподалёку и прохрипел, ощущая взгляд Ричарда на своём почему-то горящем лице: — Но номер и IP-адрес, наверное, опять не отследить, да? — Да, — признался Ричард после паузы, и теперь в его голосе прозвучало разочарование напополам с мрачной решимостью; он ненавидел чего-то не знать. Гэвин вздохнул. Раздражённо скривился. Затем похлопал Ричарда по плечу и буркнул: — Ну, это уже хоть что-то. Может, нароем ещё чего, когда пообщаемся с его мамашей. Или сгоняем к нему на работу. Ричард молчал несколько долгих мгновений. Потом повернулся к Гэвину — тот едва не отшатнулся — и негромко произнёс: — У меня есть другое предложение. Гэвин вскинул брови и вопросительно на него уставился. — Ловля на живца, — пояснил Ричард, мигая диодом. Пару секунд Гэвин обрабатывал смысл этой фразы. А потом заорал так громко, что где-то поблизости поперхнулся пончиком Коллинз: — Ты что, познакомиться с этим уебаном задумал?! Ричард его воплем не впечатлился — стоял ровно, смотрел спокойно, и в глазах у него было что-то уверенное и упрямое. — Детектив, это действительно может сработать, — вкрадчиво начал он. — Все предыдущие жертвы были женщинами, так что мы автоматически предположили, что маньяк гетеросексуален. Однако с учётом новых подробностей и обстоятельств… Каких ещё обстоятельств?! — Я проанализировал внешность мистера Пайна, — продолжал Ричард, не замечая бури, творящейся у Гэвина внутри. — У него симметричное лицо, пухлые губы, светлые глаза и тёмные волосы. Если убийцу привлекает такой типаж мужчин… — Да у тебя же на лбу написано, что ты сраный андроид! — прошипел Гэвин, не очень-то понимая, почему безумный замысел Ричарда так возмутил и всполошил его. — Хуй он клюнет на эту дрисню! И потом — мы даже не знаем, каким образом он находил своих жертв, каковы твои шансы быстро выйти на этого ушлёпка? Ноль, блядь, Ричи, даже меньше ну… — Я сниму диод, — перебил его Ричард, раздражённо мигнув вышеозначенным диодом. — Потребуется сделать несколько фото в домашней обстановке или на улице. Судя по содержимому страниц мистера Пайна и мисс Уолкер, убийцу могли привлечь тщательно заполненные анкеты или… — он замялся, будто смутился, — полуобнажённые фотографии. Бум. Жизнь размахнулась как следует и от души зарядила Гэвину бейсбольной битой по затылку. — Полуобнажённые фотографии, — повторил он сдавленно. И, шагнув ближе к и без того стоявшему на расстоянии прикосновения от него Ричарду, с силой ткнул пальцем тому в грудь. — Ты совсем ебанулся?! Ричард не пошевелился. Только опустил взгляд, уставившись на его палец, и Гэвина накрыло таким острым и мучительным ощущением дежавю, что он отдёрнул руку немедленно и прошептал с чем-то таким в горле, что граничило с беспомощностью: — Это самая тупая идея на свете. — У вас есть получше? — резко осведомился Ричард. Гэвин открыл рот — и закрыл его, клацнув зубами.