Избранник северного ветра

По случаю исцеления господина Фу и в честь его спасительницы в поместье быстро организовали торжественный прием. Ли И Фэнг нарушал все мыслимые и немыслимые правила приличия, игнорируя подобные мероприятия, но сегодня Чжан Бохань застал его за приготовлениями.       – Если честно, я надеялся, что ты не отступишься от привычек, – усмехнулся он, заявившись без приглашения в павильон “Приют уставшей души”. И Фэнг повернулся к нему и спокойно ответил:       – На этот раз повод действительно значительный.       – Из-за господина Фу или из-за шаманки?       – Выбери ответ на свой вкус.       – Ты меняешься, – сказал Бохань и подошел ближе, встал за плечом и подхватил длинную прядку его волос. – Сейчас то, что ты говоришь, больше похоже на правду.       Мутное отражение не давало до конца понять, что за выражение в этот момент было на его лице. Ли И Фэнг опустил взгляд, выбирая подходящую шпильку, и Чжан Бохань опередил его.       – Эта хороша, – сказал он и осторожно продел в прическу изогнутую шпильку из небесно-голубого нефрита. – Она такая же простая по форме, но редкая и драгоценная, как и тот, кто ее носит.       – Ты тоже не похож на себя, – заметил И Фэнг. – Разве ты не должен торжествовать? Янлин сделала свое дело и скоро покинет поместье навсегда. Как, впрочем, и мы.       – Я не хочу.       Голос Боханя показался И Фэнгу странным. Он повернул голову, но тот, как назло, отвернулся к окну.       – Бохань?       – Мы и так уже задержались. Твоя прическа безупречна.       И Фэнг не стал настаивать на ответе, поднялся и, оправив парадную голубую мантию ордена Байсюэ, кивнул.       – Тогда идем.       Зал для торжественных приемов “Цветочный покой” уже был полон, и появление еще двоих приглашенных мало кем было замечено. Главная тема сплетен этим вечером – когда же явится та самая шаманка с горы Лейшан? Правда ли она так уродлива, как о ней говорят, или наоборот, красива как демон? От этих разговоров начинала болеть голова, и Ли И Фэнг поймал себя на том, что неосознанно крутит духовный браслет на правой руке, в котором сокрыт верный Шансинь.       – Выпей вина, – посоветовал Чжан Бохань и подал пример. – Серьезно. Не волнуйся, все с твоей шаманкой хорошо. Господин Фу умеет быть благодарным. Уверен, она вернется на свою гору в золоте и шелках.       – Они ей не нужны, – уверенно ответил И Фэнг.       – Или вовсе останется в поместье, – словно не услышал его Чжан Бохань. – Я бы на ее месте так и поступил.       И Фэнг задумчиво проследил за движением его пиалы, но мыслями был далеко отсюда. Пытался представить Янлин в окружении дам из поместья, красящую губы алым и томно обмахивающуюся бумажным веером. Картинка не сходилась, ведь Янлин для него пахла грозой и дождем, была простой и и в то же время загадочной, непостижимой. Такую не удержать в четырех стенах.       – Мы вовремя, – услышал он голос совсем рядом. – Сейчас приведут шаманку.       Казалось, притихла даже музыка. В “Цветочный покой” вошли четверо: советник Цзинь Сы Чэнь с младшей сестрой и господин Фу Бао Минь с шаманкой Янлин.       Хотя Ли И Фэнг не сразу ее признал.       Она была похожа на невесту – алый цвет верхнего платья с длинными широкими рукавами оттенял золото нижнего слоя. Драгоценная вышивка по вороту и манжетам, высокая прическа, открывающая тонкую длинную шею. В волосах блестели и покачивались украшения из золота и драгоценных камней. Кто-то умелый нанес на лицо пудру, румяна, помаду и подвел глаза красным. Это была невероятно красивая девушка, но…       Не Янлин.       Она шагала медленно, неуверенно, но не цеплялась на своего спутника, лишь сильнее сжимала губы. Ее взгляд был устремлен в пол, она прошла мимо и даже не заметила И Фэнга. Но он с облегчением почувствовал, что сквозь цветочные масла пробивался запах грозы и весеннего дождя.       Он тихо поднялся со своего места и направился к выходу.       Огни и звуки празднества остались позади. Стража на воротах из главного внутреннего двора удивилась его появлению, и юный Ян Цзюнь не выдержал:       – Мастер Ли, почему вы не на празднике?       Напарник одернул его и извинился перед И Фэнгом, но тот едва заметил.       Его одолевала тоска, острая, как лезвие Шансиня, и горькая, как дым от костра. Хотелось играть на флейте, но пальцы не стали бы слушаться. В И Фэнге сейчас бушевало слишком много всего, и чем беспокойнее он становился внутри, тем холоднее делался снаружи. Вчера вечером он встретил Янлин в кабинете господина, и эта короткая встреча лишила его сна на всю ночь. Он ворочался в постели, и лунный свет вырисовывал на стене полный природного изящества поворот головы, взмах руки, будто в танце. Это было похоже на наваждение, но ведь любовь и есть наваждение. Уж не И Фэнгу ли не знать?       Он не успел понять, когда Юй Мин ушел в прошлое. Так долго и так старательно лелеял умирающие чувства, потому что они были самым светлым его воспоминанием. Янлин подарила ему новые. Она дала надежду, что он может быть таким, как все, что он еще может управлять своим сердцем.       Оно желало Янлин со страстью, которую не заподозришь в том, кто по имени и ордену получил когда-то прозвище Ветер Северных снегов. Но желала ли она его так же?       Он пытался забыться за вином и игрой на флейте, но ни то, ни другое не приносило облегчения. Скоро Ночь Падающих звезд, торжество, на которое принято ходить парами, а после срок службы Ли И Фэнга закончится, и он вернется в школу Байсюэ.Осталось так мало времени.       Стук в дверь отвлек его от созерцания луны сквозь фигурную решетку окна. Слугу он уже отправил спать, да и кто, кроме Чжан Боханя, мог явиться в такое позднее время? Вот только тот никогда не утруждал себя стуком.       Ли И Фэнг вышел на крыльцо и остолбенел.       На пороге стояла Янлин, и глаза ее влажно блестели от слез.       Слова были излишни. И Фэнг посторонился, пропуская девушку. В тонком шелке изысканных одежд она замерзла до дрожи, плечи опустились, грудь тяжело вздымалась, будто Янлин долго бежала сюда.       В тишине пустого дома ее дыхание вырывалось со свистом.       – Что произошло? – спросил И Фэнг. Янлин вскинула голову и с таким отчаянием посмотрела на него, что стало страшно. Разомкнула губы, но вместо слов только судорожно вздохнула.       – Отвечай же! – не выдержал И Фэнг и схватил ее за руки, такие холодные.       – Случилась беда, – выдавила она, и из уголка глаза сбежала прозрачная слезинка. – Я не знаю, что делать. Не знаю… Что же мне теперь делать?       Она была в панике, и Ли И Фэнг даже не представлял, что довело ее до такого состояния. Он мог лишь крепче сжимать ее ладони и ждать.       – Господин Фу… – Она всхлипнула. – Объявил о помолвке. Нашей с ним помолвке. Но я не могу выйти за него! Это невозможно!       Ее лицо уже было мокрым от слез, губы, покрытые алой помадой, трогательно сжались. И Фэнг резко выдохнул и позволил себе слабость.       Одну единственную за много лет.       Наклонившись, он прижался губами к соленым губам Янлин.       Он неожиданности она застыла, напряглась и широко распахнула, подведенные красным глаза. Но внезапно ее губы податливо приоткрылись, делая неловкий поцелуй настоящим. На вкус он был как морская вода, и так же, как морские глубины затягивал И Фэнга, лишая сил для сопротивления. Юной шаманке удалось то, на что оказались неспособны первые красавицы города.       “Никто не в ответе за свое сердце. Мое навечно отдано тебе, и лишь от твоей руки оно может погибнуть”.       Эти слова так некстати всплыли в памяти, и Янлин, точно почувствовав, испуганно отпрянула. В ее янтарных глазах читался ужас.       – Прости, я… – начал И Фэнг, чтобы успеть сделать хоть что-то, чтобы навсегда не потерять ее, но Янлин шарахнулась в сторону, ноги у нее подкосились, и девушка осела на пол.       – Я не хотела… Я не хотела… – тихо запричитала она, широким жестом размазала краску с губ и, замерев с беззащитным влажным взглядом, разразилась рыданиями, сквозь которые слова были почти не слышны. И Фэнг попробовал приблизиться, но Янлин так вздрагивала и сжималась, что он оставил эти попытки. Сердце обливалось кровью при виде такой душераздирающей картины, но еще больше от того, что именно он мог стать ее причиной.       И Фэнг никогда не влюблялся в девушек и не знал, как ему теперь быть. Похоже, что для них обоих такое было в новинку.       – Прости меня, – проскулила Янлин и как-то странно провела двумя пальцами по своему лицу от лба и до подбородка. Рука у нее дрожала, но И Фэнг уловил разницу. В девушке что-то изменилось. Внутри.       Но, возможно, и снаружи тоже.       – Все испорчено, – проронила она глухо и усмехнулась. Выглядело это дико и пугающе. – Я не могу стать женой господина Фу. Я ничьей женой не могу стать. Я… Я мужчина.       Она встала и, пошатываясь, подошла к И Фэнгу и коснулась точки ровно в середине его лба. И Фэнг моргнул, но ничего не изменилось. Он чувствовал, как сознание становится мутным и неповоротливым. Он не мог понять, верно ли расслышал сказанное или нет.       – Ты мужчина? – переспросил он, и Янлин кивнула. Кивнул?       Будто пелена спала с глаз, и Ли И Фэнг увидел, как конвульсивно дернулось адамово яблоко на тонкой шее, когда стоящий перед ним человек сглотнул. В чертах лица, успевших полюбиться своей диковатой простотой и естественностью, окончательно пропала женская мягкость. И Фэнг понял, что был обманут, как и все вокруг.       Он стоял и не знал, что сказать – и стоит ли вообще сейчас что-то говорить.       Наконец, он спросил:       – Кто еще знает?       Ему удалось взять себя в руки и остановить падение в бездну, но устремленный на него взгляд загнанного зверя резал душу. В нем было видно, как медленно умирает надежда.       – Это не важно, – ответили ему. – Я сегодня же отправлюсь к господину Фу и все ему расскажу. Обман должен быть раскрыт, обманувший должен быть наказан.       И снова эти плотно сжатые губы со следами красной краски в мелких трещинках, которые нарисовали злые ветра громовой горы. И Фэнг сосредоточился на них, потому что они были настоящими, самыми настоящими из всего, что происходило вокруг и внутри них двоих.       – Ты не можешь.       – Я должен.       В тот миг, когда теперь уже незнакомец делает шаг в сторону, И Фэнг ловит его за запястье, все такое же по-девичьи тонкое с остро выпирающей косточкой. Это ощущение тоже настоящее, оно согревает.       – Отпустите меня, господин Ли. – Голос хриплый от слез, низкий, но все еще приятный на слух. Настоящий.       – Не стоит делать глупостей, – строго сказал И Фэнг, в душе которого медленно поднималась буря. – Подожди хотя бы до утра и… Расскажи, кто ты на самом деле и почему делал все это? Где ученица шаманки Янлин? Она вообще существовала?       Лицо юноши исказилось, но он справился с собой и сдавленно ответил:       – Она умерла. Сестрица Янлин мертва.       Его рука в захвате И Фэнга обмякла, но тот не спешил разжимать пальцы. Хотелось продлить ощущение тепла – и не потерять хрупкую связь, которая вот-вот начала зарождаться.       – Как тебя зовут?       – Хун Яо, по первому имени Вэньмин.       – Яо как “неприступный”?       – Яо как “демонический”.       Это имя ему подходило. Недаром Чжан Бохань в самом начале пошутил насчет яо, обольстительного духа-оборотня. Кто бы тогда подсказал, насколько Бохань будет близок к истине. И что сердце И Фэнга будет околдовано этим духом.       – Я найду способ, как решить вопрос с господином Фу, – сказал И Фэнг. Яо снова напряг руку, и на этот раз И Фэнг его отпустил.       – Я достоин презрения, а не доброты, – мотнул головой Хун Яо. На его бледных щеках проступили пятна в тон алому платью. И чем дольше Ли И Фэнг смотрел, тем меньше находил странным такой вид. Напротив, именно таким Хун Яо казался настоящим. Янлин была подделкой, а он… Он настоящий.       Сердце и душа Ли И Фэнга чувствовали это, тянулись к человеку не потому что одумались, а потому что видели правду. Ни жестокие наказания, ни гнев старейшин, ни желание забыть прошлое – ничто не смогло изменить того факта, что И Фэнг снова полюбил.       Снова полюбил другого мужчину.       Когда все встало на свои места, ему показалось, что он способен свернуть горы и осушить реки. Целуя Хун Яо, он вспомнил Юй Мина и свои слова ему не просто так. Это был знак.       – Я обещал вернуть тебя домой, и я выполню обещание, – сказал он. – Не важно, кто ты, Яо или Янлин, я добровольно решил быть за тебя в ответе. Позволь мне помочь.       – Почему? – выдохнул Яо. – Я не понимаю, почему?       Признание холодило кончик языка, но не срывалось с него. И Фэнг смотрел в полные ожидания глаза Яо, и в этот момент послышался стук множества ног по ступеням крыльца, а затем в павильон ворвался старшина Ван со своими людьми.       – Хватайте обманщика!       Все завертелось с бешеной скоростью. Сапоги солдат затопали по полу, кто-то, кажется, Цяо Бо, схватил испуганного Яо за руку и потянул на себя, другой заломил ему руки за спину и накинул особую веревку, блокирующую духовную энергию. Лицо Яо побледнело, он бросил затравленный взгляд на Ли И Фэнга, и в ту же секунду его голова безвольно повисла.       – Что происходит? – наконец, обрел дар речи И Фэнг, но поздно. Так же внезапно, как появились, люди увели с собой Хун Яо, а он, лучший из приглашенных заклинателей, не смог им помешать. Хуже того – он не нашел в себе сил даже пошевелиться.       Опомнившись, он побежал следом, однако на ступенях столкнулся с непривычно хмурым старшиной Ваном.       – Не лезь в это дело, – посоветовал он. – Приказ арестовывать каждого, кто попытается вмешаться. Тут история темная…       – Господин Фу не мог отдать такой приказ! Она… он же спас его жизнь!       – И выставил при всех дураком. Подумай головой, Ли, пока она еще на месте. Тебе через несколько дней заканчивать службу, а это… Это не нашего с тобой ума дело.       Что-то такое было в его взгляде, что остудило Ли И Фэнга. Он разжал стиснутые пальцы и посмотрел в темноту ночного сада, где растворился человек, которого он даже не успел узнать.       Человек, который внезапно стал важным.       – Побереги себя, – сказал Ван и хлопнул его по плечу. За этим коротким пожеланием стояло нечто, что заставило И Фэнга кивнуть.       Он услышал слово, которое осталось несказанным.       Это слово “пока”.