Базен

      На следующий день Базен был абсолютно спокоен. Пока я оканчивал те же действия, что и вчерашним вечером, то не увидел в конюшне никаких следов спермы.       «Значит, он не кончил? Или это была вовсе не мастурбация?»       Отогнав от себя все тревожные мысли, я осознал, что мой страх перед Базеном вовсе улетучился, исчез почти полностью. Я подходил к нему, начинал его гладить; потом я осмелился отцепить его и вывести во двор — Базен совсем не сопротивлялся, стоял тихо, поглядывал вокруг; мытьё со шланга перенес спокойно, даже с некоторым удовольствием; потом была чистка щёткой и расчёсывание мокрой гривы расческой. Хотя в больших чёрный глазах Базена ещё читалась печальная горечь после расставания с прежними хозяевами, однако, в большей степени, я видел в них доверие ко мне, как к его новому другу.       В процессе чистки щёткой я поглядывал Базену между ног и видел всё те же огромные гладкие чёрные яйца, но член был полностью спрятан в препуций (крайнюю плоть). Какое-то волнение охватывало меня, когда я вспоминал вчерашнюю сцену возбуждения этого огромного фаллоса, который сейчас был совсем не виден в крайней плоти. Моё дыхание становилось всё более прерывистым и неровным: я бросил щётку в ведро с водой и начал гладить его упругий мускулистый круп, живот и спину, с каждым подходом, как бы невзначай, опускаясь вниз между ног. И вот наконец-то моя дрожащая правая рука робко прикоснулась к тёплым яйцам Базена, в то время как левая продолжала машинально гладить его по спине. После такого прикосновения я не увидел со стороны жеребца никакого возмущения и начал более уверенно массировать, гладить и как бы взвешивать его яйца. Они были такие огромные, что одно только яичко едва умещалось у меня на ладони.       «Сколько же в них миллилитров спермы?» — спонтанно промелькнул в моей голове вопрос. Но когда я опомнился, то резко отвел руку и даже отступил на шаг от Базена. — «Нет-нет! Что я творю??? Это же отвратительно!»       Я отражался в больших, словно сделанных из чёрного хрусталя, глазах коня и тогда, переведя дыхание, нашел в себе силы отвезти его обратно в конюшню… Уже на выходе я почувствовал у себя в штанах такой стояк, какого у меня уже давно не было. И правда, я был очень возбуждён. Забежав в дом, я бросился на кровать, сорвал с себя одежду и начал самоудовлетворять себя: мой рассудок словно помутился, словно растворился в тумане, в котором то и дело всплывал кадр с огромным членом Базена.       Не прошло и двух минут, как я кончил, лёжа не спине. Небывалый выстрел собственной спермы ударил мне в лицо, я был, словно сумасшедший, хотел вообразить, что это была сперма Базена. Я начинал слизывать её с губ, когда она стекала по моим щекам и в следующее же мгновение по всему моему телу пробежала дрожь отвращения: отвращения к тому, что я делал, отвращения к самому себе, к Базену и ко всем моим отвратительным замыслам.       — Фу! Фу! ФУ! — взвыл я и схватил рулон бумажных полотенец, который в пылу своего помешательства прихватил с кухни и начал вытирать собственное семя с лица, груди и живота. Я не отрицал того, что испытал просто невероятный оргазм, но в моей голове крутилось только одно:       «Я НЕ ЗООФИЛ! Я НЕ ЗООФИЛ! Я НЕ ЗООФИЛ!!!»

*      *      *

      Весь день я проходил по своим владениям пытаясь унять судорожную дрожь в левой руке, вызванную невероятным потрясением от всего того, что произошло. Я чувствовал, будто во мне что-то ломается и я даже знал в чём суть поломки, но исправить её не мог. Как во мне могло появиться такое отвратное влечение к животному? На этот вопрос я не мог дать ответ, а с каждым часом ко мне невольно приходило осознание того, что всё это может быть не так уж и плохо, и я просто надумал себе проблему, сделав из себя воображаемого изврата-зоофила.       Вечером я снова принял летний душ, а после, всё в том же наряде из шлёпок и трусов зашел накормить и напоить Базена перед сном и прибраться у него, как я сделал это вчера. Жеребец схомячил пол кипы сена и с жаждой пил воду из корыта опустив в её гладь свои губы, а я тем временем дружелюбно гладил его по шее, почесал щёку и пригладил его прекрасную гриву.       «А всё же, не так уж и плохо, что вместе с домом я обзавелся этим красавцем. Кажется, в летней кухне я где-то видел седло и всё необходимое…» — Хм-м? Почему бы нам завтра не попытаться поскакать по этому полю, а, Базен? — Конечно же ответа не последовало. Чего можно было ожидать? Внятного ответа? Нет, конечно. Базен всё так же пил воду, а я ненадолго уставился в треснутое окно, выходящее на бескрайнее поле, и ненароком залип на огни фар бегущие там, вдали по длинной автомагистрали под ночным небом и по коридору из ярко-горящих фонарей. И в этом размышлении ни-о-чём во мне неожиданно зародилось любопытство снова заглянуть под Базена. Мои глаза забегали по оконной раме, а любопытство тем временем всё возрастало, однако во мне ещё остались те отголоски ужаса, испытанного после моей утренней мастурбации. Но я словил себя на мысли, что, как и вчера, стою в конюшне полуобнажённый…       «А вдруг я действительно его возбуждаю? Нужно бы проверить… Глянуть… Ну… Одним глазком!»       И набравшись уверенности, я повернулся к Базену, не глядя ему в глаза нагнулся, чуть ли не заводя голову под него, чтобы в следующее мгновение задрожать всем телом. Снова. Снова его огромный член был тверд, как обелиск. Уретральное отверстие напоминало трубочку, слегка выглядывающую в углублении в большой мясистой головке, которую обрамляли закругленные зазубринки. Из уретрального отверстия тонкой нитью тянулась кристальная капелька, чтобы резко оборваться и жирно капнуть на деревянный пол конюшни прямо у меня на глазах. И вся эта сцена произошла в двадцати сантиметрах от моего лица: я чувствовал запах, даже ощущал левой щекой тепло исходящее от этого огромного агрегата.       Но мой изумлённый ступор был прерван, когда этот убийственный пенис дернулся вверх, хлопнул по животу коня. Уретральная смазка брызнула из члена и щекой я почувствовал, как она попала мне на лицо. Я попятился назад и машинально посмотрел на Базена: он же всё это время смотрел на меня своим большим чёрным глазом, повернув слегка голову набок… В горле снова перехватило, я словно до сих пор чуял этот манящий запах огромного конского члена. Трусы натянулись под давлением стояка, но в тот момент я звонко хлопнул себя по щеке и, не сказав ни слова, схватил телегу с, сами знаете чем, и вылетел из конюшни…       Это вновь появившееся влечение к Базену начинало жрать меня изнутри, в яйцах словно что-то скреблось. Я, как и утром побежал в дом, чтобы прекратить всё это, однако, не добежав до спальни, я остановился в кухне и начал мастурбировать с тем же жаром, что и двенадцать часов назад.       Когда же рукоблудное дело было кончено, я стёр свою сперму с дверцы микроволновки и всё с тем же отвращением что и утром дал себе клятву, что никогда больше не взгляну на причинное место Базена…