orchard

***

розовый синий синий и розовый как небо измучено грозами так мы измучены вопросами: «а просто мы или не просто?»

Тео озадаченно смотрит на то, как Блейз неловко стоит в дверях; он топчется на месте, не зная куда деться от пронзительного взгляда слизеринца. — Паршиво выглядишь, — выражает свои мысли друг, осматривая Нотта с головы до ног. Джинни сразу же подскакивает, прекрасно понимая, что их нужно оставить наедине, чтобы они наконец-то разобрались в своих отношениях. Она умная девочка, догадливая. Уизли суетится, поправляет волосы, будто Забини застал их за чём-то постыдным. Её щёки окрашиваются нежно-розовым. Если подруга покинет спальню, и парень будет наедине с Блейзом, то всё может закончиться плохо — и каждый об этом знает. — Останься, Джин, — хрипло проговаривает Теодор. Он облизывает пересохшие губы, пытается приподняться на кровати, но слабое тело не позволяет, и Нотт падает обратно на мягкую постель. Уизли резко разворачивается, проверяя всё ли в порядке, рыжие волосы взметаются в воздухе, а по лицу на долю секунды пробегает беспокойство. Девушка глядит то на друга, то на Забини, и сотню раз прокляв себя за своё решение, остаётся, усаживаясь на рядом стоящий стул. С другой стороны кровати стоит такой же, и Блейз молча садится на него. Странно, что он не спорит о том, что нахождение Уизлетты сейчас явно лишнее. — Как ты себя чувствуешь? — тихо, почти шёпотом спрашивает Блейз, с вопросом приподнимая брови. Он протягивает руку, чтобы ласково, — как делал он всегда, когда Теодор заболевал, — дотронуться до макушки и растрепать волосы. Тео быстро отскакивает в противоположную сторону — к Джинни, подальше от лишних провокаций. — Не нужно касаться меня, — Нотт всё ещё ошарашенно глядит на руку, а затем переводит взгляд на лицо Блейза. Тот кажется фальшиво встревоженным. Он так давно знает Забини, что с лёгкостью может понять, когда он лжёт или лицемерит. Поэтому Тео не верит в его искренность и решает надавить: — Не нужно говорить со мной, переживать и думать обо мне, Блейз. Тео не понимает, влияет ли на него присутствие Джинни, раз он смеет говорить такие слова Блейзу, но… Ему нравится. Чудесным образом в нём наконец-то находятся силы на отпор. — Я не верю, что ты и правда хочешь поддержать меня, а не переспать, просто потому что Уизел тебе не дал сегодня, — пусть тело его было и слабым, зато голос — резок и жесток. Вновь он обзывает Рона оскорбительно, что, естественно, слышит Джиневра, поэтому он говорит ей намного мягче: — Прости. Нотт замечает разнообразные эмоции, коснувшиеся лица Забини, как он поджимает губы и хмурит брови, поглощённый в раздумья. Словно он старается, и правда старается, ответить спокойно, без лишних ругательств, не переводя стрелки. Словно ищет своим поступкам оправдание. И у него не выходит. — Ты сам придумал и поверил в то, что мы с Роном вместе. Стоило тебе один раз увидеть, как мы сосёмся с ним на вечеринке, то всё… — он не договаривает, отмечая сжимающиеся в кулаки руки Теодора. Они так долго не общаются, что накопленные эмоции и невысказанные мысли начинают выливаться из него. — Почему ты считаешь виноватым меня, если это ты соврал мне о ваших отношениях, которых, кстати, и не было, с Уизлеттой? Почему виноват я, если это ты никогда не говорил мне, что тебя что-то не устраивает, Тео? Знаешь, как ситуация выглядит с моей стороны? — Блейз нервно подрывается с места, приближаясь к кровати, лицом к лицу с Ноттом. — Ты действительно забил на меня, стал «встречаться» — слизеринец театрально усмехается, указывая на Джинни, — с ней. Игнорировал, злился, а когда я спросил о том, мог ли ты быть влюблённым в меня, чуть ли не послал на смачные три буквы. Блейз смотрит на него едко, злостно, в тусклом свете свечей его карие глаза особо опасно выделяются. Его плечи напряжены, а грудь непривычно быстро вздымается. Он восстанавливает дыхание и продолжает намного быстрее и чётче, не давая им с Джинни и шанса на то, чтобы его прервать: — Я говорил тебе с самого начала, что мы друзья, говорил, что мне нравится Рон, и ты, вроде как, принимал мой выбор, а сейчас, оказывается, я стал едва ли не твоим врагом! И скажи мне пожалуйста, в чём причина всей той херни, которая происходила последний месяц? Теодор не отвечает, перекидываясь взглядами с Уизли, что как бы кричит: «Пошли его к чёрту!». Тео кажется, что его просто умело водят за нос, стараясь выставить виноватым. Ну уж нет, больше он этого не позволит, и произносит, особо медленно, смакуя каждое слово: — Друзья не трахаются, Блейз. В них не находят замену. Ими не пользуются, — он сжимает зубы почти до скрипа. — А теперь подумай хорошо, почему я позволял? Ты не мог не видеть правды, ведь с самого начала всё было очевидно. И зная её, именно ты вёл себя как полный мудак — пользовался ситуацией. Понимание мелькает в глазах Блейза, он подтверждает свою теорию коротким кивком головы. Улыбается гадко и мерзко. — Выходит, я был прав, а ты лишь угодил в капкан своих собственных сопливых фантазий. И уходит, оставляя дверь распахнутой настежь. Тео не понимает, что теперь чувствует. Злость, обиду или ненависть? Или, быть может, собственную вину? Одно ощущается явно — смирение. Как раньше уже точно не будет. Ему ясно дали понять, что никакой ответной влюблённости и не существовало в помине. — Н-да уж… — еле слышно цокает языком Джинни, — ты был на грани смерти, а этот идиот пришёл к тебе только ради того, чтобы вылить всё накопившиеся дерьмо. Ужасно. Теодор смеётся — подруга высказывается чересчур эмоционально, словно это её сейчас так грубо отшили. Она с возмущением глядит в проход, а затем разворачивается к Нотту, тоже отчего-то веселясь. Вероятно, рассудок решает справиться со стрессом именно таким способом. Она перестаёт улыбаться и ласково берёт Тео за руку, вновь прижимаясь щекой к его плечу. — Он точно идиот редкостный, — шепчет Джинни и постепенно проваливается в сон, ощущая мерное дыхание слизеринца и его суховатую руку в своей. Она приближается, утыкаясь в его шею носом, где по венке быстро-быстро бежит кровь. Сердце глухо ударяется в грудной клетке. И Уизли чувствует, как её обнимают в ответ.

***

— Твою мать, Теодор Нотт! — вопит Уизлетта, в которую только что прилетел снежок. Она звонко хохочет и прячется за деревом. Там же девушка складывает неплохую такую горсть снега в комок и отправляет его в сторону Нотта. Мгновение — и он разбивается о забавную цветастую шапку слизеринца, которую, кстати, и подарила ему на Рождество подруга. Настроившись отомстить, Тео бежит за ней и подхватывает её на руки, стремясь окунуть в какой-нибудь сугроб поблизости. От этого гриффиндорка брыкается в его руках, несильно ударяет по спине, но помогает это плохо. — Итак, Джиневра Уизли, какое владение заберёте? Отдохнувшие за каникулы, и в случае Тео переродившиеся за них, старшекурсники проводили свободное время у Чёрного Озера. Они приехали в Хогвартс этим утром, и от нечего делать, решили вдариться в детство. Через некоторое время подошли и Панси с Грейнджер, что сейчас лепили снеговика невдалеке от них. Джинни заливается громким смехом, когда её опрокидывают в сугроб. Девушка тянет на себя Нотта, и тот приземляется рядом; она сразу же кидается в него снегом, что попадает ему под тёплую мантию. — Всё! Сдаюсь! Тео подпрыгивает, расстёгивая верхнюю одежду и вытряхивая её. Из-за морозного воздуха щёки парня алеют, а на губах играет задорная улыбка. И когда он был таким радостным в последний раз? Тео смотрит на всё ещё лежавшую в сугробе Джинни, и говорит: — Вставай давай, а то замёрзнешь! Рыжие волосы вылезают из-под красной шапки, лезут в рот, но Уизли не замечает этого, довольно болтая руками и ногами и делая, судя по всему, снежного ангела. — Помоги, — гриффиндорка протягивает к нему руки, чтобы Тео помог подняться. — Я не хочу испортить своё творение. Нотт одним рывком притягивает к себе Джинни, и та оказывается с ним нос к носу, так, что он может видеть её реснички, покрывшиеся инеем, и ярко-карие глаза. Они стоят так всего секунду, но потом неловко расходятся. Тео замечает сбившийся клетчатый шарф подруги и поправляет его, заботливо завернув его на два раза, чтобы она точно не замёрзла. Их взгляды снова встречаются, и Тео ощущает внутреннее короткое замыкание, и пугаясь собственной реакции, разворачивается. И вовремя, потому что к ним подходит Поттер. Они перекидываются вежливыми приветствиями. — Джинни, мы можем… поговорить? Серьёзно? — спрашивает её отчего-то понурый Поттер, и кивком зовёт к себе, отходя в сторону. — Это не может подождать до вечера, Гарри? Ты же видишь, что я занята, — она хмурит брови по своей дурацкой привычке, не оставленной незамеченной Ноттом, и слизеринец улыбается про себя — если Джинни так делает, то это значит, что она очень и очень недовольна. — Нет, — надавливает Гарри, уставившись на неё решительным взглядом. Джинни пожимает плечами, касается руки Тео на прощание и уходит. Он смотрит им вслед с тяжёлым сердцем — знает, чем всё может закончиться. Как бы тяжко не было признавать — ему не хотелось, чтобы они расставались. Тео приятно видеть Джинни счастливой. Доделавшие снеговика девчонки подходят к Нотту, так что до него доносятся отголоски сказанного Гермионой: — …случилось, поэтому Гарри и хочет расстаться с Джинни. Нотт продолжает настойчиво смотреть, не подавая виду, что услышал лишнего, замечает опустившиеся плечи Джинни и ладони, прикрывающие рот, будто бы она останавливает плачь, и сжимает кулаки. Он тяжело вздыхает, когда они возвращаются. Теперь Тео прекрасно понимает невыносимое желание Драко разукрасить лицо Поттера, как никогда понимает. И в данный момент оно растёт с геометрической прогрессией. Джинни молча обходит их компанию, вытирая слёзы рукавом свитера, шмыгает носом. Бросив на Поттера озлобленный взгляд, он бежит к ней, из-за снега ноги передвигаются плохо, слизеринец задыхается, но всё же останавливает Уизлетту и без слов обнимает, гладя по голове. Девушка дрожит в его руках, а сердце в груди бьётся быстрее с каждым разом. — Мы расстались с Гарри. Окончательно.

***

Откровенно говоря, Тео достали все: Снейп, мучающий их каждый день дополнительными занятиями и угрожающий отчислением (даже пережив смерть, он так и остался бесчувственным и холодным преподавателем, требующем от своих учеников намного больше, чем они могут), Грейнджер, что в последнее время вся на нервах из-за предстоящих экзаменов, Паркинсон, переживающая за девушку больше обычного (их слияние в одну личность тоже уже надоело, Тео понимал — у пары любовь и всё такое, но каждый день проводить время только друг с другом? Увольте). И Малфой. Он бесился каждый раз, когда Тео уходил в гриффиндорскую гостиную, чтобы успокоить Джинни, которая всё не могла оправиться из-за разрыва с Поттером. «Да вы задрали оставлять меня в одиночестве, что Блейз, что Панси, а теперь ещё и ты. Друзья называются, ничего не скажешь», — сетовал из раза в раз Драко, но потом, похоже, смирился. Однако Тео мог признать его правоту — слизеринцы действительно сбились по парочкам с гриффиндорцами, и как бы не было иронично, только у них с Поттером всё ещё напряжённые отношения. Хотя… Не только у них. Блейз по-прежнему не общался с Тео. Не то чтобы это его огорчало, нет, даже наоборот — радовало. Ведь чем дольше тот не появлялся в поле зрения Теодора, тем лучше ему становилось. Понемногу, но чувства уходили, и Нотт стал забывать лучшего друга. И даже не скучал, что удивительно. Как будто бы у него открылись глаза на то, какой Забини настоящий — лицемерный, грубый и прямолинейный, в общем-то, истиный слизеринец. Тео соображал на эту тему вечерами — возможно он действительно влюбился в его образ, а не в саму личность. Тео вздрагивает, когда сзади его кто-то касается, выводя из своих мыслей. Драко усаживается рядом, и Нотт понимает, что так и не доделал домашнее задание по Трансфигурации, и всё это время пялился в лист пергамента, лежащего на столе гостиной Слизерина. Малфой кидает ему точно такой же лист. — Списывай. А то я вижу, что дело никак не продвигается, а нагоняй от Северуса я получать не хочу, — устало говорит Драко, с ногами садясь на обшитый диван изумрудного цвета. Из-за того, что его поставили на должность старосты, друг всё чаще приходит после уроков истощённым. Тео удивляется и благодарит его кивком головы. Пара минут, и он тоже расслабленно откидывается назад, вытягивая руки наверх и зевая. Синий камушек дребезжит где-то возле груди, намекая на то, что его вызывают с другой стороны и срочно хотят видеть рядом. — Уизли? — спокойно, а не язвительно, как обычно, спрашивает Драко, и Нотт снова кивает. — Пропади пропадом, сраные гриффиндорцы, — шепчет Малфой, обращаясь скорее к самому себе, и встаёт. — Поднасрал тебе в жизни только один гриффиндорец, а злишься ты на всех. Херово получается, Драко, — тоже поднимается Тео, ощущая гудящие ноги — несколько дней назад они тренировались, а мышцы всё равно давали о себе знать, отдаваясь болью каждый раз при резких движениях. — Да это я по привычке. Иди уже, — бросает Драко, явно не желающий обсуждать колкую тему, но Тео не отстаёт. — Поговорил бы ты с ним. А то он ходит кислый, даже не общается ни с кем. — Вот и правильно, — ощетинившись, едко отвечает Драко. Щурит глаза и злобно выдаёт: — Может за ум возьмётся в своём отшельничестве, книжки почитает, — затем он искривляется в лице. — И хватит о гриффиндорцах, у меня уже перенасыщение ими. Каждый раз одно и то же: вот, нужно помочь Гермионе, ой, надо успокоить Джинни, пойду выпью с Роном в «Трёх мётлах», мы же так давно не виделись, целый день! Тошнит. Теодор лишь усмехается в ответ, прощается с Малфоем и уходит. В последнее время Тео частенько захаживает в гриффиндорскую гостиную, поэтому все уже принимают его как родного — здороваются и мило улыбаются; некоторые девчонки даже строят глазки, и Нотт, не в силах отказать себе в такой роскоши, всегда флиртует в ответ — бессовестно и нагло. Те лишь хихикают, и больше ничего. Джинни, взвинченная и яростная, ходит по спальне кругами, нервно закусывая губу и то и дело сжимая кулаки. Тео осторожно проходит, и она сразу же кидается к нему с расспросами: — Ты знал, да? Ты знал, что Гарри несколько месяцев изменял мне с Малфоем и ничего не говорил? Нотт аккуратно приближается к ней, замечая её заплаканный вид: покрасневшие глаза и опухшие розовые щёки. Несмотря на всю агрессию, которую она излучает, Тео видит её подавленность во взгляде. — Я думал, ты знала об этом и поэтому вы расстались, — спокойно отвечает Теодор, а когда оказывается на нужном расстоянии, бережно касается её запястья, однако Джинни всё равно вырывает руку. — Ты бы мог спросить! — она повышает голос и резко разворчается к нему спиной, обхватывая себя руками. — Ты бы мог хоть как-то намекнуть мне… — Я не стану повторять тебе одно и то же, если ты меня не слышишь. Давай мы поговорим, когда ты успокоишься… — всё также тихо и спокойно произносит Нотт. — Всё в порядке. Не беспокойся, — цедит девушка и перебирает висящий на шее розовый камушек. — А я беспокоюсь, — уже настойчивее отвечает Тео. — Ты не можешь прийти в себя после расставания с Поттером уже месяц. Тебе самой не кажется, что это ненормально? Она фыркает. — Нет. Почему тебя это так волнует? — ядовито спрашивает Джинни, смотря прямо в глаза Нотта — и это не сулит ничего хорошо. Тео чувствует, как он закипает. Чувствует, что ещё немного — и всё выйдет из-под контроля. Он восстанавливает дыхание. — Наверное, это потому, что мне не наплевать на тебя, Уизли? В отличие от Поттера, по которому ты до сих пор ноешься, — Тео всё же язвит, сощуривая глаза. — Я ноюсь, как ты выразился, из-за того, что я любила, и мне сложно его забыть, Нотт! Я не могу за столь короткий срок забить хер на человека, как это сделал ты с Блейзом. — Стрелки переводишь? — Не я первой это начала! Тео сам не понимает, как оказывается так близко к ней, не понимает, почему его сердце так сильно грохочет в груди. Джинни всего на пару сантиметров ниже него, но всё равно кажется сейчас вселяющей страх женщиной, с которой спорить себе дороже. Она складывает руки на груди, гордо приподнимает подбородок и смотрит — с вызовом, гневом и чем-то ещё, что сложно разобрать Нотту. Прежде он не видел даже толики этой эмоции в её взгляде, в манере речи. Словно бы Уизлетта готова вот-вот наброситься на него. — Так если ты узнал об этом, почему не сказал мне? Слизеринец сжал челюсть, отводя глаза в сторону. Он не мог сказать ей правды, не мог… — Я скажу, когда ты успокоишься и перестанешь цепляться за прошлое, — сглотнув, всё же произносит старшекурсник, заставляя себя смотреть на что угодно, лишь бы не в горящие гневом карие глаза. — Это будет не скоро, а ответ мне нужен сейчас, Нотт… Её голос вынуждает Тео взглянуть на веснушки на щёчках, виднеющиеся сквозь розову, рыжие волосы, от которых исходит приятный обволакивающий аромат, забавно сведённые к переносице брови, и образовавшуюся от этого складочку на лбу. Он мягко улыбается и разглаживает её, касаясь нежной кожи пальцами. — Пожалуйста, — переходит девушка на шёпот, ступая ближе к нему на ещё один шаг. От опасной близости с Джинни сердце Нотта заходится в неровном ритме. Он кашляет, прочищая горло, отступает назад, уводя взгляд в сторону, бросает скомканное «Пока» на прощание и трусливо бежит в надежде скрыться от преследующих его по ночам карих глаз…

***

Тео делает домашнее задание по Зельям, не совсем понимая, что пишет в пергамент, и правильно ли это. Последнюю неделю Нотт трудится изо всех сил, наконец-то решив позаботиться о себе, а не о других. И да, он заботится о себе, а не пытается скрыться от всех свалившихся на голову проблем за другими делами. Зато теперь-то Малфой не ворчит — Тео каждый вечер проводит в молчаливой компании друга. И Нотту правда нравится жить в рутине — он точно знает, что его ждет, и не нужно переживать, какой ещё истеричной девице вздумается обвинить его во всех бедах. Это успокаивает. Кстати, об истеричных девицах — после той встречи Нотт решил игнорировать Джинни. Не самое лучшее решение, он понимал, но другого не оставалось. Пусть она сама попробует разобраться в своих поступках и чувствах. Тео надоело попадать под горячую руку. К тому же на носу были экзамены, а Нотт ещё даже с долгами не разобрался. Поэтому всё идёт хорошо, и между ним и Джинни нет той непонятной наэлектризованности, которая возникла в прошлый раз, нет, конечно, нет. Тео массирует виски и возвращается к написанию задания. Сидящий рядом и читающий Малфой устало отбрасывает книгу: — Надоело. Хочу покурить. Ты со мной? — Не-а, — протягивает Нотт, вырисовывая котёл на пергаменте. — Бросил. Драко смеётся, не воспринимая его слова всерьёз, и надевает пальто. — Поттер увяжется, как только я появлюсь на стадионе, — как бы между прочим говорит Малфой, разглядывая своё отражение в зеркале. — А с тобой даже близко не подойдёт. Теодор отрывается от бездумного рисования и в удивлении округляет глаза. — Вы общались? Драко молчит, по лицу пробегает лёгкий стыд, но быстро исчезает за маской равнодушия. — Нет. — А что тогда делали? Не говори, что снова… — ухмылка Малфоя отвечает на все вопросы Нотта. — Снова трахались… Драко, вспомни, чем всё закончилось в прошлый раз. Вы подрались. Это ненормально! Слизеринец лишь пожимает плечами. Тео негодующе выдыхает, но всё же соглашается пойти на улицу. Укоризна не исчезает из его взгляда всю дорогу, пока они поднимаются наверх и выходят к Внутреннему двору, а через него и на стадион. По пути к ним присоединяется расстроенная Панси, поссорившаяся с Гермионой. — Я попросила всего немного времени уделить мне, а не подготовке, и она назвала меня эгоисткой, представляете? — жалуется подруга, сделавшая затяжку самой первой. Падающий мокрый снег заставляет всех курить в разы быстрее, чем обычно. — Вот про что говорила профессор Трелони — эта зима рушит всё, что я строила! — Паркинсон вспыльчиво повышает голос, сбрасывая пепел на покрытую грязью и снегом землю. — Ты знала, что связываешься с зубрилкой всея Хогвартса, поэтому не ной, — Драко закатывает глаза. Друзья перебрасываются колкими фразами, но затем все смолкают. — Тупые гриффиндорцы, — ругается себе нод нос Тео, и впервые с ним соглашаются. Он хмурится, замечая одиноко летающего на метле Поттера. Теодор вспоминает, как горько плакала Джинни в его объятиях, — правда, недолго; у него есть волшебная способность быстро успокаивать людей, а затем отвлекать их от причины страданий, — вспоминает, как Драко долгое время срывался на них без повода. Нотт сжимает зубы, играя желваками. Поттер не раз приносил страдания его близким людям. Из-за него они поссорились с Джин — впервые за это время! Из-за него Драко потонул в работе с головой — догадаться было несложно. — …думаешь, стоит подождать? Тео упрямо идёт в ту сторону, где летает гриффиндорец, оставляя за собой беседующих между собой друзей, которые, увидя его сжавшиеся кулаки и напряжение по всему телу, побежали за ним. Злость копилась в Нотте неделями и решила вылиться прямо сейчас на этого засранца, испортившего жизнь его друзьям и причинившего боль той, в которую он… Теодор останавливается прямо тогда, когда Гарри спускается вниз. Если он ответит ему тем же, то будет ни чуть не лучше, и тогда Джинни точно на него обидется. — Ты что-то хотел? — мрачно спрашивает Гарри. — Да, — Тео подходит ближе, чтобы тот точно его понял. Он заносит руку для того, чтобы ударить его под дых, но замирает. — Знал бы ты, Поттер, как ты мне неприятен, — Нотт искривляется. Его глаза горят ненавистью. — Я не изобью тебя сейчас только потому, что ты до сих пор дорог Джинн. — Всё, что было между мной и Джинни, никак тебя не касается, — сквозь зубы отвечает он, тоже напрягаясь. — Поэтому не лезь не в своё дело. Ветер крепчает. У Нотта так сильно чешутся кулаки, но слизеринец продолжает держать себя в руках только из-за присутствия Малфоя и Панси — не будь их рядом, он бы уже давно набросился на Поттера. — Ты определись, кто тебе дорог, она или Блейз, прежде чем угрожать мне, — бросает Гарри, проходя мимо и толкая его плечом. — Не тебе говорить мне о выборе, Поттер, — отвечает Тео, оскаливаясь. Выплёскивая весь накопившийся яд. Приблизившийся Драко удерживает Тео за локоть, а Панси хмыкает: — Он не стоит того, Тео. Они втроём превращаются в сплетённых змеек, щипящих на своих недругов, становясь единым организом. Гарри останавливает взгляд на Драко, а затем уходит прочь. Ребята возвращаются в Хогвартс, но другим путём.

***

Слухи о стычке Гарри и Тео разлетелись быстро. Оказывается, это заметили лишние люди, поэтому о случившемся Джинни узнала скоро. Синий камушек дребезжал весь день под рубашкой Нотта. Эти парные камни-сигналы Тео приобрёл в знакомом всем магазинчике близнецов Уизли на каникулах. Теперь вот и на уроке он уведомляет о том, что Джинни хочет с ним встретиться. В тишине урока вибрацию слышат многие, особенно сильно она мешает Снейпу, и профессор выгоняет парня из аудитории. Нотт устало бредёт по коридорам, желая дойти до спальни и уснуть крепким сном, наплевав на оставшиеся уроки. Недолго думая, Тео всё-таки остаётся в комнате. Глаза слипаются, он проваливается в сон, но внезапно появившаяся Джинни отвлекает его. Слизеринец оглядывает её, подмечая улучшения во внешнем виде — былые синяки под глазами, как и краснота век из-за бесконечных истерик, исчезли. Девушка устремляется к нему, — тот даже подняться не успевает, — и с силой обнимает за шею, шепча о том, как она соскучилась по нему. — Прости за то, что я вспылила тогда, — отрываясь, говорит Уизли; она поглаживает его щёки пальцами и улыбается. От неё исходит тепло. — Сходим в Хогсмид? Какие уроки ты прогуляешь сегодня? — интересуется Джинни, поднимаясь, но Тео останавливает её за руку и тянет на себя, отчего девушка падает на его кровать. — Зелья, Историю магии и Трансфигурацию, — с хрипотцой отвечает Тео, убирая локон рыжих волос за ухо. — А ты? Она смущённо приподнимается на локтях. — Уход за магическими существами, Прорицания и Защиту от Тёмных Искусств. Так мы идём или?.. — она не договаривает, прерванная мягким поцелуем в губы. — Я не говорил тебе, что Поттер изменял, потому что мне хотелось сделать тебя счастливой. А с ним, как мне казалось, ты и была такой, — Тео всё-таки раскрывает ей свою тайну, боязно ожидая реакции Уизли. — Потом я понял, что счастливой тебя делал только я, как и ты меня. И теперь мне не хочется делиться этим. Его признание идёт легко из уст, словно бы он каждый день говорил об этом. Какой же ужас — влюбиться в сестру того, кто отнял его первую любовь. Тео улыбается. Он не жалеет, а Джинни берёт его за руку, грея своим теплом.

***