Избранник северного ветра

Затяжной ливень превратил землю в раскисшее болото, в котором сапоги увязали так крепко, что не вытащишь. К тому же моросящий, не прекращающийся ни на миг дождь сводил на нет все усилия огненных талисманов, а без них лес был непроглядно темен. Рядом в темноте ровно дышал Чжан Бохань – шумный и ворчливый в быту, в работе он был тем, кого стоило уважать.       – Разойдемся, – предложил он, и И Фэнг кивнул, не ожидая, что его жест будет увиден. Это не первая их совместная охота на нечистых тварей, они понимали, что один хотел от другого.       Оставшись один, Ли И Фэнг сосредоточился на ощущениях, и темнота перестала казаться абсолютной. Дождь щекоткой пробегался по лицу, но скоро и он перестал чувствоваться. Заклинатель отыскал в лесу след убегающего мертвеца и устремился по нему. Пока бежал, мыслями вернулся в комнату на третьем этаже постоялого двора, к бледным щекам шаманки Янлин. Она была еще слишком юной, отвратительная картина ранила ее душу. От этого внутри зарождался столь несвойственная Ли И Фэнгу ярость. Прежде он изничтожал нечисть, демонов и духов, потому что то был его долг, его этому учили и в этом он видел смысл своего существования, свое предназначение. Но истинной злости на предмет своей охоты доселе не испытывал.       Глаза Янлин были полны сдерживаемых слез, но она продолжала храбриться, и это сильнее гнало кровь по венам Ли И Фэнга. Ускорившись, он вылетел на поляну, где едва не подставился под меч Чжан Боханя.       – Эй! Смотри по сторонам, – проворчал тот. – Я потерял его. А ты?       – Тоже.       – Не иначе сегодня день моего великого позора, – посетовал Чжан Бохань, все еще настороженно прислушиваясь к ночным шорохам. – Если не найду и не прикончу эту тварь, не жить мне на свете.       – Не раскидывайся подобными фразами, – рассеянно одернул его И Фэнг. – Для ухода из мира есть и более весомые причины.       Бохань пожал плечами и смахнул с носа нависшую каплю.       – Все, не могу больше это терпеть. На мне даже исподнее уже насквозь.       И они вернулись обратно во двор гостиницы, на свет окон.       В нижнем зале, уронив голову на сложенные руки, за стойкой спала Янлин. Ее слипшиеся и не до конца просохшие волосы упали на стол черными кольцами кос, щеки раскраснелись от неспокойной дремы, длинные ресницы дрожали.       – Я не смогу… – пробормотала она во сне хрипло и нечетко. – Лучше умереть…       Ли И Фэнг вздрогнул и излишне громко закрыл за собой входную дверь. Девушка рывком подняла голову и прижала ладонь ко рту. Глаза ее взволнованно расширились.       – Вы… – начала она и замолчала.       – Мы в порядке, – неведомым образом угадал Чжан Бохань, и его брови сошлись у переносицы. – А ты почему еще здесь? Могла бы сбежать, пользуясь случаем. Или настолько перепугалась, что ноги отнялись?       Он был зол из-за неудачи, потому срывался на том, кто слабее и не может достойно ответить. Это было одной из черт, за которую другие заклинатели с неохотой работали с ним в паре.       – Отстань от нее, – сказал Ли И Фэнг и кивнул на лежащую возле руки Янлин заколку. – Твоя?       – А? Нет. Кажется, это она разозлила мертвеца.       Янлин рассказала о том, как нашла заколку у стены на кровати и вместе с хозяйкой и ее младшей дочерью обнаружила имя владелицы украшения. Пока она говорила, ее голос оставался низким от недосыпа и усталости, она часто моргала и была необычайно бледна.       – У нас нет времени на долгую подготовку, – нахмурился Ли И Фэнг. – Надо закончить это дело до рассвета. Ты молодец. Хорошая работа.       Возможно, сама того не зная, она начала с того, что обычно предваряет работу заклинателя – с расследования обстоятельств появления нечисти и ее связи с живыми. С тем, что Янлин справилась лучше них, не смог бы поспорить даже Чжан Бохань.       – Мне кажется… – Янлин прикрыла нижнюю половину лица влажным широким рукавом и сглотнула.       – Ну же. Говори, не бойся.       – Мне кажется, что при жизни мертвеца с госпожой Хуан связывало что-то глубоко личное, и, возможно, эта заколка много для него значила. И для госпожи тоже, иначе она не стала бы стараться ее найти.       – Ты хочешь сказать, что у них была интрижка? – прямо заявил Чжан Бохань.       – Я всего лишь смею предположить, что встреча с госпожой Хуан утихомирила бы мертвеца, и он перестал бы тревожить покой постоялого двора.       – У нас нет времени разыскивать госпожу Хуан, – с сожалением сказал Ли И Фэнг. Честь не позволила бы ему бросить людей в беде, прежде подарив надежду на избавление, но время действительно было не на их стороне. С рассветом им надлежало продолжить путь в поместье “Тысяча красок осени” и исполнить поручение господина Фу.       Брови Янлин нахмурилась, она будто на что-то решалась и, наконец, робко произнесла:       – Я знаю ритуал, который заставит мертвеца увидеть госпожу Хуан… вместо меня.       – Это еще что за темное колдовство? – ужаснулся Чжан Бохань. – Ты и нас можешь заставить видеть то, чего нет?       – Ваша воля слишком сильна, как и воля большинства живых людей, – возразила Янлин. – С восставшими мертвецами дело обстоит иначе. И результат будет зависеть от того, насколько он сам жаждет обмануться.       Эти слова почему-то задели в Ли И Фэнге что-то очень болезненное внутри, что-то, что еще было воспалено, но уже почти стало лишь воспоминанием.       “Ты был обманут, но легко поддался лишь потому, что сам желал обмануться”.       – Насколько это опасно? – спросил он жестче, чем планировал.       – Я проведу ритуал в лесу, подальше от простых людей.       – Я имел в виду, насколько это опасно для тебя?       Щеки Янлин тронул румянец, и она поспешно опустила голову, но вид этого смущенного, немного удивленного лица отпечатался в глазах И Фэнга. Правду говорят мудрые люди – красота это не то, что принадлежит человеку, на которого смотришь, а то, что ты сам в нем видишь.       – Дождь почти прекратился, – сказал Чжан Бохань нетерпеливо. – Долго этот твой ритуал длится?       – До рассвета успеем, но для начала мне нужен мой посох.       Ли И Фэнг выпихнул товарища на конюшню, а сам собрался с пристрастием расспросить Янлин о реальных рисках ритуала, да и вообще было не неплохо узнать, в чем он заключается, но девушка уже прошмыгнула к лестнице и быстро побежала наверх.       – Янлин! – позвал он и поспешил следом.       Шаманка нашлась в разгромленной комнате, она сидела на полу, разложив кругом грязные полы юбки. Ли И Фэнг замер в дверном проеме, невольно залюбовавшись тем, как лунный свет падает на нее, создавая вокруг силуэта светящийся контур.       – Заклинатель Ли, – своим необычным голосом позвала она, не повернув головы.       – Я просил отбросить формальности.       – Как я могу? К тому же вы совсем меня не знаете.       Она поднялась на ноги, что-то прижимая к груди. Когда она повернулась, Ли И Фэнг увидел кусок мертвой плоти на ее ладони.       – Это не темное колдовство, – тихо сказала девушка. – Я знаю, насколько опасно свернуть с правильного пути и пойти темными тропами. Шаманки не относятся к совершенствующимся, мы… мы как природа, что окружает вас всех. И для нас пойти по темному пути значит медленно и мучительно погибнуть.       – Янлин… – прошептал И Фэнг. Не зная, что сказать, он шагнул к ней, чувствуя в груди непривычную тяжесть и тесноту. Впервые в жизни девушка смогла вызвать в нем такое томление.       – И Фэнг! – раздался снизу громогласный крик. Это Чжан Бохань вернулся с посохом, но никого не обнаружил. Сбросив наваждение, юноша даже обрадовался тому, что его прервали. Кто знает, какую ошибку он мог бы сейчас совершить, в очередной раз бездумно поддавшись порыву?       – Идем, – бросил он Янлин и отвернулся.       На этот раз в глубину дождливого леса их повела юная шаманка, уверенно выбирающая дорогу среди грязи и темных ветвей, с которых водопадом срывалась вода, стоило только коснуться. Какое-то звериное чутье толкало девушку вперед, хотя Ли И Фэнг, к примеру, уже почти не чувствовал темной энергии. Вода обладала удивительным свойством смывать следы злого воздействия, особенно дождевая, так близкая к Небесам. Но Янлин это, казалось бы, не мешало. Она шла быстро, разбрызгивая жидкую грязь, неувядающие цветы на посохе мелькали светлым пятном.       – Она водит нас кругами, – пробормотал Чжан Бохань. – Мы сами отсюда не выберемся.       – Ты к ней несправедлив. Мы в безвыходном положении, можем или уйти, как будто ничего не было, или остаться и подвергнуть здоровье господина Фу опасности. Янлин сама вызвалась нам помочь, никто ее не заставлял.       – Это меня и пугает.       – А меня пугает, что ты старательно тратишь внутренние силы на пустые эмоции.       – Прости, забыл, что в вашем ордене все здравомыслящие сверх меры, – язвительно заметил Чжан Бохань.       – К моему ордену это не имеет отношения. Любой человек на нашем месте рассудил бы так же. И ты тоже это понимаешь.       – Хочешь, чтобы я перед ней извинился?       – Не стоит, пока она сама не попросит.       Бохань фыркнул, но диалог пришлось прервать, Янлин остановилась, а потом вдруг сорвалась с места. К счастью, гнаться за девушкой по всему лесу не понадобилось, она застыла у дерева, вокруг которого было слишком пусто для такой чащи, как та, сквозь которую они продирались только что. Бохань подбросил на ладони талисман, и ненадолго поляна озарилась белым светом.       – Проклятие последней капли! – воскликнул он и был прав.       Проклятием последней капли в обществе заклинателей называли случаи, когда человек убивал себя мучительным и долгим способом, умирал от потери крови, и тогда место его смерти впитывало его страдания и ярость и не давала ему упокоиться. Сама земля становилось проклятой, и пока ее не очистить, она будет подпитывать восставшего из нее мертвеца. Так что ничего удивительного, что этот мертвец оказался таким прытким – его проклятое место было совсем рядом и давало ему силы.       – Зачем человеку подвергать себя таким мукам? – нахмурилась Янлин, тяжело опираясь на посох. Она стояла так, словно ее подошвы вот-вот загорятся от соприкосновения с раскисшей почвой.       “Шаманки не относятся к совершенствующимся, мы… мы как природа, что окружает вас всех. И для нас пойти по темному пути значит медленно и мучительно погибнуть”.       Должно быть, она сейчас очень страдала.       Ли И Фэнг заставил взметнувшуюся руку опуститься вдоль бедра, и никто не заметил, как он на миг потерял контроль, пожелав утешить девушку. Свет талисмана погас, и мрак стал еще кромешнее после него.       – Его тело здесь? – Бохань подошел к дереву с сухими ветвями, чья жизненная энергия была высосана проклятием последней капли. Корни вытягивали из земли только старую кровь, и когда Бохань сломал тонкую веточку, и в бледном сиянии выглянувшей луны из места разлома начала сочиться красная влага.       – Вероятно, – ответил Ли И Фэнг. – От дождя вернуться в землю проще. А что касается причины… – Он повернулся к Янлин. – Люди готовы пойти на многое из самых разных побуждений, но самые сильные и самые частые это месть, ненависть и…       – Любовь?       – И любовь. Но едва ли это то чувство, что ты себе представляешь. – Он отвернулся, не в силах смотреть ей в глаза и не выдать своих собственных чувств. – Любовь, способная вынудить человека часы напролет медленно убивать себя, больная и уродливая. В ней нет ничего прекрасного.       Чжан Бохань бросил веточку под ноги и вытер руки друг о друга.       – Еще одна причина расправиться с этой тварью. Продолжая существовать, он тоже будет делать проклятое место сильнее, и тогда оно может стать настоящей проблемой.       Он ни словом больше не обмолвился о своем отношении к плану Янлин и к ней самой, что, вероятно, означало, что и он проникся происходящим. На самом деле, проклятие последней капли было не таким уж распространенным, так как редкие люди отваживались поступить с собой настолько жестоко даже в моменты крайнего отчаяния.       – Ты готова? – спросил Ли И Фэнг, и девушка коротко кивнула.       Попросив их отойти подальше, она обвела посохом круг вокруг дерева и что-то прошептала. И Фэнг не почувствовал привычного движения энергии ци как от заклинаний, но тем не менее был уверен, что попасть внутрь теперь стало сложнее. Чжан Бохань, разумеется, решил проверить, но его ладонь остановилась в воздухе, и он нахмурился.       – Что это за барьер такой? Не понимаю.       – Мы мало что знаем о магии шаманок, а ведь она древнее нашей.       – Я думал, они только крестьян лечат.       Ли И Фэнг хлопнул его по плечу и кивнул на Янлин, призывая наблюдать во все глаза.       Девушка начала с того, что с силой воткнула посох в место, которое обнаружила, недолго водя ладонями над землей, и было это почти у самого ствола. Ли И Фэнг предположил, что именно там под слоем искаженной злом почвы и прятался восставший труп. Янлин убедилась, что посох стоит именно там, где надо, и не собирается падать, после чего опустилась перед ним на колени, тщательно расправив по грязи складки своей шерстяной юбки. Луна продолжала ронять бледный мертвенный свет, создающий мрачную, но красивую декорацию для готовящегося ритуала. И Фэнг поймал себя на том, что почти не дышит, забывшись в нетерпеливом ожидании.       И Янлин поднялась с земли и начала танцевать.       – Что она делает? – удивился Чжан Бохань, но никто не мог ему ответить, шаманка была занята, а Ли И Фэнг просто не знал ответа.       Меж тем Янлин закрыла глаза и принялась грациозно поворачиваться и вскидывать руки под только ей слышимую мелодию. Ее мокрые широкие рукава разлетались, словно крылья, и опадали, то плавно, то хлестко ударяя по бедрам. Девушка наклонила голову, длинные бледные пальцы прошлись вдоль лица, сделавшегося вдруг невероятно красивым. Кожа будто отражала лунное сияние, черные ресницы дрожали, губы мягко шевелились, повторяя то ли слова заклятия, то ли строки песни. Но вот движения стали быстрее и резче, взлетали руки, кружился подол юбки, закручивался вокруг ног. Янлин то отклонялась назад, до предела выгибая спину, то опускалась на колени, низко клонясь к земле и обводя вокруг рукавами верхних одежд.       Это было странно. Это было красиво.       Наконец, Янлин замерла, не открывая глаз, лицом к посоху. Чжан Бохань первым заметил изменения в ауре этого места, стало холоднее, и темная энергия сгустилась вокруг посоха шаманки, закручиваясь вокруг, но не касаясь древесины. Ли И Фэнгу было важно видеть лицо Янлин, но, как назло, с его позиции ему был виден только ее профиль. Двинувшись по кругу барьера, он едва не пропустил момент, когда земля зашевелилась, расступилась в стороны, и из переплетения черных кровоточащих корней поднялся давешний мертвец. Раны, которые им двоим удалось ему нанести, исчезли без следа, только истлевшая одежда стала еще дырявее.       Рука сама собой легла на рукоять меча, и лезвие со звоном на два пальца вышло из ножен. Чжан Бохань зашел с другой стороны и был не менее насторожен.       Янлин открыла глаза.       Ее глазницы были белыми и мутными, как у слепой. Вытянув руку, она разомкнула губы и заговорила чужим голосом, нежным и мягким:       – Сюань… Мой Сюань…       Мертвец выбрался из земли полностью и подошел так близко к шаманке, что Ли И Фэнг все-таки не выдержал и попытался пройти сквозь установленный ею барьер. Незнакомая ему сила легко оттолкнула его, не причинив, впрочем, вреда. Это было так, словно вокруг поляны натянули ткань.       – Не надо, – остановил он Чжан Боханя, доставшего взрывной талисман. Откуда-то пришла уверенность, что Янлин будет в порядке. Он чувствовал это.       – Гррррх… – попытался заговорить мертвец, но его глотка уже не способна была издавать звуки, подобные человеческой речи, он лишь хрипел и коротко взрыкивал, как дикий зверь. Янлин погладила его по щеке.       – Какой же ты глупый, А-Сюань. Ну почему ты никогда меня не слушаешь?       Сияние луны снова померкло, но пустые глаза Янлин источали свой собственный холодный свет. Она продолжала гладить мертвеца по покрытой грязью и ошметками гниющей кожи щеке так, словно он был самым важным и дорогим для нее в этой жизни.       – Господин Хуан обещал, что не тронет тебя. Зачем же ты сам… Зачем, А-Сюань?       Из бельма на правом глазу выкатилась слезинка и стекла по бледной щеке. Из груди мертвеца вырвался протяжный полу стон, полу всхлип, и казалось, он плачет вместе с Янлин.       – Нам надо попрощаться, А-Сюань.       Она сунула руку за пояс и достала шпильку для волос, вложила ее в ладонь мертвеца, сгибая каждый палец по очереди, пока не собрала в кулак. Потом привстала на цыпочки и, взяв мертвеца за голову, наклонила ее и нежно поцеловала в лоб.       Луна окончательно скрылась, и начался дождь.       Мертвец рухнул навзничь, и земля сомкнулась над ним. По посоху прошла волна зеленоватого свечения, и одновременно с тем, как она впиталась в почву, Янлин вскрикнула и рухнула лицом в грязь.