Избранник северного ветра

Закат на горе Лейшан по цвету напоминал красный шелк, накинутый на вершину стыдливой красавицей. Множество дорог огибало громовую гору, и лишь тропа рискнула коснуться ее подножия, робко и неуверенно, как пальцы юного влюбленного, что впервые ласкают девичью ладонь. Если подняться выше, свет теряется в переплетении ветвей, деревья жмутся друг к другу, цепляясь корнями за обрывистые склоны. И только на самом верху горы, преодолев тягостную дорогу, можно было отдохнуть в тени, так близко к облакам, что можно разглядеть лица бессмертных богов.       И именно сюда, на вершину Лейшан, привел долг двух прославленных заклинателей, служащих нынешнему наместнику провинции Зедонг, молодому господину Фу. Одежды их были словно ночь и день – бледно-голубая, словно светящаяся изнутри ткань шэньи ордена Байсюэ и темно-синяя, как пролитые чернила, мантия ордена Донгэй. Обладатели их были красивы, юны и статны, словно небожители, сошедшие на землю. У обоих имелись особые украшения на руках для призыва духовного оружия, что даже несведущему в заклинательской иерархии человеку говорило о высоком уровне энергии ци обоих юношей и их мастерстве. Одно могло смутить случайного путника, встретившего прекрасных господ на подступах к громовой горе – нечисти в тех краях давненько не видели, так что же могло понадобиться заклинателям, что они решились на путешествие по самой скудной на красоты части провинции Зедонг, где ни глазу, ни душе не на чем было отдохнуть.       – Даже ни одного слабого гуя*! – громко посетовал юноша в синем с распущенными, черными, как смола, волосами. – Так разве бывает? Ты посмотри, как бедно живут люди в округе. Разве не должно тут быть полным-полно самоубийц?       Прежде чем сесть на поваленный ствол, он изящно придержал широкие рукава мантии с выражением крайнего негодования на красивом лице. Со стороны казалось, что отдыхать в подобном месте, среди искривленных ветрами деревьев под открытым мрачным небом, было для него в крайней степени оскорбительно. Имя этого сердитого юноши было Чжан Бохань и происходил он из малочисленного ныне, но весьма известного в былые времена клана Чжан, что входил в состав ордена Донгэй.       Его попутчик был менее многословен и более сдержан и звался в быту Ли И Фэнгом из клана Ли ордена Белого снега Байсюэ. Устроившись на бревне, он закинул на него одну ногу, вторую вытянул и выстругивал ножичком деревянную фигурку лисы, как делал почти на каждом привале по пути сюда.       – И ты мне ничего не ответишь, Фэнг-сюн?       – Отвечу, как хорошо наслаждаться свежим воздухом в тиши и прохладе, а не носиться по горам с мечом наголо, – наконец, произнес он и убрал почти готовую фигурку в засборенный рукав своего чжишэнь.       – Господин цепляется за соломинку, – меж тем принялся рассуждать Чжан Бохань, лениво обмахиваясь ладонью. – Где это видано, что там, где не помогли молитвы и столичный лекарь, поможет старуха-шаманка?       И Фэнг пожал плечами и приложился к горлышку походной фляги, в которой вино никогда не согревается, оставаясь освежающе прохладным.       – Советник Цзинь поддержал это решение.       – Всем известно, как дружны эти двое господ, – хмыкнул Бохань. – Если бы мог оставить дела, советник сам бы притащил шаманку в поместье. Хотя мне все равно кажется, что мы зря теряем время.       Ли И Фэнга мало интересовали причины, по которым их господин решился на столь отчаянный шаг. Гораздо больше его смущало отсутствие нечисти возле горы и все более мрачнеющее небо за завесой ветвей. Громовая гора потому так и называлась, что над ней почти постоянно висели тучи, и грозы, что на нее обрушивались, были свирепы как сотня демонов. Попади они в такую, и путешествие затянется.       Внезапно налетел порыв ветра, и И Фэнг почувствовал, как проснулся зачарованный браслет в виде бронзовой змеи с красным глазом-рубином, оплетающий запястье. Рукоять духовного меча по имени Шансинь скользнула в ладонь, согретая светлой энергией заклинателя.       – Тими*, – коротко бросил он, и Чжан Бохань вскочил, призывая свой духовный меч Джидзень из широкого серебряного кольца с гравировкой, закрывающего полностью фалангу указательного пальца правой руки. Юноши встали плечо к плечу, оглядывая заросли вокруг. Энергия Чжан Боханя пахла озоном и влажной землей, в бою он нередко использовал коварные техники своего клана, но лишь тогда, когда никого из его шисюнов и учителей не было рядом, поэтому заклинатели других орденов с неохотой соглашались на совместную работу с ним.       В противоположность ему Ли И Фэнг слыл на весь континент Вучжоу честным и открытым мастером, чьи техники были быстры и сильны и били без промаха. Его суждения отличались взрослой взвешенностью, тонкой иронией с одними собеседниками и колкой прямотой с другими, отчего для многих в поместье господина Фу, “Тысяча красок осени”, разговор с ним был страшнее ночного кошмара. О нем судачили, что молодой заклинатель из клана Ли настолько же невоспитанный, насколько одаренный. Впрочем, о том он сам судить бы не решился, однако желающих разделить с ним тяготы работы заклинателя можно было пересчитать по пальцам одной руки. Так что получалось, оба юноши вынуждены были разделять общество друг друга время от времени.       Духовные мечи испускали тусклый свет, отпугивающий мелкую нечисть, однако ветер все усиливался. Ветки трещали, листва срывалась с них и кружила в воздухе. И Фэнг крепче сжал рукоять меча, ощущая мощную энергетику существа, которое стремительно к ним приближалось. У простого тими не могло быть такого уровня сил, и когда пожиратель трупов выскочил на свет, острое серебристое лезвие легко снесло ему голову. Несуразное скелетообразное тело с раздутым животом упало под ноги и забилось в конвульсиях. Потеря головы не сразу упокаивала подобную нечисть, но духовная энергия, вложенная в меч, уже проникла в нее, разрушая изнутри. Тими еще пару раз дернулся и затих.       – Опять ты не дал мне проявить себя, – укорил его Чжан Бохань, чей меч так и остался незапятнанным.       Ли и Фэнг не спешил расслабляться. Все его пять чувств твердили, что опасность еще не миновала, и среди деревьев притаился не только одинокий слабый трупоед. Ветер, ставший нестерпимо холодным, бросил в лицо горсть сухих листьев, юноша на миг прикрыл глаза, и в ту же секунду что-то, наконец, явило себя.       Чжан Бохань ждал этого момента, и в демона, посмевшего осквернить его взор, полетел талисман. Бумажка с иероглифами “ловушка” и “удержание” сгорела в полете и превратилась в огненную петлю. Чжан Бохань перехватил другой ее конец, готовясь притянуть заарканенное чудовище, но порыв ледяного ветра погасил огонь, и петля исчезла. Юноша едва успел прикрыться мечом, как листья, ставшие невероятно острыми, полетели точно ему в лицо. Свет духовного оружия защитил его в самый последний момент. В яростном вихре возник силуэт огромной белоснежной лисицы с нефритовыми бусами на длинной шее. Ли и Фэнг провел двумя пальцами по лезвию своего меча, вкладывая больше духовной энергии. Во внезапно сгустившихся сумерках свет его стал нестерпимо ярким, но демон не устрашился. Обнажились в глухом рыке острые клыки, забил по земле пушистый хвост, сотрясая твердь. И Фэнг понял, что перед ними одна из демонических лис-оборотней, воздушная лиса Куко.       Он опустил меч, но Чжан Бохань же, напротив, рванул вперед, выставляя клинок перед собой. Выпад был быстрым и точным, острие источало жажду истребления, а в пальцах левой руки заклинатель ордена Донгэй сжимал талисман с иероглифами “замедление” и “ослабление”. Когда они коснутся густого белого меха Куко, поразить ее станет гораздо проще.       Янтарные глаза демонической лисы встретились с синими глазами Ли И Фэнга, и духовный меч сам собой вернулся в ножны. Ли И Фэнг собрался уже помешать атаке напарника, как в вихре, окружающем лису, возник кто-то еще. Его появление стало неожиданностью для Чжан Боханя, талисманы погасли, растеряв вложенную в них духовную энергию, став просто продолговатыми листками с каллиграфическими росчерками дорогой туши.       – Стойте! – раздался пронзительный крик, Ли И Фэнг толкнул Чжан Боханя в плечо, сбивая настрой, и стена ветра и поднятого с земли лесного мусора отделили их двоих от Куко и незнакомца, рискнувшего вмешаться в чужую охоту.       Чжан Бохань сыпал проклятиями, но не мог сдвинуться с места, опутанный нитями чужеродной силы, отличавшеся как от энергии демонической лисы, так и от духовной энергии заклинателей. Ветер слепил глаза, Ли И Фэнг провел двумя сложенными вместе пальцами по своим опущенным векам и увидел сквозь них. Куко все еще гневалась, ее хвост порождал воздушную воронку, от которой близко растущие молодые деревца вырывало с корнем, остроносая морда кривилась в хищном оскале, а глаза сверкали расплавленным янтарем. Перед ней на коленях сидела девушка и, сложив перед собой руки, отбивала поклоны. Сила, которая отделила юношей от разъяренной лисы, исходила от этой девушки.       – Она заодно с демоном! – взревел Чжан Бохань, всегда неистово борющийся с любым порождением темной стороны.       Ли И Фэнг предупреждающе сжал его плечо и покачал головой. Будь все так, стояли бы они сейчас, живые и невредимые? В подлунном мире полным-полно всякой нечисти, демонов и забытых божеств, и никто из них не станет церемониться с теми, кто посвятил жизнь их уничтожению. Встав на путь бесконечного совершенствования тела и духа, заклинатель навеки противопоставлял себя темной стороне.       Меж тем ураган утих, потревоженная листва плавно опала, и демоническая лиса Куко в последний раз грозно рыкнув, подпрыгнула и, превратившись в белый огонек, скрылась в потемневших небесах. В ту же секунду Чжан Бохань кинулся к девушке и приставил меч к ее шее.       – Назови себя, презренное отродье! – потребовал он. – И тогда, быть может, я дам тебе умереть легко.       Девушка ниже склонилась к земле, укрыв ее широкими рукавами пыльно-сиреневого шэньи. Ее лицо было опущено, но волосы, собранные в два кольца по обеим сторонам головы выдавали в ней незамужнюю девицу лет шестнадцати. Ее спина была слишком широкой, наверное, родители отправили ее в горы, отчаявшись выдать замуж.       – Встань, – приказал Ли И Фэнг.       – С ума сошел? А если она яо* в поисках жертвы? Разве мы не обязаны спасти будущие жизни?       – Она человек, – уверенно сказал И Фэнг и подошел ближе. – Вставай.       Чжан Бохань не убирал меч, и девушка не рисковала пошевелиться. У ее вытянутых рук покоился деревянный посох с резным, украшенным живыми цветами и лентами навершием. Он притягивал взгляд, и Ли И Фэнг окончательно расслабился.       – Сестрица, скажи, знаешь ли ты старую шаманку Айминь? Она обитает на горе Лейшан последние тридцать лет.       Легкое покачивание волос стало ему ответом. Чжан Бохань уже понял свою ошибку, резким движением загнал меч в ножны и фыркнул.       – Кто же так внезапно появляется? А если бы мы тебя убили вместе с демонической лисой?       Девушка, наконец, подняла голову, но продолжала смотреть вниз. Возможно, от испуга у нее пропали силы, но Ли И Фэнг не верил, что та, кто смело вышла перед Куко, стала бы бояться парочки заклинателей.       – Как тебя зовут? – спросил И Фэнг. Загадочная незнакомка вызывала в нем все большее любопытство, и то, как упорно она прятала лицо, лишь разжигало его сильнее. – Ты ученица шаманки Айминь?       Тяжелые кольца волос снова согласно качнулись, и девушка, опираясь на посох, поднялась на ноги и повернулась к юношам. Черты ее лица были частично скрыты спадающими по бокам блестящими черными прядями, обрезанными наискось по подбородок, но в целом Ли И Фэнг не увидел ничего, чего стоило бы стыдиться, ни шрамов, ни ожогов, ни иных уродств, порочащих женщину. Да и стоило ли искать утонченную красавицу на уединенной горе?       – Мое имя Янлин, – она сложила перед собой руки и глубоко поклонилась.       – Из какого ты рода?       – Мне досталась фамилия семьи Хун, – странно ответила девушка. – Я ученица шаманки Айминь, но боюсь, если вы искали мою наставницу, то немного опоздали.       Голос ее был низким и негромким, такого не ждешь от юной девицы, но приятным слуху Ли И Фэнга. В поместье шептались, что юноша со столь прекрасным лицом уж слишком мало внимания уделяет кружившим вокруг него красавицам, а кто-то и вовсе рассказывал небылицы про невесту, которая ждала его в ордене Байсюэ. Сам же Ли И Фэнг на эту тему ни с кем не вел откровенных бесед. В противоположность ему Чжан Бохань слыл любителем женщин, и все мало-мальски симпатичные проститутки близ поместья господина Фу хорошо его знали и не раз получали дорогие подарки за свою благосклонность и редкие умения.       Вот и сейчас, завидев пред собой девицу, Чжан Бохань проявил к ней интерес, заглянул в лицо и разочарованно вздохнул, потому как она была далека от идеала и одета скромно – в халат цвета цветущей глицинии и зеленое нижнее платье, выглядывающее из-за ворота и сквозь разрезы по бокам. Ни алой помады, ни румян, ни пудры, ни единой шпильки в простой прическе простолюдинки – одним словом никакого изящества.       – Отведи нас к наставнице, – бросил он небрежно, и девица ниже склонилась в вежливом поклоне.       – Боюсь, эта ничтожная не сможет вам помочь. Наставница Айминь скончалась тремя месяцами ранее.       И снова ее глубокий голос всколыхнул что-то в душе Ли И Фэнга, словно она и впрямь была из соблазнительниц яо, да только никто и никогда не видел тех настолько непритязательно выглядящими.       – Ты лжешь! – разозлился Чжан Бохань и замахнулся раскрытой ладонью. Девушка втянула голову в плечи, но удара не последовало. Ли И Фэнг перехватил руку Чжан Боханя и сильно сжал пальцы.       – Не надо, – холодно сказал он. – Дева Хун ученица шаманки.       Продолжать не потребовалось. Мало кто знает, как именно происходит обучение древнейшему искусству шаманизма, но выбирают для него только девочек, и те много лет живут в затворничестве на вершине горы и показываются людям только тогда, когда полностью готовы. Дева Хун вышла к ним двоим, значит, вполне подходила для дела, которое им поручили.       – Ты не спросишь, зачем мы искали твою наставницу? – поинтересовался Ли И Фэнг. Хун Янлин покачала головой.       – Господа заклинатели сами скажут, если сочтут нужным. Я не могу требовать ответа.       – Какая воспитанность, – с иронией протянул Чжан Бохань и все-таки убрал меч в ножны. – Может, и от тебя будет польза.       Девушка стояла все так же, чуть склонившись, и выражение ее лица никак не удавалось ухватить. Ли И Фэнг подошел ближе и взял ее за оттопыренные локти.       – Дева Хун, нас послал на громовую гору господин Фу, наместник провинции Зедонг. Наш господин нуждается в помощи, его силы подтачивает насланная темная болезнь. Шаманка Айминь была его последним шансом на исцеление.       Плотно сжатые обветренные губы девушки разомкнулись, явив нежное темно-розовое нутро, но она так и не произнесла ни слова.       Ли И Фэнга это вдруг расстроило.       – Не согласится ли дева Хун посмотреть молодого господина Фу? – спросил он.       Наконец, девушка проявила истинные чувства, когда ее взгляд метнулся в сторону Чжан Боханя, словно ожидала, что его меч снова уткнется ей в шею.       – Эта ничтожная…       – Довольно церемоний, – перебил Бохань. – Мы что, будем уговаривать эту дикарку до самого рассвета? Нам предстоит долгий путь до поместья “Тысячи красок осени”. Если ты не хочешь замарать руки, то я сам перекину девчонку через плечо и вынесу с горы.       Девушка вздрогнула, и небо над ними внезапно озарилось молнией.       – Дева Хун… – начал Ли И Фэнг, но она качнула головой, прерывая его.       – У шаманок есть только имя, господин, – тихо сказала она. – Скоро начнется гроза, оставаться тут опасно. Я провожу вас в дом.       И она широкими, совсем не женственными шагами направилась вверх по склону, отстукивая свой путь деревянным посохом.       Ли И Фэнг без сомнений направился за ней.       Мрачное небо сделалось таким темным, будто без предупреждения наступила ночь. Раскаты грома пока еще раздавались вдали, но молнии сверкали без остановки, сопровождаемые глухим ворчанием. Поднялся холодный ветер, бесстыже проникающий под одежду и отбирающий последние крохи тепла. Такой кардинальной смены погоды И Фэнг давно не встречал. Казалось, еще немного, и вместе с грозой начнется снегопад. Он украдкой подул на ладони и увидел едва заметное облачко пара.       – Она заведет нас прямиком в ловушку, – тихо сказал Бохань, поравнявшись с ним. – Видел, как она вела себя с демонической лисой? Уверен, они смогли договориться насчет нас.       – Глупости. Куко не ест людей без необходимости.       – Мы хотим забрать шаманку в город. Думаешь, это не достаточно для “необходимости”?       – Глупости, – спокойно повторил И Фэнг, следя за прямой спиной идущей впереди девушки. Кольца ее волос покачивались в такт шагам, украшенная цветами верхушка посоха поднималась и опускалась. – Я ей верю.       – Только не говори, что тебя очаровали ее сомнительные прелести. Самая дешевая проститутка из дома удовольствий госпожи Ло во сто крат лучше нее.       – Плевать, как она выглядит. Она должна исцелить господина Фу.       Бохань что-то пробормотал в ответ, но его недовольный голос потонул в громовом раскате точно над вершиной горы. Ветер стал сильнее, вцепился в рукава и полы халата шаманки, она пригнулась и пошла дальше чуть быстрее, стремясь поскорее попасть в укрытие.       Деревья расступились, и на каменистой площадке показался силуэт невысокого продолговатого строения за плетеным забором. Ворота были распахнуты, а доска над ними гласила, что они пришли в “Приют грома и молний”.       – Ну и название, – фыркнул Чжан Бохань. Его рука снова нащупала поясные ножны. Он не убирал Джидзень обратно в духовный артефакт, готовый атаковать и защищаться в любую секунду.       – Этот дом переходит от одной шаманки к другой, – пояснила Хун Янлин. – У одной шаманки не может быть более двух учениц, но чаще берут только одну и все знания передают ей.       – У тебя есть шицзе или шимэй? – спросил Ли И Фэнг.       На лицо девушки набежала тень, и она медленно покачала головой.       – У меня нет старших и младших сестер. Я единственная ученица.       – Отлично, – добавил Чжан Бохань. – Не придется выбирать.       Янлин провела их через пустой двор и первой поднялась по ступенькам крыльца. Дом был простым, но добротным, стоял на каменном фундаменте, основную его часть опоясывала узкая терраса, на загнутых вверх краях крыши висели фонарики из промасленной бумаги. На террасу выходило две двери, но Янлин открыла перед ними главную.       Внутри было темно, но тепло от еще тлеющих в очаге дров. Заклинатели расселись у низкого столика на подушечки, а Янлин занялась очагом. Быстро она развела огонь заново и наполнила котелок из стоящей в углу бочки для воды. Достала глубокие глиняные миски и положила в них по большому черпаку жидкой рисовой каши из чана.       – Так вы быстрее согреетесь, – сказала она своим необычным низким голосом и поставила миски на стол. – Заварю чаю.       Ли И Фэнг не чувствовал голода, но нехорошо было оскорблять хозяйку отказом, и он взялся за ложку. Бохань куда с большей охотой последовал его примеру, и на какое-то время слышался только треск пламени, грохот грома за стенами и стук ложек. Янлин заварила свежего чая и, опустившись возле столика на колени, разлила чай по чашкам. Пах он восхитительно и на вкус оказался выше всяких похвал.       – Что за травы ты заварила? – спросил Бохань. – Я ощущаю прилив сил!       Янлин склонила голову, пряча губы за широким рукавом.       – Это секретный рецепт моей наставницы. Скажу лишь, что эти травы успокаивают дух и укрепляют меридианы.       Бохань сначала важно покивал, потом с грохотом потянулся за мечом и пригрозил испуганной девушке:       – Если вздумаешь нас отравить, прежде я отрублю твою голову!       Отблеск молнии сквозь тонкую оконную бумагу упал на ее глаза цвета янтаря, и сердце И Фэнга дрогнуло. Он протянул руку и сжал плечо Боханя.       – Перестань. Ты ее пугаешь.       Янлин отшатнулась, ноги разъехались, и она беспомощно прикрыла лицо рукавом, только влажно блестели широко распахнутые глаза. Чжан Бохань убрал меч и вернулся к трапезе, а Ли И Фэнг почувствовал, что с него довольно. Он поднялся и взял девушку под локоть.       – Вставай. Никто не причинит тебе вреда, пока я рядом.       Янлин скользнула по нему взглядом и опустила ресницы, отбросившие длинную тень на бледные щеки. Сумрак ей удивительно шел, сглаживая шероховатости фигуры и внешности и превращая ее в истинную красавицу. Вокруг И Фэнга вечно вились девушки всех мастей, от утонченных аристократок до торговок с рынка, готовых отдать ему весь товар бесплатно, но такой, как шаманка Янлин, он не встречал. Она заставляла сердце биться быстрее и в то же время замирать от неясного тревожного предчувствия.       Янлин отвела его в другую комнату за закрытыми дверьми и расстелила тонкий матрас, набитый соломой.       – Прости нас, – сказал И Фэнг, чувствуя потребность загладить горячность товарища по оружию. – И то, что я сказал, правда.       Руки Янлин опустились, и шерстяное одеяло упало на пол.       – Правда, что вашему господину нужна моя помощь? Или что…       – Что я позабочусь о твоей безопасности.       – Нет нужды. Забота о подобной мне лишь бросит тень на репутацию господина заклинателя.       – Меня зовут Ли И Фэнг.       – Это не имеет значения.       Она устало покачала головой, избегая поворачиваться и смотреть ему в лицо. И чем упорнее она это делала, тем сильнее ему хотелось развернуть ее за плечи и заставить на себя смотреть.       – Вы оба можете расположиться здесь. В доме никогда не было больше трех человек, поэтому…       – Трех? Разве ты не единственная ученица?       – Д… да. Но до меня бывало всякое.       Она закончила с постелью и, поклонившись, попыталась проскользнуть мимо к выходу. Ли И Фэнг едва успел преградить ей путь вытянутой рукой с ножнами.       – Ты спасла нас от Куко, – скорее утвердил, чем спросил он. – Тебе не было страшно?       Молнии сверкали и сверкали, и двор за вощеной бумагой окна то освещался, как днем, то погружался в беспросветную тьму. Громовая гора превратилась в ад на земле, и только тут, в это самой комнате, было до странного тепло и уютно, несмотря на бедность обстановки.       Быть может, подобные вещи зависят вовсе не от предметов, а от людей?       – Она не любит незнакомцев, – тихо ответила Янлин.       – А ты для нее друг?       Утвердительный кивок.       – Ты хочешь уйти?       Снова кивок и упрямое молчание. А И Фэнгу так хотелось слушать ее голос…       Однако нескромно было бы и дальше стеснять одинокую девушку в ее же собственном доме, и он позволил ей выйти, а сам опустился на матрас. Под грохот за тонкими стенами было сложно заснуть, и он слышал, как пришел Бохань и лег на соседний матрас. Бряцнули богато украшенные ножны – едва ли он этой ночью рискнет выпустить их из руки.       Ли И Фэнгу не было страшно. Он верил маленькой шаманке, верил, что она не причинит им зла, но так же и верил, что будет непросто забрать ее с собой.       С этими мыслями он погрузился в неглубокий нервный сон.              Ему снилась беседка, покрытая блестящим красным лаком, еще источающим своеобразный едкий запах, но ароматы цветущего жасмина в саду были во сто крат ярче. Жасмином пах воздух, одежда, волосы, кожа. Белые лепестки порхали на ветру и мягко опускались на белый ковер, устилающий землю. Вдалеке журчал ручей, слышались голоса младших учеников ордена Байсюэ, еще пребывающих в постоянном восторге от этого прекрасного места, спрятанного между скал, как жемчужина в створках перламутровой раковины.       Но вот прошуршал шелк, и к запаху цветов добавились бодрящие нотки магнолии. Тонкие белые пальцы изящно сжимали деревянные перекладины веера, и алая кисточка приковывала взгляд в этом царстве белого.       – Опять уснул в разгар дня? – мягко укорил его голос, слаще которого И Фэнг в своей жизни не слышал. – А что, если кто-нибудь опять донесет шифу?       И Фэнг, должно быть, ответил, потому что услышал негромкий переливчатый смех, а вот своих слов – нет.       – Ты не меняешься.       “Разве ты хочешь, чтобы я менялся?”. Наверное, он так и сказал, потому что голос произнес в ответ:       – Но ты должен. Если однажды нас кто-нибудь увидит… Если шифу узнает о нас… А-Юань, мне становится страшно при мысли об этом. Нас непременно ждет разлука и, что еще хуже, вечный позор.       Его руки прохладные, И Фэнг вынимает из его пальцев веер и сжимает холодные ладони. Искушение велико, и нежность, сжимающая сердце в тисках, сильнее голоса разума. И Фэнг целует мягкие губы своего шисюна, но даже этого мало. Хочется смять, вжать в себя тонкое гибкое тело, чтобы ощутить сквозь слои ткани, как бьется сердце обычно такого спокойного юноши. Их чувства были под запретом, и от того остры и пронзительны. Первая любовь юных сердец.       – А-Юань. А-Юань, ты должен это остановить. Просыпайся, А-Юань. На этот раз сделай так, чтобы не осталось сожалений…              Сон распался сотней острых цветных осколков, и Ли И Фэнг открыл глаза. В предрассветном сумраке все было нечетким и туманным, и только через несколько секунд И Фэнг понял, что это слезы застилали ему взор. Осторожно, чтобы не разбудить спящего рядом товарища, он сел и вытер глаза тыльной стороной ладони. Стало лучше, и первым, что он увидел четко и ясно, что за окном промелькнул невысокий силуэт. Это мог быть дух или призрак, но территория дома шаманки была защищена талисманами и заклятиями, которых заклинатель не знал, но все равно ощущал их мощь. Поэтому он тихонько поднялся и вышел за дверь.       На улице было зябко и сыро, однако гроза закончилась, и небо было серым, но безоблачным. Ли И Фэнг огляделся и по следам в сырой земле направился за беглой Янлин. То, что это именно ее он видел за окном, стало ясно довольно быстро, И Фэнг не ощущал ее присутствия в доме, а беглый взгляд на общую комнату показал, что свой посох она взяла с собой, хотя до этого он стоял в углу рядом с порогом.       Нужно было найти ее первым, пока Чжан Бохань спал и не знал, что произошло. В ином случае несчастья не избежать – вспыльчивый юноша непременно пустил бы в ход кулаки и свою силу заклинателя, чтобы доставить несчастную в поместье “Тысяча красок осени” связанной по рукам и ногам.       Но вот следы исчезли, словно девушка растворилась в воздухе, но, что более вероятно, просто заметила свою оплошность и использовала какое-то заклятье. И все же И Фэнгу казалось, он продолжал ощущать энергию Янлин в воздухе, как запах горькой полевой травы, высохшей под палящим солнцем. Запах свободы, лета и легкой ностальгии. Ли И Фэнг ускорил шаг и увидел за деревьями близ тропы, ведущей вниз по склону, лилово-зеленые одежды и цветы на деревянном посохе.       – Янлин! – окликнул он, и девушка испуганно застыла. – Янлин, погоди!       Она сжалась, опустила плечи и вцепилась в посох обеими руками, но хотя бы не убегала, пока И Фэнг ее нагонял. Поравнявшись с девушкой, он тронул ее за плечо.       – Почему ты так не хочешь идти с нами? Господин Фу щедро наградит тебя за помощь, а если не сможешь исцелить его, то не стоит бояться наказания. Он добросердечный человек, несмотря на свое высокое положение.       Он немного запыхался, говорил часто и много, совсем не как обычно, и смущение заставило его запнуться и поджать губы. Отчего он так странно чувствует тебя рядом с этой девушкой? Отчего вся броня, что защищала его сердце, становилась тоньше лепестка жасмина? Он стиснул кулаки, и тут Янлин повернулась к нему и подняла голову. В ее больших глазах блестели слезы.       – Мне не нужна награда и не нужны почести. Я не стремлюсь к деньгам или славе. Я… Мне нельзя в город. Я еще не готова.       – И это все? Вся причина?       – Знаю, для вас, одаренных заклинателей из именитых кланов, защищенных силой своих знаменитых орденов, переживания одной шаманки ничто, но я молю вас… Я молю! – Она внезапно упала на колени и сложила руки у груди. – Дайте мне уйти сейчас, чтобы не случилось чего-то более страшного!       Она стояла на коленях в грязи прямо у его ног, с ее опущенного лица капали слезы. Впервые за последние годы он снова не знал, как ему следует поступить.       Но шорох листвы и топот шагов не дал ему решиться хоть на что-то.       – Эй, вы что тут делаете? – подозрительно спросил Чжан Бохань, и его взгляд остановился на коленопреклоненной Янлин. – Девчонка хотела сбежать?!       – Нет. Она пошла обновить защиту вокруг своей земли, – отстраненным голосом ответил И Фэнг. – Я пошел с ней, чтобы проследить.       – Да? Так-то лучше. Нечего ей разгуливать одной.       Янлин съежилась под его взглядом, и Ли И Фэнг помог ей подняться и незаметно задвинул себе за спину.       – Ты почему так рано встал? Мы планировали отправиться с рассветом.       Бохань покосился на девушку и без стыда ответил:       – Я ей не доверяю. И ты следи, как бы не угодить под ее чары. Не смотри, что страшненькая, про их племя много всяких историй ходит.       – Я не верю в сказки тех, кому нечего делать, кроме как сочинять, – строго ответил ему И Фэнг. – Давайте возвращаться.              *Гуй (guǐ) – призрак, бес, черт. Они когда-то были людьми, потом умерли и стали творить зло. Ближе всего к западным привидениям.              **Тими — согласно китайской и японской демонологии, общий термин для чудовищ, которые живут в горах, лесах, болотах, камнях и других природных объектах. Они питаются телами умерших — особенно внутренностями              ***Яо (yāo) – злой дух, оборотень, что-то зловещее, коварное и в тоже время соблазняющее. Яо могут быть плохими и хорошими. К яо можно отнести и лис-оборотней.