Избранник северного ветра

Заклинатель из клана Ли был добрым, и эта доброта делала лишь больнее. Какой толк в мягких словах и искренних заверениях, если решение давно принято? И более страшные мучения причиняло чувство вины, ведь Янлин была не честна с ними обоими. Она со вздохом зашла за ширму и начала раздеваться. На сундук с одеждой по очереди падали пояс, халат, верхнее платье, пока на Янлин не осталась только нижняя рубашка и штаны. И вот тогда-то первые рассветные лучики, пробивающиеся сквозь застилавшую оконную раму бумагу, увидели истину.       Не было никакой Хун Янлин. Был юноша по имени Хун Яо, названный при рождении Хун Вэньмином, но в мире не осталось никого, кто стал бы его так называть. Шли годы, что на вершине горы Лейшан пролетали в мгновение ока, и худенький мальчик вырос в стройного хрупкого юношу, вынужденного прятаться за женской одеждой и посохом ученицы шаманки. Вот она – настоящая причина, почему ему никак нельзя было спускаться к людям. Первый же более внимательный взгляд выдаст его секрет.       Хун Яо опустился на пол и спрятал лицо в ладонях. Появление на горе пары заклинателей, красивых, точно небожители, спустившиеся на землю, вмиг перевернуло налаженную одинокую жизнь. Ошибкой будет предполагать, будто Яо не хотелось вернуться к людям. Он долго жил в уединении, где кроме странной старухи больше никто не скрашивал его одиночество, и теперь все внутри него пришло в волнение. Он представлял себе изящные черты лица Ли И Фэнга, почти как наяву слышал его голос и чувствовал, что верит каждому произнесенному им слову, вопреки всему. Привыкший остерегаться, не смотреть в глаза и не говорить правды, он действительно желал довериться этому человеку.       – Янлин?       Набившее оскомину имя ворвалось в голову, и Яо вздрогнул. В панике заметался в поисках одежды, потом понял, что никто не собирается заходить в комнату, и ответил:       – Да?       – Мы выходим через полчаса. У подножия горы неподалеку фермерский домик, там мы оставили лошадей.       – Я буду готова, – тихо сказал Яо.       – Янлин…       Слезы подступили к глазам, и Яо быстро смахнул их.       – Что вы еще хотели, господин Ли?       – С тобой все будет хорошо. Я обещаю, что как только все закончится, верну тебя обратно целой и невредимой. Если, конечно, ты сама не захочешь остаться.       “Я уже хочу!”, – мысленно воскликнул Хун Яо, однако вслух глухо поблагодарил.       – Спасибо, господин Ли. Ваши слова много значат для меня.       – Прошу, называй меня по имени. Не надо никаких господинов.       Яо не ответил, и легкий звук шагов за дверью сказал ему о том, что заклинатель ушел.       Через полчаса Хун Яо стоял перед обоими заклинателями в дорожной одежде – штанах, широкой юбке из плотной ткани, блузке с широкими рукавами и безрукавке, схваченной широким кожаным поясом. С собой у него был небольшой узелок за плечами и посох в руке.       – Даже не возьмешь еды в дорогу? – нахмурился Чжан Бохань. Его холодная резкая красота пугала Яо, он боялся поднимать голову в его присутствии, и собственное лицо, голос и фигура казались при нем особенно неподходящими образу юной девицы. Рано или поздно и Чжан Бохань это заметит.       – Я не держу дома столько еды, чтобы было что взять с собой, – ответил Хун Яо, опустив голову, – обычно крестьяне приносят к подножию горы продукты, их хватает ровно чтобы насытить себя на один день.       – За какие же заслуги бедняки еще и тебя кормят?       – Мои барьеры охраняют округу от опасной нечисти, а еще наставница обучила меня лечить человеческие и животные хвори травами и заклятиями.       О большем Яо пока решил умолчать, чтобы не вызвать к себе еще больше подозрений.       – Тебя послушать, так шаманка полезнее заклинателя, – хмыкнул Чжан Бохань.       – Такое сравнение делает мне честь, господин, – поклонился Яо.       – Ха!       К счастью, запас колкостей у него подошел к концу, и Хун Яо, заперев двери, трижды поклонился порогу дома, ставшего ему почти родным. Сердце сковывала тревога пополам с предвкушением, и на тропу Яо встал с твердой уверенностью, что едва ли скоро вернется сюда.              У самого подножия горы им повстречалась повозка, запряженная осликом, рядом шли крестьяне, направляющиеся в ближайший крупный поселок на рынок. Хун Яо знал всех из них в лицо, а некоторых и лично. Сердце томительно сжалось в предвестии тоски. Это было странно, ведь прежде Яо не раз представлял себе, как покидает громовую гору, но сейчас чувствовал стыд и сожаление. Эти люди останутся тут одни, в случае чего им не к кому будет обратиться за помощью.       При виде двух ослепительно прекрасных юношей в летящих одеждах дорогой ткани бедные крестьяне едва не попадали ниц, они едва ли когда-то в своей жизни видели подобную красоту. Ли И Фэнг склонил голову в знак приветствия, Бохань чуть заметно кивнул. Яо стоял за их спинами, но тут малыш лет пяти, сидящий на спине отца, заметил его и ткнул грязным пальчиком.       – Сестренка Лин! Мама, сестренка Лин!       Яо выглянул из-за спин своих конвоиров и помахал рукой. Прятаться и дальше было глупо.       – Янлин? – удивилась жена старосты деревни и тут же прикусила язык и низко склонилась перед господами. – Простите глупую женщину!       Малыш захныкал, явно желая перебраться на руки к Яо. В прошлом месяце он страдал коликами, и родители пришли к воротам жилища шаманки и возложили свои скромные подношения в обмен на помощь. Яо не отказал, велел принести дитя и отогнал от него проказливый дух, прицепившийся к нему во время игры у воды. Малышу стало лучше, он не хотел уходить от сестренки Лин, называл ее странной, но радовался, когда она делала ему кукол из веток и пучков ароматных целебных трав. Хун Яо сжал посох обеими руками и заставил себя беззаботно улыбнуться деревенским.       – Я ненадолго покину гору Лейшан, – сказал он. – Земля защищена, и в мое отсутствие все будет хорошо. Я вернусь.       Голос дрогнул, и Ли И Фэнг покосился в его сторону, почувствовав неуверенность.       – Как же мы без шаманки-то? – ахнул кто-то, и народ начал бросать на заклинателей неодобрительные взгляды.       – А вдруг хворь какая?       – А если скотину проклянут?       – А…       – Я верну Хун Янлин домой, как только она выполнит свою работу, – сказал Ли И Фэнг, и крестьяне пристыженно замолчали. Его голос не был ни громким, ни пугающим, но Яо не представлял себе человека, который бы усомнился в том, что он говорит.       Мальчик захныкал, и отец передал его матери, чтобы успокоить. У Яо защипало глаза при виде такой теплой картины. Свою мать он совсем не помнил.       – Я вернусь, – пообещал он и низко поклонился людям.       Однако в глубине души все яснее зрело предчувствие – если и вернется, то все уже будет не так, как раньше.       После этого случая путь продолжили уже на лошадях. Поскольку изначально речь шла о престарелой шаманке, то планировалось взять у местных повозку, но Чжан Бохань решил, что лошадь вполне способна вынести двойной вес.       Так Яо оказался крепко прижат к груди Ли И Фэнга.       Такой способ передвижения был не только не слишком удобным, но и до крайности смущающим. Первоначально Хун Яо порывался сесть сзади, но вовремя перестал упрямиться, сообразив, что в таком случае сидящий впереди юноша непременно ощутит отсутствие у шаманки женских прелестей, которыми она должна была бы прижиматься к его спине. Конечно, Яо допускал, что сам придумывает себе сложности, но, в любом случае, теперь он, пусть и по-мужски, сидел впереди, поддерживаемый уверенной твердой рукой за талию. Мысли в голове скакали гораздо быстрее лошади под ним. Никто с раннего детства так не касался Яо и не был настолько близко. Шаманка Айминь отличалась строгостью в воспитании, и если и прикасалась, то для того, чтобы поменять влажное полотенце на лбу больного или влепить звонкую затрещину в случае непослушания. Яо не знал, можно ли назвать то, что происходило с ним сейчас, объятием, но если да, то, наверное, ему нравилось обниматься.       – Скоро вольёт, – сказал Чжан Бохань, поравнявшись с ними.       Небо и впрямь снова потемнело, хотя до заката еще оставалось несколько часов. Они скакали весь день, и Хун Яо устал, но не решался пожаловаться. Тело с непривычки онемело, ноги покалывало, от мерной тряски и подпрыгиваний зад превратился в сплошную мозоль. Дождь пришелся как нельзя кстати. Оставалось надеяться, что заклинатели не решатся продолжать путь, несмотря ни на что.       – Все равно придется искать место для ночлега, – невозмутимо ответил Ли И Фэнг, и Яо чувствовал, как двигается его грудь во время разговора. И это тоже смущало.       – Разве в этой глуши есть приличное место? – проворчал Бохань. – Наверняка какой-нибудь дешевый клоповник.       – У нас есть выбор, кормить клопов под крышей или гордо мокнуть под дождем, – рассудил Ли И Фэнг и пришпорил лошадь. Его ладонь сильнее вдавилась в бок Яо, и он задрожал. Заклинатель неверно истолковал эту дрожь. – Янлин замерзла.       Бохань громко фыркнул.       – Ты слишком о ней печешься.       – Она девушка.       – О, ну если даже ты заметил!..       Ли И Фэнг пропустил обидную реплику мимо ушей и пронесся мимо товарища. К тому моменту, как впереди показалась развилка, дождь уже размыл очертания пейзажа, а дорога начала превращаться в грязевую ловушку. Тут уж хотел или нет Чжан Бохань спать вместе с клопами, не рискнул бы продолжать путь.       Хун Яо наклонил голову и почувствовал поток теплой энергии со стороны более узкой дороги, уходящей в посадки.       – Туда, – уверенно сказал он и махнул рукой.       – Лучше бы тебе не ошибаться, шаманка, – процедил Бохань, но лошадь Ли И Фэнга уже пронеслась мимо, обдав его брызгами из-под копыт.       Свинцовые тучи низко висели на макушками деревьев, почти цепляясь за них туго набитыми дождем брюхами. К счастью, ветра не было, но струи стегали по лицу от бешеной скачки. Яо промок насквозь, и вид его вызывал жалость. Наконец, за пеленой дождя глаз уловил очертания высокого строения с двумя террасами, опоясывающими второй и третий этажи. Хун Яо не знал, насколько хорошо может быть это заведение, но, судя по реакции Чжан Боханя, все не так плохо.       – Здесь точно должен быть подвох, – сказал он, – слишком уж странное место для постоялого двора.       Ли И Фэнг спрыгнул с лошади и помог Яо спуститься, бережно держа за талию. Неужели его ладони не чувствуют, что держат юношу, а не девушку? При мысли о раскрытии обмана все тело покрывалось мурашками и начинало дрожать, но под дождем все легко списывалось на холод.       Ворота были открыты       – Хозяева! – Заклинатель постучал в дверь. – Есть тут кто?       Над крыльцом покачивался зажженный бумажный фонарь, в окнах первого этажа горел свет, но на стук вышли далеко не сразу. Наружу показалось испуганное круглое лицо женщины.       – К... кто там?       – Простые путники, застигнутые непогодой, – вежливо ответил Ли И Фэнг. – На наше счастье лошади сами привели нас к вашему порогу. Это же постоялый двор? Найдется ли пара свободных комнат и горячий ужин?       Женщина настороженно рассматривала их троицу, пока не решилась вымолвить:       – Господам лучше поискать другое место для ночлега.       – Какое еще другое? – воскликнул Чжан Бохань. – Женщина, оглянись! Дождь как из ведра, к тому же ночь наступает на пятки.       – Мы заплатим вдвое от положенного, – настаивал Ли И Фэнг. На простом лице женщины отразилась внутренняя борьба. Где-то внутри надрывно заплакал ребенок. Поднялся ветер, и красный свет бумажного фонаря заплясал по лицам заклинателей.       – И все же господам лучше…       – Госпожа, – Яо протиснулся мимо Ли И Фэнга и склонился в низком поклоне, – госпожа, будьте снисходительны к бедным путникам. Мы промокли насквозь и промерзли до костей. Нам достаточно и чулана да трех чашек рисовой каши.       Яо представлял себе, насколько жалко и печально выглядит, со стекающей с потяжелевших волос водой, к тому же измученная девушка на фоне пары ее сопровождающих скорее бы тронула сердце хозяйки постоялого двора.       Так оно и вышло.       – Ох, бедняжечка, – всплеснула женщина руками, и дверь отворилась шире. – Заходи скорее. Бию! Бию, живо нагрей гостям воды!       Хун Яо попал в теплые мягкие руки женщины, представившейся вдовой Жу, и сразу нашлись комнаты, более того, вдова Жу пожаловалась, что за минувший месяц с постояльцами было совсем печально.       – Да что же это я? – опомнилась она. – Надо еще комнаты вам подготовить. Вы…       Она покосилась на заклинателей, не закончив фразу.       – Откуда бы тут взяться постояльцам? – уже привычно заворчал Чжан Бохань. – Главная дорога далеко, никто бы не догадался искать ночлега посреди леса.       – Дело не в этом, – дерзко возразила вошедшая девушка-подросток, ей едва ли минуло пятнадцать. – Гостиница проклята!       – Бию! – пришла в ужас хозяйка. – Простите эту несносную девчонку, позже я непременно накажу ее. Дети растут без отца, за ними не углядишь.       Хун Яо поймал взгляд Бию и увидел в ее взгляде больше, чем просто дерзость и бунтарство. Девчушка была напугана и это заставляло ее злиться.       – Проклята? – заинтересовался Ли И Фэнг. – Расскажите, в чем дело, и в благодарность за кров и пищу мы постараемся вам помочь. Мы… странствующие заклинатели.       – Заклинатели?! – воскликнула женщина и, мигом спав с лица, рухнула на колени. – Небеса услышали мои молитвы!       Из ее глаз градом потекли слезы, и Яо кинулся поднимать вдову Жу с пола и справился только благодаря помощи Бию.       – Заклинатели… О, Небо! Я такая глупая, такая грубая, – запричитала женщина. – Так разговаривала с почтенными господами-заклинателями.       – Ближе к делу, – оборвал ее Чжан Бохань, и Хун Яо впервые готов был сказать ему спасибо. Он привык к тому, что люди просят помощи, в том числе и стоя на коленях, и рыдая, и обещая отдать в уплату все, что имеют. Но лицо Бию в эти минуты стало таким отчаянным, что хотелось поскорее прекратить все.       – Рассказывайте, – попросил Ли И Фэнг.