одна память на двоих

Середина июля. Лето не было холодным, но по вечерам даже лёгкий ветер мог пробить до дрожи. Накахара Чуя был явно одет не для прогулки, что обычно включает в себя футболка с принтом любимой рок группы, из-за чего отец крайне часто выражал своё недовольство. Сын лучшего хирурга Японии не должен выглядеть, как подросток из подворотни, и плевать, что Чуе скоро восемнадцать, когда он вправе самостоятельно решать, как ему одеваться. Слова Мори Огая неоспоримы, и с этим приходится смириться ради своего же блага. Парень с рыжими волосами, что были собраны в низкий хвост, стоял в чёрном смокинге, и красной рубашке возле Lexus-LX тёмно-синего цвета. Шофёр ожидал команду отправляться в ресторан с заоблачными ценами, но для такого рода людей, как Чуя, это не было проблемой. Он отлично сдал все экзамены, что главное, без помощи этих же бешеных денег, а своими стараниями и упорством. Такой уж у него характер. Даже если это совсем не то, чему бы он хотел посвятить жизнь, главное есть цель, а значит нужно достичь её с лучшим результатом. Сегодняшний вечер посвящён последней встрече со своими, уже бывшими, одноклассниками. Не то чтобы Накахара испытывал сильную печаль по этому поводу, но всё же были, как хорошие, так и плохие дни в школе. Ещё он встретил там его. На экране смартфона виднелся открытый чат с Дазай Осаму. Этот идиот не отвечал двадцать минут, хотя самолёт на котором он, и его семья возвращались из заграницы должен был приземлиться около сорока назад. Они договорились встретиться ещё до ресторана, поэтому Чуя не мог унять одновременно волнение и раздражение. Подождав ещё пять минут, он фыркнул самому себе, и сел в машину с мыслью, что когда увидит друга, втащит ему со всей дури за то, что тот не сдержал своё слово. Они ведь собирались поговорить о чём-то важном. Накахара пытался не думать о том, что Дазаю придётся уехать возможно навсегда учиться за границу, и это могла быть их последняя встреча. Да, он и сам мог попытать ту же участь, но подобные мысли лишь угнетали, чего абсолютно сейчас не хотелось. Рыжеволосый не знал, как назвать их отношения, но если вспомнить о многолетней дружбе, вместе с ненавижу тебя, скумбрия — это уже веская причина не прощаться навсегда. Подъехав к двухэтажному зданию, Чуя не заметил стоящей машины Осаму. Сердце пропустило удар, но причин для паники пока было мало, поэтому парень зашёл в здание выискивая знакомые лица одноклассников. Приняв поздравления, и ответив тем же, Накахара успел выпить один бокал вина, и схватив телефон, отошёл в уборную, чтобы напрямую позвонить Дазаю. Номер был вне зоне доступа. — Черт, — выругался рыжеволосый, и пригрел кулаком стену. Алкоголь успел ударить в голову, поэтому громкая музыка снаружи сильно била по мозгам, от чего раздражение лишь нарастало. Он никогда не мог контролировать порыв агрессии. Особенно, когда им овладевало чувство страха. — Ну ты же не мог спрыгнуть с чёртового самолёта, а? — Чуя с долей иронии хмыкнул, припоминая шуточки друга. Внезапный звонок испугал парня, что тот чуть было не выронил телефон из рук. Незнакомый номер. Оставалось надеяться, что звонили не из морга. И откуда у него вообще такие мысли. Всему виной плохое предчувствие со вчерашнего дня, когда рейс неожиданно перенесли на сегодня. Громко выдохнув, Чуя поднял трубку. С каждым услышанным словом он не замечал, как переставал дышать. Ноги будто приросли к земле, и тот вовсе забыл где находится. Сердце гулко стучало в висках, а голос настолько охрип, что для ответа пришлось трижды сглотнуть. — Я.. сейчас приеду.

* * *

Накахара не знал сколько часов просидел в приёмной. Не знал, что услышит, когда выйдет врач из операционной, и как на это отреагировать. Всё проходило мимо него, а в голове засела лишь единственная мысль — он должен жить. Чуя не угадал, это не попытка Дазая умереть, а блядское заказное убийство его самого, и всех членов его семьи. Он был уверен в правдивости своих догадок. Оно и не странно. Каждый хотел бы получить власть, и занять место главы крупной корпорации. Можно сказать всё вышло удачно. Родители Осаму сразу-же погибли в ужасной автокатастрофе выезжая из аэропорта, а он сам сейчас борется за свою жизнь из последних сил. В горле неприятно пересохло, а желудок показывал своё негодование, ведь кроме вина его ничем сегодня не кормили. Плевать. Это последнее о чём Чуя будет волноваться. Надо будет неделю здесь просидит, но не сдвинется с места пока не увидит Дазая своими глазами. В крайнем случае, пока не услышит от врача хороших новостей, и, о боже, пусть они будут хорошими. От усталости клонило в сон, но парень боролся с сонливостью, и упрямо ждал дальше. Иной раз мог ударить себя по лицу, лишь бы проснуться. Проснуться от всего этого кошмара. Как только послышался звук открывающихся дверей, Чуя вскочил, и подбежал смотря с немой мольбой. Он отчаянно пытался прочитать ответ на незаданный вопрос в глазах доктора отвечающего за жизнь Осаму, но тот был непоколебим. Профессия у них такая, нельзя привязываться к пациентам, и сочувствовать в полную меру, потому что если тот умрёт, это приведёт к сильной нагрузке на психику. Ты либо делаешь всё, что в твоих силах, и спасаешь жизнь, либо если не удалось, принимаешь, как должное. Не все мы вечны. Благодарить всё-равно будут Бога, и неважно, что жизнь спасли человеческие руки. Накахара знал всё, как сын главврача, и считал это несправедливым. — Жизни Дазая Осаму пока ничего не угрожает, — спустя пару секунд тишины промолвил мужчина средних лет. Накахара готов был свалиться от облегчения на пол прямо у его ног, но следующие слова остановили его. — Однако мне нужно обсудить с Вами кое-что важное. Если Вы не против, пойдёмте в мой кабинет. — Но я хотел бы сначала увидеть его, — прочистив горло, сказал Чуя. В голове била тревога, он не знал чего ожидать. Если Дазай будет жить, разве это не самое главное? — Он пока не готов к беседе с кем-либо. Прошу Вас прислушаться ко мне. — Да, конечно. Я понимаю. Войдя в кабинет, Накахара расположился в кресле напротив стола. — Прошу прощение, я ранее не представился из-за спешки. Моё имя Мацуока Фуджи. — Накахара Чуя, — тут же ответил рыжеволосый, ему не терпелось узнать обо всём, но грубить человеку спасшему жизнь другу не хотелось. —Да. Позвольте поинтересоваться, Ваш отец случайно не Мори Огай? — Верно. Мацуока задумчиво кивнул головой. — Наверное было бы лучше осведомить Вашего отца о случившемся? Кем Вам приходится Дазай-кун? — Он мой.. лучший друг, — немного задумавшись, ответил Чуя. Он никогда не давал их отношениям названия, но сказать что-то нужно ведь. Не скажет же, что они друзья, которые однажды целовались на пьяную голову. Наверняка тот и не помнит. — Я сам расскажу обо всём отцу, если можно. — Конечно, — Мацуока слегка улыбнулся, но после снова стал серьёзен. — Итак, насчёт Вашего друга. Видимо при аварии он получил сильный удар головы, что привело к сотрясению. Обычно всё обходится либо комой, либо жуткими болями, но это можно прикрыть обезболивающими средствами. В нашем случае всё гораздо сложнее, — доктор не переставал смотреть в глаза сидевшему напротив, а Чуя наоборот не знал куда деть взгляд, лишь бы скрыть свой невроз. Он чувствовал к чему тот клонит, но не мог в это поверить. — На данный момент главной опасностью являлось внутричерепное кровотечение, которое мы всеми силами остановили, но травма может привести к другому грозному осложнению — отёку мозга. Послушайте, я не хочу давать Вам ложных надежд, но ко всему этому его память была повреждена. Главный мозг находится в состоянии шока, и какую-либо полученную информацию он постепенно будет забывать через время, обычно такое происходит после сна, но это можно устранить, а вот прошлое вернуть гораздо сложнее. Нет. Неправда. Всё не может быть так. Внутренний голос Чуи опровергал каждое сказанное ему слово, но говорить вслух подобное было бы слишком глупо. Он питался книжками по медицине, и прекрасно понимал всё. Как бы хотелось сейчас ничего не знать, и наивно надеяться на лучшее. Видимо судьба насмехается над ним. — Вы сказали, что сможете помочь ему не забывать происходящее в настоящем, так? Нужна ещё операция? — Мне не под силу сделать это, но Вам крупно повезло, ведь Ваш отец лучший в своём деле. Конечно, если Вы всё ещё хотите помочь другу, — Фуджи понимал, каких денег это стоило, но не упоминал об этом. Чуе захотелось во второй раз за сегодня упасть на пол, но теперь от безысходности. Конечно, главный хирург Японии определённо справиться с данной задачей, но какой ценой. Отец никогда ничего не делает бескорыстно. Это всё равно, что сдать себя в рабство, но разве он не жил так все восемнадцать лет? Плевать, пусть строит свои планы на Чуе, как захочет, главное помочь Дазаю. — Я договорюсь об операции.

* * *

Накахара боролся с самим собой, и с желанием увидеть Осаму, но тщетно проиграл. Даже если тот не вспомнит его, Чуя сможет это перенести. Сможет ведь? Слегка приоткрыв дверь в палату, он почувствовал запах медикаментов сильнее, чем до этого чувствовалось в коридоре. От волнения покалывали кончики пальцев. Черт. Ну подумаешь забыл всё, главное ведь, что жив, так? Но то, что Накахара увидел перед собой, тут же перебило все мысли в голове. Правая рука Дазая была в гипсе, а голова вместе с одним глазом в бинтах. Много ссадин и швов. Одним словом, даже самое каменное сердце сжалось бы в груди. А сердце рыжеволосого будто вовсе избили до кровоподтёков. Чуя так и стоял ошарашенный, не зная, что сказать. Надо было подумать о чем говорить, а не врываться вот так.. — Уходи. Одно слово, а боль причинило, будто выстрел. Дазай даже не повернул голову, и не посмотрел кто вошёл. Смотрел перед собой немигающим взглядом. Он просто устал. — Дазай.. — начал было Накахара, но его тут же прервали. — К кому ты обращаешься? Я не знаю того человека, о котором все говорят, — голос Осаму был бесцветным точно также, как и его бледное лицо. Неужели он даже имени своего не помнит? Что уж говорить о самом Чуе. Парень чувствовал, как с каждой минутой становилось всё труднее дышать, и выносить всё это. Обида плавно перерастала в злость абсолютно на всё. На уродов, которые сделали это, на собственную беспомощность, но только не на Дазая, что было удивительно, ведь он всегда был первой причиной его негодования. — Это твоё имя — Дазай Осаму. Я Накахара Чуя. Твой друг, — почему-то последнее становилось говорить всё сложнее. Осаму повернул голову, и посмотрел на Чую абсолютно пустым взглядом. Нет хитрой искры в глазах, нет раздражающей ухмылки на губах. Да Накахара даже ей сейчас был бы рад. Смотрящие глаза были напрочь лишены жизни. Чуя радовался, что Дазай жив, но всё оказалось куда хуже. Мало того, что сердце бьётся, но когда ты даже не знаешь кто ты, это не жизнь, а существование. — Я тебя не помню, уходи. — Мы можем попытаться.. — Нет, — казалось, будто его голос мог разрезать даже металл. — Просто оставь меня. Предательские слезы, а он так старался не показывать слабость, тем более перед этим человеком. Моргнув пару раз, Чуя не спеша подошёл ближе к Дазаю, поставив рядом пакет с одеждой, и некоторыми продуктами. — Хорошо. Если это то, чего ты хочешь. Я просто принёс тебе вещи, в твой дом я не смог попасть, поэтому купил новые.. — чем больше Чуя говорил, тем больше ему хотелось заткнуться, ведь Осаму не подавал никаких признаков того, что слушал. Будто его здесь вовсе нет. — Я приду к тебе завтра. Ответа не последовало. Чуя молча рассматривал такое родное, а теперь казалось чужое лицо. Хотелось зарыться в кудрявые волосы шатена, и сказать, что Чуя рядом, Чуя поможет пережить это, но мало чего он хочет. Осаму даже видеть его не желает. Выйдя из палаты, Накахара стоял возле двери несколько минут, после чего присел на корточки, и разрыдался. Это невыносимо.

* * *

Каждый приход Чуи к Дазаю начинался и заканчивался одинаково. В тишине. Как и говорил Мацуока-сан, шатен не помнил ни прошлого разговора, ни своего имени. Казалось на кровати лежала кукла без души. Всё, что оставалось Чуе, это приносить новые продукты, хотя к прошлым никто даже не притрагивался. Рыжеволосый не мог больше на это смотреть, и писал отцу каждый день, напоминая о срочном разговоре. Мори Огай редко находился дома, и его невозможно осуждать. Больные с разных уголков мира занимали очередь ради того, чтобы лечь на операционный стол под его руководством. Чуя это понимал, но сейчас ему хотелось побыть эгоистом, и сделать всё, чтобы первым прооперировали именно Дазая. День воссоединения сына с отцом наконец наступил. Мори встретил Чую с глазами не видавшими сна несколько дней. Всё, что тому хотелось, это уснуть на неделю минимум, но работа не позволяла такой роскоши. Несмотря на усталость, мужчина возрастом сорока лет всегда выглядел опрятно. Мог с лёгкостью приковать к себе взгляд женщин, на что Накахара лишь хмурился. Они с отцом остались одни, когда Чуе было всего десять лет. Даже такой врач, как Огай, был не способен спасти любимую жену. — Я догадываюсь, о чём пойдёт речь, — потирая переносицу, сказал Огай. — Слышал о недавнем происшествии. Дазай-кун жив, так? — Жив, но его состояние крайне тяжёлое, — Чуя смотрел в глаза отцу со всей решимостью на которую вообще был способен. — Помоги ему, я согласен на всё, что ты попросишь взамен. Мори смотрел на сына, обдумывая дальнейшие слова. Он хорошо знал семью Осаму, но относился к нему самому нейтрально. — Я скажу, чтобы его перевели в мою клинику. Потом обговорим детали. Чуя хотел узнать чего хочет Мори прямо сейчас, но предпочёл не спорить, а молча ждать. — Спасибо, — кажется он впервые благодарил отца по-настоящему.

* * *

— Я осмотрел Дазай-куна, и ко всему прочему назначил беседу с психологом. Он конечно молчит, но слышать кого-то всё же лучше, чем ощущать пустоту в голове. Операция состоится через три дня, поэтому единственное, что осталось, это обсудить мои условия с тобой, — Мори Огай всегда относился со всей серьёзностью к своей работе, поэтому даже с Чуей разговаривал так, как-будто они друг другу вовсе не семья. — Слушаю, — Накахара поклялся, чтобы там ни было, он не откажется от своих слов. — Ты должен улететь в Великобританию, и поступить в Оксфорд на медицинский факультет. С этим проблем не будет, так как у тебя высший балл, — отрезал Огай, как-будто всё решено, и никаких возражений тот не примет. Чуя предполагал, что всё шло именно к этому, но услышать самому было куда хуже. Он пытался не спорить, пытался принять это, но сорвался. — Как ты можешь отсылать меня так далеко, когда Дазай в таком состоянии?! Кто будет с ним после операции? Он остался совершенно один, ты— — Мне кажется, или ты обещал согласиться на что угодно, — перебил Мори, устало потирая лицо рукой. — Хотя я ожидал возражений, вспоминая твой вспыльчивый характер. — Ты не можешь так поступить, — Накахара мотал головой, и боролся с желанием выбежать из кабинета отца хлопнув дверью напоследок. Это было бы слишком по-детски. — Послушай меня сейчас внимательно, Чуя. Как твой отец я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, хоть ты и не поверишь в это, но так и есть. Я был строг с тобой на протяжении многих лет, но ты никогда не пытался понять почему? — голос Огая дрогнул, но скорее всего рыжеволосому просто почудилось, он никогда не видел, чтобы тот волновался. — Кроме меня у тебя никого нет. После смерти твоей мамы я помешался на том, чтобы сделать всё ради твоей защиты, а единственное, что я могу тебе дать — свою собственную клинику. Никогда не знаешь, что может случиться в будущем. Когда меня не станет, ты сможешь занять моё место, и я буду спокоен, ведь именно это даёт нам еду, и крышу над головой. Чуя понимал. Всё понимал, и был крайне сбит с толку. Он никогда не слышал, чтобы отец так откровенно разговаривал с ним. Они хоть когда-нибудь говорили о чём-то кроме оценок в школе? Нет. После потери матери, Накахара очень нуждался в нём, но работа, и ещё раз работа. Пришлось быстро повзрослеть, чтобы всё понять самому. — Как врач, что касается Дазай-куна, я скажу, что если всё же операция состоится, ему нужно будет, как минимум три года для восстановления, и адаптации в окружающей среде. Ты умный парень, и должен понимать, какая это нагрузка. И я более чем уверен, что ты не сможешь справиться с тем, чтобы не нагружать его воспоминаниями из прошлого. Он совершенно о себе ничего не знает, в то время, как ты, знаешь довольно много. Морально он не выдержит всей информации, и начнёт сходить с ума, ещё и новость об умерших родителях.. — Чуя осознавал, что не может сказать и слова против. Если в первой части он ещё мог возразить, что необязательно получать медицинское образование для полноценной жизни, то вторая часть затмила всё. Мори Огай, как всегда прав. Оставалось заранее смириться с неизбежным. — Поэтому лучшим решением для него будет начать жить с чистого листа. Забрать тебя подальше от друга и правда кажется чем-то жестоким, но цель всегда оправдывает средства. — Не люблю, когда ты так говоришь, — наконец прохрипел Чуя. — Ты сказал, что ему нужно минимум три года, — Накахара цеплялся за любую возможность, лишь бы не лишиться Осаму окончательно. — Я буду учиться в Оксфорде на лучший результат, но позволь после третьего курса взять академ на один год. Я обещаю, что как только срок истечёт, вернусь, и продолжу учёбу, как ты и хотел. Мори крайне удивился такому раскладу. Рисковать своим местом в одном из лучших университетов мира ради лучшего друга? Вероятно доброе сердце ему досталось от матери. Он хотел было возразить, но портить окончательно отношения с сыном не желал. Тяжело вздохнув, дал своё одобрение простым кивком. Чуя не знал, что делать в таком случае. Оставалось только поблагодарить второй раз за такой короткий срок. За день до операции Дазай Осаму совершил свою первую попытку самоубийства.