Избранник северного ветра

К господину Фу, ровно как и к его советнику, Ли И Фэнга не пустили. Ночь еще не закончилась, но мысль о том, что Хун Яо будет томиться в камере хотя бы один лишний час, сводила с ума. Все должно было быть по-другому, только не так! И не тогда, когда И Фэнг решил все поставить на карту. Он метался по павильону раненым зверем и, не найдя иного выхода, бросился за помощью.       Единственным человеком, которому он мог доверять всецело во всем поместье, был Чжан Бохань. Прежде он давал тому понять, что считает его товарищем, но Бохань умел надежно, не хуже самого И Фэнга, маскировать истинные чувства за маской – в его случае, фальшивых эмоций, уводящих прочь от собеседника, не желающего смотреть глубже. Отчасти Ли И Фэнг был одним из таких людей, но в минуту отчаяния он ринулся в павильон “Глубины сумрачного сердца”. Внутри горел свет, обитатель покоев не спал, несмотря на глубокую ночь. При появлении гостя он лишь повернул голову, демонстрируя своим видом, что в курсе развернувшейся в поместье драмы.       – Ты знаешь, зачем я здесь, – не стал спрашивать Ли И Фэнг, остановившись за спиной сидящего за низким столиком заклинателя. Похоже, тот не начинал готовиться к сну, оставаясь все в той же одежде, что и на торжественном приеме.       Чжан Бохань поднялся и развернулся к нему лицом.       – Ты пришел просить о помощи. Признаться, я ждал этого и боялся.       – Боялся?       – За год службы благородный Ли И Фэнг ни разу не попросил помощи ни у кого. Этот ничтожный Чжан и не надеялся, что станет тем, к кому он протянет руку.       Слова и тон, которым они были произнесены, отличались от обычного. Тут бы встревожиться, но душа И Фэнга и так готова была разлететься на куски.       – Все так. Ты первый, к кому я пришел в поисках помощи. Господин Фу вправе гневаться, но уверен, что Хун Яо может все объяснить.       – Объяснить? – удивился Чжан Бохань, и его тонкие губы дрогнули в нехорошем оскале. – Как можно объяснить, что мужчина водит всех за нос, притворяясь женщиной? Более того, шаманкой! Ты верно не в курсе, что им строго-настрого запрещено передавать знания по мужской линии? Они даже рожденных ими мальчиков сразу же передают другим людям. Тогда как же этот подлец смог стать шаманом? Может, шаманка Айминь умерла вовсе не от старости?       – Ты говоришь глупости, – оборвал его И Фэнг, – мешая одно с другим. Хун Яо никому не причинил вреда, даже напротив, помог.       – Ради чего? Ты можешь поручиться, что он не приготовил что-нибудь напоследок? Я говорил, я предупреждал, что от него добра не жди. Да вот только даже я не предполагал, насколько все окажется… омерзительно.       Он изобразил плевок, и И Фэнг больше не мог терпеть.       – Он не омерзителен! Он… Он человек, которого я выбрал!       Лицо Боханя застыло, словно из него ушла вся жизнь.       – Только не говори, что ты… что ты и он…       – Я его выбрал, – уверенно повторил И Фэнг, и это непростое признание, пусть и произнесенное не тому, кому бы следовало, наполнило Ли И Фэнга решимостью бороться до конца.       – Тогда чего, во имя Неба, ты хочешь от меня? – воскликнул Чжан Бохань. Его взгляд потемнел, от лица отхлынула кровь, а скулы, наоборот, побагровели       – Помоги вытащить его из темницы. Я должен знать, что он в безопасности. Тогда я…       – Господин Фу тебе уже не хозяин? Тебя что, околдовали? Я могу поверить, что тебя прельстило очарование диковатой девицы, но теперь-то ты знаешь правду.       – Верно, – кивнул И Фэнг. – Знаю. И мои глаза, наконец, видят ясно и четко.       Внезапно Бохань ногой отпихнул столик, и все, что на нем стояло, с грохотом повалилось на пол. Вспышка гнева не утихомирила Чжан Боханя. Нет, он только разошелся.       – Ты сошел с ума! Я слышал истории, что про тебя говорили, но не мог до конца поверить. Ты и… – Он запнулся и выругался. И Фэнг стоял, не двигаясь с места, пока Бохань вдруг не заговорил тихо и почти спокойно: – Если и так. Если все правда, то скажи, почему? Почему в таком случае ты выбрал не меня?       Несколько шагов, что их разделяли, он преодолел в мгновение ока. Лихорадочный взгляд Боханя оказался так близко, что И Фэнг разглядел безумие пополам с отчаянием на дне темных глаз.       И сухие теплые губы впились в его, плотно сомкнутые.       И Фэнг не сразу осознал, что именно произошло, уж слишком неожиданным был переход от ярости к нежности, но спустя секунду несильно толкнул Боханя в грудь.       – Чжан Бохань!       Тот горько скривился и провел большим пальцем по нижней губе, все такой же сухой, ведь И Фэнг не ответил на этот поцелуй.       – Так, значит? – пробормотал он. – Будь по-твоему. Мешать не буду, но только и помощи от меня не жди. Здесь нашим путям суждено разойтись.       В голове И Фэнга поселилась тупая боль. Покидая павильон “Глубины сумрачного сердца”, он в полной мере осознал, насколько это название подходит самому владельцу жилища. Он не знал, он и понятия не имел, что внутри Чжан Боханя бушуют подобные страсти. Со своей судьбой И Фэнг давно смирился, храня в себе нежность, которую сумел подарить только одному человеку в своей жизни, но Бохань… Ворчливый, насмешливый и иной раз вовсе невыносимый адепт ордена Донгай никак не вызывал сомнений. Теперь же Ли И Фэнг потерял возможность даже называть его другом.       “Здесь нашим путям суждено разойтись”.       Воистину, эта ночь принесла уже слишком много разочарований!       Оказавшись на тропинке, ведущей сквозь притихший до утра сад, он сосредоточился на звуках журчащей воды и шелесте листьев, как в темноте послышались шаги. Духовная энергия мгновенно отреагировала на настроение хозяина и скопилась в ладони левой руки, в то время как правая была готова призвать Шансинь.       – Спокойно, мастер Ли, – раздался молодой голос, и на тропинку вышел Сяо Фань, родственник господина Фу, юноша покладистого нрава, хорошего воспитания, с располагающим лицом и многими творческими талантами. Вот уж кого Ли И Фэнг не ожила повстречать.       – Мастер Ли, выслушайте нас, – попросил Сяо Фань, и к нему незаметно присоединились еще одни действующие лица. – Судьба Хун Яо волнует нас не меньше вашего.       Юная госпожа Цзинь склонила голову в знак приветствия, а старшина Ван встал рядом с благородной парой с таким видом, будто ожидал нападения со стороны Ли И Фэнга. Тот вспомнил, как почти призвал меч, и расслабил руку. Духовная энергия перестала жечь ладонь.       – Мастер Ли, – снова позвал Сяо Фань, самовыдвинутый лидер этой странной компании, – никто больше не может навестить брата Хуна в темнице. Мне удалось увидеть его на несколько минут, но, боюсь, это лишь ранило нам обоим сердце.       – Как он? – спросил И Фэнг.       Сяо Фань отвел взгляд.       – Брат Хун… расстроен. Его чувства пребывают в смятении.       И Фэнг прекрасно знал, кто именно стал причиной этого смятения, ведь за секунду до ареста Яо ждал от него протянутой руки, а получил пощечину.       – Сы Чэнь-гэ неохотно говорит об этом деле, – вставила Цзинь Су. – Мне лишь известно, что под обликом девушки скрывался юноша, но мне не кажется, что это тот грех, за который стоит так жестоко наказывать, забыв про благодарность. Я передала в камеру одежду, а вместе с ней – записку. Брат не станет досматривать то, что дала я, он мне верит. Должно быть, А-Яо уже знает, что помощь близко.       И Фэнг потряс головой, собираясь с мыслями, и на выручку пришел более обстоятельный и немногословный Ван.       – Господин Фу не по своей воле вынужден так поступить с юным шаманом. Само его существование попирает все законы, вдобавок объявление о помолвке было сделано прилюдно, и теперь каждый может ткнуть в господина пальцем и осмеять его. Советник Цзинь принял быстрое решение, пусть и жесткое. Но господин Фу дал мне понять, что если прямо ни он, ни кто бы то ни было еще в поместье не может вмешаться, то в остальном все зависит только от нашей совести.       От облегчения едва не подкосились ноги. Помощь пришла, откуда не ждали, но слова благодарности застревали в судорожно сжатом горле. И Фэнг слишком нервничал – пожалуй, второй раз в жизни.       – Прошу вас, мастер, давайте обсудим дело в другом месте, – предложил Сяо Фань.       Этим местом оказался павильон самого Сяо Фаня, где, как он объяснил, никто не станет им докучать. В этом была логика, ведь никто не станет так запросто вламываться посреди ночи к родственнику господина, живущему в поместье “Тысяча красок осени” практически на правах младшего брата наместника провинции. Слуг отпустили, и Цзинь Су занялась чаем, пока мужчины расселись вокруг низкого столика.       – Значит, господин не желает смерти Хун Яо? – уточнил Ли И Фэнг.       – Конечно, нет! – горячо заверил Сяо Фань. – Как такое вообще могло прийти в голову? Бао Минь благороднейший из людей, он бы никогда так не поступил с человеком, которому задолжал свою жизнь. Но будь он простым человеком, все стало бы проще, однако высокое положение влечет за собой большие жертвы. Чем выше поднимаешься, тем мельче становятся люди, оставшиеся внизу.       – Ты будешь удивлен, кто помог нам в кратчайшие сроки придумать план по спасению шамана, – хмыкнул старшина Ван. Он явно испытывал легкую неловкость от того, что распивает чаи в компании Сяо Фаня и младшей сестры самого советника Цзиня. – Это был Ян Цзюнь.       Вот уж действительно Ли И Фэнг удивился. Юноша не так давно поступил на службу и, будучи неспособным развить Золотое ядро, пошел по пути простого солдата и благодаря связям быстро оказался при охране поместья наместника. Неудача Ян Цзюня на поприще заклинательства была ясна И Фэнгу как день: для постоянного и кропотливого совершенствования тела и духа требовалась выдержка, крепость духа и концентрация, но, что не менее важно, мотивация. У каждого она была своя, но мягкость характера и склонность к женскому полу встала на пути юноши. От него никто не ждал великих свершений, однако же предложенный им план оказался не так плох.       – Сначала мы хотели попросить помощи у Чжан Боханя, – признался старшина Ван, но после всего случившегося он стал сам не свой, ребята просто побоялись к нему подходить, тем более с такой просьбой. Но Ян Цзюнь и Цяо Бо обещали еще до рассвета найти подходящее место.       – Я знаю такое, – сказал И Фэнг, чем изрядно смутил Сяо Фаня, которому тема разговора была не по душе. – Дом удовольствий госпожи Ло. Скажите хозяйке, что это моя просьба, и она не откажет.       Щеки Сяо Фаня окончательно сравнились цветом с маковым бутоном.       – Вот и хорошо, – пробормотал он. – Я пошлю верного слугу разыскать Ян Цзюня и передать ему эти слова.       – Еще кое-что, – мрачно сказал старшина Ван. – Утром я должен буду предстать перед советником и показать ему ваш духовный браслет.       Ли И Фэнг сжал кулак правой руки, ощущая, как на запястье нагревается полоска металла, свитая в форме змеи.       – Тогда я останусь без своего меча.       – Боюсь, что так. Шансинь должен быть передан господину Фу в знак того, что вы не станете предпринимать опрометчивых действий.       – Разумная предосторожность, – рассудил Сяо Фань, понятия не имеющий, как тяжело заклинателю уровня Ли добровольно расстаться со своим духовным мечом. – Это может немного успокоить Бао Миня и советника Цзиня, пока вы будете покидать город.       Он был прав. Никакой меч не стоил жизни Хун Яо. Ли И Фэнг не собирался снова совершать одну и ту же ошибку.       Он забрал рукав и снял с запястье браслет. Металл звякнул о стол в полной тишине.       – Не думал, что все настолько серьезно, – признался старшина Ван. – Ли, ты уверен?       Тот кивнул. Уже вторая скрепа спала с души, и он чувствовал себя свободнее, чем последние несколько лет.       – Тогда начнем.       Старшина ушел, Сяо Фань, извинившись, удалился вглубь павильона, и всеми забытая Цзинь Су неслышно подошла к И Фэнгу и прикоснулась к локтю.       – Дозволено ли мне будет сказать кое-что? – тихо спросила она.       – Я слушаю, госпожа Цзинь.       Полные алые губы напоминали о Хун Яо, и это приносило боль. Но И Фэнг отвел взгляд, изучая орнамент на фарфоровой чашке с нетронутым чаем.       – Вам должно быть известно о чувствах, что эта ничтожная испытывает к мастеру Ли, – проронила девушка. – Но теперь я вижу, что претендовала на сердце, в котором для меня не нашлось бы места. Это переполняет меня печалью, но и успокаивает, ведь у мастера Ли есть человек, который сделает его счастливым. Мне лишь остается быть верной своей любви до конца. Прошу, спасите А-Яо, он не похож на других и нуждается в защите больше, чем кто бы то ни было. И помните обо мне столько, сколько сможете.       Ли И Фэнгу нечего было на это ответить. Когда он повернулся к девушке, она уже покинула комнату, оставив после себя эхо печальных слов и запах увядающих цветов.