Что написано пером

Сердце встревоженно и гулко колошматилось где-то в горле. Время текло медленно, будто издеваясь. Ричард оставил его одну… две… три… всё ещё три минуты назад. Гэвин то и дело опускал взгляд на собственную руку, в которой сжимал диод, но стекляшка горела ровным голубым светом и не торопилась перетекать в красный — значит, ещё рано спешить на помощь. Гэвин осторожно выглянул из-за дерева, за которым прятался. С размаху напоролся взглядом на широкую спину Ричарда, обтянутую голубой тканью рубашки. Тот странно дёрнулся, будто ощутил его взгляд, но не обернулся — напротив, он вдруг шагнул вперёд, кого-то заметив, и мягким голосом, незнакомым и непривычным Гэвину, произнёс: — Здравствуй, Уэйн. Их маньяк оказался высоким и крепким, с грубыми чертами лица и светлыми волосами. Гэвин спрятался обратно за дерево раньше, чем успел бы привлечь к себе внимание. — Ричард, — в низком голосе прозвучала улыбка. — Давно ждёшь? — Нет, я и сам только подошёл, — откуда ты скачал эту симуляцию хорошего мальчика? Гэвин проверил пистолет. Облизнул губы. Ричард сказал, вероятность успеха составляет семьдесят три процента; двадцать приходилось на выведение Ричарда из строя, если вдруг маньяку хватит мозгов пальнуть ему промеж глаз и уничтожить блок памяти подчистую, ещё семь оставшихся — на прочие неприятные случайности. Семьдесят три из ста — это довольно много. Неплохо. Не из-за чего париться, а? — Пройдёмся? — галантно предложил сраный не-Уэйн. Как, вероятно, предлагал мёртвой Кристен Уолкер и не менее мёртвому Эллиоту Пайну. — Конечно. Их план неожиданно показался Гэвину идиотским и непродуманным. Может, стоило подстраховаться? Привлечь кого-то из участка, да хоть бы и Андерсона с его кибермальчиком? Сбросить им координаты, попросить подстраховать, если возникнет такая необходимость. Теперь уже, впрочем, было поздно об этом думать. Раздался звук удаляющихся шагов. Гэвин вновь выглянул из-за дерева, выждал, пока Ричард и Уэйн не скрылись за поворотом, ведущим вглубь сквера, и крадучись двинулся следом за ними. Храни Господь здешние деревья. — Я рад, что ты согласился со мной увидеться, — говорил не-Уэйн, неторопливо вышагивая рядом с Ричардом по узкой прогулочной дорожке. — Ты сразу мне понравился, Ричард. Гэвин беззвучно заскрипел зубами и покрепче сжал пистолет в одной руке и диод Ричарда — в другой. — Правда? — безупречная имитация польщённого удивления. — Это… очень приятно слышать, Уэйн. Ты мне тоже. Как же складно ты умеешь пиздеть. Гэвин с силой подавил в себе мучительную волну ревнивой ярости. Когда он осмелился чуть высунуть голову из-за дерева, Ричард едва заметно улыбался — спокойно и мягко, как человек, наслаждающийся приятной компанией. Это, понятное дело, было самой верной, самой разумной стратегией — мужик не должен был ничего заподозрить. Но видеть Ричарда таким было… Гэвин запретил себе додумывать эту мысль до конца. Уэйн вдруг остановился. Ричард — тоже. Гэвин нырнул обратно в укрытие так торопливо, что ободрал плечо об жёсткую кору. Диод в его ладони на мгновение загорелся жёлтым — это Уэйн негромко предложил: — Присядем? — Ага, — Ричард опустился на чёрную скамью первым. Он был ближе к Гэвину, так что в угол обзора попали его длинные ноги, плечо и правое ухо — это он повернул голову к Уэйну. Ублюдок сел практически вплотную. Ещё немного, и они с Ричардом столкнулись бы коленями. Только попробуй начать его лапать, подумал Гэвин, стискивая пушку до побелевших костяшек, и я отстрелю тебе нахер яйца. Он знал, что не сделает этого. Знал, что убийцу нужно было взять с поличным, когда он попытается причинить Ричарду вред. Знал, что в противном случае у них не будет повода задержать уёбка, чтобы в дальнейшем вывести его на чистую воду и посадить на бутылку. Гэвин. Всё. Это. Знал. Но Ричард… какого хуя?! Когда Гэвин вновь осторожно, самую малость высунулся из-за дерева, не-Уэйн положил ладонь в перчатке Ричарду на колено. Погладил. Сжал. Диод в кулаке у Гэвина заискрился жёлтым, и он поднёс его к губам, не очень-то понимая, что и зачем делает. Будто Ричи мог ощутить этот смазанный поцелуй, в котором было что-то между «давай же, детка» и «я его угандошу». — Ты красивый мальчик, Ричард, — сказал Уэйн практически с нежностью. Ах ты ж пиздострадальный уёбок. Ричард вздрогнул, словно хотел отстраниться, но после секундного промедления его ладонь аккуратно накрыла пальцы не-Уэйна. Наверняка анализировал ткань перчатки; да, точно; это было самым разумным объяснением его жеста; почему тогда Гэвину так захотелось заехать Ричарду по роже? Не-Уэйн, кажется, был на седьмом небе от счастья. Они с Ричардом улыбнулись друг другу, а Гэвина замутило. Весь этот блядский цирк затягивался. Он не собирался торчать здесь всё утро, глядя, как какая-то мразь откровенно клеит его напарника; может, они всё-таки ошиблись, и этот хер не имел никакого отношения к убийствам; может, всё это было одним большим совпадением, и он собственноручно передал Ричарда в загребущие ручонки какого-то белобрысого пидораса. — Очень красивый, — добавил не-Уэйн. И облизнул губы. Другую руку он до этого держал в кармане куртки, а теперь высунул — сжатый кулак, в котором явно что-то было. — Даже чересчур. Мне так жаль. Ричард растерянно взглянул на него — совсем по-человечески, — открыл рот… Не-Уэйн с размаху прижал к его лицу что-то, что показалось Гэвину мокрой тряпкой. Вот, значит, как. Сначала он лишал своих жертв чувств? Странное сострадание — для такого ублюдка, если учесть, что после убийства он превращал их лица в кровавое рагу. Тут явно было замешано что-то личное. Ричард очень натурально обмяк и чуть сполз вниз. Не-Уэйн заботливо придержал его за затылок, устроил на скамье. Погладил по щеке. Пробормотал практически с сожалением: — Честное слово, мне не хочется этого делать. Это… мне это нужно, Ричард, понимаешь? Я хочу быть последним, кто видел тебя таким — молодым и прекрасным. Смерть изменит тебя до неузнаваемости, малыш; я об этом позабочусь. А вот, похоже, и мотив. Надеюсь, Ричи, ты записал каждое слово. Диод в ладони Гэвина нагрелся и вспыхнул красным. Но даже не будь этого сигнала, он всё равно не усидел бы на месте долго — ладонь не-Уэйна легла Ричарду на горло, сдавила. Уёбок явно так и не понял, что перед ним не человек. И, по всей видимости, собирался его придушить. Сраный Отелло с кинком на гуро. Ричард не шевелился. Было ли ему стрёмно от этого дебильного спича и от чужих пальцев на своём скине? Или, даже став девиантом, он не обрёл чисто человеческого страха смерти? — Знаешь, это заводит, — пробормотал не-Уэйн странным высоким голосом. — То, какой ты беспомощный и тихий сейчас. Ты ведь не был бы таким тихим, будь ты в сознании, а, Ричард? Нет, не был бы. Ну всё, достаточно этой хуйни. Гэвин бесшумно выбрался из кустов, наставил пистолет на его затылок и хрипло произнёс: — Руки за голову, полиция Детройта. Вы арестованы.

***

— Вы совсем ебанулись?! — Фаулер орал так громко, что стёкла в его кабинете дрожали; ещё немного — и полопаются к херам собачьим. Гэвин поморщился, демонстративно прижал пальцы к ушам, начал было ворчливо: — Шеф, да харе ора… — Ты вообще закрой пасть, Рид! — взбесился Джеффри, громко хлопнув увесистой папкой по столу. — Сиди и помалкивай, если не собираешься немедленно сдать значок! И, переведя взгляд на неподвижно стоявшего у Гэвина за плечом Ричарда, рявкнул: — Ладно он, что с него взять, но ты! Тебе-то как ума хватило полезть в подобную авантюру?! — Вообще-то, — немедленно вставил Гэвин, не без удовольствия отметив, что левый глаз капитана опасно задёргался, — это была его идея. — Ещё лучше! — Фаулер медленно, но неумолимо краснел от ярости. — Когда я приставил тебя к нему, Ричард, я надеялся, что ты сумеешь повлиять на уровень дисциплинированности Рида! Ты — на него, а не наоборот! Устроили, блядь, индийское кино! И нет бы кого поставили в известность, привлекли бы группу специального реагирования — так вдвоём попёрлись! Вы вообще понимаете, что могло произойти с вами обоими?! Ричард молчал и трагично мигал вновь занявшим своё законное место на его правом виске диодом. Впрочем, Гэвин сомневался, что его раскаяние было искренним. Как минимум потому, что видел выражение его лица, когда Ричи взгромоздился на сшибленного с ног маньяка всем многокилограммовым весом своего титанового корпуса и зачитал ему, уткнувшемуся мордой в асфальт, традиционный текст про право хранить молчание. — Да что ты вопишь-то, а? — устав от головомойки, спросил Гэвин у остановившегося перевести дух Джеффри. — Мы тебе маньяка поймали? Поймали. План сработал? Сработал. Да ты знаешь, каких он кирпичей навалил, когда попытался меня захуярить, а оказался повязан собственной неудавшейся жертвой? — Щас ты моей жертвой станешь, Рид! — угрожающе проревел Фаулер. Папка полетела на пол вместе с прочими бумажками с рабочего стола и бутылкой воды. — Это было рискованно, непрофессионально и безответственно, и от увольнения вас обоих спасло только то, что по какой-то неведомой богам причине эта идиотская затея сработала! — Вообще-то мог бы и премию нам дать, — пробурчал Гэвин себе под нос и поймал краем глаза мимолётную улыбку Ричарда. — Молчать! — Фаулер начинал задыхаться. — Я тебя предупреждаю. Я вас обоих предупреждаю. Не вытянете из него чистосердечное или не подвяжете его к каждому из цепочки убийств за три дня — и вылетите из участка как миленькие! Вы меня поняли?! Они синхронно кивнули. — Тогда вон отсюда! Когда Гэвин и Ричард выскочили из кабинета, в спины им полетел степлер. Впрочем, капитан был так зол, что просчитался с траекторией броска, и степлер врезался в тревожно дзынькнувшее стекло. — Молодец, Рид, — хмыкнул Хэнк, сидевший ближе всех к кабинету кэпа. — Мало кому удаётся довести Джеффа до такого состояния. — Служу Соединённым Штатам, — буркнул Гэвин, тревожно оглянувшись на Фаулера. Ладно, быть может, он и переборщил с шуточками. Самую малость. Ебало ли его? Гэвин плюхнулся за свой терминал. Ричард уселся за соседний стол — привычно собранный и педантичный, куда меньше походящий на человека с ровно горящим голубым светом диодом. Молчаливый, как и всегда. Немедленно сбросил Гэвину увесистый файл с отчётами коронёров по каждому из убийств. Гэвин тяжело вздохнул и неохотно открыл его: веселье кончилось, начиналось нудное копание в подробностях преступлений и попытки вывести уёбка на чистую воду. Обосраться можно, какое счастье. Впрочем, если эпопея с Томасом-Лиамом-Уэйном и подошла к концу, то его, Гэвина, собственная сюжетная ветка долбоёба была ещё далека от завершения. И, походу, все пути вели к Ричарду. (Или Гэвин сам упрямо сворачивал только на те из них, что заканчивались отметкой «вы в дерьме»?..) Какое-то время оба они молчали. Несколько раз Гэвин бросал на Ричарда взгляды украдкой и порывался что-то сказать, даже открывал рот, но слова не шли — как будто уже было сказано слишком много там, в машине, одним-единственным поцелуем. Это — значило. Было бы на порядок проще, если бы Гэвин этого не делал. Если бы у Гэвина сердце не вздрагивало где-то в горле от косых колких взглядов напарника. Если бы оба они продолжили игнорировать то, что произошло в архиве. В конце концов, чувства всегда всё портили, разве нет?.. Вот, взгляните только: поддался эмоциям, а теперь давится неловкостью и неуверенностью, не зная, как обозначить то, что есть (и есть ли?) между ними. Не лез бы — и играли бы дальше в охуительное дуо лучших друзей. Ноу хомо, только случайные стояки, да с кем не бывает-то, ребята, тут всё натурально. Но он почему-то был уверен, что поцеловал бы Ричарда снова, выдайся возможность. И, может быть, не единожды. — Детектив Рид? — неожиданно окликнул его Ричард, и Гэвин, вздрогнув, вынырнул из своих мыслей: — А? Чего? На губах Девятисотого играла странная полуулыбка. — Забыл вам рассказать, — безмятежно ответил он, не глядя на Гэвина. — Скотт. Гэвин не понял. — Чё? — грубовато переспросил он. — Скотт, — повторил Ричард, и его улыбка стала практически хищной. — Скотт Дуглас. Настоящее имя убийцы. Пару мгновений Гэвин смотрел на Ричарда растерянно, потом хмыкнул и едко прокомментировал: — Имечко что надо. Если бы меня так назвали, я бы, может, тоже пошёл кого-нибудь захуярил. Неудивительно, что у мужика крыша набекрень съехала. Ричард пожал плечами, и разговор вновь увял. RK900 опять зависал в анализе данных по преступлениям, а Гэвину опять хотелось что-то ему сказать и отчаянно не находилось слов. И тут телефон в его кармане завибрировал. Гэвина накрыло лавиной дежавю, но, когда он отчего-то дрожащими пальцами разблокировал экран и открыл приложение мессенджера, в новом диалоге с непрочитанными сообщениями значилось имя отправителя. «Ричи». Гэвин поднял голову и в упор уставился на Ричарда. Ричард его игнорировал и пялился в экран, мигая диодом. Но сообщение было. От него. Смарт-часы, когда Гэвин покосился на левое запястье, показывали 13:47. 13:47 Мне не понравилось, когда он дотронулся до меня там, в сквере. 13:47 Ощущалось неправильно. 13:47 Потому что это были не вы. Что за… игры? Шутки? Намёки? Что это, блядь, Ричи? Гэвин вскинул голову вновь — и вздрогнул, столкнувшись с чужими серыми глазами. Ричард смотрел на него пристально, практически сканирующе. Гэвину стало неуютно и тревожно, ну что ты пялишься, он поморщился, передёрнул плечами и, как-то вдруг разом ощутив, что не просидит за столом и секунды, вскочил на ноги. Буркнул себе под нос: — На перекур сгоняю. Ричард не стал его останавливать. В курилке было тихо и светло. Гэвин плюхнулся на жёсткую лавку, прижался лопатками к стене, порылся в карманах. Нашёл сигареты и зажигалку. Затянулся. Прикрыл глаза. Это всегда теперь должно было быть вот так — между ними? Ричард бы выдавал какие-то, вроде как, со стороны совершенно невинные факты, а Гэвина накрывало бы с головой не пойми чем? Да срать он хотел на то, понравилось ли Ричарду, как его лапали. Гэвину-то что с этого? Поебать. Поебать же? Ну конечно, Рид. Всю операцию тебе было всё равно. И сейчас тебе всё равно. И завтра будет всё равно. То-то и оно. Смартфон, который он всё ещё сжимал в кулаке, завибрировал. Гэвин боролся с собой целых несколько секунд — а потом всё же разблокировал экран. 13:53 Вы так болезненно реагировали на моё общение с Дугласом, даже зная, что это нужно для дела. К чему он это... 13:53 Вы ревновали меня, Гэвин? Бум. В яблочко, блядь. Пепел с дрогнувшей сигареты осыпался ему на джинсы, Гэвин выругался и торопливо смахнул его со штанины. 13:54 Не стоило. 13:54 Все мои фоновые процессы сосредоточены на вас. 13:54 Просто хочу, чтобы вы были в курсе, детектив. Сука. Ему стало нечем дышать, он поперхнулся новой затяжкой, закашлялся и приложился затылком об стену. Ричард, видимо, воспринял произошедшее в машине как зелёный свет. Как «можно». Как «давай попробуем». Ничем иным нельзя было объяснить все эти сообщения, которые Гэвин почему-то перечитал ещё несколько раз, будто не понял с первого. Гэвин возражал? Он вдохнул. Выдохнул. Ему даже стало страшно, что дверь вот-вот откроется, и в курилке появится Ричард — заполнит собой всё пространство, всю его, Гэвина, вселенную. И тогда он непременно задохнётся. Ричарда не было ни через минуту, ни через пять. Почему Гэвин испытывал по этому поводу что-то чудовищно похожее на разочарование? Пока он тупо пялился в никуда, докуривая вторую сигарету, пришло ещё одно сообщение. 13:59 Мне не следовало этого говорить? — Ты не говоришь, придурок, — подумал он вслух. — Ты пишешь. Вышвырнул уже истлевшую сигарету в пепельницу. Помялся. Встал на ноги, собираясь вернуться в отдел. А потом зачем-то нажал на поле ввода текста и торопливо напечатал несколько слов. Отправил — раньше, чем успел бы засомневаться и передумать. 14:00 в отличие от твоего сраного маньячного воздыхателя, я одобряю грязные разговорчики только в постели после охуительного свидания Это было ошибкой. Наверное. Похуй? Гэвин уже выходил в коридор, когда ему пришло новое сообщение. 14:01 Понял. Как насчёт марафона «Звёздных войн» в эту пятницу? Гэвин не удержался и хихикнул — нервно и дрожаще. Облизнул губы. Подумал: да пошло оно всё. И, не очень-то веря в то, что действительно это делает, набрал ответ. 14:03 отлично. сначала повстанцы нагнут Империю, а потом ты нагнёшь меня Когда он вернулся в офис, диод Ричарда горел ровным красным цветом.