Избранник северного ветра

“Зачем же ты так, А-Сюань? Зачем же ты так?”       “А-Сюань!”       “Единственный мой…”       Хун Яо дернулся вверх, к свету, и ища опору в мире холода и тьмы, где по кругу звучал чужой голос, сочащийся болью и сожалением. Потеря, отчаяние, страх, одиночество – Яо тонул в них, и сам уже не знал, был ли он женщиной, отданной нелюбимому, или мужчиной, потерявшим смысл жизни. Он барахтался в пустоте, пока не услышал его – свой якорь.       – Когда ей станет лучше?       – Молодая госпожа очень ослабла, ей нужно отдохнуть хотя бы несколько часов.       – Быть может, нужна моя помощь?       – Бию справится, молодой господин заклинатель.       В холодную пустоту проникло тепло, и Хун Яо ухватился за него, проталкивая себя сквозь плотный слой собственных воспоминаний, каждое из которых ранило, как осколок стекла. Но сейчас появились новые, видеть которые было тепло и приятно, воспоминания о голосе, о лице, о взгляде, ради которых гаснущий разум продолжал борьбу.       И Хун Яо победил.       Он открыл глаза и, сощурившись, попытался прикрыть лицо рукавом, но рука едва шевельнулась. Но еще страшнее оказалось то, что вся верхняя одежда Яо сохла на шестах посреди комнаты, а сам он лежал под несколькими одеялами в нижней рубахе и штанах. Несмотря на то, что на жаровне грелась вода, и комната была объята приятным живым теплом, Хун Яо весь превратился в кусок льда, только под коркой заполошно билось испуганное сердце.       Рядом послышался шорох, и в поле зрения Яо возникло лицо Бию, старшей дочери вдовы Жу.       – Тот заклинатель уже ушел, – сказала она и поджала губы. – Вы… Простите мне мою грубость, но… Вы ведь мужчина?       Воздух застыл в легких, и если бы Яо смог выдохнуть, с губ бы сорвалось лишь облачко пара. Он смотрел на девушку в ожидании приговора.       – Не нужно бояться, – сказала она. – Бию никому не расскажет. Честное слово.       – Спасибо, – наконец смог вымолвить Яо, и слова отдались болью в груди.       – Вы одолели мертвеца и не взяли с нас ни фэня. Заклинатели из города даже не пустили маму на порог. За это мы будем вам вечность благодарны.       – Не надо… так говорить. – Яо приподнялся немного, и Бию подоткнула ему под поясницу жесткую подушку. – Я сделал то, что должен был.       Он бросил взгляд на закрытую дверь, и это не укрылось от Бию.       – Я правда не скажу!       – Я тебе верю.       – А им не верите?       Яо уронил голову на ладони и протяжно вздохнул.       – Если бы существовал простой ответ на этот вопрос! – воскликнул он и вдруг почувствовал успокаивающее поглаживание по плечу. Бию опомнилась и отдернула руку, но ненадолго действительно стало легче.       – Вы очень хорошо притворяетесь, – неловко, но горячо и искренне похвалила она. – Даже больше похожи на девицу, чем я. Мама всегда ругает меня за то, что я характером пошла в отца и замуж меня никакой дурак не позовет. А вы… Вы не такой.       – Не дурак или?.. – слабо улыбнулся Яо.       Бию вспыхнула и спрятала лицо на коленях.       – Я такая глупая!       – Вовсе нет.       – Нет, глупая. И неблагодарная. Я… Я хочу уйти из дома. Возьмите меня в ученицы! – И, не дав ему и рта раскрыть, затараторила: – Я все-все умею, ем мало, буду вас охранять и выполнять любые поручения. Только заберите меня отсюда.       За тонкими стенами послышались шаги и негромкие голоса. Вероятно, заклинатели возвращались в выделенные им комнаты, хотя одна из них была разгромлена.       Хун Яо на миг представил, как Ли И Фэнг стремительно заходит сюда и видит его, едва одетого, с распущенными волосами, такого совсем не похожего на деву Янлин. Что ранит сильнее – полный презрения взгляд или острие меча?       – Госпо… дин?       – Яо. Меня зовут Хун Яо, – сказал он и помотал головой, заставляя жуткие, но почему-то такие желанные грезы исчезнуть. – Я не могу взять тебя в ученицы, потому что сам занимаю свое место не по праву. Я не могу передавать знания, полученные таким образом.       – Обещайте хотя бы подумать, – взмолилась Бию, и ее глаза быстро наполнились слезами. Яо кивнул.       – Обещаю.       Вместе с ним искусство шаманки Айминь умрет, и это неправильно. Может, нарушив один вековой запрет, он сможет пойти дальше?       Просто сам еще не знал, насколько далеко.       Не дав себе как следует отдохнуть, Хун Яо попросил Бию помочь ему одеться, морщась от слабости и внутренней боли, причиняемой не до конца выведенной темной энергией мертвеца. После чего он вышел из комнаты и противоположном конце коридора Ли И Фэнга. Он стоял у перил, покрытых старым, местами требующим обновления, красным лаком, и смотрел вниз. Его волосы уже были сухими и, собранные в высокий хвост синей лентой, красиво спадали на грудь. Яо схватился за складки юбки, вмиг ощущая себя нелепым, смешным и неуместным. Ткань просохла не до конца, была тяжелой и неприятной, холодила кожу сквозь тонкую ткань нижней рубахи и штанов.       – Янлин, – услышал он и несмело поднял взгляд. Юноша оттолкнулся от перил и пошел прямо к нему, не сводя тяжелого взгляда, от которого хотелось сбежать. – Ты в порядке?       – Госпожа, вам лучше вернуться в кровать, – вклинилась Бию, но Яо решительно мотнул головой и поклонился заклинателю.       – Спасибо за заботу. Но если позволите, я бы закончила это дело. Нужно, чтобы люди узнали, как все было в действительности, это поможет душе несчастного скорее переродиться.       – Я позову Чжан Боханя.       Яо дождался их в общем зале, за столом у окна, сквозь тонкую бумагу проникал сероватый свет приближающегося рассвета. Чжан Бохань выглядел хмурым, но не злым – скорее, уставшим. Юноши устроились за столом, и Бию налила в чашки горячего чая. Хун Яо сложил ладони на коленях и приготовился к долгому рассказу, однако почти сразу передумал, ведь лишние слова уже ничего не изменят в случившейся трагедии.       – Лян Сюань был простым работником, перебирающимся от одного хозяина к другому. Однажды он увидел, как мимо по дороге проезжала девица с сопровождением. С первого взгляда они полюбили друг друга.       – Так не бывает, – заметил Чжан Бохань. – И откуда ты вообще это узнала?       – Не перебивай, – укорил его Ли И Фэнг, но Яо было несложно ответить.       – С помощью ритуала я соединила свое сознание с сознанием последней владелицы заколки и поняла ее чувства, что она испытывала незадолго до расставания с предметом. И в этих чувствах было много Лян Сюаня. А он, в свою очередь, добавил истории своих подробностей.       – Это невероятное умение, – сказал Ли И Фэнг, и щекам вдруг стало жарко. Яо облизнул губы и продолжил.       – Тогда она еще не была госпожой Хуан, а была дочерью торговца тканями по фамилии Пэй. На постоялом дворе, где госпожа Хуан останавливалась дважды, по пути к родственникам, живущим в отдалении от городской суеты, и обратно в дом родителей, они с Лян Сюанем и познакомились. Молодые люди не пересекали черты задушевных разговоров, но любовь их была настоящей. Лян Сюань копил деньги, чтобы посвататься к девушке, но не мог позволить себе многого, перебиваясь случайными заработками. Так тянулся один год и второй, а потом отец заключил договор с товарищем по торговой гильдии, чтобы вместе приумножить свою прибыль. А гарантом союза была дочь господина Пэя.       – Наверняка жених был мерзким похотливым стариком, – заметил Чжан Бохань, и от Яо не укрылось, что история его заинтересовала.       – Отнюдь. Он был зрелым мужем, рано потерявшим первую супругу и не успевшим обзавестись детьми. Он был внимателен к молодой невесте, щедр на подарки, ни к чему ее не принуждал, и этим только сильнее ранил ее сердце. Она не могла рассказать отцу о Лян Сюане, ведь тогда выяснилось бы, что она два года тайно ото всех виделась с ним наедине. Это бы опорочило ее имя навсегда, а вместе с ней и имя ее семьи. А Лян Сюань все еще не мог ничего предложить в качестве выкупа. Их встречи прекратились, и она даже не смогла отправить ему весточку. Свадьба состоялась, и госпожа Хуан впервые в новом статусе отправилась в гости к родственникам. Приближаясь к тому самому постоялому двору, она не находила себе места от тревоги и сердечного томления. Думала, что ее любимый А-Сюань давно забыл ее, но он помнил.       Хун Яо никогда не переживал любовной тоски, но чувства несчастной госпожи Хуан побывали в его душе, пусть недолго, но боль от них все еще оставалась с ним. Сердце сжималось, и слезы обжигали глаза. Если любить – так больно и горько, зачем люди влюбляются? Ведь не встреть юная дева Пэй юношу Лян Сюаня, не заговори он с ней и не ответь она ему, разве ее жизнь не была бы от этого лучше?       – Должно быть, он затаил на нее обиду? – предположил Чжан Бохань.       – Нет. Увидев знакомое лицо, он забыл обо всем. Они снова встретились спустя много месяцев, и даже известие о свадьбе с торговцем Хуаном не разрушило его счастья.       Ли И Фэнг, до этого момента молчаливо слушающий его рассказ, поднял взгляд на Яо и сказал:       – Эта госпожа жестока.       – Жестока? – удивился Хун Яо, а потом вспомнил, как билось в груди сердце, обливающееся кровью. – Возможно. Но не только к Лян Сюаню, но и к себе самой.       – Это не меняет ситуации. Их встреча после долгой разлуки как клинок с двумя лезвиями, которые они вонзили себе в грудь, снова сблизившись.       Яо сжал пальцы на коленях, дрожа всем телом.       Может, то, что он чувствует, встречаясь взглядами с заклинателем в голубом, и есть этот кинжал? От него больно и неуютно, но без него…       – Мне нечего вам возразить, – смиренно сказал Хун Яо. – Я всего лишь ученица шаманки.       – А рассуждаешь о чужой любви как о своей собственной, – хмыкнул Чжан Бозань.       – Это всего лишь последствия ритуала.       – Не удивлен, – бросил он, глядя на Яо со снисхождением. В мертвых глазах Лян Сюаня Яо видел отражение госпожи Хуан, и она была прекрасна. А Хун Яо – подделка, грубая копия утонченного образа юной девы.       – Позвольте же закончить. Встречи замужней госпожи и ее тайного возлюбленного продолжились. Он проникал в ее комнату глубоко ночью, возможно, его пускал кто-то из наемных работников. Но однажды господин Хуан обо всем узнал, пришел в ярость, но слезы госпожи Хуан растопили его сердце. Поклявшись больше никогда не видеться с Лян Сюанем и не приближаться к постоялому двору, месту их свиданий, она спасла любимому жизнь. Она скучала по нему, и даже заколка – единственный дорогой подарок, что он смог ей сделать – осталась потеряна навсегда.       Повисла пауза, и в тишине потрескивала догорающая свеча на столе.       – Но теперь все кончено? – спросил Ли И Фэнг.       Яо кивнул.       – Заколка досталась мертвецу как дань неупокоенной душе. Теперь он не вернется в мир живых. А госпожа Хуан никогда не подвергнет такой важный для ее семьи брак риску.       Закончив, Хун Яо вздохнул с облегчением. Бремя чужой драмы перестало так давить, но на смену ему пришла усталость и сонливость. Во время ритуала Яо впускал в себя не принадлежащие ему чувства и воспоминания, а взамен отдавал свои силы и вдобавок открывал душу, позволяя собственным демонам высоко поднимать голову. Это утомляло.       Он и не заметил, что, моргнув, слишком долго не открывал глаза, и теплое прикосновение к локтю напугало его.       – Янлин, тебе нужно отдохнуть.       – Но рассвет…       – Выйдем попозже.       Чжан Бохань хотел возразить, но махнул рукой. Похоже, тоже был непрочь немного поспать. Яо позволил Бию отвести себя в одну из незанятых комнат, но как только остался один, сразу вышел обратно и в дверях врезался в Ли И Фэнга.       – Простите!..       – Янлин, ты…       Их голоса прозвучали одновременно, и оба же смущенно стихли. Заклинатель поддержал Яо под локоть, боясь, как бы тот не упал, но именно от этого прикосновения ноги совсем подкосились, и Яо почувствовал, что медленно оседает на пол. Но ему не дали этого сделать.       Сильные руки обхватили за плечи и так неожиданно бережно удержали в воздухе.       – Ты едва в сознании, – строго сказала Ли И Фэнг. – Почему не ляжешь в кровать?       – Плоть… – сухими губами еле выдохнул из себя Хун Яо. – Нужно закончить… Сжечь его плоть.       – Разрыть землю и сжечь тело?       – Тела нет, – устало качнул головой Яо. Не хватало сил, чтобы притворяться, он даже не прикрыл привычно рот рукавом, когда говорил, и не отвел взгляд, когда И Фэнг пристально на него посмотрел. – Проклятая земля забрала его без остатка.       – Поэтому ты подобрала кусок мяса, который мы с Боханем отсекли от мертвеца в комнате?       Яо кивнул.       – Но я не помню, где он сейчас. Я…       После ритуала все воспоминания покрывал туман, Яо помнил, что клал завернутую в платок плоть за пазуху, но Бию раздевала его и ничего не сказала о страшной находке.       – Не тревожься, – мягко сказала заклинатель. – Я подобрал сверток и принес с собой, на всякий случай.       Яо затопило волной облегчения, благодарности и… Он нахмурился, будучи не в состоянии распознать новое чувство, которое охватывало его при виде этого юноши. Ему попросту не с чем было сравнить.       Ли И Фэнг расценил молчание по-своему и вдруг, ничего не говоря, подхватил Яо на руки. Сердце ухнуло от секундного ужаса куда-то вниз, потом резко вверх. Яо, не думая, вцепился обеими руками в воротник бело-голубого ханьфу, немного влажного от долгого дождя, но даже так невероятно приятного на ощупь. Стиснул пальцы и, испугавшись сам себя, торопливо разжал.       – Тебе нужно поспать, – спокойно сказал И Фэнг, и Яо плотно сжал губы, боясь даже дышать, не то что отвечать ему. – Я попрошу девицу Жу присмотреть за тобой, а сам пока сожгу плоть Лян Сюаня. Для этого же не нужно никакой особой церемонии?       Хун Яо помотал головой.       – Тогда так и поступим.       Он перенес Яо через порог и уложил поверх одеяла. В этот миг он так низко наклонился, что тяжелый хвост его иссиня-черных волос коснулся лица Яо, они пахли дождем и персиковым маслом. Яо хотелось вдыхать его полной грудью так долго, насколько возможно, но Ли И Фэнг уже выпрямился и, пожелав хорошо отдохнуть, ушел.       И не знал, конечно, как тяжело после такого было закрывать глаза и раз за разом видеть его лицо. Яо готов был заплакать от бессилия, но усталость все же взяла свое, и он опустил мокрые ресницы и, тихо вздохнув, заснул.