Мне не больно

В моей комнате меня ждал лорд Малфой собственной персоной. Нет, увы, не обнажённый и не в постели, а сосредоточенный и в кресле. Я вспомнил, что надо выбирать наряд и застонал, запуская пальцы в волосы. Мне захотелось снова сбежать на остров. Но отец прав. Будем считать, что я заключил с обществом контракт, как с кубком. Я не могу сбежать, не исполнив необходимых этапов. Да и в моей работе мне понадобятся личные связи с верхушкой общества, а не отцовские. — Ты готов пойти прямо сейчас? Время поджимает. Элронда Таттинга я предупредил, он ждёт. — Лёд в голосе лорда Малфоя можно было ебануть с виски. — Не готов, Люциус. Но это никого не интересует. Пошли, — сказал я обречённо. Люц, который грациозно поднялся и уже сделал первые шаги к выходу, запнулся. — Гарри… — растерянно проговорил он. Видимо, тон, которым я ему ответил, был слишком насыщен эмоциями. Я устал держать лицо, честно говоря, и не контролировал себя, как обычно, пряча эмоции за сарказмом или спокойствием. Я поднял глаза на Малфоя. И только сейчас заметил, что он серый и бесцветный, как будто его выпили через соломинку, или как будто у него произошло большое горе. Может и произошло. Я упивался собственными переживаниями, забыв про то, что Люциус тоже человек. Причём решившийся на беспрецедентный шаг, учитывая его жизненные установки и характер. Шаг слепой веры. В пропасть. Он вдруг развернулся, отбросил свою дурацкую палку, опустился передо мной на колени и обнял, прижимаясь лбом к животу. — Прости меня, — проговорил он мне в живот, вызывая щекотку и волнение от его влажного задушенного дыхания. А я замер, не понимая, как мне реагировать на вот это вот. Я чувствовал себя истрёпанным, истощённым, уставшим. Как я пойду на этот грёбаный бал?! Мне срочно нужен «Похуин»! Лошадиная доза! Без ограничителей меня ломало, корёжило и тащило в потоке эмоций. Ограничители были удобны, как костыли. А теперь мне приходилось ковылять на отвыкших от нагрузки ногах, и было больно, маятно, неудобно. Я отбросил все игры и всё послал к чёрту. Буду говорить, что чувствую и думаю. Раз сегодня день откровений — так тому и быть. — Люциус, тебе не за что просить прощения. Мы оба хороши. Я не совсем адекватно среагировал, но и ты тоже. Я… мне нужно переварить информацию. Это было неожиданно для меня. Давай отложим этот вопрос и разговор на некоторое время? Я коснулся ладонью его волос. Легко, бережно, желая лишь поддержать, поделиться теплом, но не разжечь. Подушечки пальцев привычно ощутили текучий шёлк. Оказывается, я очень привык к нему за эти два года… Люциус саднил, как сбитая коленка. — Я боюсь, что ты примешь предложение от кого-нибудь на балу. Поэтому торопился. — Знал бы ты, как я боюсь этих предложений, не переживал бы за это. Люц ещё сильнее вжался в мой живот. А вот это было зря. Тело реагировало привычно на тепло и магию этого засранца. Сердце заколотилось, кровь начала отливать от головы. — Я могу попросить об исполнении желания? — надо же, не забыл, что оно у него есть. А я так надеялся. — Да… — Не давай никому согласия на этом балу. Вначале я хотел ляпнуть «да», даже рот раскрыл, а потом замер. Всё во мне воспротивилось этому. — Это слишком самонадеянно, с твоей стороны, думать, что я пойду у тебя на поводу. Это слишком глобальная просьба. И хоть я не собираюсь принимать ничьих предложений, но и обещать тебе не буду ничего. Потому что твоя просьба… — мне трудно было подобрать слово. Но даже отцу я бы отказал. Я сам распоряжаюсь своей судьбой и не позволю, чтобы в неё лезли другие. После изнасилования — не позволю! А потом я подумал, что ещё сутки назад дал бы такое обещание, будучи полностью уверенным, что Люциус тратит желание на глупость, и я, конечно, никому не отвечу согласием. А нереализованное желание жгло и требовало погашения, как вексель на крупную сумму денег. Я сутки назад воспользовался бы ситуацией. Сейчас уже не мог. — Твоя просьба неправомерна! Ты не имеешь права своим желанием вмешиваться в мою судьбу, — наконец сформулировал я. — Но ты же сам сказал, что тебя это не интересует, и я зря поторопился. Ты противоречишь сам себе. — Нет. Когда я говорю, что меня не интересует сейчас ни брак, ни союз — я не вру. Но я не пророк, чтобы быть уверенным в том, что будет в будущем, пусть и недалёком. И не хочу, чтобы твоя прихоть стала препятствием моей свободе воли. Но ты можешь настоять. Твоё желание не имеет ограничений. Если ты настоишь — я покорюсь. Но никогда больше не подпущу тебя близко, лорд Малфой. Я больше не прощу насилия над собой никому и никогда. Люциус вздрогнул всем телом. — Больше? Гарри? Сука… Прав был отец, у меня длинный язык и болтливый рот. А Люциус, несмотря на свою эмоциональность, сумел выхватить из диалога главное. — Отпусти меня, пожалуйста. Люц расслабил хватку и чуть отстранился, глядя на меня снизу вверх. Высокородный лорд у моих ног смотрелся вполне гармонично, автоматически отметил я и вызвал эльфа. Тот с почтением бухнулся на колени, упираясь лбом в пол. И вот стоят они все тут коленопреклонённые. Может кто-то бы и порадовался, но не я. Я бы больше обрадовался теплу за своей спиной. Судьба отнюдь не глупа, раз её милости меня не вдохновляют. Поведенный на власти человек, с моей силой, уже бы уничтожил мир, меня же это, вообще, не интересует. — Эльф, омут памяти, пожалуйста. Через минуту на кофейном столике стоял омут. Я поморщился, а потом вытянул зыбкую ниточку воспоминания. Воспоминание было отвратительным, но Люциус — близкий человек. Я хотел, чтобы он понимал причины моих поступков, которые зачастую вызваны пережитым. Мы друг друга видели в разных ипостасях. И пьяными, и кончающими, и злыми, и возбуждёнными. Да и потом, он должен понимать, что я не мальчик-колокольчик, а грязный и растоптанный цветок чертополоха. Слив воспоминание, я сел в кресло и опустил лицо в лодочки ладоней. Какой тяжёлый день, а впереди ещё бал.