Избранник северного ветра

      Гроза началась вскоре после их возвращения, и гора сотрясалась от громовых раскатов до самого основания. Проливной дождь шуршал по крыше так громко, что сложно было разговаривать без боязни не услышать собеседника. Хун Яо взялся за готовку, и Ли И Фэнг сидел в стороне и наблюдал за ним.       Юный шаман был удивительным созданием, самым удивительным из всего, что И Фэнг видел в своей жизни и когда-то мог бы увидеть. В нем гармонично сливались сила и уязвимость, простота и благородство, наивность с мудростью, мужское с женским, Инь с Ян. И противоречия эти лишь отточили уникальный образ, поселившийся в сердце И Фэнга с самого первого взгляда. Можно было смотреть вечно, и хотелось верить, что эта вечность у них будет.       Чжан Бохань был первым, кто напрашивался за звание предателя, но вопреки логике И Фэнг тоже ему верил, а это значило, пока бушует непогода, вершина горы Лейшан недоступна для врагов, но как только восхождение станет менее рискованным, люди из поместья “Тысяча красок осени” придут сюда и попробуют забрать Яо.       Все как тогда, но…        – Ты был обманут, но легко поддался лишь потому, что сам желал обмануться.       – Что с Юй Мином? Что с ним? Отвечайте же!       Он кричал, нарушая все мыслимые и немыслимые правила ордена Байсюэ, но в тот момент все, что его волновало, это Юй Мин. Нет, даже не так. Его волновало то, что он знал, что с ним, но не хотел верить. Все должно было закончиться совсем не так.       Это не могла быть их история.       – Хо Юй Мин изгнан из ордена, теперь его судьбу будет решать клан Хо.       – Но, – в горле пересохло, – клан отказался от него.       – Это уже не наша проблема.       Старейшины даже не пытались что-то исправить. Для них ученика по имени Хо Юй Мин больше не существовало.       Что И Фэнг мог сделать? Могли он что-то сделать?       Его оставили осознавать неизбежное в одиночестве. Скудная пища, никакого общения, полное уединение, посвященное медитациям – и раскаянию, которого И Фэнг не чувствовал. Довольно скоро он вообще перестал что-либо чувствовать. Время исчезло, окружающий мир – тоже. И Фэнгу казалось, что и сам он исчез, разрушился изнутри, и осталась только оболочка, развивающая свою силу с бешеной скоростью.       Старейшины ждали, что он поймет, в чем был не прав. И он понял.       Он был недостоин любви Юй Мина, любви чистой, светой, жертвенной. Но настанет день, когда И Фэнг поменяется с ним местами и сможет отдать все, что имеет, ради другого человека.       Тогда он надеялся, что этим человеком снова станет Юй Мин, но меж тем в подлунном мире больше не было того, кто отзывался бы на это имя…       – Дров не хватает, – пожаловался Хун Яо, разрушая паутину воспоминаний, в которой И Фэнг, сам не заметив, запутался.       – Где их найти? Я принесу.       – На заднем дворе есть поленница, но я не помню, успел ли заготовить дрова, – протянул Яо и неловко махнул черпаком, капнув себе на руку горячего варева. – Ау!       – Все в порядке. В раннем ученичестве мне приходилось и колоть дрова, и таскать воду, и даже ощипывать кур, – усмехнулся И Фэнг и направился к выходу. – Просто постарайся не обжигаться больше, пока я не вернусь.       Яо широко улыбнулся, наверное, впервые при И Фэнге, и его лица удивительным образом преобразилось, став ослепительно красивым той настоящей, природной красотой, которую не нарисуешь никакой косметикой и не создашь никакой магией. Эта красота шла из души.       Ли И Фэнг заставил себя отвернуться и выйти на задний двор. На крючке висела соломенная шляпа с широкими полями, чтобы защититься от дождя. Надев ее, он добежал до навеса и обнаружил, что готовых дров не осталось, но рядом из пня торчал воткнутый топор. И Фэнг нахмурился, представив, как хрупкий невысокий Хун Яо рубит дрова, ходит за водой, готовит, убирает и стирает, не надеясь ни на чью помощь. Неужели он собирался прожить так всю свою жизнь? Неужели он вынужден был прожить так до конца своих дней, в одиночестве и забвении? Стиснув отполированную ладонями рукоять топора, И Фэнг яростно принялся за работу. Махать тяжелым инструментом оказалось ничуть не легче, чем мечом, и если верный Шансинь половину работы брал на себя, будто становясь продолжением руки, то от мощных размашистых движений топора по спине быстро заструился пот. И Фэнг остановился, промокнул лицо рукавом и оценил результаты своего труда. На сегодня должно хватить.       Когда он вернулся в дом, сразу почувствовал неладное. И дело было не в отсутствии звуков со стороны очага – гроза все равно перекрывала все. Просто на душе вдруг стало тяжело и неспокойно. Бросив дрова, И Фэнг позвал Яо и вбежал в комнату. Пламя под котелком весело потрескивало, пахло подгоревшим рисом. Хун Яо лежал на полу, и его окружал запах свежей крови.       На один удар сердца весь мир перестал существовать, и Ли И Фэнг ощутил себя подвешенным в полной пустоте. Когда оцепенение спало, он сделал один короткий шажок вперед, и будто внутри оборвалась туго натянутая струна гуциня. Он рванул вперед и упал на колени возле распростертого на полу тела. Яо дышал, и от него исходила энергия Ян, поток которой прерывался после смерти. И Фэнг приподнял его голову и подставил под нее локоть. Прижимать к себе неподвижное и от того вялое и холодное тело было страшно, как будто вдруг сбылся самый страшный кошмар.       – Яо, – осипшим голосом позвал И Фэнг. – Вэньмин!       Ни единая черточка бледного лица не дернулась, но и поток крови, исходящий одновременно изо рта и носа, остановился, и на коже образовалась подсыхающая корочка. И Фэнг провел по ней большим пальцем, то ли стирая, то ли еще больше размазывая. Ощущение неправильности происходящего выворачивало его наизнанку, одна мысль сменяла другую, но все они исчезали, стоило посмотреть на тело в кольце его рук. Алтарь с фигурой деревянной лисы был темен и равнодушен, грохот грома и шорох дождя будто отрезал их от всего остального мира. И Фэнгу больше не на кого было надеяться и нечего ждать.       Спасение не придет.       – Защити его! – взмолился он, глядя в черную нишу алтаря. – Если ты позволил ему жить этой жизнью, не дай ему умереть просто так! Я отдам все, заплачу любую цену. Хочешь… Хочешь, возьми мою жизнь вместо его.       Вспышка молнии озарила контур деревянной лисы, и ее бесцветные, грубо вырезанные глаза, на миг полыхнули желтым.       – Скажи уже, чего ты хочешь?!       Гору сотряс оглушительный раскат грома, уши заложило, белый жуткий свет зарницы на миг осветил каждый уголок темного дома, исчерченного черными тенями. И Фэнг зажмурился и вдруг почувствовал, что сжимает в руках лишь пустоту. Теперь его окружало серое пространство, заполненное горьким дымом горящих трав. И Фэнг прижал ладонь к лицу и, поднявшись на ноги, огляделся.       Где он? Что это за место? Ни на один вопрос он не знал ответа, но где-то здесь мог быть Хун Яо, совсем один. Если он пришел в себя, то наверняка испугался. Осознание этого прижало И Фэнгу сил, он сунул руку в рукав шэньи и достал духовный браслет, который так и не надел снова. Когда застежка щелкнула, место стыка слилось в цельную полоску холодного металла, кольца змеи сомкнулись, идеально оплетая запястье, глаза змейки вспыхнули и погасли, снова став лишь дорогими камешками. И Фэнг погладил украшение, как живое существо, ощущая, как его переполняла духовная сила, ставшая полной, соединившись с силами духовного меча. Шансинь давно стал его частью, и вместе они были непобедимы.       Ли И Фэнг пошел сквозь дым, подсвечивая себе путь обнаженным Шансинем, на ладони другой руки собралась в шар голубого сияния готовая к атаке духовная энергия. Это место было странным, не похожим на реальное, и в этом случае опасность могла появиться откуда угодно. И Фэнг был готов к чему угодно, но то, что он услышал, удивило его.       – На горе живет лисица,       Вот же хитрая сестрица!       Ни хвоста, ни острой морды       Ее нежный лик не портят.       Голос звучал мелодичнее и приятнее, чем И Фэнгу запомнилось, хотя он уже и позабыл о той встрече с сумасшедшей в городском переулке. Казалось, там дальше должно было быть что-то важное, что-то, что сейчас имело значение. Но он не мог вспомнить.       Песенка оборвалась кокетливым девичьим смехом, разнесшимся в пустоте звоном серебряных колокольчиков. Что-то пронеслось мимо, едва не задев плечо заклинателя, однако И Фэнг не успел не то, что разглядеть, даже почувствовать, чем оно было. Ни одна нечистая тварь не смогла бы подкрасться к нему незамеченной, но снова раздался звонкий смех, и Ли И Фэнг пошатнулся, получив легкий толчок в спину.       – Кто здесь? – потребовал он ответа. – Покажись!       Удар под колени повалил его на землю, духовная сила в ладони развеялась, кончик меча уперся в твердую поверхность и тоже погас. С ужасом И Фэнг понял, что больше не чувствует в себе течение ци. Он стал обычным человеком!       Девичий смех прозвенел над самым ухом, и волосы колыхнулись, щекоча кожу.       – Такой забавный, – услышал он странный, не похожий на человеческий, голос. От него кожа покрывалась инеем. – Такой сложный внутри.       Звон колокольчиков послышался вдалеке, но постепенно приближался, и из клуб дыма вышла роскошная красавица в газовых полупрозрачных одеждах, не скрывающих прелесть юного стройного тела. Красавица прижала узкую ладошку к полным алым губам и рассмеялась.       – Где Хун Яо? – хриплым голосом спросил И Фэнг. Он не мог бороться с нечистью, но не собирался отступать.       – Зачем он тебе? – спросила красавица и грациозно повернулась, демонстрируя себя. Украшения в ее прическе позвякивали, белоснежная кожа мягко светилась, точно морской жемчуг, движения тонких рук были полны изящества. – Разве я не намного лучше? Я могу дать тебе все, чего только пожелаешь.       Она снова рассмеялась, длинные ресницы опустились, пряча янтарный блеск раскосых глаз, и И Фэнг стиснул кулаки.       – Где Хун Яо? Верни его.       Красавица закружилась на месте, дым закрутился вокруг нее, скрывая очертания фигуры. И Фэнг закашлялся, а когда снова посмотрел перед собой, девушки уже не было.       Ли И Фэнг пошел дальше. Иногда то с одной стороны, то с другой слышались пугающие звуки, шорохи, шепотки, но И Фэнг чувствовал – это все не то. Он искал другое, но что, узнает, когда увидит.       Клубы дыма стали гуще, запах въедался в волосы, кожу и одежду, царапал горло и щипал глаза. И Фэнг пробовал разгонять их руками, но не преуспел, возможно, потому что и дым, и все вокруг было ненастоящим. Он больше не звал Яо, просто шел вперед и верил, что рано или поздно найдет его.       Внезапно под ногами образовалась пустота, и Ли И Фэнг полетел еще глубже, в самую преисподнюю. В черном дыму ничего не разглядеть, только позвякивали в темноте серебряные колокольчики и эхом взрывался нежный девичий смех.       И Фэнг оказался ослеплен и обездвижен, но лишь ненадолго. Когда контроль над телом вернулся, он обнаружил себя возле входа в беседку, укрытую кустами цветущего жасмина. И это было самым страшным из видений, которые ему могли показать. Боясь поверить, он провел пальцем по покрытой красным лаком перекладине, немного шершавой и уже не такой яркой, как сразу после покраски. Но ощущение было до невозможности реальным, как и сладкий запах жасмина, разлитый в весеннем воздухе. Когда цвел жасмин, над горной грядой Хонгуи всегда светило солнце. Но сейчас – И Фэнг поднял голову – оно уже село, и бархатный лиловый сумрак опустился заснеженные вершины.       – Не спеши, – остановил его тихий голос. – Кроме нас здесь никого. Больше нет нужды бояться.       Юй Мин вышел из тени и замер в двух шагах от И Фэнга. В двух шагах, на расстоянии которых невозможно было не видеть, какие красивые у него глаза, темные-темные, с навечно поселившимся в них немного удивленным выражением. Как дрожат длинные ресницы, как хмурятся брови в ожидании его реакции. И родинка под губой…       Это и правда был он. Юй Мин.       – Юй…       – Не надо, – остановил он, прижав палец к его губам. – Ничего не говори.       Юй Мин сделал шаг вперед, и их тела соприкоснулись. Закружилась голова. Аромат жасмина удушал, лишал воли. Юй Мин был ниже, уже в плечах, его тело идеально подходило к телу И Фэнга, само напрашивалось на объятия.       – Останься со мной на этот раз, – попросил Юй Мин, и его щека прижалась к груди. – Не хочу больше быть один. Я так устал. Я скучаю по тебе.       Тонкие руки обвились вокруг пояса, и кровь превратилась в раскаленную лаву. Юй Мин, его Юй Мин, ощущался так же, пах так же, как и тогда, его голос пробуждал в памяти все самое светлое, самое прекрасное – и самое горькое, самое грустное. И Фэнг поднял руки, чтобы прижать возлюбленного к себе, но вдруг наваждение спало, и он ясно понял, как близок был к тому, чтобы снова все разрушить.       – А-Юань? – Юй Мин поднял голову и посмотрел ему в глаза. – Ты же помнишь, что говорил мне той ночью в гостинице у подножия горы? Мы были так близки, мы были единым целым. Ты отдал мне свое сердце, помнишь? Пожалуйста, не забирай его обратно! Останься со мной, А-Юань!       Тот же голос, тот же запах, тот же взгляд, но…       Юй Мин пожертвовал своей жизнью, чтобы позволить И Фэнгу оставить их любовь в прошлом, чтобы не быть обузой, чтобы дать шанс встретить другого человека.       Встретить Хун Яо.       И Фэнг оттолкнул его, и Шансинь, лишенный духовной силы, но все еще соответствующий хозяину, острый и быстрый, провел черту между ними. Вместо крови из длинной раны выпали белые шелковистые лепестки и плавно упали к ногам.       Исчезла беседка, все вновь заволокло горьким дымом. И Фэнгу надоело плыть по течению, и он крикнул:       – Хватит играть! Где Хун Яо?       Ярость наполняла его силой. Он готов был превратить в пыль того, кто заставил его поднять руку на призрак Юй Мина, пусть он и был всего лишь образом из его головы. Но этот образ принадлежит только ему.       Сквозь клубы дыма вдруг пробились слабые отголоски света, И Фэнг пошел им навстречу и очутился на горе Лейшан, возле поваленного дерева, на котором они с Чжан Боханем отдыхали, когда в первый раз взбирались по извилистой тропе. Однако это ничего не проясняло. И Фэнг обошел поляну, ничего не обнаружил и сел на бревно. Лисичка, которую он тогда вырезал, теперь была у Яо.       Ничего не происходило, но отчего-то казалось, что это финальная точка, место, в котором все решится.       “Ты готов отдать все ради него?”       Голос раздался прямо внутри его головы, но тело осталось неподвижным, несмотря на испуг.       – Готов.       “А что ты готов принять, чтобы спасти его?”       – Все.       “Тогда ты должен сам найти ответ. Ты уже знаешь все, что для этого нужно”.       И Ли И Фэнг остался один. Время текло вокруг него, небо меняло цвета, а он все сидел без движения, ища смысл в подсказке. Сознание было ясным, он не уставал, не хотел пить или есть, просто сидел и перебирал в памяти все дни, проведенные с Яо, все разговоры, все слова, что слышал от него, словно драгоценные жемчужины.       Пока не понял.       В ту же секунду что-то толкнуло его в грудь, и он, моргнув, увидел перед собой черную нишу алтаря и услышал шорох дождя по крыше. Хун Яо лежал в его руках, безвольно откинув голову. Покрепче обняв его за худые плечи, И Фэнг поднял голову и громко произнес:       – Если ему суждено до смерти провести жизнь ни мужчины и не женщины, то я пройду этот путь с ним. Я, И Фэнг из клана Ли, заклинатель ордена Байсюэ, перед богами и предками прошу дозволения взять человека по имени Хун Яо в жены.       Земля не разверзлась, молния не испепелила одинокую хижину на вершине горы, но сквозь шум за ее стенами И Фэнг услышал тихий стон, и глаза Хун Яо приоткрылись. Он блуждал непонимающим тусклым взглядом по потолку, пока не нашел И Фэнга. Тогда янтарный блеск его глаз стал ярче.       – Подожди, – остановил его И Фэнг и помог сесть. – Как ты себя чувствуешь? Помнишь, что произошло?       Яо прислонился головой к его плечу и вздохнул.       – Не знаю… Я… Рис!       Он дернулся, но И Фэнг прижал его к себе, не позволив подняться.       – А-Яо!       Окрик заставил Хун Яо успокоиться и обмякнуть в его объятиях.       – Мне приснилось, что ты уходишь, – признался он еле слышно. – К нему.       – К кому? – не понял И Фэнг сразу. А когда понял, не почувствовал прежней тоски. Прошлое наконец-то осталось в прошлом. – Не думай об этом. Этого никогда не случится, ни с ним, ни с кем-то еще. С сегодняшнего дня мои глаза будут видеть только тебя.       Бледные, будто присыпанные мукой, щеки Хун Яо тронула краска смущенного румянца.       – Как мне это понимать? – спросил он и будто бы о чем-то догадался: – Что ты сделал?       – Попросил благословения на брак с тобой.       Яо снова стремительно побледнел, и Ли И Фэнг испугался за него.       – Что? Я не должен был? Ты против? Прости, это все, что…       Яо внезапно вырвался из его рук, но не убежал, а бросился ему на грудь, утыкаясь холодным носом в шею. Его хрупкое тело вздрагивало, но руки обнимали с неожиданной силой.       – Так ты не против разделить со мной жизнь? – все-таки спросил И Фэнг. Ему нужно было услышать это. Есть слова, которые должны быть произнесены вслух.       – Да…       – Что ты сказал?       – Да!       И грудь сдавило от болезненной радости, как будто горький страх разочарования перемешался со сладким медом облегчения и радости. И Фэнга переполнило этим странным, но окрыляющим чувством, и он обнял Яо в ответ так крепко, что тот ойкнул и тут же забавно зафыркал, тихо смеясь ему в шею.       И только когда первый восторг прошел, Яо попросил объяснений. И Фэнгу не хотелось снова погружаться в хаос, который показывали ему таинственные силы, явно оберегающие Хун Яо, поэтому он ограничился выводом.       – Суть твоего проклятия в том, чтобы прожить жизнь как женщина, нося женскую одежду и не заводя отношений с другими женщинами. Тебе было так плохо, что единственный способ, который пришел мне в голову, это перед богами и людьми доказать, что ты следуешь своим запретам. Я назвал тебя своей женой.       Он замолчал, глядя на Яо, опустившего голову.       – И не только это. Ты – тот, без кого я не вижу своего пути. Проклят ты или нет, женщина ты или мужчина, ты мне нужен. Это мое решение. Моя клятва.       Яо поднял голову и, глядя ему в глаза, взял за руки.       – Не важно, как женщина или как мужчина, но я люблю тебя, Ли И Фэнг, и это не зависит ни от каких проклятий и запретов. Это мое решение и моя клятва.       Он отпустил его, завел руки за голову и развязал узел старой желтой ленты, которой подвязывал волосы. Разгладил в руках и обвязал ею запястье И Фэнга. Его пальцы немного дрожали, затянуть узел получилось не сразу. Яо расправил концы и улыбнулся.       – Это все, что я могу тебе подарить.       Его волосы рассыпались по плечам шелковистым черным потоком. И Фэнг погладил их, пропустил сквозь пальцы гладкие пряди и достал из-за пазухи шпильку из редкого голубого нефрита, простую, но очень красивую. Ту, которая была в его прическе в ночь, когда тайны были раскрыты.       – Тогда вот мой подарок, – сказал он. – Позволь мне.       Яо повернулся к нему спиной, и Ли И Фэнг собрал его волосы в узел и закрепил шпилькой, “такой же простой по форме, но редкой и драгоценной, как и тот, кто ее носит”.       Не удержавшись от искушения, легко приласкал оголившуюся шею, коснулся мочки уха, и тонкая кожа Яо расцвела алыми бутонами смущения. Он был так и невинен и прекрасен…       Хун Яо подался назад, почти падая на И Фэнга. Движение порывистое, неловкое, но искреннее. Может, Яо еще не понимал всех своих эмоций и желаний, но И Фэнг понимал свои. Когда его избранник оказался в его руках, трепетный, беззащитный, открытый ему, желание обладать им стало нестерпимым. И Фэнг никогда не был достойным своего благородного ордена, его сердце и тело разрывались от тайных страстей, не видимых глазу. Холод и лед снаружи – бушующий ветер внутри. Он обвил руки вокруг талии Хун Яо, и тот, вмиг окаменев, медленно расслабился, устраиваясь поудобнее, его волосы щекотали кожу, Яо чуть склонил голову к плечу, словно выпрашивая новую порцию ласки. Он пах так же, как и в их первую встречу, травой, грозой и дождем.       И Фэнг наклонился и прикоснулся губами к подставленной шее, и Яо судорожно вздохнул. Тогда И Фэнг понял, что точно пропал…       А потом что-то в воздухе неуловимо изменилось. Яо рванулся вперед, разрывая контакт, и с ужасом воскликнул:       – Барьер нарушен!