Избранник северного ветра

Они не размыкали объятий, пока у Яо не начала ныть поясница. Он пошевелился, и И Фэнг мягко отстранил его, чтобы заглянуть в глаза.       – Нам больше нет пути назад, – сказал он. – Господин Фу не держит на тебя зла, но люди в его окружении не простят ему мягкости. Он закрыл глаза на наше бегство, но теперь наши жизни зависят только от нас.       Хун Яо рассеянно кивнул, поскольку сейчас его заботили другие вещи.       – Почему ты пошел со мной? – спросил он.       – Потому что я тебя выбрал.       Яо не знал, что рассчитывал услышать, но ярче и пронзительнее всех признаний в любви прозвучало этого короткое “я тебя выбрал”. Слезы побежали по щекам, смывая плотный слой рисовой пудры.       – Как это возможно? Я пошел против всех запретов этого мира. Обманывал людей, насмехался над самой природой. Я причинил неудобства господину, который был так добр ко мне. Я… Я обманул Ли И Фэнга. Много-много раз обманул.       И Фэнг бережно стер мокрые дорожки с его лица, не боясь испачкаться.       – Хочешь, я расскажу тебе историю о юноше, который обманул доверие всего одного человека, но зато самого драгоценного?       Яо тяжело сглотнул. Ему страшно было услышать эту историю, и вместе с тем она приоткрыла бы завесу, за которой прятался настоящий Ли И Фэнг, такой, каким его никто не видит. Хун Яо желал стать особенным для него, поэтому кивнул.       – В одном уединенном ордене заклинателей настолько ценилась честь, достоинство и незапятнанная репутация, что все юноши, вступившие в него, были чисты и телом, и духом, полны благочестия и решимости преумножать славу своего ордена. И появился там юноша из клана Ли, порывистый, как ураган, и решительный, как острие клинка. Родители предвидели это, дав ему второе имя И Фэнг* [Фэнг может переводиться как “ветер” или “лезвие”]. Он был хорош в искусствах, фехтовании и заклинательском деле, скорость его совершенствования поражал, а внешний облик приковывал взгляд. И Фэнг из клана Ли еще будучи простым учеником стал примером для своих старших товарищей. Примерно тогда взгляд И Фэнга нашел в толпе шисюна с печальными глазами, чтобы больше не терять. Его имя было Юй Мин из клана Хо, он обладал искусными техниками, его духовная энергия не знала преград – кроме слабого тела, в котором помещалась. Хо Юй Мин редко покидал территорию ордена и потому был приставлен к поддержанию охранных барьеров, окружающих гору в несколько колец. И Фэнг заметил, что в хорошую погоду Юй Мин любит прогуливаться по саду. Орден раскинулся на трех пиках горной гряды Хонгуи, где ветер и снег были частыми гостями, и даже весной цветы часто покрывались инеем. И еще И Фэнг однажды заметил, что Юй Мину нравится жасмин. Он сам был таким же, белоснежным, дурманящим и быстро осыпающимся на сильном ветру.       Хун Яо жгло изнутри, но на сей раз чувство было иным, кислым, точно уксус. Что-то будто мешало слушать, поднимало из глубины тревожные, темные силы. Яо не заметил, как сильно впился ногтями в ладонь, пока не стало слишком больно.       Ли И Фэнг же погрузился глубоко в воспоминания, но его лицо вовсе не было преисполнено светлой грусти по ушедшему прошлому. Оно было холодным и застывшим.       – Юношам нравилось проводить время за беседой и прогулками. Дружба зародилась в юных сердцах и распустилась подобно цветку. Благородный и образованный шисюн и жаждущий знаний шиди, что еще может порадовать наставником больше этой отрадной картины? Но никто не знал, что скрывали кусты жасмина и какие тайны прятали тонкие стены уединенной обители Хо Юй Мина. Никто в целом ордене не заметил, как дружеская привязанность старшего и младшего отбросила всякий стыд. Юй Мин и И Фэнг вручили друг другу свои сердца, разделили душу и открыли тело, чтобы в глазах друг друга стать одним целым, одним существом, полным любви и нежности. Но солнце над горами Хонгуи светит ярко, но недолго. Набежали снеговые тучи, и тень упала на обоих юношей, забывших об осторожности.       Их честь, их достоинство, их репутация – все оказалось растоптано в один миг. Забыты все таланты и заслуги, отринуты статусы. Юй Мин предстал перед старейшинами и покаялся в том, что столкнул своего наивного шиди с истинного пути. Это он, уставший от постоянной немощи и жалостливых взглядов товарищей по ордену, обольстил и искусил юношу, чтобы скрасить свое затворничество. И Фэнг – неповинная жертва, и лишь он, Хо Юй Мин, достоин самого жестокого наказания.       – Старейшины не могли позволить, чтобы слава ордена омрачилась пятном подобной истории. Юй Мина изгнали, а его юного любовника наказали пятилетним затворничеством. Когда И Фэнг спустился к соученикам, он узнал, что Хо Юй Мин не вынес позора и, не желая становиться обузой другим людям, покончил с собой. И тогда И Фэнг понял, что обманул его доверие, предал любовь, которой так упивался. Там, где нужно было кричать, он молчал. Там, где нужно было защитить другого, он жалел себя. Разве не глупая вышла история? Они клялись быть всегда вместе и умереть в один день, но один единственный случай показал, чьи чувства были крепче нефрита, а чьи – лишь груда битого стекла.       Ли И Фэнг не плакал, но слезы переливались в чистом звучании его голоса, раня Хун Яо словно россыпь ледяных осколков. Неосознанно он схватил И Фэнга за запястье и сжал так сильно, как смог.       – Ты не виноват!       – В своих глазах – виноват.       Яо плотно сжал губы и замотал головой. Он не мог найти известного ему способа показать, как сочувствует ему и как хочет унять его боль. Постоянное притворство приучило его держаться подальше от людей, не давать им увидеть слишком многого. Он не смотрел им в глаза и прикрывал лицо рукавами. Но ведь так было не всегда…       Он рванулся вперед и обхватил И Фэнга за шею свободной рукой. Когда Яо был ребенком, он знал, что если сестрица Янлин печалится, ее нужно обнять – и все пройдет. Она улыбнется и больше не будет грустить.       Яо больше не был ребенком, а И Фэнг никогда не был его любимой шицзе, но Яо верил, что это объятие передаст его чувства вернее слов. Он зажмурился и уткнулся влажным носом в ямку между шеей и плечом, вдыхая чужой свежий аромат. Пахло морозом и солнцем.       Волна незнакомой дрожи прокатилась по телу, когда И Фэнг обнял его в ответ, и ощущение ладоней, скользящих по спине вниз, превращало мышцы и кости в студень. Яо уже и рад бы отстраниться, сделать вид, что ничего не было, но его держали крепко и вместе с тем бережно, как желанную драгоценность. Яо открыл глаза, но ресницы, мокрые от выступивших слез, слиплись.       – Просто забудь все, что я сказал, если хочешь, – тихо предложил И Фэнг, и каждое слово отдавалось волнительным гулом в его груди. Яо чувствовал это своим телом.       – Не хочу, – мотнул он головой. – Все, что касается Ли И Фэнга, отныне важно для меня.       Он был серьезен, поэтому не ожидал, что заклинатель усмехнется.       – Значит ли это, что А-Яо принимает мои чувства?       Никто давно не звал Хун Яо так ласково. Никто давно не смотрел на него так, будто он был центром мира. Так легко было расслабиться, отбросить сомнения и страхи, но…       Когда лицо И Фэнга вдруг начало неумолимо приближаться, Яо инстинктивно отпрянул, тут же испугавшись собственной реакции. Покраснев, он закрыл лицо ладонями.       – Прости, прости, прости!..       Он ничего не мог с собой поделать, и это пугало. Вдруг теперь Ли И Фэнг отвернется от него.       – Нет, это ты меня прости, – услышал он тихий голос. – Я был нетерпелив, а на тебя и без того так много всего навалилось. Я не должен был… пугать тебя.       Яо осторожно выглянул из-за растопыренных пальцев. Юноша перед ним выглядел действительно расстроенным, но не раздраженным. Яо еще слишком мало понимал в человеческих душах и сердцах. Что чувствует И Фэнг сейчас? Что чувствует сам Яо?       Слишком мало времени, чтобы разобраться.       – Нельзя долго оставаться на одном месте, – сказал И Фэнг и протянул руку. – Идем. Надо уйти дальше от дороги, пока не рассвело.       Хун Яо вложил пальцы в его ладонь, и по телу пробежала волнительная дрожь. Кожа заклинателя была горячая, твердая, за нее так приятно было держаться, зная, что она не позволит оступиться. Яо поднялся на ноги и с сожалением вздохнул. Однако И Фэнг не торопился отпускать его, напротив, переплел их пальцы, сжимая сильно, но бережно.       – А-Яо не ответил на мой вопрос, – с мягкой улыбкой напомнил он. – Но я подожду.       Яо опустил голову, но улыбку, которая тронула его губы, невозможно было не заметить. Яо был счастлив.