КУКЛЫ

Утро встречает омег яркими лучами прямо в глаза. Чимин щурится и ёжится, прячется под одеялом и натыкается на грудь Юнги, поднимается выше и зарывается в шею носом. Юнги хрипло смеётся, обнимая и прижимая к себе, сильнее и укрывая его с головой, пряча не только от утренних лучей, но и от всех сразу. Юнги помнит Хосока и запах чёрного шоколада, мысленно бьёт себя по щекам, потому что нельзя было такое допустить. Нельзя пропустить в своё тело человека и даже не заметить, как это произошло. Он помнит каждый взгляд и движение этого альфы, нарочно провоцировал, смотрел, когда Хосок взорвётся и сделает что-то. Юнги ругает себя за эти чувства, за эту противоречивость, когда с Хосоком хочется подчиниться, хочется, чтобы его жёстко трахали, а с Чимином хочется самому вести, но нельзя же испытывать одно и то же чувство к двум людям сразу. Мин шумно вздыхает и выбирается из-под одеяла. ••• ― Ты снова пытаешься это сделать, Чонгук. ― Хосок ненавидел, когда манипулируют, ненавидел, когда это делает лучший друг. ― Мне не нужен Sooth, в сотый раз повторяю. ― Упёртый же ты, блин. Всем было бы проще. ― Чонгук крутил в руке стакан с виски. ― Это память о его папе, это его наследство. Не моё. ― Дикий Джи пытался продать его, но не смог. ― Начал Чонгук, пока Хосок слушает, а не, как обычно, уходит хлопнув дверью. ― Он символически ведёт его, по сути это просто место для отдыха для парочки альф и омег. Джи он не нужен, Джи хочет жениться, ты же знаешь. ― Клуб не помеха для свадьбы. ― На кукле! ― Чонгук уже зол как никогда потому что Хосок не хочет понимать. ― Дела семьи ― это твои дела, вникай уже. ― Мне не нужен такой бизнес, ― Хосок посмотрел на время, ― мой бизнес чист, чужой не нужен. Отец Хосока злобный тиран ― мёртв, так же, как и его первый супруг. Клуб Sooth принадлежал первому супругу старшего Чона, теперь там владелец его единственный сын ― Дикий Джи. Старший Чон женился второй раз, на кукле из этого же клуба и родился Хосок. Супруги жили вместе не долго, любви там не было и как только появился шанс папа Хосока уехал за границу, а сын остался с отцом. Бизнес Хосока к отцу не имеет отношения, потому как принцип Хосока ― порядочность. Дикий Джи сводный брат Хосока, старше его на пять лет, уже долгое время состоит в отношениях со своей же куклой Ким Сокджином. Мечтает заключить брак, но не может из-за правил клуба, за нарушение которых сам лично исключал с позором. ••• Ночью уснуть не получается, Хосок думает об омегах из клуба, о яблоке с виноградом. Он смакует на языке вкус губ младшего, вспоминает дерзкий взгляд Шуги и низ живота сладко тянет. Ещё в той комнате с возбуждением бороться было трудно, приходилось много курить и пытаться ни смотреть, ни думать, не дышать. Хосок понимал, что омеги не в тех отношениях, чтобы с лёгкостью принять правила игры альфы, но альфа терпелив и подождёт. Ради сладкого винограда и дерзкого яблока. Воображение подкидывает картинки пошлого содержания, в которых он целует губы Чимина одновременно растягивая Шугу, представляет, как губы Юнги обхватывает его член, как идеально эти двое смотрятся рядом. Сдержать хриплый стон не получается. По плану Чимин и Шуга должны узнать друг друга ближе и лучше, чтобы Хосок мог насладиться ими сполна. Он никогда не ошибается и здесь не ошибся. Доминантный Шуга, истинный омега Чимин и истинный альфа Хосок ― это лучшее трио. Шуга уже хочет подчиняться, но желание подчинять никуда не денется, и альфа научит его. Хосока не беспокоит то, что его влечёт к двум омегам сразу, потому что чувства абсолютно разные. Чимина хочется обнимать, защищать, целовать и прятать, а Шугу хочется выпороть, как суку, чтобы скулил до сорванного голоса. Одновременно с этим обоих парней хочется трахнуть до бликов перед глазами, хочется видеть их вымокшие тела и слушать их стоны, будто это самая лучшая музыка вселенной. ••• Юнги возвращается и видит отсутствие Чимина в своей постели. Ситуация интересная со всех сторон, он наспех надевает футболку и выходит в коридор, направляется в комнату Чимина. Медленно войдя слышит шум воды и вздыхает, почему младший не зашёл к нему, они могли бы повторить. Юнги с удовольствием бы послушал стоны Чимина снова. Он заходит в ванную и смотрит на силуэт парня сквозь дверцу душевой кабины, всё размыто, но безумно завораживает. ― Мог принять душ со мной... ― Задумчиво произносит Юнги так, чтобы младший услышал. Движения Чимина прекращаются, рука зависает в воздухе и старший слышит вздох. Юнги открывает дверцу и улыбается смущённому парню, который пытается отвернуться. Не выходит, старший хватает его за руку и впечатывает в стену. Капли воды расплываются на одежде пятнами, мочат только что высохшие волосы. Юнги смотрит Чимину в глаза. ― Чего ты испугался? ― Чимин отводит взгляд и пытается вырваться, сбежать, уйти. ― Скажи и отпущу. А Чимин не знает, что сказать. Сказать, что струсил и сбежал? Сказать, что испугался сам себя? Сказать, что хотел бы повторить? Сказать, что сбегал с болезненным стояком только от мысли, что обнажённый друг в душе? ― Этого. ― Коротко отвечает Чимин и сам целует старшего, жадно и больно. Он боялся именного этого момента, боялся до боли и ломоты в теле. Чимин хотел сбежать, чтобы просто продолжить жить как три дня назад, просто общаться, работать и поддерживать друг друга. Чимин пытался поверить, что всё получится, но сам себя поздравляет ― не вышло. Он отпускает руки на задницу старшего, забирается под пояс свободных брюк, разводит ягодицы и толкается пальцем во влажную дырочку. Юнги тихо скулит, рукой сжимая член младшего, медленно надрачивает. Чимин ловит воздух ртом, пока Юнги самостоятельно насаживается уже на два пальца. Он никогда не был доминантным, его действия — это чистая импровизация и дикое желание обладать. ― Просто трахни меня... ― Хрипит Юнги. ― Умоляю. И Чимин трахает. Грубо и жёстко, выбивая из старшего уже не стоны, а визги. Звук бьющегося паха о ягодицы и податливое тело, Чимину нравится, что он может угодить, но быть снизу нравится больше. Он резко выходит и разворачивает парня к себе лицом, снова целует и тянет из душа в комнату. Чимин ложится на кровать и сам разводит ноги приглашая, прося и требуя одним взглядом. Юнги ухмылку с лица не убирает, сам доволен таким раскладом. ― Малыш любит, когда ЕГО трахают..? Юнги толкается в узкий проход и несдержанно стонет. Темп наращивает быстро, потому что парни уже на пределе. Чимин сам поддаётся вперёд, обхватывает ногами бёдра старшего и просит быть жёстче. Рваные толчки вперемешку со стонами и выгнутое дугой тело Чимина с каплями спермы на животе ― картина на миллионы долларов. Ещё несколько толчков и Юнги тоже кончает младшему на живот, размазывая и смешивая семя друг друга. Юнги наклоняется и слизывает вязкую жидкость, после чего целует Чимина, делится с ним их вкусом. Юнги гладит спящего Чимина по волосам и понимает, что хочет задержать этот момент, но запах тёмного шоколада снова атакует лёгкие, как бы напоминая о себе. Пятница скоро. ••• Чимин еле разлепляет сонные глаза, пытается дотянуться до телефона, но тщетно. В таком бешеном режиме прошла не одна ночь и Чимин соврёт если скажет, что ему не нравилось. Он обессилено опускает руку на подушку и продолжает спать. Яркими вспышками щёлкают воспоминания всего, что произошло, Чимин недовольно стонет и что-то бурчит, прячась под подушку. ― Всё равно вижу тебя! ― Голос Юнги в момент будит, и Чимин откидывает подушку на пол. Его глаза расширяются, рот раскрывается в беззвучном крике. ― Блин! ― Всё что удаётся сказать младшему, прежде чем рухнуть обратно на кровать. ― Это снова был не сон. Юнги стоял в дверях в одной футболке с полотенцем на плече, с его волос капала вода и падала на паркет. Чимин каждое утро говорит одно и то же и это смешно, потому как в постели он не стесняется ничего. Именно эта скрытая при свете дня пошлость так привлекает и манит. ― Поднимайся и иди в душ. ― Приказывает Юнги. ― Не хотел тебя расстраивать, ― он наклонился над младшим и приблизился к его губам, ― сегодня пятница. Следом был поцелуй не пошлый, не мокрый, а сладкий как ванильное мороженое, Чимин обнял старшего и силой прижал к себе. ― Может нам сбежать? ― Поинтересовался Чимин, как только отлип от губ старшего. Юнги улыбался своей самой искренней улыбкой, он облизал губы и наклонился к уху младшего: ― Представь тёмный шоколад, горький и сладкий одновременно, противоречивый и вместе с тем вкусный… ― Шуга посмотрел в глаза Чимина, ― не хочется попробовать? Младший шумно сглотнул вязкую слюну и отвёл взгляд. Попытка признаться самому себе в том, что очень хотелось бы попробовать, провалилась. Разум трубил тревогу, а сердце уже давно сдалось и готово к чему угодно. Живым себя Чимин чувствовал только прошлой ночью, и чувство уверенности появилось только рядом с тем альфой. Омега ненавидел себя и ругал за то, что испытывает, но сейчас, лёжа под Юнги, он не мог сказать, что готов отказаться от этого. Чимину всегда было трудно общаться с людьми, часто ему казалось, что во всех словах и действиях со стороны есть подтекст, скрытый смысл. Общение с альфами он вообще свёл на нет именно из-за страха, что каждый хочет его использовать. Отношения для Чимина это роскошь, которую он не позволял себе, разовые связи и игрушки ― всё, что ему было нужно для комфорта. Он понимал и принимал своё положение, признавал, что это некий страх. В Sooth он принял правила игры, убедив себя, что клиентам нужен не он сам, а секс и становилось проще. С каждым клиентом он раскрывал себя по-разному, искал свои эрогенные точки и любимые позы, что тут сказать, учиться Чимин любит ещё со школы. Смущение никуда не пропадало, но Чимин нашёл в себе тот самый переключатель и в нужное время срывал его. Он научился управлять своими желаниями и понимать, когда нужно притвориться скромником или сделать вид, что ничего не понимаешь. Но в ту пятницу, рядом с тем альфой кнопка заела, рука Юнги на его талии жгла его кожу, а запах тёмного шоколада вгрызался в каждую частичку его тела и навсегда оставался. Даже в те ночи с Юнги он чётко чувствовал этот запах, будто фантомный, нереальный, будто его воображение играет с ним злую и вместе с тем приятную шутку. И как оказалось Юнги тоже не прочь попробовать играть по правилам Хосока. ••• ― Он снова отказался? ― Сокджин сидел на краю стола и пил кофе, любезно принесённое ему им же самим. На стуле сидел Дикий Джи и гладил своего омегу по бедру. ― Он не ответил на последнее предложение, я выслал его позавчера. ― Он снова откажет, я уверен. ― Сокджин уже не надеялся, что Хосок согласится купить клуб. ― Давай продадим его кому-то другому? ― Я не знаю, как тебе объяснить, потому что я не знаю, как самому себе это объяснить. ― Джи нервно засмеялся. Ситуация странная и смешная со стороны. Дело в том, что, когда многоуважаемый отец умер, он ничего не оставил старшему сыну, а младший не воспользовался завещанием из принципа. Всё что у него есть ― это клуб папы, в котором работает его же омега. И что мешает, казалось бы, сбыть клуб кому-то и просто уехать в закат с деньгами. Принципы. Дикому нужно, чтобы клуб попал к Хосоку, чтобы деятельность не продолжалась. Это злачное место продаётся с клиентской базой и всеми омегами, и Дикий Джи устал от этого. Сейчас клуб напоминает лишь прах того, что раньше было, делается всё, чтобы удержаться на плаву. Половину клиентов он уже не приглашает, большую часть омег уже отпустил, под разными предлогами. Что мешает ему самому остановить деятельность? Принципы. Папа обожал свой клуб таким, какой есть, а Дикий Джи любил папу. ― Ну, Намджун! ― Застонал Джин. ― Я хочу жить с тобой официально. ― Любишь ты моё имя, ― Намджун посадил парня к себе на колени и забрался руками под его футболку, ― я люблю тебя и всё устрою. Просто немного подожди. ― Я уже долго жд… ― Джин резко соскочил с колен альфы и отпрянул в угол. Дверь медленно распахнулась, и внутри оказался Хосок. Намджун встал и протянул руку в приветствии. Хосок огляделся по сторонам, а Джин опустив голову направился к выходу. ― Ты же юрист, присутствуй. ― Не глядя на омегу, отрезал Хосок и ответил на приветствие брата. Джин нервно теребил планшет, который схватил в последний момент. Омега почти упал на диван и открыл заметки, чтобы вести протокол беседы, иначе для чего он тут остался. ― Покупаю твой клуб, открывай шампанское. ― Начал Хосок присаживаясь на стул напротив брата. ― Пришёл тот день и час. ― Неужели. ― Намджун немного растерялся, но был очень рад, и плевать, почему брат передумал. ― Да, давай завершим сделку, и я пойду. Джин смотрел на альф и не верил ушам, он вскочил и быстро затараторил: ― Я могу пойти готовить документы? ― И свадебный костюм, зайчик. ― Хосок посмотрел на Джина и подмигнул ему. Намджун снова лишь кивнул и облегчённо вздохнул, рука его потянулась за бокалами и виски. На радостях он разлил всё на стол и осушил первый, не предлагая брату, второй же распили вместе. ― Спасибо тебе, брат. ― Всё что мог выговорить Намджун.― Ты бегал от меня так долго, что я уже и не надеялся. ― Я узнал, что ты почистил клуб только полгода назад. ― Хосок выглядел серьёзно. ― Ты мог почистить его от левого дохода и чёрной бухгалтерии уже давно, и я забрал бы его. ― Да, я закрывал сделки. ― Намджун посмотрел на янтарную жидкость в бокале, он сожалел, что раньше не начал дела об очистке, это заняло немало времени, клуб погряз в дерьме. ― Мои люди всё проверили ― клуб чист и через два месяца его перестроят. Все в выигрыше. ― Хосок поднял бокал над головой и отпил немного. ― Что будет с куклами… то есть омегами? ― Распущу и дам возможность работать без раздевания. ― Хосок отпил из бокала. ― А двоих, я надеюсь, придётся раздевать постоянно. Намджун криво улыбнулся, хоть с братом отношения были не очень тёплые, но предпочтения его он прекрасно знал. В подростковом возрасте отец выпорол Хосока за интрижку с двумя альфами, старика это потрясло до глубины сознания, Намджун тогда сказал ему не водить никого в отцовский дом. В восемнадцать Хосок снял квартиру и стал жить там, но охрана отца следила внимательно, и снова младший брат оказался под плетью отца. Намджун не пытался встревать, но однажды сказал отцу, что бизнесу это не вредит, и чтобы он оставил Хосока в покое, на это отец ответил, что он позорит семью. Хосоку всегда было мало одного партнёра, и Намджун знал, что у него всегда их двое. В последний раз он попытался построить нормальные отношения те, которые строят все вокруг, но не получилось. ― Чимин и Юнги, я уже в курсе. Самых сладких отхватил, паршивец. ― Так вот какое имя у Шуги… ― Хосок задумался на мгновение, а после ярко улыбнулся брату. ― Ты всегда был на моей стороне, спасибо. Встреча закончилась подписанием бумаг, после приехал юрист от Хосока, чтобы обсудить наследство отца и скоро Намджун навсегда сможет покинуть клуб вместе со своим омегой.