orchard

***

Драко держится первые минут тридцать. Драко видит Поттера, нежно целующего в щёку Джинни. Старается не смотреть, но то и дело бросает взгляд в их сторону. Он перехватывает палочку в руке покрепче, поправляет рубашку — не из-за того, что та помялась, а просто так, просто, чтобы хоть как-то отвлечься. Ему всё равно. Ему должно быть плевать на них обоих: ярких и радостных, обнимающихся друг с другом. Малфой хмыкает. И ему правда плевать. Громко играющая музыка ударяет по ушам. Паркинсон флиртует с Грейнджер возле стойки с разными напитками. Драко проклял бы её за идею выпить вместе с гриффиндорцами, но не может — она же лучшая подруга. К нему подсаживается Гринграсс: девушка убирает прядь тёмных волос за ухо, кротко улыбаясь. В честь вечеринки она оделась в тонкое платье, льющееся за ней, словно струи воды. Одежда сливается по цвету с её молочной кожей, поэтому кажется, что Астория перед ним нагая — чистая, искренняя и светлая. На её пальцах блестят кольца из белого золота, которые слизеринка постоянно крутит из-за нервозности. Блейз, пьющий наспор с Роном, хохочут — они проливают медовуху на ковёр. Малфой недовольно цокает. Он щёлкает пальцами и приказывает тут же явившемуся домовику убрать всё. Пиффи падает на пол и бьётся головой, пища благодарности. Драко подхватывает его за маленькую ручку и несильно толкает к месту, где уже образовалось пятно. — Можно и повежливей быть, Малфой! — сердито кричит на него Грейнджер, отвлекшаяся от разговора с Панси. Её щёки пылают красным от выпитого вина. — Можно и заткнуться, Грейнджер! — закатив глаза, отвечает ей парень. — Что хочу, то и делаю! — Драко! — осекает его Панси — хозяйка сегодняшнего торжества. — Не будь ребёнком. Малфой не отвечает, вновь разворачиваясь лицом к Гринграсс, и мило улыбается ей, предлагая потанцевать. Астория красива и сексуальна. И пахнет от девушки очень приятно — лавандой, растущей в самых жарких уголках мира. Её меланхолия и спокойствие добавляют внешнему виду что-то волшебное и возвышенное, к чему нужно лететь и лететь. От Гринграсс невозможно оторвать взгляда. Никто бы не смог. Но не Драко. Он смотрит на Асторию, но взгляд мельком возвращается к Поттеру, который с невозможной любовью в глазах убирает волосы с лица Джинни. Гарри обменивается любезностями с Теодором. Его дружба с Уизлеттой как нож в спину. За последний месяц они всё чаще начали проводить время друг с другом. Драко сглатывает образовавшийся в горле ком и сжимает челюсть. Это не его дело. Друг вправе делать то, что хочется. Но всё равно Малфою немного обидно. Слизеринец прижимает к себе Асторию, чуть обнимая: бережно, чтобы не причинить неудобства. Её губы сладкие, отдающие ананасовым соком, мягкие и влажные. Драко целует Гринграсс, а видит перед собой Поттера. Астория зарывается пальцами в его волосах и прижимается ещё ближе — так, что он может ощущать очертания её груди. Малфой хрипло выдыхает ей в ухо. Слишком быстро девушка раскрывает все его секреты. — Может, переместимся? — шепчет ему Гринграсс и проводит тонкими пальчиками по его спине. Он хитро улыбается. Прежде, чем Драко соглашается, Паркинсон звонко хлопает в ладоши и предлагает поиграть во что-нибудь. И как назло никто из присутствующих в гостиной не спорит. Все соглашаются. Даже Блейз, который ревнует Рона с поводом и без, хотя они ещё даже не начали встречаться. Малфой тоже соглашается скрепя сердце, но слишком поздно замечает хитрость во взгляде подруги. Вот же… Чертовка. — Я придумала новую игру, — она подзывает всех к себе. Драко предчувствует неладное. — Блейз, прошу долить всем твоих прекрасных коктейлей, — Панси лучезарно улыбается ему, протягивая пустой стакан, и продолжает: — Это совмещение алкогольных игр. «Правда или действие» и «Бутылочка». Например: я кручу бутылочку, потом спрашиваю то, что хочу, и если мой напарник по игре не хочет выполнять ни действия, ни отвечать на вопрос, то ему придётся меня поцеловать. Своеобразное наказание. Ну, как вам? Нет, всё-таки её определённо нужно было проклясть. Пока Драко думает о плане мести, его стакан заполняется огневиски — отцовским, Люциус специально хранил его долгое время для особо важных встреч, пока сын нагло не стырил несколько бутылок у него из-под носа, оставив магические копии — пустышки. Поэтому о пропаже Малфой-старший узнает нескоро. Панси крутит бутылочку из-под сливочного пива. Малфой особо не следит за ходом игры: он контролирует работу Пиффи, что с усердствием оттирает пятно на ковре. Драко акцентирует внимание на чём угодно, лишь бы не на Гарри. Бутылочка указывает на Джинни. Девчонка смущается, но вовремя берёт себя в руки, с порывом отвечая, что готова ответить на вопрос. Паркинсон хищно ухмыляется, определённо придумав самый извращённый вопрос ещё до её ответа. Драко отпивает насыщенную янтарную жидкость из начищенного до блеска бокала, с заинтересованностью следя за происходящим. — Ты влюблялась с первого взгляда? Малфой хмыкает, ощущая огорчение. Зря понадеялся на изобретательность Паркинсон. Она могла бы придумать что-нибудь получше. — Нет, — отвечает Джинни, пожимая плечами. Это выглядит правдоподобно. Даже слишком. Но Драко нутром чувствует её неуверенность и скептично выгибает бровь. Врёт, рыжая, и не краснеет. Панси склоняет голову набок, чуть улыбаясь, переглядывается с Малфоем, и они всё понимают в одно мгновение, но молчат. Подходит очередь Уизлетты. Девушка снимает с плеч грубую джинсовку, открывая вид на обтягивающую грудь футболку, на лбу проступает пот. Она закусывает губу и крутит бутылочку. Тёмная стекляшка указывает на Блейза. Что же, становится всё горячее. Малфой быстро бросает взгляд на Тео.

***

Идея Паркинсон позвать на Зимнюю вечеринку ещё и гриффиндорцев очень понравилась Тео. Он не желал оставаться наедине с Блейзом, которого Панси тоже пригласила. Теодор точно знал, во что могла бы вылиться их совместная пьянка, а это последнее, что ему нужно. Теодор обязательно расскажет обо всех причинах своих поступков друзьям, но когда придёт время. Они же не глупые — наверняка могли сами догадаться, почему Тео не общается с Блейзом вот уже месяц. Но не лезли, решив довериться. О ком неустанно рассказывал Нотт, так это о Джинни — обо всём: что они делали, как гуляли, играли в квиддич, прогуливали уроки Снейпа и бегали на Астрономическую башню после отбоя. Прятались от Филча, пугали миссис Норрис, курили траву в Запретном лесу, слушали музыку из наушников — прибора, из которого играет музыка, как рассказала ему Джинни. Из-за Уизлетты его жизнь наполнилась красками. — Ты испытывал сильные чувства к другу? — вопрос Джинни вытаскивает Тео из своих мыслей. Ему кажется, словно он здесь единственный, кто так сильно напился. Два силуэта перед ним расплываются. Нотт потирает глаза, пытаясь собраться. И видит самое ужасное, что могло бы быть — Блейз нахально целует в губы Джинни. Его девочку, его солнце — в самом светлом смысле. Будто бы отбирая у Тео последнее, что у него осталось. Нотт неверяще глядит, как язык Забини оказывается во рту Джинни. Как он обнимает её за талию, как сжимает шею. Они вроде бы и сохраняют некую дистанцию, а вроде и нет — их поцелуй получается чересчур эмоциональным, наполненным соперничеством и желанием контролировать всё единолично. И не понимает, к кому конкретно испытывает неконтролируемую ревность. К Джинни, что послушно отвечает на каждое его движение, или к Блейзу, который целует её так, как любит он — Тео.

***

Драко наблюдает за происходящим издалека, сидя в любимом кресле у камина. Остальные располагаются на диванах, а целующиеся Блейз и Джинни внизу, на том самом злосчастном ковре. Если Блейз решил взять наказание, то это означает, что он и правда что-то чувствует к другу. Но к кому? Тео напротив едва ли не скрепит зубами. Парень сжимает кулаки до побеления, так сильно, что чуть не лопает бокал в руках. Малфой знает, что эта за эмоция, видел несколько раз — в зеркале. Драко сощуривает глаза. Постепенно на все вопросы у него находятся ответы, складывающиеся в голове аккуратной стопочкой. Да, это всё объясняет. И если на вопрос: «Кто?», Драко уже нашёл ответ, то вот на: «Почему я не замечал ничего раньше?» — нет. Что он делал такого особенного, раз не видел скитаний друзей? Влюблённость Тео ведь определённо должна была быть заметной — прямо как его ревность сейчас. Малфой вздрагивает, отрываясь от рассматривания взъерошенных чёрных волос напротив. Бутылочка указывает прямо на него. — Правда или действие? — сухо спрашивает Поттер. Одна рука покоится на коленке Джинни, а вторая закинута на её плечо. Гарри выглядит… Расслабленно, словно всё вокруг принадлежит ему. Это и бесит. Малфоя бесит его красиво уложенные волосы, бесит эта до ужаса нелепая, в несколько раз больше него самого серая футболка, отвратительно совмещающаяся с чёрными джинсами, облегающими его подкаченные ноги. Бесит Поттер. Малфой выдыхает, внутренне считая до десяти, и отвечает: — Правда, — он с вызовом смотрит в лицо Поттеру и замечает на его шее засос, оставленный Уизлеттой, конечно же. — Ты заставлял кого-то ревновать? Кого угодно? — естественно, паршивец намекает на самого себя. Драко будто бы прошибает молнией. Он смотрит на Асторию, с которой весь вечер проводит вместе, лишь бы Поттер задохнулся от злости. Чтобы увидел, что у него и так поклонниц хватает, чтобы понял — Малфою наплевать на него. Он откровенно врёт. «Нет», — звучит ужасно фальшиво из его уст, однако все вокруг верят. И выпивает едкое на вкус огневиски, продолжая смотреть в зелёные глаза, делает всё больше и больше глотков, а затем со звоном ставит бокал обратно на столик. Поттер в точности повторяет его движения. На остальных Драко не обращает внимания — его взгляд будто бы прикован к Гарри. Тот безмятежно откидывается на спинку дивана и, Салазар помилуй, раздвигает ноги и смотрит в ответ — из-под полуопущенных ресниц, с едва заметной пошлостью. Облизывается. Драко шумно выдыхает, когда бутылочка указывает на Поттера. Иронично. У него тоже есть, что спросить. Он не даёт Гарри и шанса на выбор. Малфой знает, что тот не захочет выполнять действия, а потому предугадывает его решение на удивление самому себе. — Ты спишь только с теми, кто тебя привлекает? — он выплёвывает весь копившийся внутри яд за последний месяц, за который они ни разу не трахались вместе. И Поттер молчит, выбирая наказание. Где-то в глубине души Драко чувствовал, что будет и это. Засранец провоцирует, делает то, что заставляет Малфоя злиться, и что ещё страшнее — возбуждаться. Смотрит — по сучьи пошло, улыбается уголками губ. Молчит. — Целуй его уже, Малфой! — вновь повышает на него голос Грейнджер, и Малфой будто бы выходит из прострации, быстро моргая. Да, того требует игра, в этом нет ничего сложного — взять и поцеловать Гарри на глазах у всех. Но слизеринец переживает, что захочет большего. И не выдерживает. Малфой рвано целует Гарри, наслаждаясь. Этот месячный перерыв дался ему слишком тяжело. Драко с трудом признавал это, но соскучился по Поттеру. Обветренные из-за полётов губы, запахи земли и хвои, нужные объятия сильных рук — Поттер заполняет собой всё пространство вокруг. Гриффиндорец знает его тело, знает, куда нужно опустить руку, до какого места дотронуться, чтобы стало приятно. В этот раз Малфой не пытается взять верх в поцелуе — наоборот, он поддаётся с невообразимым удовольствием, позволяет Гарри вести. Драко чувствует его пальцы в своих волосах и вовремя останавливается. Голова кружится, сердце предательски ноет, колотясь о грудную клетку. Становится нечем дышать. Малфой смотрит в зелену глаз, различая во взгляде мольбу. — Кто ещё чувствует себя здесь лишним? — шёпотом задаёт вопрос Паркинсон, и остальные, кажется, кивают. В любом случае ему уже всё равно. Драко целует его ещё один раз, послав нахер всех: Джинни, которая могла бы устроить громкую сцену, Поттера, что может ударить его за такое и Панси, которой происходящее явно не по душе. Драко обводит языком губы Гарри, цепляется за ткань футболки руками, тянет его на себя всё ближе и ближе. И дуреет от того, что тот, тоже не в силах насытиться, проникает пальцами под его рубашку. Теперь уже их прерывает тихий кашель Паркинсон, у которой на коленях сидит Грейнджер. Девушки непонятно глядят в сторону парней, а потом Гермиона прячет кроткую улыбку в шее Панси. Блейз и Рон, — уже достаточно напившиеся, — сконфуженно валяются за диваном, а Джинни… Малфой ловит равнодушный взгляд Уизли, которой, оказывается, было совершено побоку, что творят с её молодым человеком. Затем она… улыбается? Он оборачивается, замечая за своей спиной Нотта, обменивающегося с гриффиндоркой ухмылками. Драко резко подскакивает как ошпаренный. Он отсаживается, ощущая чувство недосказанности и незавершённости. Он проклинает эту игру, Панси, Поттера — весь мир. И самое главное — себя за то, что не смог унять бешеного желания. Спасибо огромное Блейзу — за то время, что они лизались с Поттером, он налил ему огневиски, разбавленного с чем-то сладким, даже приторным, на вкус. Малфой жадно выпивает весь коктейль. Ему кажется, что он дрожит всем телом. Наблюдать, как Гарри собирается выполнять действие Грейнджер, ему совсем не хочется, и поэтому Драко подскакивает с места: нервно и быстро. Он зовёт к себе Тео, и они вместе выходят на улицу, чтобы покурить. Ему определённо нужно прийти в себя после всего, что произошло. Уже на улице — на балконе, если быть точнее, — они раскуривают на двоих косяк, безэмоционально смотря на тёмное небо, покрытое сероватой дымкой. Солнце вот-вот должно зайти за горизонт, и друзья слишком лирично провожают его, изучающе поглядывая на широты поместья Паркинсонов с высоты. Никто из них не обращает внимание на ледяной холод, пробивающий на мурашки. Сизый дым косяка растворяется в воздухе, а на траву сбрасывается окурок. — Нахер это всё, — грубо прерывает тишину Нотт, облокотившись на ограждение, — Глупая была затея притащить ещё и гриффиндорцев. Провались они пропадом… Драко усмехается — чересчур горько, это не ускользает от взгляда Тео. Малфой, закуривший на этот раз сигарету, стряхивает пепел на мраморное покрытие балкона. — Значит, ты и Блейз?.. — задаёт вопрос слизеринец, не ожидая на него ответ. Он понимающе молчит, замечая кивок головы. — В последнее время я уже ничему не удивляюсь. Молчание длится недолго. — Ты и Поттер? — в отместку спрашивает сообразительный Нотт, не скрывая плутоватой улыбочки. — Это уже неважно. Всё кончено, — мрачно уведомляет друга Малфой, делая глубокую затяжку. Ребята слышат приближающийся хохот Джинни за дверцей. Когда Поттер выходит с ней на балкон под руку, то в эту же секунду Драко ощущает пронзительный холод на щеке и, наверное, глубоко в сердце. Он смотрит на них всего мгновение, а затем вновь разворачивается лицом к саду, покрытому тонким слоем снега. Слизеринец откидывает назад голову, и всё его лицо покрывается снежинками. Холод вместе с наступившим от никотина расслаблением пробивается под кожу. Захмелевшая Уизли перешёптывается о чём-то с Поттером, который как-то неловко продолжает стоять в проходе. Малфой чувствует на себе его косые взгляды и чуть хмыкает. Тео тихо смеётся рядом. — Гриффиндорцы, — он делает многозначительную паузу, — в какое сердце ни заглянь, а они сидят там, проклятые, не собираются вылезать, — те, о которых он говорит, стоят за их спинами, но Тео их не замечает. — Даже в моём уже объявились, — дополняет свои слова и оборачивается. Воющий ветер нарушает вновь повисшую тишину. И каждый всё понимает, но виду не подаёт. Поттер продолжает неуверенно коситься на Драко, а Джинни, обхватив себя руками за плечи, смотрит на Тео из-под широких рыжих бровей. Лёгкая улыбка сглаживает её серьёзное лицо, и девушка зовёт друга к себе, обратно в гостиную. И Малфой не знает, благодарить ли её за то, что она решила оставить их с Поттером наедине, или нет. Гарри подходит ближе, выдёргивая из пачки, лежащей на ограждении, сигарету. Драко отмечает красоту его профиля, который окутывает серый дым. — Соскучился? — сквозь ехидство задаёт вопрос Малфой, намекая на свою собственную правду. И одновременно подтверждая её. Драко сказал бы, но не может. Больше — нет. И если Поттер умный, то сам всё поймёт. Гложащая боль душит его. Хочет ли он услышать ответ? Гарри делает затяжку и наконец смотрит в ответ с раздражением. — Теперь по тебе скучать может только Гринграсс. — А по тебе Уизлетта, — тут же парирует Драко, делая шаг вперёд. Гарри хмыкает, чуть склоняя голову вниз, смотря на свои носки кед, а после поднимает, бросая: — Если так, то что, Малфой? — Я за вас рад, — цедит слизеринец, глядя на него исподлобья. — Не думал, что тебе есть дело до этого, но… — он пьяно всматривается в Малфоя своими зелёными, до безумия красивыми, глазами. Полуулыбка образуется на его лице всего на секунду. Мрачная, холодная. — Спасибо. Драко сжимает челюсть, крепко, почти до скрипа. — Знаешь, а я передумал, — он выгибает бровь, пытаясь одним взглядом прожечь Поттера, да так, чтобы потом он не смел смотреть на него оставшуюся жизнь. — Мне плевать, можешь не благодарить. — Тебе плевать на всех, кроме себя, — отвечает ему Гарри, подходя ближе, не разрывая зрительного контакта. Щёки Поттера пылают от зимнего студёного ветра, волосы постепенно превращаются в воронье гнездо. Его вид вызывает какие-то непонятные чувства в Малфое. Одно он ощущает явно — досаду. И понимание — это конец. — Да откуда тебе знать? — он повышает голос. Слишком эмоционально. Почти что крича. Драко путается и пытается сформулировать мысль. — Да пошёл ты, Поттер. Не тебе обвинять меня. Ты первым решил сойтись с бывшей, и, кстати, изменять ей на протяжении всех ваших отношений. Нравится играть с обоими, герой ты недоделанный? Его затыкают губы Гарри, резко выбивая и воздух, и весь поток мыслей. И Малфой ведётся. Он всегда ведётся. Драко обхватывает голову Поттера руками, зарываясь пальцами в кудрявые волосы, и отвечает на поцелуй. Горячие, немного сухие губы накрывают другие — влажные и тёплые, и Малфой перестаёт осознавать происходящее, перестаёт думать, потому что сейчас перед его взглядом он — Поттер — открытый и манящий. Чувственный. Гарри ластится к нему, прямо как к Джинни несколько минут назад. И что-то переклинивает внутри, здравый рассудок пробирается сквозь больное безумие, накрывшее его, как огромная морская волна, как лавина высоко в заснеженных горах, как пожар в густых лесах, как любое стихийное бедствие, существующее на этой планете. — Нет, — Малфой отпихивает от себя Поттера, вытирая рот левой рукой. Колотящееся в груди сердце не собирается возвращаться в прежний ритм, и он делает несколько надрывных вздохов, — Нет, Поттер. Свали нахер из моей жизни, пока не разберёшься с ней, — он тыкает пальцем на дверь балкона, за которой сейчас развлекается Джинни. — Меня задрала твоя игра в одни ворота. Гарри перед ним выглядит понурым, наверняка чувствующим себя виноватым, он поджимает губы, опуская взгляд, медленно отходит назад и обнимает себя руками. Замёрз, идиот. И Малфой ударяет его — несильно, так, чтобы тот хоть что-то ему ответил, хоть как-то оправдался, ведь это именно из-за него Драко поверил. Поверил в то, что происходящее между ними — это правда. Что его не используют как игрушку для траханья. Потому что Поттер влюбил Драко в себя, а сам молчал, будто бы ничего не чувствовал в ответ. Малфой злостно пережимает кулаки, неровно дыша ртом. Раз так, то он приступит к привычному для них обоих, чтобы Поттер либо ответил, либо сделал хоть что-то. Он вновь заносит руку, но Гарри перехватывает её. И Драко чётко видит эмоцию в его глазах — злость. Поттер бьёт слизеринца по животу коленом. Малфой сгибается пополам, задыхаясь. Боль и удушье раззадоривают, и он в кровь разбивает казанки о его пылающее раздражением лицо. Они наносят друг другу удар за ударом, падают на холодный пол, где каждый с огромной силой оставляет ссадины и ушибы. Чувственность сменяется неконтролируемой агрессией, это отчётливо выделяется в их бешено горящих глазах и колких действиях. Драко без сил опускается на колени, судорожно дыша через раз. Гарри тоже садится напротив и вытирает льющуюся из носа кровь. Алая жидкость оставляет пятна на его серой футболке. И всё равно — молчит. Словно и не хочет бросать Джиневру, словно и не хочет говорить задевающую Малфоя правду — что любит её, а на Драко ему насрать. — Ублюдок, — тихо шепчет Малфой, из глаз проступают слёзы. — Ненавижу, — он в последний раз смотрит на Гарри, прежде чем зайти внутрь, продолжая держать руку у живота. Дверь шумно захлопывается за ним. Драко осматривает гостиную, замечая очнувшихся Блейза и Рона. К нему подходит Панси, от девушки пахнет перегаром, а это значит, что она курила прямо здесь, в комнате. Однако не смотря на её явное опьянение, она с ужасом оглядывает его внешний вид: растрёпанные волосы, помятую одежду, и кровь, проникающую сквозь раны. — Что вы… Но Драко не даёт ей договорить, отвечая, что они со всем разобрались и никто особо сильно не пострадал. Панси поддерживающе его обнимает и протягивает бутылку с медовухой. Иногда Драко даже рад тому, что подруга могла понять всё без лишних слов.

***

У Тео кружится голова. Он чешет место, где находятся извилистые узоры, поднявшиеся к груди. Его отражение в зеркале размывается, он умывает лицо прохладной водой, пытаясь прийти в себя, но всё без толку. Нотт застёгивает чёрную рубашку, пальцы дрожат, и пуговицы не поддаются. В ванную обеспоконно стучит Джинни. Тео открывает дверь. Уизли хмурит брови, изучающе оглядывая его внешний вид, и понимает — друг вот-вот свалится с ног. Тео до красноты расчёсывает гладкую кожу из-под одежды, что, естественно, не уходит от взгляда девушки. Она цедит: — Ты совместил успокоительные с травой, Нотт? Знаешь же, что нельзя! Но парень лишь пожимает плечами. Он видит её округлое лицо, покрытое веснушками, а потом проваливается куда-то в темноту. Но тьма рассеивается, проникая в него и обволакивая внутренности. Палящее солнце обжигает его кожу. Тео открывает глаза, оказываясь на пляже. Морской ветерок развевает тёмные волосы. Затем Тео наблюдает за мертвецами, блуждающими по кладбищу. Он подходит к ближайшей могиле и ужасается — на ней косыми буквами нацарапано его имя. Нотт проваливается под землю, над ним с резким звуком закрывается крышка гроба. Он задыхается, бьёт по деревяшке, чувствует поднимающуюся панику, и снова — тьма. Одежда намокает, давление чётко ощущается всем телом и он разводит руками. Плывёт. Видит очертание голубого ясного неба и яркий свет солнца, ускоряется, но никак не может приблизиться к краю воды, он словно становится всё дальше и дальше. Тео захлебывается и идёт ко дну.

***

Драко целует на прощание Гринграсс, вновь ощущая привкус ананаса на губах. Девушка скрывается в зелёном свете камина, смущённо укладывая локон волос за ухо. Слизеринец ещё немного смотрит туда, где она испарилась, и задумчиво возвращается в гостиную. На лестнице он сталкивается с Поттером. Драко не обращает внимание, когда они проходят одну ступень, и чувствует удар под дых. — Места мало? — недовольно говорит Драко, всё же бросая на него озлобленный взгляд. Он видит — Гарри хочет что-то ответить, что-то, чтобы его сильно задело, но не успевает. До них доносится истошный вопль со стороны ванной и они оба подрываются с места. В комнате, к которой прибежали все, кто присутствовал на вечеринке, без сознания лежал Нотт. Джинни с переживанием бьёт его по лицу, чтобы тот пришёл в себя, но всё же сдаётся и отходит назад, бессильно зажимая рот рукой. Истерика вот-вот должна захватить девушку, и быстро оказавшаяся рядом Паркинсон приобнимает её, уводя в сторону. Драко слышит успокаивающие слова краем уха: — Всё будет хорошо, мы справимся, такое уже бывало, но ты не переживай. Слёзы делу не помогут, пойдём лучше найдём полотенце, да? — Твою же мать, Тео, — ругается Малфой, опускаясь рядом с ним на корточки. Малфой нащупывает его карманы, чтобы проверить, что в этот раз смог впихать в себя Тео, и находит пачку таблеток. — Ты мне клялся, что бросишь употреблять эту дрянь! — всё равно обвиняет Драко ничего неслышащего Нотта, но надеясь, что до него дойдёт. Хоть как-то. У Драко всё аж кипит от злости. Если сейчас они не спасут Нотта от смерти, то он всё равно его из-под земли достанет, а потом сам и убьёт! Малфой подхватывает Тео, но вдруг его останавливает Поттер. Его понимающий и глубокий взгляд говорит о многом, поэтому он позволяет парню затащить своего друга в ванную. — Что случилось? — спрашивает Гермиона, выталкивая парней из комнаты, в которой для четырёх человек было маловато места. — Этот идиот перебрал с травой, — Малфой пробует дышать глубоко, но чувствует — ещё вот-вот, и его захлестнёт лавиной эмоций. — Только травой? — Гермиона изгибает бровь, усаживаясь рядом с ним на колени. — Не знаю… Грейнджер чётко диктует всем распоряжение — только Мерлин может знать, откуда ей столько всего известно о людях, находящихся в припадке. — Принесите воды, а мы пока его переоденем, — все оторопело стоят перед ней, неожиданно потерявшись в пространстве, так что девушке приходится повысить тон голоса. — Быстрее! Гарри, помоги мне снять с него одежду. Вернувшиеся Паркинсон и Уизли бегут на кухню, пока Драко наблюдает за действиями Грейнджер и Поттера. На него словно бы наслали «Остолбеней». Он сжимает в пальцах полотенце и не знает, чем ещё может помочь. Малфою трудно верится в происходящее. Особенно ему хочется верить в то, что его друг не такой тупой, чтобы принимать что-то ещё. — Солнце, — шепчет Тео не переставая, пока они раздевают его, омывая прохладной водой. — Солнце… Драко не в силах смотреть на его посиневшие губы, бледность лица и тремор конечностей, но он заставляет себя. Малфой протискивается к другу и берёт его за руку, переживающе шепча: — Держись, Тео... Ты... Только держись, ладно? Девчонки прибегают как раз тогда, когда по лицу Малфоя стекают крупные капли слёз, которые он не может контролировать. Он дрожит всем телом, в тисках сжимая ладонь Нотта и молясь всем богам мира, чтобы с Тео всё было хорошо. Гарри приходится насильно оттаскивать Драко назад, он прижимает его к своей груди, успокаивая. Грейнджер мастерски орудует одновременно палочкой, руками и Паркинсон — Панси всовывает в рот Теодора несколько пальцев, и Нотта выворачивает. Они вливают в него стакан воды, повторяя эти же действия. Неожиданно взявшая себя в руки Джинни делает ему массаж сердца — правда, как умеет. В шесть рук девушки проводят всяческие махинации, но лучше Тео не становится. Драко дерьмово. Он пытается взять под контроль нахлынувшую истерику, пытается делать глубокие вздохи и выдохи, но у него получается только хрипеть, жадно открывая рот. Малфой ощущает спиной поддерживающие объятия Гарри, чувствует его запах и в какой-то момент он расслаблятся. Поттер выглядит серьёзным, решительным и уверенным в том, что они справятся. Он прижимает к себе голову слизеринца, позволяя тому заляпать его одежду слезами. Гарри ласково перебирает светлые волосы руками и целует его в макушку. Спустя некоторое время ребята укладывают Тео на кровать — цвет его лица улучшился, а дыхание пришло в норму. Даже если это было отравление алкоголем, каждый перепугался не на шутку. Они возвращаются в гостиную, и в последний момент Малфой замечает оставшуюся в спальне вместе с Тео Джинни — рыжая держит его за руку, по-доброму улыбаясь. Нежно, с нескрываемой любовью во взгляде. В этот момент Малфой готов признать — не такая уж Джинни Уизли и сука, оказывается.

***

Тео открывает глаза, и первое, что видит после бесконечно продолжающегося страха — это Джинни. Ему кажется, что она — ещё одна из многочисленных галлюцинаций, поэтому хрипло говорит: — Ну… Хоть что-то хорошее. — Как ты себя чувствуешь? — её глаза сияют, а голос пропитан тёплыми сочувствующими нотками. — Могло бы быть и лучше, — улыбаясь в ответ, бурчит Тео, в миг осознавая, что действительно находится в реальности, и поэтому смущённо переводит взгляд. Джинни подсаживается к нему на постель, пробирается под одеяло и обнимает тонкими ручками, утыкаясь в его плечо. — Я думала, что ты умрёшь… Я переживала. — Все мы так думали. Ненавистный, но продолжающий быть родным голос разнёсся по спальне. Блейз закрывает за собой дверь и приближается. Сердце Тео заходится в неровном ритме.

***