Никто, кроме тебя

— Спишь? Сережа откладывает телефон и притирается к лежащему на спине Олегу теснее. Тот отрицательно мычит и улыбается, не открывая глаз, когда Сережа начинает поглаживать через футболку по груди и животу. Олег теплый и пахнет Сережиным гелем для душа. Потрясающе. Он закидывает ногу и довольно закусывает губу, ощущая бедром привставший член Олега. Резко заигравшая «Ария» на звонке заставляет вздрогнуть. Сережа хмурится и протягивает Олегу вопящий телефон. — Здорова! Че как? — слышит он голос из динамиков. Олег перебрасывается парой фраз, потом на другом конце трубки спрашивают: — Димон сказал, ты щас в увале. Давай к нам на хату? Тут и Илюха, и Борька. Костик вроде тоже подвалит ночью. Олег неуверенно косится на Сережу, раздумывает. — Перезвоню через пару минут, — и отрубается, переворачивается на бок лицом к нему. — Ребята на вписку зовут. Пойдем или забьем? Сережа искренне недоумевает. На часах девять, на ноуте сериал на паузе, а у Олега вообще без пяти минут стояк. Какая еще нафиг вписка? — А ты хочешь? — вслух интересуется он. — Ну, — Олег откидывается на подушку и задумчиво смотрит в потолок. — Можно и сходить. «Можно и сходить» для Сережи равноценно «Я тебя хочу, но не очень, можно и потерпеть». Негодование вперемешку с досадой накрывают с головой, Сережа поджимает губы и садится. — Хорошо, пойдем, — ровно произносит он, хотя так и тянет устроить сцену, броситься предъявой, мол, «Видимся пару раз в год, а ты время на тупые вписки терять собираешься». Сережа одевается и чувствует, как с каждой минутой внутренняя пружина сжимается сильнее. Осознание, что можно было прямо сказать «Нет, останемся дома» и не вылазить из постели, злит, подливает масла в огонь. Можно, конечно, и Олег сразу бы согласился. Тот на все пойдет, лишь бы Сережа был доволен. Вот только хочется, чтобы Олег догадался и сделал правильный выбор сам, без подсказок. Чтобы до безумия желал Сережу каждый час, каждую минуту — никакого внешнего мира, пусть все катится к чертям. А вместо этого тот спрашивает «Пойдем или забьем?». Господи боже. Сережа от злости едва зубами не скрипит, но упорно делает вид, что все в порядке. Как же кошмарно тупо и бессмысленно они тратят драгоценное время. Сережа цедит паршивый виски с колой, натянуто улыбается собеседнику и сгорает от обиды и злости. В первую очередь на себя: ну почему, почему он не сказал Олегу прямо? Во вторую, разумеется, на Олега, потому что тот, вообще-то, мог бы и сам допереть. Сережа косится на ничего не замечающего Олега и с трудом сдерживает желание разбить стакан о столешницу. Безумно тянет выкинуть что-нибудь эдакое. Провокационное. Чтобы до Олега наконец дошло. Вариантов уйма — от скандала на людях до флирта с кем угодно на поганой вписке, — но Сережа понимает, что после такого они поссорятся и потеряют еще больше времени, которого и так всегда до ужаса мало. Нет. Нужно что-то другое. Это «другое» всплывает в сознании потрясающе яркой, заманчивой и вкусной картинкой. Сережа оставляет недопитый виски и запирается в туалете. Скидывает джинсы, садится на крышку унитаза, прикрывает глаза, кладет руку на пах поверх белья и чуть сжимает. Член реагирует моментально, клубившееся последние несколько часов возбуждение вытесняет все остальное. Сереже не нужно подключать фантазию — у него крепко стоит от одной только мысли о том, что он собирается сделать. Он приспускает белье, проводит кольцом из пальцев по члену, снимает телефон с блокировки и упирается затылком в кафель. Сережа фотографирует сперва себя снизу, чуть сбоку — с откинутой назад головой, закушенной губой и полуприкрытыми глазами, — затем делает пару фото руки, ласкающей член. Внутри все стянуто до предела, почти звенит от напряжения и восторга. Сережу трясет при мысли, что Олег, сидящей буквально за стенкой, вот-вот получит фотографии. Он отправляет ММС, несколько секунд, не удержавшись, надрачивает ноющий член, но все же со вздохом убирает руку. Нет, не сейчас. Гораздо приятнее будет кончить вместе с Олегом. Ведь ради этого его маленькое представление в туалете и затевалось. Сережа спешно натягивает джинсы и выходит из уборной, не удосужившись хотя бы попытаться привести себя в приличный вид. Наоборот, цепляет взглядом отражение в зеркале и улыбается: вид поплывший, абсолютно недвусмысленный, потрясающий. Член больно упирается в ширинку, и Сережа надеется, что это невозможно не заметить. Он встречается с Олегом глаза в глаза и понимает, что тот уже видел фото. От проступившей гаммы эмоций на лице Олега Сережу перетряхивает; кажется, он может кончить прямо здесь, посреди коридора, без рук. Только от того, как возмущенно и в то же время жадно Олег на него смотрит. Олег без разговоров тянет его за локоть к выходу, сгребает их куртки и хлопает дверью, не попрощавшись. Сережа не старается спрятать улыбку, разве что не скулит от ликования и предвкушения. — Мог бы по-человечески сказать, — рычит Олег, зажимая его на лестничном пролете между собой и стенкой. Сережа не успевает ответить, что нет, блядь, не мог — никогда не может. Олег опускается на колени и прижимается губами к его паху поверх одежды. Сережу ведет, и он, сдавленно застонав, запускает руку в волосы Олега, а второй упирается в стену. Олег расстегивает ширинку и наконец отсасывает ему так, как Сереже до одури все это время хотелось. Господи боже, как же сладко и хорошо. — А ты? — шепчет он, когда Олег, придерживая едва стоящего на ногах Сережу, поднимается с колен. — А я дотерплю до дома, — усмехается тот и качает головой. — Идем, пока нас не застукали. — Может, ты был прав, — с улыбкой протягивает Сережа, непослушными пальцами пытаясь справиться с пуговицей на джинсах. — Сходить на вписку — не такая уж и плохая идея.