Избранник северного ветра

Хун Яо не хотел проверять, но у него не оставалось выбора. Вместе с другими обитательницами дома удовольствий он спустился на первый этаж и встал в одну линию с остальными. Девушек было много, никак не меньше двух десятков, все в ярких платьях, с замысловатыми прическами и раскрашенными лицами – настоящий цветник. Солдаты смутились, видимо, прежде они являлись сюда совсем по другим делам, но тут взгляд выцепил среди пришедших мужчин Чжан Боханя.       Яо стоило огромных усилий устоять на месте, а испуганную бледность надежно замаскировал слой белой пудры.       – Госпожа Ло, – разумеется, слово взял Чжан Бохань, – этот ничтожный презирает себя за то, что ворвался к вам в неурочное время. Увы, нас привело важное дело.       – Если я чем-то могу помочь уважаемому господину Чжану, я приложу все силы, – улыбнулась госпожа Ло.       – Мы ищем беглянку.       Он описал Хун Яо в том образе, в каком он пребывал большую часть времени, и получил дозволение посмотреть всех девушек, даже служанок. Несколько мужчин бегло осмотрели помещения, пока Чжан Бохань лично ходил вдоль выстроившихся девушек, почтительно склонивших головы. Склонил голову и Яо.       – Новенькие? – спросил Бохань, остановившись возле одной из девушек.       – Тремя днями ранее я приняла несколько заблудших душ, – ответила госпожа Ло. – От бедняжек отказались семьи.       Хун Яо едва не потерял сознание, когда Чжан Бохань оказался рядом с ним и положил палец ему на подбородок, вынуждая показать лицо.       – Глаз госпожи Ло все так же остер, – похвалил он. – Таких красавиц не найти во всей провинции.       Он, наконец, отпустил Яо, и тот снова застыл в покорной позе.       – Эта девица уже работает? – спросил он, и Яо с ужасом понял, что он указывает на него.       – Я даю девушкам время, чтобы привыкнуть, – ответила госпожа, – но в Ночь Падающих звезд мы будем ждать уважаемого господина Чжана и его друзей. Мы устраиваем праздник, одна из новых девушек обладает прелестнейшим голосом.       – Непременно зайду. Эта юная птичка вызвала мой интерес.       Яо держался из последних сил. Хозяйка обменялась с Боханем еще какими-то ничего не значащими любезностями, досмотрщики вернулись ни с чем, и вскоре посторонние покинули дом.       Ноги подкосились, и Хун Яо сел на пол, разметав вокруг складки шелка и парчи.       Его бросало то в жар, то в холод, мышцы дрожали, и Яо никак не смог бы подняться самостоятельно, если бы ему не помогли заботливые женские руки, потянувшиеся со всех сторон. Когда угроза миновала, просторный зал наполнился смехом и голосами.       – А этот господин Чжан хорошенький!       – Он часто приходит к Лин-Лин.       – Не шумите, вы пугаете брата Хуна!       От многоцветья, запахов и звуков закружилась голова, и перед тем, как провалиться в темноту, Яо показалось, что он слышит тот голос, который мечтал услышать снова.       “– Ты слишком о ней печешься.       – Она девушка.       – О, ну если даже ты заметил!..”       Хун Яо вспомнился обрывок старого разговора, который, казалось, звучал из прошлой жизни, и Яо боялся даже думать, что имел в виду Чжан Бохань – простую насмешку над товарищем или нечто большее?       Яо открыл глаза и в первую секунду испугался, что снова очутился в камере в кромешном мраке, но тут пахло пудрой и цветами, а сквозь тонкую слюду окна просачивался лунный свет.       – Тебе не убежать от себя.       Яо вздрогнул, почувствовав холодок, пробежавшийя по щеке и шевельнувший прядку на виске.       – Янлин? – позвал он. – Скажи мне, в чем я виноват?       Сквозняк прошелестел по комнате, оставив после себя запах земли, тяжелый и жуткий. Яо накрылся одеялом с головой и прикусил губу, чтобы не захныкать.       За тонкой перегородкой послышались легкие шаги, и в комнату кто-то вошел.       – Пора уходить, – сказала госпожа Ло.              Как позже стало известно Хун Яо, перед праздников Ночи Падающих звезд девушки из элитных домов удовольствий были нарасхват, особенно, если обладали музыкальными и прочими талантами, чтобы развлечь пресытившееся светское общество, услаждая их слух музицированием, пением и танцами. Госпожа Ло как раз получила заказ на проведение такого праздничного мероприятия в загородном поместье одного чиновника и должна была собрать все необходимое утром, чтобы в течение дня подготовить декорации, но ради Хун Яо она решила отправиться в темноте. Даже если их будут досматривать, всем известно и ее лицо, и ее связи, которыми госпожа Ло успела обзавестись за годы работы.       Яо помогли собраться и вручили узел со сменной одеждой и небольшим количеством еды на первое время. Пока крытая повозка тряслась по бездорожью на пути к поместью чиновника, Яо размышлял о том, как изменилась его жизнь буквально за считанные дни. Но он не жалел. Изначально жалость к себе возобладала, но выглядывая наружу, на проплывающие мимо пейзажи, залитые лунным светом, он понимал, что не променял бы этой красоты ни на какие блага.       – А ты правда парень? – простодушно спросила одна из девушек. Их тоже подняли раньше положенного, но ни одна не роптала. Раз госпожа Ло сказала, значит, надо.       – Правда, – после некоторой паузы кивнул он..       – А почему рядишься девицей?       – Так велела моя наставница.       – А как же ты тогда найдешь себе жену?       Простой вопрос выбил Яо из колеи. Он посмотрел на свои руки, на узкие ладони с длинными пальцами, которые легко было перепутать с девичьими, и подумал, что слишком сжился с ролью. Спроси у него сейчас, кем он сам себя считает – парнем или девушкой, он бы не смог ответить сразу.       – Зачем ему жена? – спросила другая девица. – Взгляни только, какой братец тонкий и красивый. Такие не для того рождаются, чтобы жену на себе тащить.       А Яо все думал, каково это, завести семью? Прежде ему не приходилось задумываться о подобном, тем более в роли мужа.       – Приехали что ли? – спросил кто-то. Повозка остановилась, и полог отдернули снаружи.       Яо без слов понял, что его путь здесь заканчивается. Он выбрался из повозки, и девушки дружно пожелали ему удачи, и шло это от чистого сердца. Повозка тронулась, и Хун Яо остался стоять на обочине дороги. Еще в городе он получил указание не покидать окрестностей и ждать. Вот только чего или кого, этого Яо не сказали. Он проводил повозку взглядом, пока она не слилась с ночным мраком, потом направился к лесополосе на небольшой возвышенности. Было свежо, но не настолько холодно, чтобы было тяжело терпеть. Яо скрылся за деревьями и устроился в корнях одного из них, прижав к себе узел. Лунный свет пробивался сквозь переплетение ветвей, все небо было усыпано звездами, готовящимися обрушиться на землю следующей ночью. Яо залюбовался и едва не пропустил момент, когда поблизости ощутилось живое присутствие. Отличить зверя от человека Яо мог в любом состоянии, так что постарался слиться с тенью, боясь даже дышать.       Ночь была тихой, безветренной, но даже так Яо не заметил, в какой момент перед ним появился человек в черно-синих одеждах. В руках он держал простые ножны без украшений. Яо поднял голову и столкнулся взглядами с Ли И Фэнгом.       Это он. Это правда был он.       Чувства стремительно менялись от радости до страха, от облегчения до стыда. Краска на лице обжигала кожу, шелк яркого платья будто пропитался ядом. Яо хотелось одновременно и исчезнуть, и броситься к ногам заклинателя. И пока он соображал, И Фэнг опустился на колени, а следом и вовсе вытянул руки и коснулся лбом земли.       – Этот ничтожный просит прощения.       Яо испуганно поджал ноги.       – Прекрати!       – Я позволил этому произойти, – продолжил заклинатель, не поднимая головы. – Страдания Хун Яо на моей совести.       – Все не так… – выдохнул Яо и протянул руку, чтобы коснуться черных волос И Фэнга, но решимости так и не хватило. – Все совсем не так.       Если бы можно было передать из сердца в сердце все, что в нем творилось! Тогда пропала бы нужда в неловких словах, косных речах и стыдливых взглядах. Хун Яо прикусил губу, но вкус крови на языке лишь напомнил о пережитом ужасе, который хотелось поскорее забыть.       – Пожалуйста, посмотри на меня, – попросил он. В рукаве хранилась деревянная лисичка, и Яо положил ее на ладонь и показал. – Я должен вернуть ее.       – Нет.       Ли И Фэнг выпрямился, и медленно синеющее небо на востоке ласково обняло сиянием его черноволосую голову с простым, ничем, кроме синей ленты, не украшенным хвостом. Без парадной голубой мантии и изящного браслета на правом запястье он будто изменился и внутри. До этого Хун Яо замечал холод на дне его синих глаз, чувствовал отторжение в его жестах и словах. Сейчас же даже предрассветный холодок рядом с ним делался теплее.       Яо тоже хотелось согреться.       Он невольно качнулся вперед и вдруг очутился в распахнутых объятиях. Руки сомкнулись у него на спине, а щека оказалась плотно прижата напротив громко бьющегося сердца.       – Больше не отпущу.       Так мало слов, и так глубоко они проникли внутрь Хун Яо. Он весь переполнился ими, да так, что больше не осталось места ни для чего.       Это любовь? Кто подскажет? Кто даст ответ, что за ошеломительное чувство обжигает то жаром, то смертельным холодом? Яо многому научился на горе Лейшан, знал то, что ему знать не положено, возможно, даже превзошел собственную наставницу, но одному его никто не научил – как понять свое сердце?