Кости: части целого.

      Вообще Лэнс не ожидал такой реакции на свой уход, но что сделано, то сделано. Но он не жалел. На самом деле не жалел. Честно, никакого самообмана. Просто на месте его отчаяния образовалось ещё что-то более гнетущее.

И ему предстояло выяснить что.

      Как бы Свитс взял отпуск, чтобы поразмышлять, подумать, покумекать.

Не помогло.

      Блять, в его кудрявой голове действительно ничего не прояснилось, только хуже стало. Правда, всё туманнее и туманнее. Лэнс не ожидал таких эмоций на свои слова.

***

      — За.. Почему?..       Лэнс озадаченно наклонил голову. В смысле «почему»? Разве не очевидно?.. По идее все только и ждали этого. Конечно же, он не думал, что на нём свет клином сошёлся, но всё же…              — Мне… Больше незачем с вами работать, — это действительно так, но Лэнс хотел, очень сильно хотел остаться. Но в то же время понимал, что нет никакого шанса.       Свитс скинул руки Бута и поднял голову.

Глаза.

      Глаза доктора Бреннан были на мокром месте. Да что такое?..       — Подумай ещё.. Немного? — доктор Кости пытается скрыть свою нервозность. Хм?       — Я уже отнёс заявление, — голос Свитса не выражал никаких эмоций.

Не осталось.

      Лэнс только сейчас увидел, что агент спрятал руки и выглядел так, будто обжёг их. Странно.       Наконец, он заговорил:       — Это твое решение, Свитс, — Бут говорил, словно успокаивал, — мы уважаем его.       Доктор Бреннан кинула на него непонятный взгляд, но всё же кивнула в знак согласия.       Что ж, спасибо.

Хм.

      — Пока, Свитс, — они открыли дверь.       — Прощайте.       Бут обернулся, не глядя ему в лицо.       — Никогда не поздно вернуться.       Он издевается?

***

      Лэнс просидел все выходные в квартире, в окружении своих мыслей.

Поздно.

                   Лэнс много думал, склоняя чаши весов так и так. Но так и не понял, как ему этим людям в глаза смотреть. При малейшем взгляде дышать становилось трудно, паника завладевала разумом, а слова не связывались в предложения. Поэтому он хотел оставить все как есть.       Но с другой стороны та реакция. Те чувства давали надежду. Маленькую, тухлую, но надежду же.       А потом становилось страшно, что его надежду раздавят, как ничего не значащую мелочь, не влияющую ни на что.       Поэтому сейчас чаша весов перешивала другую. И не сказать, что временно.       — Свитс!       — Кэролайн?..       Подзатыльник был сильным. И нежданным.       — За что?!       — Ты отсутствовал слишком долго, милый.       — А?       — Мне нужен портрет очередного сумасшедшего, — Кэролайн недовольно покачала головой       — Вам? — Свитс скептически выгнул бровь.       — Буту и Бреннан, дорогой, — она довольно проницательно зыркнула на него. Стало страшно.       — Я с ними больше не работаю, — теперь все эти портреты он больше не мог составлять без приказа начальства.       — И со мной тоже? — хитрая женщина.       Лэнс закатил глаза. Только пришёл, как по его душу уже прислали жнеца. Хм.       — Хорошо, я сделаю.       — Отлично, Бут и Бреннан ждут тебя в Отцах-основателях.       — В смысле?       — Все сведения о преступнике у них! — и убежала.

***

      Как только Лэнс открыл дверь, сразу же почувствовал на себе прожигающие взгляды. И решив повредничать, кинул взгляд в ответ. Больше он ничего не чувствовал.

Руки дрожат.

      Какого хрена именно в этот момент?.. Блять.       Это началось относительно недавно тех событий, но беспокоило достаточно часто. И ладно бы не было заметно, жить можно, но не тут-то было. Его дрожащие руки бросались в глаза. Недуг был настолько сильным, что Лэнс не мог ничего держать, не боясь уронить.       Серьёзно, какого хера именно сейчас?..       Свитс спрятал ладони в карманы, попытался успокоиться. И пошёл к столику за которым сидела вся команда Джефферсона.       И понял, что все эмоции пропали. Он не чувствовал ничего.

Пустота.

      

Я очнулся рано утром

Я увидел небо в открытую дверь

Это не значит почти ничего

Кроме того, что, возможно, я буду жить…